I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

— Сэр, только семья, вам нужно... — Нет. — Я не думаю, что вы понимаете... — ...заберите меня силой, если хотите, чтобы я ушел, и поверьте, вам не понравится, если вы... Натанилэль снова упал. — Повреждения серьезные, но всё заживёт. Похоже, они успели сделать это в самый нужный момент... Он уплывал. Смерть должна была быть мирной. Почему эти голоса? — Пропустит второй раунд... — Я убью тебя, Кевин. — Я всего лишь пытаюсь... Он открыл глаза и удивился, почему он это делает. Свет был слишком ярким, и сразу наполнил его водой. Он услышал ритмичное биение в фоне и понял, что он жив. Ему следовало бы быть счастливым. Он не чувствовал... ничего. Натанилэль потянулся к капельнице в его руке и попытался вырвать её, но бледная рука помешала. — Перестань, Абрам. Он вздрогнул от звука этого голоса и имени. Может, он не умер, но Абрам — мертв. Никогда не существовал. Потому что Натанилэль — лжец и трус, и он должен был быть мертвым и в покое, и почему всё так... — Дыши. Он вдохнул. Это был болезненный, мучительный вдох, и всё внутри него болело. Его голова покачнулась вбок, и он впервые увидел Эндрю. Тот выглядел вымученным при жестком освещении, а мешки под глазами были более выраженными, чем когда-либо. Натанилэль снова вздохнул, и боль в теле разлилась так сильно, что он почувствовал, как слёзы обожгли горло. — Я... устал, Дрю, — пробормотал он. — Так устал. — Я знаю, — Эндрю провел рукой по его кудрям. — Ты был идиотом, который чуть не погиб. — Я... должен был... умереть. Его рука замерла. — Ты хочешь этого? — Я... не знаю, — голос Натаниэля снова была странной, сорванной. Говорить было больно. — Просто... так устал. — Тогда спи. Он уснул, мягкий гул забрал его внимание, на время забыв о боли в теле и тяжести на душе. Когда Натаниэль снова проснулся, он почувствовал себя более бодрым. Наверное, они повысили дозу обезболивающих, потому что его тело казалось оцепеневшим и отрешенным. Эндрю всё ещё сидел рядом с его кроватью, перелистывая книгу, и это почти было болезненно — смотреть на него. Он подумал, когда Эндрю поднимет этот вопрос. Часть его хотела, чтобы блондин всё закончил, но другая часть хотела держаться за это чуть дольше. Пока не станет так странно. — Добро пожаловать обратно, спящая красавица, — сказал Эндрю с усталым тоном, но взгляд его внимательно прошелся по его телу. — Болит? — Не так сильно, — ответил он, и вот опять. Голос, который не звучал как его. Эндрю не успел сказать больше ничего, как в комнату вошел врач, за ней двое мужчин в костюмах. Натаниэль попытался сесть в кровати, но Эндрю, буркнув «идиот», прижал его обратно к подушкам. — Натаниэль Веснински, — сказал врач, и Натаниэль вздрогнул. — Рад видеть, что ты в сознании. Мы встречались, кратко, но уверен, ты не помнишь. Он почувствовал дискомфорт, узнав, что действительно не помнил. — Как... долго я здесь? — Два дня, — ответила врач. Он сжал руки в простынях. — Мы можем обсудить подробнее позже, но в кратком обзоре у тебя два сломанных ребра, ушибы на груди и торсе, ожоги второй степени на лице и руках, а также несколько порезов на руках, груди, торсе и бедрах. — Врач сделал паузу, как будто ожидая, что Натаниэль скажет что-то, затем продолжила. — Также есть повреждения голосовых связок, но мы должны будем оценить это позже и поговорить о восстановлении, чтобы вернуть голос как можно нормально. Есть вопросы? Натаниэль все ещё был зациклен на повреждениях голосовых связок. Внутри он кричал. Он не прекращал — Это кратко? — спросил он вместо этого, ненавидя звучание своего голоса. Врач усмехнулась. — Мы будем более подробно обсуждать выписку позже. А пока эти двое хотели поговорить с тобой. Она указала на них, прежде чем выйти за дверь. Они выглядели как типичные детективы из сериалов. Тот, что слева, был в плохо сидящем костюме и с большим животом, а тот, что подошел вперед, был с лицом, кажется пустым, с аккуратной стрижкой. — Натаниэль Веснински. Я — агент Андерсон, и... — Нил Джостен, — перебил Эндрю. Андерсон замедлил речь, прежде чем продолжить. — Верно. Нил Джостен. Я — агент Андерсон, а это мой партнер агент Харрис. Мы здесь,чтобы задать тебе несколько вопросов о том, что ты знаешь о Натане Веснински и его бизнесе. — Он мертв, — сказал Натаниэль. — Да, — подтвердил Андерсон. Натаниэль не почувствовал... ничего. Он видел бледные глаза и расслабленный рот, который когда-то улыбался. — Но мы всё ещё ищем других его сообщников, несколько уже задержаны и будут ждать суда. Мы поместим тебя в программу защиты свидетелей и... Натаниэль перестал слушать. Защита свидетелей. Новое имя, новое место. Время быть никем и не иметь никого. — Нет, — голос Эндрю был напряжённым и прорезал туман в его голове. — Он не хочет быть в программе защиты свидетелей. Натаниэль посмотрел на барабанщика рядом с ним. Единственное слово, которое он мог сказать, было: — Дрю. Эндрю взглянул на него, и те глаза были стойкими, как всегда. Эгоистично, Натаниэль хотел опереться на него и продолжать опираться. Но это было несправедливо. Миньярд не должен был нести его тяжесть, не после того, что он... сделал. После того, что он позволил случиться. — Скажи, чего хочешь. — Я хочу... — он замолчал. Прокашлялся. Надеялся, что его голос будет другим, когда он снова заговорит, но он звучал точно так же. — Я хочу остаться. Если вы позволите. Что-то промелькнуло в глазах Эндрю, но исчезло, прежде чем он успел это понять. Он снова повернулся к агентам. — Он остается. Натаниэль не был уверен, почему Эндрю помогал ему, но ему было слишком устало понимать это сейчас. Может быть, позже Эндрю воткнёт нож ему в живот и покончит с этим. Он заслуживал это. Прошлое Миньярда было усеяно поломанными обещаниями, и теперь Нил Абрам Джостен был просто ещё одной поломанной частью, разбросанной среди обломков. — Если эта маленькая мыльная опера закончена... — Андерсон посмотрел между ними. — Мы можем обсудить детали позже. А пока, если вы могли бы покинуть комнату, сэр, чтобы мы могли задать наши вопросы Веснински... — Джостен, — сказал Эндрю. — И нет. Он устроился удобнее в кресле. — Он может остаться, — предложил Натаниэль. Он хотя бы должен был быть честным с ним. И он рассказал всё. Они говорили больше часа, пока Натаниэль переворачивал и раскрывал каждую гнилую тайну в своей гнилой душе. Тело, которое он видел, как его отец разрывает на части, когда ему было шесть. Удушающий запах крови. Железка, вонзающаяся в его плечо. Ногти Лолы, царапающие его кожу; побег в середине ночи и рука матери, синяя от того, как она сжимала его запястье в своей панике. Мотели, дни без еды, имена и краска для волос и — бегство, бегство, бегство... Пуля в животе матери, которую Натаниэль не заметил, пока не стало слишком поздно, потому что всегда думал больше о своем выживании. Как её кожа прилипла к кожаным сиденьям, липкая от крови. Как он нарушил все обещания, которые дал ей, тоже, потому что Натаниэль гнил внутри, и он ломал всё вокруг себя... Он все еще кричал. Когда это закончится? Смерть должна была быть мирной. Натаниэль продолжал бы говорить, пока его голос не исчез бы совсем, но Эндрю остановил его нежным ущемлением на той части кожи его руки, которая была хоть немного целой. После этого Натаниэль отключился. Эгоистично, потому что именно таким он и был, он позволил Эндрю решительно убедить агентов, чтобы тот остался. Они дали ему все документы. Удостоверение личности — с именем Нил Абрам Джостен, аккуратно напечатанным вверху. Натаниэль тупо уставился на них, держа это в руках. — Ты можешь подписать это позже, — сказал Андерсон. — И если передумаешь, Веснински, программа защиты свидетелей — это не такая уж плохая идея. Мы не сможем защитить тебя так же хорошо, если ты будешь петь по всем телевизионным каналам. Упоминание о пении было жестоким, особенно когда тот даже не узнавал своего голоса. Он ничего не сказал. Просто уставился на имя на бумаге, которое он не заслуживал. Не прошло много времени, как в комнату вбежали Ваймак и Кевин, сообщая, что наконец-то наступили часы для посещений. Натаниэль посмотрел на Эндрю рядом с ним с вопросом. — Он отказался уйти, — объяснил вместо Эндрю Кевин. — Я почти уверен, что в больнице думают, что вы замужем. Натаниэль не покраснел от этих слов. Вместо этого что-то холодное открылось в его животе. Он снова взглянул на бумаги перед собой — Нил Абрам Джостен — и просто хотел закрыть глаза и заснуть. Он позволил Эндрю объяснить Вамаку и Кевину про агентов и новую личность, игнорируя восклицание Кевина: «Они собираются забрать тебя от соревнования?!» Он наконец-то поднял взгляд только тогда, когда Ваймак положил мягкую руку ему на плечо. — Парень... как ты держишься? Натаниэль положил бумаги на стол. — Я... — Не говори, — сказал Эндрю с его стороны. Он закрыл рот. — Рад, что с тобой всё в порядке. Мы разберемся, парень. Он почти сказал, что уже слышал это раньше, но это было бы несправедливо — и, что еще хуже, лицемерно. Натаниэль нарушил своё обещание, он не мог ожидать, что Эндрю выполнит то, что он сам даже не принял. — Твой голос — как дерьмо, — сказал Дэй с конца кровати. Я хочу услышать, как ты кричишь, младший. Натаниэль зажмурил глаза. Открыл их. Ничто не казалось реальным. Он был уверен, что должен был быть мертв, и он не понимал этого высокого гитариста перед собой, или бумаги на своих коленях, или Ваймака рядом, смотрящего на него мягкими глазами. Он не понимал Эндрю, который, по всей видимости, не покидал его сторону с тех пор, как он здесь. Натаниэль пытался вернуть себя, но с ужасной уверенностью понял, что нечего возвращать. Если бы он всё ещё был Нилом Абрамом Джостеном, он бы ответил Кевину: «А твое лицо всегда выглядит как дерьмо, но я достаточно добр, чтобы не упоминать об этом». Но он — не был. И Натаниэль научился с ранних лет молчать. Так что он сидел там. Слушал, как Ваймак и Кевин болтают с ним и о нем, пока, наконец, не ушли. Натаниэль отвечал на вопросы Эндрю о том, как он себя чувствует, и избегал слова «в порядке». Он чувствовал, как уходит в пустоту, знал, что должен остановиться, но всякий раз, когда пытался ухватиться за что-то твердо, казалось, что кто-то намазал его руки маслом, и все просто скользило сквозь пальцы. Натаниэль устал. Он был почти уверен, что устал с самого рождения.

***

Выписка была легкой, в основном потому, что Натаниэль только наполовину слушал, что они говорили. Когда ему вручили буклеты по терапии, он бросил их в мусор. Эндрю вытащил их обратно, и заставил его сжать их в своих сломанных руках. Натаниэль был слегка удивлен, когда его привезли в квартиру Эндрю и сразу же уложили в его кровать. Возможно, блондин было неловко за то, что он не защитил Натаниэля. Если бы Натаниэль был хорошим человеком, он бы сказал ему, чтобы не беспокоился, но не мог. Кровать Эндрю была мягкой и теплой, и ему нравилось смотреть, как блондин двигался по комнате. Ему нравился Эндрю, вообще. Он закрыл глаза и заснул.