Под снегом и звёздами

      Пальцы Тэхёна последний раз сжались на чужой тонкой талии, погладили теплую мягкую кожу, и он наконец заставил себя отступить на шаг назад. Его глаза были наполнены теплотой и нежностью, и в глазах напротив он видел те же самые эмоции. Он застыл на несколько мгновений, пытаясь напитаться этим прекрасным зрелищем. Он знал, что как только закроется дверь, ему придется надеть на себя привычную маску — просто друга. Так решил Чонгук, слишком сильно беспокоящийся об их репутации. Тэхён против, он ненавидит притворяться, но и спорить с тем, в кого влюблен уже несколько лет, не в состоянии.       Он заставил себя повернуться к двери, открыть замок привычным движением, обернуться, тихо проговорить «Пока, Гук-и» и выйти. За спиной тут же хлопнула дверь, и раздался щелчок замка. Почему эти звуки каждый раз такой болью отдаются в груди? Он сделал шаг в сторону и привалился спиной к стене, нужно собраться с духом и заставить себя уйти отсюда, пойти домой или еще хоть куда-то. Нахлынули воспоминания.       Они знакомы вот уже несколько лет, познакомились в университете. Тэхён тогда учился на втором курсе, а Чонгук только поступил, и его подселили в общежитии к парню из компании Кима — Хосоку. Тэ до сих пор помнит тот день во всех подробностях. День, а точнее вечер, когда на очередные посиделки Хосок привел Чонгука с собой, скромно жмущегося первое время, но быстро влившегося в разговор, а затем и в саму компанию. Помнит его немного смущенную улыбку и сверкающие интересом глаза. Он тогда влюбился, с первого взгляда, иначе как еще описать это чувство, когда у него мгновенно перехватило дыхание, грудь сжало, а сердце заколотилось как бешеное. В тот вечер Тэхён почти не разговаривал ни с кем, уселся в углу и старался как можно беспалевнее пожирать глазами этого красавчика. Он замечал на себе удивленные взгляды друзей, но ничего не мог с собой поделать. А потом вышел в туалет и на обратном пути в комнату случайно услышал разговор на кухне.       — Он всегда такой странный? — раздался голос Чонгука.       — Странный, ты о ком? — немного удивленно уточнил Хосок.       — Ну, тот парень, что сидит в углу весь вечер. Кажется, его зовут Тэхён.       — С чего ты такое решил? — рассмеялся Хосок в ответ. — Наш Тэ действительно немного не от мира сего, но он классный. Не надумывай лишнего.       — Окей, но… Он странно на меня смотрит, может, я ему не понравился, и он против моего присутствия? Ладно, забей, — вздохнул Чонгук, и они ушли в комнату, а Тэхён загрустил — все же его взгляды заметили, да еще и не так поняли.       С этого момента он тщательнее следил за собой, был исключительно дружелюбным, и Чон быстро оттаял. Наверняка решил, что ему тогда и правда показалось. Мало ли, градус в голову ударил, все же пиво в тот вечер лилось рекой.       Аккуратные, осторожные взгляды — вот все, что мог позволить себе Тэхён следующие два года. Это сводило его с ума, но и других вариантов он не видел. Он все ждал, что его вот-вот отпустит, что это временная влюбленность. Не отпустило.       Чонгук потрясающий — умный, с прекрасным чувством юмора, красивым голосом и невероятным телом. Комбо, сбивающее с ног. Разве у него были шансы устоять? Никаких. Не было тогда, нет их и сейчас.       Два года он просто смотрел, страшась даже поинтересоваться ориентацией Чонгука. Ведь так у него оставалась, пусть почти невесомая, но надежда, которая разобьется в дребезги, если тот все же стопроцентный гетеро. Два года мучений и сомнений, а потом вечеринка в честь Рождества, какой-то клуб, пьяный угар и слетевшие тормоза. В какой-то момент Тэхён не смог больше смотреть на Чона на танцполе и вышел подышать свежим воздухом. Дальше все как в тумане. Вроде бы к нему подошли и по классике попросили закурить, слово за слово, и вот он уже валяется на снегу, а трое дебилов воодушевленно пинают его куда придется.       Наверное, он временно отключился, потому что следующая картинка — эта троица валяется на покрытом ярко-алыми каплями снегу, а сам он лежит на коленях у встревоженно смотрящего на него Чонгука. Как он его нашел, как сумел навалять тем придуркам — Тэ очень сильно хотел бы это узнать, но увы, не стал интересоваться. Вместо этого он слегка безумно улыбнулся, обхватил холодными ладонями чужое красивое лицо и поцеловал так давно и так сильно манившие его губы. В тот момент ему было уже на все плевать. Пусть хоть добьет его прямо тут. Он больше не мог выносить неопределенность. Пан или пропал. Чонгук сначала вырвался и уставился на него в шоке, а потом быстро огляделся вокруг и сам впился в пухлые губы Тэ.       Это было настолько ярко, неожиданно и потрясающе, что Тэхён был почти уверен: его таки запинали до полусмерти и все происходящее — просто его бред. Или же он таки помер от какого-то особенно удачного удара по голове, и это — его персональный рай. Но потом его подняли на ноги, отряхнули от снега и проводили до дома, а утром состоялся немного сложный разговор с так и не ушедшим от него Чонгуком. Тэ помнит, как сидел тогда на кухне, старательно пряча свое разбитое лицо, а Чон ухватил его двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.       — Ты прекрасен. В любом виде ты для меня — самое красивое, что я видел в своей жизни. Никогда не прячься от меня. Ты мне нравишься, давно, — на этих словах сердце Тэхёна практически остановилось. Он так сильно мечтал о них и уже почти потерял надежду услышать, что сейчас был не в состоянии поверить в происходящее, но сумел кое-как взять себя в руки и продолжать слушать. — Я бы хотел попробовать с тобой отношения. Очень хотел бы, но у меня есть одно условие: я не готов к камин ауту, не готов демонстрировать наши чувства кому бы то ни было. Мы можем быть вместе, но только так. Хочешь?       О! Он хотел. Ему было в тот момент плевать на любые условия, ведь сейчас сбылась его самая заветная мечта последних лет. Не показывать чувства на людях? Да он этим уже два чертовых года занимается! Вот только теперь, пусть и за закрытыми дверями, но он сможет отпускать себя, растворяться в любимых черных глазах, таять в сильных руках. И совершенно неважно, какую цену нужно заплатить за это.       Он так и не смог тогда признаться, что Чонгук ему не просто нравится. Как не смог этого сделать до сих пор. Что-то постоянно его останавливало. Все, что он позволял себе — это взгляды, наполненные такой любовью, что, казалось, слова и не нужны совсем. И глаза Чонгука всегда светились теплом в ответ. Вот уже почти целый год.       Сначала счастье было всеобъемлющим, он наслаждался каждой секундой каждого прожитого дня, ведь его жизнь обрела смысл — его любовь, его самый лучший человек в мире был с ним. В какой момент ему перестало этого хватать? Он не знает. В сердце сначала поселились маленькие ростки тревоги, неуверенности, которые потом выросли в полноценное недовольство. Вот только духу, чтобы настоять на раскрытии отношений, не хватало. Он множество раз готовился начать этот разговор, репетировал дома речи перед зеркалом, а потом видел любимого, и все слова вылетали из головы, чтобы потом вернуться вместе со щелчком закрывающейся за ним двери.       Да, у Чонгука была собственная квартира, он прожил в общежитии всего один семестр, а потом получил подарок на день рождения от родителей — небольшую, но светлую студию недалеко от университета. Тэхёну так не подфартило, и он все еще делил комнату в общаге с Чимином, но не особо парился по этому поводу. Жить с лучшим другом уж точно не было в тягость, а все встречи с Чоном проходили на его территории. Вот только хотелось бы уже не просто встреч, теперь мечтой Кима стало жить вместе с любовью всей его жизни. Хотелось вместе готовить ужин, а потом сидеть и болтать за кухонным столом, засыпать в крепких объятиях, просыпаться утром вместе, смотреть на сонное и помятое, но все равно самое красивое лицо любимого. Иногда это все случалось, но крайне редко. Чонгук вроде бы и не выгонял его, но намекал и аккуратно и вежливо выпроваживал за эту чертову дверь. Самым ужасным звуком в своей жизни Тэхён теперь считает щелчок закрывающегося замка. Вроде бы он совсем тихий, но воспринимается каждый раз как выстрел в замучавшееся сердце.       Послезавтра Рождество. Их компания сняла отличный коттедж за городом на двое суток, чтобы было время и повеселиться, и отоспаться потом. Решено. Именно там он наконец-то признается и в своих чувствах, и в своих желаниях. Ведь уже было это «или пан, или пропал», и закончилось оно потрясающе, а послезавтра как раз годовщина того дня. Все получится. Он справится. И окончательно станет самым счастливым человеком в этом мире.

***

      — Тэхён-а, а, может, мы не поедем никуда? — неожиданный вопрос заставил застыть посреди комнаты.       — Чим, ты с ума сошел? Мы же еще месяц назад все решили, дом снят, нас все ждут. Откуда вообще такие мысли?       Чимин молчал, прятал глаза и вообще вел себя крайне странно.       — Ну… Не поедем, и все, — наконец тихо произнес он.       — Прости, Чимин-и, но я тебя совсем не понимаю. И что мы будем делать? Все будут веселиться там с накупленным бухлом и уже заказанной едой, а мы? Что с тобой происходит?       — Я… — и опять молчание и глаза в пол. Да что такое вообще с его лучшим другом?       Тэхён подошел к нему, взял за плечи, постарался поймать мечущийся в стороны взгляд и тихо спросил:       — У тебя что-то случилось? Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, да? Я чего-то не знаю?       — Я-то могу. А вот ты можешь, Тэ? — неожиданная злость в голосе заставила опешить. Что происходит? — Хорошо. Значит, ты хочешь поехать. Окей, поехали! Собирайся!       Больше Чимин не отвечал ни на один вопрос, а всю дорогу в такси, пока они ехали к снятому в пригороде дому, молча смотрел в окно. Тэхён несколько раз пытался добиться хоть какого-то ответа, но потом отстал. Все его мысли были только о Чонгуке и своем сегодняшнем признании. От предвкушения чуть подрагивали руки и сосало под ложечкой.       Такси остановилось перед довольно высоким деревянным забором, из-за которого были видны пышные кроны деревьев, усыпанные снегом, и среди них дом, двухэтажный, оштукатуренный в бежевый цвет, с большими окнами. С самого начала это место казалось крайне симпатичным, а еще тихим. Ну, точнее, тихо было везде за исключением территории дома, где уже вовсю играла музыка и слышался громкий смех. Тэхён очень надеялся, что все соседи уехали на праздники и не постучатся в их ворота часа в два ночи вместе с полицией и требованием утихомириться. Сегодня должно было быть больше народу, чем та компания, которой они обычно собирались. Почти все пожелали пригласить еще своих друзей и свои вторые половинки.       Все мысли Тэ были только о предстоящем, поэтому он даже не заметил грустного взгляда лучшего друга, пока радостно доставал из багажника, а потом тащил в дом свою небольшую спортивную сумку со сменными вещами.       Территория участка порадовала с первого взгляда: забор с внутренней стороны был украшен мишурой, почти на всех деревьях висели гирлянды, которые можно будет зажечь сразу как немного стемнеет, недалеко от беседки с устроенной в ней мини-кухней и большим мангалом росла живая ель, вся в игрушках. Тэ остановился и глубоко вдохнул чистый морозный воздух. Красота! И погода идеальная — достаточно холодно, чтобы выпавший вчера снег и не думал таять, но и достаточно тепло, чтобы уши и нос не жалило морозом.       Входная дверь чуть скрипнула, когда он ее открыл, и его тут же окутало теплом. Он быстро скинул теплые кроссовки и куртку, огляделся. Вот и тот, кто ему нужен.       — Привет, Намджун! Я хотел уточнить, где моя комната!       — Привет, Тэ, рад видеть, — пробасил друг, улыбаясь. — Ну, не совсем твоя, все же нас оказалось больше, чем мы рассчитывали, так что заселяемся по двое.       — Да не проблема. Тогда можно мне одну комнату с Чонгуком?       — С Гуком? Нет, с ним не получится. Он уже застолбил место.       Ответ немного расстроил, но Тэхён решил, что поговорит с Чоном и его предполагаемым соседом и поменяется комнатами. Все ведь решаемо.       — Ну ладно, тогда просто покажи, куда кинуть вещи. А сам Гук еще не приехал?       — Нет, но они должны уже скоро быть. Он звонил недавно.       «Они». Это слово немного царапнуло, но Тэхён отмахнулся от него как от надоедливой мошки. Сегодня ничего не сможет его расстроить!       Он лишь мельком оглядел выделенную ему комнату на втором этаже, да там и нечего было особо разглядывать: две односпальные кровати, шкаф, комод и мягкое кресло около большого окна, завешенного почти прозрачным тюлем и выходящим во двор, с видом прямо на наряженную елку. Красиво, но сейчас сидеть и любоваться некогда, нужно помочь с приготовлением к празднику. Весело насвистывая, он направился на кухню.       Вскоре у ворот пробибикал небольшой грузовичок, доставивший заказанную ранее выпивку. Все же сегодня тут соберется около тридцати человек, по словам Намджуна. А на такую толпу молодежи горячительного нужно много, и лучше с запасом, потому что до ближайшего магазина ну очень далеко. Пешком не дойдешь.       Он нес упаковку с бутылочным пивом, когда к воротам подъехало очередное такси. Обернулся, чтобы посмотреть, кто приехал, и замер как вкопанный. Из машины вышел его Чонгук, придержал дверцу открытой, а потом протянул руку и помог выбраться из салона какой-то симпатичной девушке. Тэхён, не в состоянии ни вдохнуть воздух, ни даже моргнуть, заторможено наблюдал, как эта красотка, едва выбравшись из машины, улыбаясь, обнимает его парня за шею и целует в щеку. Раздался звон бьющегося стекла, а потом отборный мат Намджуна:       — Тэ, твою мать, что за косорукость! Ты сколько ценного продукта угробил! Какого хрена, чувак?!       Тэхён опустил глаза и увидел, что упаковка выпала из его ослабевших рук на дорожку, и теперь по камням растекается лужа ароматного пива. Ничего не ответив другу, он молча развернулся и отправился в дом.       Выделенная ему комната встретила тишиной. Вот теперь ему точно пригодится удобное кресло перед окном. Он плюхнулся в него и уставился на переливающуюся разноцветными огоньками елку во дворе. Картинка вскоре стала смазанной, но он, не замечая этого, продолжал, не отрываясь, смотреть. Тихо скрипнула, открываясь, дверь комнаты, а потом на его плечи опустились чьи-то ладони, успокаивающе поглаживая. Он весь вскинулся. Это ведь его Гук-и пришел? Сейчас он все объяснит, скажет, что это была его сестра, к примеру. Наверняка есть какое-то объяснение происходящему. Он вскочил с кресла, ожидая оказаться в любимых объятиях, толком ничего не видя в полумраке комнаты, но застыл, услышав совсем не тот голос, которого ждал:       — Тэ, мне так жаль.       Чимин.       Не Чонгук.       Он так и стоял, молча. Не в состоянии произнести ни слова, только тяжело дышал, пытаясь успокоиться. А потом пальцы Чимина нежно стерли дорожки слез с его лица, и друг крепко его обнял, прижимая к себе изо всех сил и нежно гладя по спине. Вот в этот момент голос и прорезался. Только ни одного слова так и не получилось из себя выдавить, лишь тихий всхлип, перешедший в подвывания. Ему очень хотелось заставить себя замолчать, не издавать настолько позорные для мужчины звуки, но они вырывались откуда-то из глубины его естества и никак не хотели прекращаться. Он тихонько выл, уткнувшись лучшему другу в плечо, не в состоянии даже поднять руки и обнять в ответ. А тот продолжал тихонько поглаживать его по спине, молча разделяя его боль.       Потихоньку становилось легче, и если сердце все еще болело и сжималось в груди, то хотя бы выть больше уже не было желания, и слезы перестали литься из глаз градом. Он в последний раз всхлипнул и затих. Стало стыдно за такое проявление слабости, и он зажмурился. Да, сегодня ему первый раз в жизни разбили сердце, но ведь такое происходит с другими людьми с завидным постоянством. Редко, когда первая любовь заканчивается хорошо. Гораздо чаще она напоминает розовые очки, которые разбиваются стеклами внутрь, оставляя незаживающие шрамы. Если другие смогли такое пережить, значит, и он сможет. Вот сейчас постоит так еще пару минут, наслаждаясь поддержкой лучшего друга, и сразу сможет. Правда ведь?       Мысли в голове сначала крутились только вокруг этого вопроса, но постепенно возникла еще одна: что означает поведение Чимина?       — Чимин-а… а… — он никак не мог внятно сформулировать свой вопрос. Ведь Чонгук поставил ему условие — о них никто не должен ничего знать. И Тэхён выполнял его неукоснительно. За весь прошедший год он ни разу не сказал никому ни единого слова о них, в том числе и лучшему другу.       — Откуда я знаю о тебе и Чоне? Тэ, я не идиот. И я слишком хорошо тебя знаю. Не переживай, я давно понял, что это по какой-то причине является тайной, вот и молчал. Думаю, никто кроме меня ничего не заметил, вы вели себя идеально.       — Прости… — его голос дрогнул.       — Тебе не за что извиняться. Уверен, что ты не сказал мне ни слова не потому, что не доверяешь.       — Доверяю, — говорить было трудно, голос хрипел и прерывался. И Тэхён очень надеялся, что Чимин все поймет и так. Почти без слов.       — Вот и отлично. Я не сержусь на тебя, что молчал. Скорее, на самого себя, ведь я слышал от Хо, что Чонгук сегодня будет с девушкой, но не решился лезть в это. Давай, я принесу тебе водички, а ты пока умойся. Нечего пугать народ распухшей физиономией. Ты ведь у нас красавчик, Тэ. Вот иди и приведи себя в приличный вид.       Тэхён сумел только кивнуть в ответ. Чимин вышел первым, огляделся, проверяя, что на этаже никого нет и отправился вниз, на кухню. А Тэхён прошмыгнул в одну из ванных, благо она была совсем рядом с их комнатой, и сразу же запер за собой дверь.       Из зеркала над раковиной на него смотрело зареванное, чуть опухшее лицо с красными глазами и носом, и потухшим, каким-то неживым взглядом. Он плескал себе в лицо холодную воду, отфыркивался, морщился от ощущения бегущей по шее и впитывающейся в ткань футболки воды, но продолжал. Через несколько минут он уже был больше похож на себя обычного, лишь покрасневшие глаза выдавали, что совсем недавно он плакал. Осторожно вытерся, стараясь лишний раз не раздражать кожу, и тихонько проскользнул обратно в свою комнату. Там его уже ждал Чимин с бутылкой минералки наперевес.       — Так намного лучше, — проговорил тот с улыбкой, вручая ему воду. — Вот еще немножко поколдую над тобой, и будешь опять красивым.       С этими словами он направился к своей сумке и выудил оттуда нехилых размеров косметичку. Дождавшись, пока Тэхён напьется, усадил его на одну из кроватей и принялся за дело. Тэ не особенно разбирался во всех этих косметических премудростях, которые так сильно уважал Чимин. Так что прикрыл глаза и молча терпел, пока его активно намазывали какими-то кремами и подкрашивали.       — Ну вот! Я же говорил! Красавчик! — удовлетворенно выдохнул Чимин через какое-то время. — Только посмотри на себя!       Тэхён осторожно приоткрыл глаза, боясь, что их начнет щипать от всех тех средств, какими его мазали, но никаких неприятных ощущений не было. Прошел к висящему над комодом зеркалу и восхищенно присвистнул:       — Чимин-а, да у тебя просто золотые руки!       — А ты думал, — ответил тот с некоторым самодовольством, по мнению Тэхёна, вполне заслуженным.       Тэ еще внимательнее оглядел себя: сейчас никто и ни за что не подумал бы, что еще совсем недавно он тут так некрасиво лил слезы. Из зеркала на него смотрел очень красивый парень с темными волнистыми волосами, прикрывающими уши, немного крупноватый, но прямой и красивый нос утратил даже намек на красноту, красивые пухлые губы с чуть капризно опущенными уголками покрыты блеском. Единственное, что немного портило картинку: большие глаза шоколадного цвета, потеряли обычную яркость, но с этим косметика Чимина и не могла никак помочь.       — До полуночи всего час, Тэ. Одевайся и пошли праздновать. Нечего сидеть тут в одиночестве и жалеть себя.       Тэхён вздрогнул. Выйти из комнаты означало увидеть его Гука в обнимку с этой… этой… шваброй. Тэ всегда был воспитанным и приученным не обижать девочек, девушек, женщин, ну, вы поняли. Но вот сейчас не мог найти в себе ни единого хорошего слова для этой дамы. И что же ему делать? Взять себя в руки, пойти веселиться, ни единым жестом не показывая, как ему плохо и больно, или закрыться в комнате и всю ночь провести, жалея себя любимого и оплакивая первую любовь? Ну уж нет. Он сильный. Поэтому выбрал первый вариант. Решительно кивнув самому себе, быстро переоделся, нисколько не стесняясь Чимина, ведь они несколько лет прожили в одной комнате и видели друг друга во всех видах, ракурсах и состояниях. А потом они вместе отправились к веселящимся друзьям.

***

      Гостиная была полна народа. Заняты все места, на которых можно сидеть, а кому не досталось ни диванов, ни кресел — расположились на разложенных на полу подушках, облокотившись на мягкую мебель. Почти у всех в руках алкоголь во всем его многообразии: у девушек в основном шампанское и вино в бокалах, у парней чаще всего бутылки пива. Довольно большой столик по середине комнаты буквально ломился от закусок.       Многие повернулись в их сторону, когда Тэхён и Чимин спустились по лестнице со второго этажа. Чонгук тоже поднял голову, бросил короткий взгляд и тут же опустил глаза, а у Тэ защемило в груди. На диване расположились две девушки, одну приобнимал за плечи Хосок и что-то нашептывал ей на ушко, рядом с другой сидел Чонгук, не обнимал, не шептал, не прижимался, но разве это имело какое-то значение? Только не для одного Ким Тэхёна, который все, что нужно, уже увидел, когда эта парочка только приехала. Он так и стоял истуканом, не в состоянии ничего произнести и тратя все имеющиеся силы на то, чтобы держать на лице бесстрастную маску. Улыбка у него сейчас не получилась бы ни при каком раскладе.       Как всегда, ситуацию спас Чимин. Легонько толкнув друга в бок, чтобы тот хотя бы попытался отмереть и перестать стоять тут испуганным сусликом, и громко заявил:       — А чего сидим, кого ждем? До полуночи всего полчаса! Айда на улицу, запускать фейерверки!       Под одобрительные возгласы, народ тут же зашевелился и потянулся в сторону выхода, смеясь и шутя. Кто-то ворчал, пытаясь найти именно свою куртку среди целой горы верхней одежды, кто-то уже умудрился облиться пивом или залить им соседа.       — Пойдем, Тэ.       Он почувствовал, как Чимин подхватил его под локоть и потащил в сторону выхода.       — Да, я сейчас.       Удалось даже улыбнуться. Правда, судя по лицу друга, улыбка получилась не на миллион долларов, но лиха беда начало. Он научится улыбаться заново. Обязательно. Просто ему нужно немного времени.       Он подхватил со столика бутылочку пива, окинул взглядом закуски, но даже мысли о еде сейчас вызывали тошноту, и отправился на выход, где Чимин уже протягивал ему его куртку.       На улице несколько человек затеяли игру в снежки, радуясь такому редкому в Корее снегу. Вокруг все смеялись, бегали, ища укрытия от летающих снежных снарядов, а он тихо стоял в сторонке и пытался ощутить вкус пива.       — Полночь!       Громкий крик, он не разобрал, чей это был голос, а потом небо начало расцвечиваться яркими огнями взрывающихся салютов. Чимин сунул ему в руки палку, длиной не меньше метра, и яростно защелкал зажигалкой. Оказалось, что это огромный бенгальский огонь. Наконец-то пламя разгорелось, затрещали искры.       — Скрестим шпаги! — воскликнул Чимин, и у Тэхёна наконец-то получилось улыбнуться от всей души. Они начали делать выпады, обмениваясь ударами и воображая себя дворянами на дуэли. Яркие искры освещали их улыбающиеся лица. Тэ стало легче на душе. Он не один. Пусть его сердце разбито, но рядом лучший друг, а, значит, все не так уж и плохо.       А потом они рухнули в снег, переглянулись и уставились на небо. Звезд не было видно, зато все оно было заполнено мигающими разноцветными огоньками салютов, и еще немного — дымом. Рука Чимина нашла его, и они переплели пальцы. Так и лежали, пока окончательно не замерзли.       — Тэ, Чим, не поможете с готовкой? — к ним подошла одна из девушек с просьбой.       — Ой, не хочу весь пропахнуть дымом, — капризно заявил Чимин и убежал в дом, а Тэхён пошел к беседке, где уже вовсю разжигали огонь для приготовления мяса. Ему сейчас жизненно необходимо было чем-то занять себя, чтобы ни о чем не думать.       — Тэ, отнеси в гостиную, пожалуйста.       Ему в руки всучили блюдо, полное еще дымящихся и источающих божественный аромат кусочков мяса, и он, кивнув, направился в сторону дома. Вот черт его дернул оглянуться, чтобы посмотреть на украшенную елку. Рядом с ней стояла знакомая до боли фигура Чонгука в дутой куртке. И если бы он там был один, то все было бы в порядке. Но к нему прижимался тонкий, явно женский силуэт. Освещения не хватало, чтобы понять, что именно они там делают, но собственное воображение мигом дорисовало картину страстного поцелуя. У Тэхёна потемнело в глазах, он пошатнулся, а потом вздрогнул от гневного крика:       — Ким Тэхён, мать твою! Что ж ты такой криворукий-то, а?       Он удивленно обернулся, потом посмотрел вниз и только сейчас заметил, что его руки, оказывается, разжались, и сейчас блюдо, которое он нес в дом, вместе со всем, что в нем находилось, валяется в снегу.       — Слушай, Тэ, — рычал на него Намджун, — если не в состоянии нормально помочь, свали отсюда, а!       «Свали». Это действительно было не такое уж и плохое решение. Он глянул на часы — два часа ночи, они в жопе мира. Удастся ли сейчас вызвать сюда такси? Хлопнул себя по заднему карману джинсов, где всегда носил бумажник. Там было пусто. Кивнув своим мыслям, отправился в дом, тихонько поднялся на второй этаж в свою комнату, нашел бумажник и так же тихо, не замеченный никем, вынырнул с территории участка.       Он шел по дороге, все дальше удаляясь от дачного массива. Снег скрипел под ногами, полная луна давала достаточно света, а царящая вокруг тишина успокаивала. Он так сильно потерялся в своих мыслях, что не услышал шум приближающейся машины. Заметил ее, когда она была совсем рядом, хотел отойти в сторону и поднять руку в надежде, что его подкинут до города. А потом визг тормозов, удар и темнота.

***

Несколько дней назад

      За Тэхёном в очередной раз закрылась дверь, и Чонгук устало привалился спиной к стене. Улыбка, что еще секунду назад играла на его губах, погасла. Как же он устал от этой скрытности. Тэ — буквально весь его мир, смысл его жизни. Вот только… Ох уж это «только».       К сожалению, есть еще и другие люди. Есть семья, которая точно не одобрит их отношения. Есть целая куча людей, которые не просто не одобрят, но могут еще и существенно подпортить им обоим жизнь. Быть геем — уже сложно. Быть геем в чтящей традиции гомофобной Корее — за гранью. Он не мог допустить, чтобы их раскрыли, но вечные прятки выматывали. Было видно, что его солнышку, его Тэ, это тоже не нравится, и он боялся. Он так сильно боялся, что однажды Тэхёну это все надоест, и тот его бросит. От этих мыслей внутри все сжималось, но и выхода он пока не видел.       Нужно потерпеть. Ему осталось учиться два года, Тэхёну — год. Он усиленно учил английский, да и по всем остальным предметам старался быть в десятке лучших. Может, удастся найти работу за границей. Там, где общество более толерантное. Тогда он увезет свое солнышко подальше отсюда, и они смогут жить открыто и счастливо. Мечты. Мечты, которые Чонгук планировал превратить в реальность. Мысли прервал звонок телефона.       — Гук-и, привет!       Радостный крик Хосока сейчас вызывал только раздражение, но ведь друг не виноват в его плохом настроении, так что Чонгук постарался взять в себя в руки и ответить вполне дружелюбно:       — Привет, Хо. Что-то случилось?       — Да с чего бы это у меня могло что-то случиться? Все просто потрясающе. Слушай, вот давно хотел тебя спросить, какого черта такой красавчик как ты до сих пор ни разу не показал нам ни одну свою девушку? Ты монах или девственник?       Пальцы Чонгука похолодели. Он ждал, что этот вопрос рано или поздно возникнет, но так и не придумал, что делать.       — Не выдумывай. Откуда такие вопросы, Хо? — затаив дыхание, он ждал ответа. Их с Тэ ведь не могли раскрыть. Нужно срочно что-то придумать. Блять, они же были максимально осторожны. Неужели кто-то сумел догадаться?       — А чего ты так заволновался? Ха, значит, я угадал! Так монах или девственник, Чон? Ну же, признавайся! — Хосок буквально ржал в трубку, но Чонгуку сейчас было совершенно не до смеха.       — Айщ, Хо, прекращай, — все, что он сумел пробурчать в ответ. Мозг буквально кипел в поисках выхода из ситуации и не находил его. Ему обязательно нужно было защитить их с Тэ репутацию. Да, он любил своих друзей и в какой-то степени доверял им, но слишком хорошо знал, что даже самые близкие могут в любой момент отвернуться, особенно, узнав об их нетрадиционной ориентации.       — Короче, Чон, я все решил! Собирайся, мы идем на свидание.       — Какое еще свидание? — глаза Чонгука округлились.       — Самое обычное, двойное. Эй, а ты там о чем подумал? Я ж тебе не сраный педик, чтобы тебя приглашать на свидание с собой, — Хосок продолжал смеяться, а вот Чонгуку стало страшно. Слова друга только что подтвердили его самые страшные опасения. «Сраный педик». Вот что ждет и его, и его любимого, если о них узнают. Нет, он не мог такого допустить.       — Двойное? — он решил сделать вид, что не услышал последнюю фразу. — И кто она? Может, какое-то страшилище, и ты просто хочешь надо мной приколоться?       — Лучшая подруга моей Сынхи. Я ее видел, прикольная девчонка. Так что завтра вечером мы тебя ждем.       Они проболтали еще несколько минут, уточняя детали, а после окончания разговора Чонгук сполз на пол и так и остался сидеть там, уставившись в одну точку. Все внутри бунтовало при одной мысли о том, что он решил сделать. Ему срочно нужно доказать свою гетеросексуальность, чтобы никто из друзей не отвернулся ни от него, ни, главное, от Тэхёна.       Свидание на следующий день прошло довольно гладко. Сона действительно оказалась вполне себе милой, но не вызывала ровным счетом никаких чувств. Он сидел рядом с ней и представлял на ее месте своего Тэ. Вот бы они могли вместе так сходить в кино, а потом спокойно сидеть в кафе. Возможно, они даже держались бы за руки, смотрели друг на друга, улыбались. Он представил как Тэ на людях осторожно целует его в щеку, и губы сами собой расползлись в счастливой улыбке.       — Я же говорил, что он не будет против! — вырвал его из грез громкий голос Хосока.       — Что? Прости, Хо, я не расслышал.       — Ты где там летаешь, Гук? Мы тут решили, что встретим Рождество все вместе.       Чонгук замер. Вместе? Но там же будет и Тэхён.       — Да, Чонгук-и, это отличная идея. Я так рада, что ты согласен, — раздался рядом голос Соны.       Засада. И что теперь делать?       Все время до предстоящего праздника он не выпускал из рук телефон. Ему нужно было позвонить любимому и как-то объяснить, что он приедет на праздник с девушкой. Но так и не смог. Какими словами можно объяснить такое? Да и было банально страшно. Тэ наверняка не поймет. Время пролетело так стремительно, что Чонгук не успел оглянуться, как уже выходил из машины около снятого домика. Помог выйти из такси Соне, обернулся и увидел застывшего Тэхёна. Он почувствовал, что его сердце в груди перестало биться. Тот просто стоял и смотрел, а Чонгуку казалось, что он под этим взглядом умирает.       Дальнейший вечер он не запомнил. Все было как в тумане. Сона сидела рядом, что- то говорила ему, прижималась, вроде бы даже несколько раз поцеловала в щеку. Он не уверен. Перед глазами стояло лицо Тэхёна в тот момент, когда тот их увидел, побелевшее, застывшее. Он так сильно хотел найти Тэ, сгрести в объятия, объяснить, доказать, что это все фарс, признаться наконец-то, как сильно он влюблен. Но страх оказался сильнее.       Потом они с Соной оказались около елки. Она, опустив глаза и смущаясь, лепетала что-то о том, что он ей очень сильно нравится, а потом полезла целоваться. Это было уже слишком. Он аккуратно оттолкнул ее, извинился и, не глядя по сторонам, ушел в гостиную. Ему нужно было срочно поговорить с Тэ, он больше не мог так. Но Тэхёна нигде не было видно. Наверняка, он с Чимином. Все разошлись по комнатам, а Чонгук остался в гостиной. Рано или поздно, Тэхён спустится сюда, тогда он отведет его куда-нибудь, и они поговорят. Нужно просто дождаться.

***

      Солнечные лучи раздражающе лезли в лицо, Чонгук попытался отвернуться и рухнул с дивана на пол. Хорошо, что там остались лежать подушки с вечера. Медленно накатило осознание — уже давно утро. Видимо, он не заметил, как задремал. На лестнице раздались шаги, и он вскинул голову в надежде, что это его Тэ.       — Чонгук! Где Тэхён? — раздался злой и одновременно расстроенный голос Чимина. — Черт, как я мог отрубиться? — тот ожесточенно тер глаза в попытках проснуться.       — В каком смысле? Я думал, что он с тобой, — Чонгук вскочил с пола и тут же поморщился, все тело затекло от проведенной на неудобном диване ночи.       — Нет. Он не ночевал в комнате, — немного растерянно проговорил Чимин. — У меня разболелась голова, и я вчера ушел в комнату раньше. Выпил таблетку и вырубился. Поищу на улице.       Чонгук уже не слушал, он судорожно искал свой телефон. Пальцы дрожали и плохо попадали по кнопкам. «Вызываемый номер выключен или находится вне зоны действия сети». Вот все, что он услышал вместо любимого голоса. Черт! Надо было плюнуть вчера на все, найти Тэ и поговорить! Какого черта он тут сидел, чего ждал?       — Кошмар, — раздался негромкий голос с лестницы.       — Да, в праздники такое часто происходит. Как вообще можно пьяным садиться за руль?       — А я вот не понимаю, кто это мог быть. Вроде бы мы одни тут на всем массиве. Откуда тут взялся еще кто-то?       Чонгук зацепился за последние слова и поднял голову на спускающихся с лестницы Намджуна и его девушку.       — Вы о чем сейчас?       — Да вот, читаем новости. Тут пишут, что совсем недалеко отсюда ночью пьяный водитель сбил какого-то парня. Откуда тот взялся? Не понимаю.       — Тэхён! — голос Чимина, забежавшего в дом, был полон тревоги.       — Что «Тэхён»? — не понял Намджун.       — Его нигде нет! Я оббежал весь дом, а потом и территорию. Его нет!       Все замерли, а потом Намджун пробормотал:       — Не может быть. Я… Я вчера разозлился… И посоветовал ему свалить. Но я же не это имел в виду, — он не успел договорить, как уже упал на пол, хватаясь за скулу.       — Какого черта, Нам! — прорычал Чонгук, потирая руку, которая ныла после удара, а потом, не обращая внимание на вопросы и крики, сосредоточился на своем телефоне, обзванивая ближайшие больницы. Чимин рядом занимался тем же самым.

***

      В голове шумело, рядом что-то назойливо пикало, этот звук безумно раздражал. Каждый такой «пик» ощущался как укол тонкой спицей прямо в мозг. Тэхён попытался пошевелиться и тут же застонал от боли в затылке и правой ноге.       — Тэ… — тихое бормотание рядом.       Он постарался сфокусировать взгляд и огляделся: больничная палата, большое окно, за которым темно, он сам на больничной койке, рядом с которой куча непонятного пикающего оборудования и не ярко горящая лампа на тумбочке. Тэхён чуть повернул голову и только сейчас заметил, что кто-то сидит рядом с ним на явно неудобном на вид стуле и крепко спит, уложив голову на его кровать и даже во сне крепко сжимая его руку. Чонгук.       Голову разрывали десятки вопросов: «Как я тут оказался?», «Что тут делает Гук?», «Что вообще произошло?» Мысли метались, путались, приборы внезапно запищали громче, а потом его вновь окутала темнота.

***

      Второй раз он пришел в себя, когда в палате было уже светло. Рядом крутилась медсестра, что-то записывая себе в блокнот, и очень сильно обрадовалась, когда он открыл глаза. Во рту все ужасно пересохло, он попытался попросить воды, но вместо просьбы смог издать только тихий хрип. Как же хорошо, что его услышали и поняли, тут же около губ оказался стакан с водой и трубочка, через которую было удобно пить. Всего несколько глотков, и стало намного легче, блаженно выдохнул и откинулся на подушку.       Он оглядел палату. Когда приходил в себя в прошлый раз, толком это сделать не удалось, да и воспоминания были какими-то смазанными. А посмотреть было на что — довольно большое помещение, свежий ремонт, качественная мебель, даже огромный телевизор на стене. Все говорило о том, что стоило это все явно не дешево. Черт, и как он теперь будет расплачиваться? Но главным было другое. Он был уверен, что тогда видел рядом спящего Чонгука, а сейчас никаких признаков того, что тот приходил, не было. Какие именно это должны были быть признаки, он не смог бы сформулировать. Просто все казалось настолько стерильным, как будто посетителей не было вообще. Ни тебе цветов на тумбочке, хотя какие к черту цветы, он же не девушка, ни корзины с фруктами. Одно сплошное ничего. Он устало прикрыл глаза и решил, что ему почудилось.       Несколько часов пронеслись в один момент. Приходил врач, которого позвала обрадованная его пробуждением медсестра, засыпал кучей непонятных терминов, из которых Тэхён смог понять только то, что у него сотрясение мозга и перелом ноги, но это все не страшно, и жить он будет, по словам врача, долго и счастливо. На этих словах Тэ хмыкнул. Ну да, конечно. Но и возражать особо не стал. Вопрос оплаты тоже пока решил не поднимать, зачем портить себе настроение?       После вкусного и сытного обеда в дверь палаты осторожно постучали, и он разрешил войти. На пороге стоял и неуверенно мялся Чонгук.       — Привет.       — Привет, — так же тихо ответил он.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо.       А что еще он должен был сказать предавшему его человеку? Физически хорошо, а то, что душа вся в клочья, так кому это интересно? Уж точно не его бывшему. Наверное, бывшему, официально же они не расставались. Хотя, официально они и не были вместе. То есть, Тэхён задохнулся от этой мысли, раз они не были вместе, то Чонгук ему, получается, ничего и не должен?       — Врач предупредил, что тебе сейчас нельзя волноваться, так что мы все обсудим, но позже, — уверенно заявил его гость, а Тэ только вздохнул. Ну позже, так позже.       — Вот, я помыла ее и наполнила водой, как вы и просили, — в дверь мимо Чонгука протиснулась медсестра, держа в руках вазу с огромным букетом цветов.       У Тэхёна округлились глаза. Цветы? А ведь он совсем недавно размышлял, что не девушка, чтобы ему их дарили.       — Старые немного подвяли, и я их уже выкинула, — продолжила медсестра. То есть это не первый букет? — Фрукты сейчас тоже принесут, ваши друзья не знали, когда вы придете в себя, поэтому те, что приносили раньше, уже… кончились.       Значит, у него еще и посетители были, как, собственно, и фрукты. Все интереснее и интереснее. Он вопросительно уставился на Чонгука и только сейчас заметил, что тот держит руки за спиной. Пока медсестра крутилась по палате, усиленно стреляя глазками то в пациента, то в его гостя, попутно ставя цветы на тумбочку и делая вид, что протирает несуществующую пыль, Чонгук зашел в палату, продолжая что-то прятать за собой.       Появилась вторая медсестра, в годах, с аккуратно убранными в пучок седыми волосами, поставила на тумбочку корзину, полную вымытых фруктов, тарелку и нож. При ней молоденькая сразу завершила все свои виляния пятой точкой и наклоны для демонстрации декольте, и они обе очень быстро вышли. Тэхёну даже показалось, что он услышал за дверью характерный шлепок.       Только когда они остались одни, Чонгук отлип от стены, около которой стоял все это время, и подошел к его кровати.       — С днем рождения, любимый, — проговорил он тихо, наконец-то показывая руки, в которых был подарочный пакет, даже с бантиком.       Но Тэхёну было плевать на подарок. Ему было важно совсем другое. В каком смысле — день рождения? Оно у него тридцатого декабря, а сбила его машина на Рождество — двадцать пятого. И второе, что значит «любимый»? Видимо, выглядел он сейчас слишком ошарашено, так что Чонгук аккуратно поставил свой подарок куда-то рядом с кроватью и только открыл рот, чтобы начать что-то объяснять, как в палату ворвался вихрь, вооруженный еще одним букетом цветов.       — Тэ! Ты очнулся! Если ты меня еще раз так напугаешь, я прибью тебя, к чертовой матери! — Чимин всучил букет в руки Гука и бросился обнимать Тэхёна, правда, делал это достаточно осторожно. — Выглядишь на лям баксов, бро, — ехидно добавил друг. — Голова вся замотана, нога в хлам — красавчик! Нафига ты ушел один и ничего мне не сказал?       — Я хотел побыть в одиночестве, — пробормотал неуверенно в ответ. Ну не станет же он сейчас обвинять Намджуна в неосторожных словах, за которые сам же и зацепился. Тот ведь наверняка не имел в виду ничего такого, просто ляпнул в сердцах.       — Ну и как? Побыл? Понравилось? — не унимался разгневанный Пак.       — Не рычи на него, — тут же вступился нахмурившийся Чонгук.       — А тебе вообще слова не давали, дебила кусок, — тут же вызверился на него Чимин.       Тэхён лежал молча и смотрел, как два самых дорогих для него в мире человека собачатся, и пытался хотя бы по их фразам понять, что тут вообще происходит. От их воплей резко заболела голова, и он тихонько простонал. Звук был очень тихим, но ругающаяся парочка тут же замолчала.       — Вот, что ты натворил, ему из-за тебя стало хуже, — тихо, но раздраженно прошептал Пак. — Валил бы ты отсюда.       — Никуда я не уйду. Кто платит, тот и главный, Чим, — так же тихо и не менее раздраженно прошипел в ответ Чонгук.       — Это ты о чем? — тут же зацепился за его слова Тэхён, морщась от пульсирующей боли в висках.       Его друзья замолчали, переглядываясь, а в комнату ворвалась пожилая медсестра, привлеченная их криками, которая тут же выпроводила посетителей, а Тэхёну вкатила укол, от которого он почти моментально уснул.

***

      В очередной раз Тэхён проснулся, когда в палате было темно. Ему порядком надоело находиться в отключке, сколько можно-то уже? Рука немного онемела, и он попытался ею пошевелить. Не получилось. Он приподнялся на постели, радуясь, что голова больше не болит, да и вообще состояние намного улучшилось. Немного ныла нога, но это было логично и понятно, переломы быстро не заживают.       Чонгук опять дремал, сидя рядом все на там же стуле, положив голову на его кровать и крепко сжимая его руку. Прям дежавю. Его темные волосы разметались по белой больничной простыне, он забавно посапывал, а Тэхён понял, что никогда раньше не видел, как тот спит. Не доводилось как-то. Сердце кольнуло, а потом он задумался. Каждый раз, когда он приходил в себя, его Гук был рядом. Это что-то значит? Ему срочно нужно было знать, что происходит. Он осторожно освободил свою руку из крепкой хватки и погладил ею Чонгука по голове. Тот моментально открыл глаза, все еще сонные, и недовольно замычал спросонья. А потом понял, что Тэ гладит его по волосам, и блаженно замурчал. Другого определения этому довольному звуку у Тэхёна не нашлось.       — Тэ, ты проснулся, — его голос сейчас был хриплым, но звучал как музыка для ушей Тэхёна. — Ты голодный? Что-то болит? Пить хочешь?       — Воды, — такая забота была неожиданной, но очень приятной. Почти моментально у его губ оказался стакан воды. — Нам все же нужно поговорить, Гук-и, — произнес он, когда напился.       Чонгук виновато опустил глаза и начал рассказывать. Про звонок Хосока, про свои страхи, про навязанное свидание. Просил понять и простить. Тэхён молча слушал, а Чон нервничал все сильнее. Он путался в словах, торопился, сбивался и повторялся.       — Тэ, я был не прав. Я оказался полным дебилом, но понял это слишком поздно. Когда мы тебя потеряли, а потом эта новость про аварию… Я думал, что у меня сердце от страха остановится или разорвется. Мне в жизни никогда не было так плохо. В тот момент я понял, что мне плевать вообще на все, на всех людей и их мнение, лишь бы только ты был жив и мы были вместе. Я понял, что люблю тебя больше всего на свете, мне никто не нужен кроме тебя. Я обзванивал больницы по очереди, и в душе что-то обрывалось, когда очередной раз отвечали, что тебя там нет. Я был в ужасе от мысли, что скоро больницы закончатся, и мне придется обзванивать уже морги, а потом ты нашелся. Ты был жив, но в не очень хорошем состоянии. Удар по голове оказался слишком сильным, ты не приходил в себя, а лечение дорогое. Я прекрасно понимал, что ни у тебя, ни у меня нет таких денег, и отправился к своим родителям. Был готов, стоя на коленях, если потребуется, вымаливать помощь. Пусть бы они потом исключили меня из семьи, или… да все, что угодно, только бы помогли тебе. Я никогда не рассказывал, но моя семья довольно состоятельная. У меня еще старший брат и сестра. Брат уже женат, у него дети, сестра помолвлена. А я — просто непутевый младшенький. Наверное, это меня и спасло. В общем, они, конечно, орали знатно, но помогли и полностью оплатили твое лечение, ну и эту палату тоже. И знаешь, когда они кричали, там было не «сраный педик», там было «раньше сказать не мог?» А я… Я не знал, что им ответить. Это был мой самый большой страх раньше, ну, пока с тобой вот это все не произошло, быть отвергнутым, осмеянным.       Видимо, у Чонгука пересохло в горле, потому что он быстро налил себе стакан воды и выпил ее залпом.       — Тэ, у меня с этой девушкой не было ничего. Совсем. Поверь, пожалуйста. Мы с ней встречались всего дважды, и я не планировал с ней ничего. Просто растерялся и не подумал. Точнее подумал, но… — его голос звучал все тише, пока совсем не затих.       А у Тэхёна в этот момент в голове все перемешалось. Он ведь уже решил, что они с Чонгуком больше не вместе, но теперь, после всего, что тот сделал для него. И после всего, что сейчас сказал. Разве может он его послать, как планировал? Гордость внутри орала, что не просто может, а обязан. А вот сердце твердило, что у каждого есть право на ошибку, и на прощение. Что же выбрать? Он молчал, а Чонгук так и сидел рядом, повесив голову, видимо, ожидая самого худшего.       Телефон Чона тихо тренькнул и заставил его встрепенуться. Он достал его, прочитал сообщение и, увидев, сколько сейчас времени внезапно вскочил.       — Тэ, я знаю, что тебе сейчас не очень хорошо, но давай прогуляемся, — затараторил, с надеждой заглядывая ему в глаза.       — Прогуляемся? Ты с ума сошел? — забормотал было Тэхён, но быстро передумал и согласился: — Хорошо, но как ты себе это представляешь?       — Я уже обо всем договорился. Главное, что ты не против, — тот тут же куда-то убежал, но вскоре вернулся с коляской и наваленной на нее кучей теплой одежды.       Тэхёну безумно понравилось, насколько бережно и осторожно Чонгук помог ему одеваться, потом перенес на кресло и укутал ноги теплым пледом, все же в штаны гипс никак не пролазил. Потом Чон быстро оделся сам и покатил его на выход из больницы.       На улице Тэ вдохнул морозный воздух полной грудью. На душе было светло и легко. На самом деле, он уже все для себя решил и сейчас выбирал наилучший момент, чтобы это решение озвучить Чонгуку.       Они дошли почти до середины больничного парка, где оказалась установлена большая, красиво украшенная елка. Рядом стояли люди, у кого-то из них из-под теплой одежды выглядывала больничная пижама, это явно были пациенты, а у кого-то белые халаты — видимо, врачи. Все тихо переговаривались и явно чего-то ждали. А потом пожилой мужчина начал отсчет:       — Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один… С новым годом!       На последних словах ночное небо разукрасилось небольшим салютом, а потом еще одним, и еще. Прогремело всего несколько залпов, но люди вокруг ахали, смеялись, кричали и радовались каждому. Единственное, чего не было, так это обычных для такого момента стаканчиков с алкоголем, все же, это больница с определенными правилами.       Когда фейерверк закончился, все стали расходиться, а к Чонгуку подошел тот самый мужчина, что вел обратный отсчет и произнес:       — Господин Чон, благодарим от лица всего персонала и наших пациентов. Так мы празднуем Новый год впервые, и я рад, что вы настояли на этом. Прошу меня простить, что был так скептически настроен. Это и правда замечательная идея. Счастливого нового года, — и с этими словами удалился вслед за остальными.       Тэхён и Чонгук остались одни.       Чонгук медленно опустился перед ним на колени и, глядя прямо в глаза, произнес:       — Тэ, я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Прошу, прости меня. Я хочу, чтобы мы были вместе. Отныне и навсегда, вечно. Я не хочу больше прятаться, не хочу ничего и ни от кого скрывать. Мое единственное желание, чтобы ты был счастлив. Желательно, со мной.       Он замолчал, в его глазах плескалась тревога. Тэхён смотрел на него и не мог наглядеться, на его ресницах затрепетали капельки слез. Эмоции захлестывали так сильно, что перехватило горло, и у него получилось только молча кивнуть. Он поднял руку и ласково погладил по щеке теперь уже точно своего парня. Тот прижал его ладонь крепче, а потом стал покрывать ее поцелуями.       Здесь, под начавшим падать снегом и сияющими в небе звездами они были вместе и счастливы.