I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

Петь с ними не стало легче, — смерть висела над ним, а глаза Эндрю следили за каждым движением, так что это никогда не стало бы легким, это стало частью его жизни. Нилу постоянно приходилось напоминать себе, что он не сможет сохранить это надолго. Это было так же, как когда он присоединился к школьному хору, когда его мать все ещё настаивала на том, чтобы он получил образование. Это длилось всего два месяца, когда пуля задела плечо Нила, и они собирали свои вещи посреди ночи, переехав в следующий город. Кевин, насколько мог судить Нил, был лидером группы. Он определенно вел себя как лидер — с его резкими командами и непрошенными замечаниями. «Нил, тебе нужно взять ноту чуть выше. Давай, коротышка, мы не просили тебя присоединиться, чтобы ты пел детские песенки.» Половину времени Нил хотел задушить его. Другую половину… Он хотел ударить его в лицо. Тем не менее, Кевин был страстно увлечен музыкой, как будто она была ему необходима для жизни. Нил понимал это, ведь ради музыки он и умирал. Элисон была пиар-менеджером, стилистом… кем бы она ни была, Нил знал, что ему следует меньше взаимодействовать с ней, насколько это возможно. Она была мнительна и ненавидела его одежду. Она буквально умоляла его позволить ей его одеть уже на второй день. «Ты мог бы быть таким горячим, если бы только постарался». Но слушать жалобы Элисон было лучше, чем… Рене – бассистка группы, светящаяся добротой. Она была такой милой, что у Нила сводило зубы. Каждый раз, когда он был рядом с ней, он напрягался. Никто не мог быть настолько добрым. Он видел, как она сканировала выходы, так же, как и он, и его тело умело чувствовать опасность, когда видел её. Одна неделя практики. Одна неделя пения в микрофон. Казалось, будто он запер свой голос в коробке в пыльном чердаке своего разума и теперь нежно, аккуратно вычищает его. Казалось, что музыка вдыхала в него жизнь, даже когда он ощущал, как каждый вдох приближает его к последнему. Казалось, что это того стоит. Всё это — всё, что будет — стоило этого. Это должно было быть так. — Ты меня избегаешь, кролик. Нил выпрямился, выливая ведро с грязной водой в переулке. Он все еще работал на Ваймака между перерывом на пение, но никто из группы не должен был быть здесь еще час. Эндрю пришел рано. И он был прав. Нил избегал барабанщика настолько, насколько мог. Потому что он не пришел сюда, чтобы заводить друзей, выдвигать обвинения, или спрашивать почему, почему, почему… Он пришел ради музыки и только ради неё. Так что, хотя он и не активно игнорировал его, он определенно не общался с блондином так, как раньше. В тюрьме для несовершеннолетних Нил не позволял колючкам Миньярда удерживать его. Он кололся о них и просил еще. Сейчас все было по-другому. Он больше не был Томасом. Он никем не был. — Всё еще высокого мнения о себе, я смотрю. — Нил повернулся, и вот он стоял, прислонившись к дверному косяку бара «Лисы», дневное солнце делало его волосы золотыми, а пирсинг — блестящим. Он скрестил руки на груди, его бицепсы и предплечья выделялись через черную футболку и нарукавные повязки. — Всё ещё такой же умник. — Ответил Эндрю с язвительной ноткой. — Этот рот когда-нибудь тебя убьет. — Сказал он, перелистывая страницу своей книги, как будто ему все равно. Томас дотронулся до опухшей кожи под глазом и зашипел. Это не его вина, что некоторые парни вокруг не знали, как держать рот на замке. — Они говорили о тебе. — Да? — Эндрю не поднял взгляд, но Томас знал, что он слушал. — Да, о… — Томасу всегда было неудобно говорить о таких вещах. — О нас с тобой. Всякое говорили. — Как описательно, наркоман. — Эндрю отложил свою книгу. — Мне не нужна защита, тем более от какого-то беглеца, который даже не может сидеть на месте. — Пошел ты. Эндрю смочил тряпку холодной водой из-под крана и поднес её к лицу. Томас кивнул, наклоняя подбородок, и… Нил сглотнул. — Мне нужно вернуться к работе. Уйди с дороги. Эндрю склонил голову на бок. — Ты собираешься заставить меня? Костяшки Нила побелели от напряжения вокруг ведра. Он забыл, насколько раздражающим может быть он. — Я тебя не избегаю, ясно? Но ты меня не знаешь. Да, мы были в тюрьме вместе. Но Томас не был настоящим. Это была ложь. Так что перестань вести себя так, как будто это что-то значило, потому что это меня убивает. Почему ты не написал, почему ты не написал, почему… — А остальное? Нил моргнул, удивленный неожиданным вопросом. Эндрю, похоже, устал ждать ответа. Он оттолкнулся от дверного косяка и сделал шаг вперед. — Остальное было ложью, наркоман? — Нет. — Это слово прозвучало как признание. — Спроси меня. — Сказал Эндрю. — Спроси что угодно, и я скажу правду. Нил знал, что должен спросить. Знал, какой вопрос сжигал его сердце годами, прежде чем превратил его в пепел. Но, столкнувшись с возможностью узнать ответ… Нил всегда знал, что он трус. Он убегал. И сейчас он не хотел знать, почему Эндрю так и не написал ему. Он не хотел, чтобы тот, со своей прямотой, сказал, что Нил всегда был для него лишь отвлечением. — Почему ты носишь их? — Вместо этого спросил Нил, кивнув на нарукавные повязки. Легкий подъем бровей был единственной реакцией Эндрю на неожиданный вопрос. — Не все заслуживают знать моей правды. — Сказал он просто. — И… Он зацепил пальцем край одной из нарукавных повязок и приподнял её. Нил увидел отблеск чего-то серебристого и понял, что это такое. Ножи. Боль пронзила его позвоночник. — Часто пользуешься? — Спросил Нил охрипшим голосом. Эндрю изучал его лицо. — Когда нужно. Может быть, Джостену следовало бы бояться, но он не боялся. Ножей, может быть, но никогда Эндрю. Даже когда другие мальчики в тюрьме называли его психопатом, чудовищем, уродом, Нил никогда не мог заставить себя бояться блондина. — Ты мне должен два ответа теперь. — Я не знал, что мы торгуемся. — Всё имеет свою цену, кролик. Я думал, ты это знаешь. Он знал. Эндрю знал, что он знал. — Ладно. — Нил выдохнул. — Но не заставляй меня лгать. Потому что он солгал бы. Если бы Эндрю спросил что-то, на что Нил не мог — не хотел — ответить, он бы солгал. Он не хотел этого, не тому единственному человеку, которому когда-либо доверял свои правды, но это было шесть лет назад, и Нилу нужно было держаться за это столько, сколько он мог. Если бы Эндрю узнал всю правду… Нил не хотел знать, что бы произошло. — После того как тебя выпустили, куда ты пошел? — Они пытались отправить меня в приют. Ушел той же ночью и сел на первый автобус до Индианы. — Нил пожал плечами. — В итоге оказался в Кентукки. — Фанат жареной курицы? — Что? Эндрю закатил глаза, напоминая Нилу сотни раз, когда он делал это, когда Томас не понимал очевидных вещей. Это было так знакомо, что у Нила сжалось сердце. — Свой второй вопрос я приберегу на потом. Ты пойдешь с нами сегодня вечером. — Что? — Повторил Нил. — Ты пойдешь с нами. — Сказал медленно Эндрю. — После тренировки, когда Кевин узнает новости, ему это понадобится. Нил не успел спросить, какие новости и почему это его проблема, прежде чем Эндрю снова исчез внутрь. Он услышал движение, что означало, что остальные члены группы прибыли и, вероятно, настраивают оборудование. Технически, это была его работа, если бы его не остановил миниатюрный гот-барабанщик с глазами, светящимися в свете. Вскоре Нил узнал ответ. — Все садитесь, они выпустили официальный список групп, участвующих в конкурсе. — Сказал Ваймак, держа в руках бумаги. — Это займет время от тренировок. Нам не нужно… — Садись, Кевин. Кевин сразу послушался, усаживаясь на стул. Эндрю сел рядом с ним, и Нил почувствовал короткую вспышку чего-то от знакомства между ними. От тех нескольких дюймов пространства, которые Эндрю позволял себе между ним и гитаристом. Рене и Эллисон сели возле них, но Нил остался стоять, игнорируя взгляд, который Ваймак бросил на него. Если начнутся проблемы, он хотел бы иметь возможность быстро уйти. — Ладно. — Ваймак положил бумаги перед Кевином. — Вот они. В комнате на пару минут повисла тишина, какое-то напряжение витало в воздухе, и плечи Нила напряглись. Он почти боялся, что на бумагах не были названия групп, а вместо этого документ, объясняющий, кто он и кто его отец, и почему он… — Нет. — Голос Кевина прозвучал надломленно. — Нет, они… они не могут быть. — Прости, Кев. — Ваймак положил руку на его плечо. — Я не хотел, чтобы это было сюрпризом. Элисон сразу схватила бумаги, её глаза пробежали по документу. Она с отвращением положила их обратно. — Идеальный корт, — ты шутишь? Боже, конечно, Рико снова собрал эту жалкую группу. Он такой жалкий. Рене покачала головой. — Он не выиграет, Кевин. Мы не позволим ему. Дэй опустил голову в руки, пальцы вцепились в густые темные пряди. Нил переминался с ноги на ногу. — Они хорошая группа или как? Элисон фыркнула. — Если тебе нравится визжащий метал и резкие вокалы. — Солист пытался убить Кевина. — Добавил Эндрю. Он подтолкнул бутылку чего-то к гитаристу. — Рико был моим парнем. — Сказал Кевин с грустью, прежде чем открыть бутылку и сделать два больших глотка, от которых Нил внутренне вздрогнул. — Понятно… — Он сломал мне руку. Я месяцами не мог играть. Мы встречались годами, и он должен был… — Кевин замолчал, издав удушливый звук. — Он хочет меня вернуть. В группу. Говорит, что это всегда должны были быть мы. — Но… ты не вернёшься? — Нет. — Ответил за него Эндрю. — Нет. — Согласился Кевин. Нил посмотрел на них и задумался, насколько он был туп. Он никогда не видел ничего между ними — честно говоря, половину времени Эндрю обращался с Кевином как с надоедливой собакой, которую нужно было уговаривать — но, очевидно, это был знак того, что они… что-то? Нил никогда не умел читать такие подсказки. Ему и не следовало бы заботиться. — Я верю в «Лис». Мы сможем выиграть. — Уверенно сказал Кевин, но это было слегка подорвано большим глотком алкоголя, который он сделал. — Может быть, не самое лучшее время, но кто такие «Лисы»? Все взгляды обратились к нему. Губы Эндрю дёрнулись вверх. — Ты, что, издеваешься? — Кевин ударил бутылкой о стол. — Это наша группа, Джостен. Ты знаешь, та, где ты солист? — О. — Нил моргнул. — Но разве это не название бара? — Господи Иисусе. — Кевин прищурился. Элисон наклонилась вперед. — Когда твой папочка владеет баром, ты можешь украсть его название, если захочешь. Нил посмотрел на Ваймака, а потом обратно на Кевина. У них обоих был одинаково сильный нос и определённая челюсть, и оба в данный момент терли свои лбы, как будто Нил был самым тупым человеком на свете. Они отец и сын. — Не вижу проблемы. — Брови Нила сдвинулись. — Это просто еще одна группа, с которой нам нужно конкурировать. Ты больше не с Рико. Я имею в виду, ты не думаешь, что мы сможем это сделать? — Нил, у тебя должно быть немного сочувствия… — Начала Рене. — Нет, нет, Джостен прав. — Кевин встал и выдохнул. — У него больше нет такой власти надо мной. Я не позволю ему всё испортить. — Это гордый день в жизни каждого родителя… — Протянул Эндрю. — Заткнись, Эндрю. — Кевин щёлкнул пальцами. — Теперь давайте, не будем терять больше времени из-за этого. А, Нил, ты снова работаешь над этим прогоном. Джостен удержался от того чтобы не застонать.

***

Три часа спустя, Эндрю, похоже, был настроен на то, чтобы Нил пошел с ними. — Это командное сплочение, Джостен. — Говорила Элисон, потому что, хотя эти двое блондинов, казалось, не ладили, они представляли единый фронт. — Группы лучше, когда все участники ладят. — Он не должен идти, если не хочет. — Вмешалась Рене. Эллисон бросила на нее взгляд. — Я люблю тебя, Рене, но иногда нужно поддаться давлению. — Прости. — Рене улыбнулась ему. — Ты действительно должен пойти, Нил. — Он пойдет. — Холодно сказал Эндрю. Он бросил Нилу сверток чего-то темного. — Иди переоденься, кролик. Нил мог бы продолжать спорить, но прозвище казалось вызовом — кролик. Сбежит ли Нил и от этого? Он уже решил, что больше не будет бежать. Он не хотел упустить свой единственный шанс на музыку, боясь быть узнанным в клубе, но ему просто нужно было оставаться бдительным. Кроме того, мысль о возвращении в свою горячую, пустую квартиру заставляла его чувствовать беспокойство. Он пошел в ванную и надел одежду. Она подходила слишком хорошо, чтобы быть вещами Эндрю, так что Нил задумался, откуда он их взял. Футболка состояла из двух слоев — серебряной сетки поверх черной ткани, и Нил был благодарен, что Эндрю помнил о его нежелании показывать кожу. Даже в тюрьме Нил старался, чтобы он видел только самые малые проблески его ужасных шрамов. Далее были мешковатые черные джинсы с множеством дырок. Нил знал, что это стиль, но все же казалось ироничным, что Элисон шутила, будто его одежда выглядит так, будто её достали из мусорного бака. По крайней мере, его джинсы не были покрыты дырками. Он снова надел свои кеды и завязал свои кудри черной банданой, которая была в куче вещей. Глаза Нила встретились с его отражением в зеркале, прежде чем он успел остановить себя. Стройное, худое тело. Резкое лицо с высокими скулами, ставшими еще более угловатыми из-за недостатка нормальной еды. Медно-рыжие кудри, хотя он мог видеть, что корни уже начали расти. Загорелая кожа и веснушки, рассыпанные по щекам и носу. А его глаза… Нил перестал носить линзы, когда приехал в город. Это был знак чего-то, чего он не хотел слишком сильно обдумывать. Ты сдаешься, Нил… Прозрачные, светло-голубые глаза смотрели на него. Глаза его отца. Кулак Нила ударил по зеркалу, разбив кожу костяшек. Ему потребовалось несколько вдохов, чтобы вернуться. Слава богу, он не разбил зеркало. Объяснять это Ваймаку было бы кошмаром. Он вытер кровь и осторожно избежал взгляда зеркала, прежде чем промокнуть свои разбитые костяшки. Глупо. Нил должен был привыкнуть к этим глазам. В конце концов, это будет последнее, что он увидит перед смертью.

***

Разбитые костяшки Нила вызвали у Эндрю лишь легкий подъем бровей, прежде чем они все загрузились в машину, которая казалась слишком роскошной для нескольких университетских студентов в собранной группе — но что Нил мог знать? Они подъехали к клубу под названием «Колумбия», и Эндрю ловко припарковался. Очередь выходила за дверь и тянулась вокруг квартала, но прежде чем Джостен успел повернуть к её концу, он услышал громкий визг и увидел широкую улыбку и темные глаза. — О мой бог — ты новый певец? Ты чертовски горяч! — Ники. — Сказал Эндрю, и мужчина сразу замолчал. — Прости, кузен. Я только смотрю. — Он подмигнул Нилу, как будто они были в каком-то шутливом сговоре, хотя он не имел ни малейшего понятия, что происходит. К его стороне подошёл более низкий мужчина, и ах — близнец. Было ясно, что, хотя они были близнецами, у них не было ничего общего. Аарон был в рубашке и его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, как будто он собирался баллотироваться в сенат. Он смотрел на Нила с презрением, что, было справедливо, хотя Нил не знал, чем это заслужил. — Пойдёмте, девчонки! — Закричал Ники, схватив под руку Элисон и Рене, потянув их к началу очереди. Охранник сразу же впустил их всех, что было почти разочарованием. Нил надеялся провести больше времени на улице, где воздух вокруг и бесконечные пути для побега. Внутри был… хаос. Тела теснились друг к другу, люди стояли в очереди к бару, выкрикивая свои заказы. Мигающие огни, музыка, гремящая так громко, что Нил чувствовал вибрацию в своей груди. Ему должно было понравиться — музыка, да. Но мгновенно стало трудно найти выход, кроме того, через который они вошли. Слишком много людей, слишком много шума, слишком много мест, где кто-то мог бы… — В заднем левом углу и вдоль той стены, — Сказал рядом Эндрю. Нил посмотрел на него, моргая. — Что? — В заднем левом углу есть выход. И вдоль той стены… — Эндрю сделал ленивое движение. — Туалеты в коридоре, и там есть окна, через которые ты мог бы легко пролезть. Руки Нила подергались по бокам, как будто хотели сделать что-то, чему он не мог найти название. Он почти хотел провести кончиками пальцев по губам Эндрю. Губам, которые говорили ему правду, губам, которые давали ему выходы, как будто это ничего не стоило, — но это было бы абсурдно. Не говоря уже о том, что нежелательно. — Как ты это выносишь? — Спросил Нил. На пустой взгляд Эндрю он добавил — Всех этих людей. Прикосновения. Эндрю выглядел недовольным, что Нил это вспомнил. — Я справляюсь. Нил не сомневался в этом, но все же, когда они пробирались сквозь толпу, он не мог не держаться немного впереди Эндрю и расчищать для него путь. Может, для барабанщика это больше не имело значения. Он никогда не рассказывал Нилу, почему у него было отвращение к прикосновениям, почему у него были ночные кошмары, почему у него были шрамы, аккуратно вырезанные на запястье. Но Нил все равно это делал. Когда они добрались до стола, вокруг которого собрались остальные, Эндрю схватил край рубашки Нила и притянул его ближе, так что между их лицами оставалось всего несколько дюймов. — Я ненавижу тебя. — Сказал Эндрю. Как старая песня, которую только что заново открыли, Нил улыбнулся. — Ты всегда это говоришь, но я не думаю, что это значит то, что ты думаешь. — Я серьезно, кролик. Внезапно улыбка Нила исчезла, и он отступил от прикосновения. Конечно, раньше он был уверен, что Эндрю не на самом деле его ненавидел. Что ненависть была еще одним примером языка Эндрю, чему Нил учился. Но потом… Я напишу тебе, знаешь. Нил действительно ничего не знал. Он должен помнить это. Он скоро умрет. Он должен помнить и это. Эндрю нахмурился от того, как тот резко отступил, но шумный кузен, к счастью, спас ситуацию. — Нил. Ниллио. Скажи, как такой красавчик, как ты, оказался здесь? Было так много способов ответить на этот вопрос, и ни один из них не был правильным. — Мне нравится путешествовать..— Выбрал он. — Какое твое любимое место, где ты был? — Это была Рене, стоявшая рядом с Элисон и возившаяся с браслетами на её запястьях. Каждое место, где бывал Нил, было окутано тенью крови или выживания. Насилие усеяло его прошлое, как хлебные крошки. Трудно было иметь любимое место. Он Томас, Мэттью, Джошуа, Лукас... не имел желаний или нужд или любимых вещей. Он убегал из места в место и выживал. Но Нил, здесь, был солистом группы. Пока он мог это удержать. — Нью-Йорк. — Ответил он, вероятно, одно из первых честных вещей, которые он сказал группе. — Скучно. — Фыркнул Хэммик. — Я пойду за напитками. — Сказала Рене, скрываясь в толпе. — Я пойду убедиться, что она не попадет в беду. — Добавила Элисон, следуя за ней. — Ставки на то, что они займутся сексом? — Крикнул Ники через музыку. — Я точно не ставлю против этого. — Ответил Кевин. — Не хочу проиграть. — Даю им до конца недели. — Сказал Аарон, с выражением отвращения, так похожим на Эндрю, что Нилу пришлось моргнуть на мгновение. И потом снова, когда он понял, о чем они говорят. — Элисон и Рене? — Спросил он, озадаченный. — Это проблема? — Голос Ники стал более жестким. — Потому что ненавижу это говорить, но я и Эндрю оба геи до чертиков, а Кевин — ну, что-то. Так что дай мне знать, если это проблема? У Нила было такое чувство, которое иногда возникало, когда он разговаривал с людьми своего возраста, что он зашел в разговор и чувствовал себя как будто отстал на несколько шагов. — Проблема? — Нил покачал головой. — Я не… Он повернулся к Эндрю. — Ты гей? Эндрю наклонил голову. — Я удивлен, что ты не знал. Это практически написано у меня на лбу с того момента, как я впервые увидел тебя, наркоман. Первый раз увидел тебя? Что это вообще значило? Нил посмотрел на Ники. — Но Элисон и Рене... друзья? — О, ты сладкий летний ребенок. — Жесткое выражение лица исчезло. — Не говори мне, что ты всё ещё носишь свой цветок? — Свой цветок? Аарон нахмурился. — Не будь отвратителен, Ники. — Ты знаешь. Ты всё ещё…? — Ники. — Голос Эндрю был низким и напряженным, и снова Хэммика немедленно сменил тему. — Парни или девушки или что-то среднее, Ниллио, кого ты предпочитаешь? Нил покачал головой, желая выйти из этого разговора. — Я никого не предпочитаю. Он чувствовал, как взгляд Эндрю прожигает его с боку. Они уже говорили об этом, раньше, но тогда Нил не осознавал этого. В четырнадцать лет он был еще более сбит с толку вопросами секса, чем сейчас. — Джек просто взбешён, потому что я больше не буду сосать его член. Томас отдернулся от того места, где он осторожно промокал царапину на щеке Эндрю. Во дворе была драка. Он не знал всех подробностей и уловил только конец, но он знал, что Джек выскочил и первым нанес удар — вот почему он был в одиночке, а Эндрю — нет, хотя Джек выглядел гораздо хуже. Томас был рад. Если тот все еще был здесь, он мог начать что-то, что не смог закончить. — Ч-что? Эндрю закатил глаза. — Тебе нужно найти способ как-то скоротать время, наркоман. Томасу показалось, что его лицо горит. — Томас, ты никогда этого раньше не делал? — Нет. — Его голос был резким. Мать избила бы его до полусмерти. Такие отвлечения были не для него. — Я не... я не... я этого не делаю. Эндрю на мгновение задумался, прежде чем оттолкнуть его и встать. Он плюхнулся на кровать и открыл последнюю книгу, которую читал. — Хорошо. — Это трагедия. — говорил Ники, размахивая руками. — С таким то лицом. Кевин, разве это не трагедия? — Пожалуйста, не впутывайте меня в это. — Кевин сделал большой глоток напитка. — Вы все невеселые ребята. — Ники всплеснул руками. — Собираешься сегодня вечером найти Роланда, Эндрю? И то, как он это сказал — с шевеля бровями и ухмылкой... Нил, может, и не замечал, но не настолько. Он снова почувствовал, что смотрит на что-то со стороны. Как будто он был зверем в зоопарке, наблюдающим за людьми через прутья своей клетки. Так общались обычные люди, а он что-то упускал. Что-то важное. В любом случае, это не имеет значения. — Роланд? — Нил покачал головой, начиная раздражаться. — Ты разве не встречаешься с Кевином? Весь стол затих. Дэй посмотрел на него с выражением ужаса, Аарон зажал рот рукой, пальцы Эндрю дернулись к ножам, но именно Ники наконец нарушил тишину, запрокинув голову и расхохотавшись. — Ты... думал ... они встречаются... — Сказал Ники между вдохами. — О, боже мой. — Кевин посмотрел на Нила широко раскрытыми глазами. — Пожалуйста, забери свои слова обратно. — Наркоман. — Голос Эндрю был почти шипящим. Нил поднял руки. — Извините, я имею в виду. Занимаются сексом? Это более подходящий термин? Кевин застонал и закрыл лицо руками. Ники выглядел довольным. — Нил, посмотри на меня. — Он посмотрел и встретился с недовольным взглядом Эндрю. — Мы с Кевином не встречаемся и никогда не будем встречаться. —  Он произнес это слово так, словно оно оскорбляло его лично. — Я бы скорее оторвал себе конечности, которые страдают от этого. Кевин поднял голову. — Ладно, теперь... — Ты понял? — Эндрю смотрел на него так, словно пытался сообщить что-то важное, что-то значимое, но что бы это ни было, оно затерялось между ними. — Хорошо. — Сказал Нил. Эндрю фыркнул. Нилу вдруг расхотелось там находиться. Стоять в клубе, притворяться, что у него никогда не получится. Быть в группе — это одно. Это — это было совсем другое. Нил не был... у него не было друзей. Может, когда-то он думал, что Эндрю другой, но он был смехотворно неправ. Музыка была слишком громкой. Это даже не ощущалось больше как музыка — просто ощущения, заползающие в уши и колотящиеся в груди. Пол был липким под ногами, а запах пота тяжелым в носу, и ему нужно было — наружу. Ему нужно было выбраться. — Мне пора идти. — Сказал Нил, обращаясь к ним и ни к кому другому. Он протиснулся сквозь толпу, прежде чем дождаться их ответов, направляясь прямиком к выходу, о котором ему рассказал Эндрю. Эндрю, который был геем. Эндрю, который делал минеты, потому что ему нужно было как-то скоротать время. Эндрю, который не встречался с Кевином. Эндрю, который сказал: Ты понимаешь? И я напишу тебе, ты знаешь , и... Нил вытолкнул дверь и почувствовал прохладный воздух, словно пощечину на лице. Он сделал глубокий вдох. Еще один. — Думал, ты закончил бегать. Эндрю, который, конечно же, последовал за ним сюда. — Я думал, ты меня ненавидишь. — Резко бросил Нил, разворачиваясь. — Обычно ты оставляешь в покое тех, кого ненавидишь. Эндрю поднял брови. — Твой эмоциональный срыв непривлекателен. — Ну, извини, что я тебе не симпатичен. Нил повернулся и пошел по переулку. — Я возвращаюсь в свою квартиру. — Туда можно дойти пешком за час. — Я не против. — Стой, кролик. Он продолжал идти. — Томас, я тебя отвезу. Этого имени было достаточно, чтобы вонзить клинок прямо в сердце Нила. Он развернулся, огонь хлынул в его вены, и зашагал обратно к Эндрю. Эндрю, который всегда выглядел таким чертовски невозмутимым. — Это не мое имя. — Сказал Нил, его голос был низким и злобным, принадлежащим кому-то другому. — Это никогда не было моим именем. Может, мы были вместе в колонии, но это явно ничего не значило, так что не называй меня так. Я сказал, что останусь, но ничего больше не обещал. Я больше не собираюсь отвлекать тебя, как бы скучно все остальное ни было. Ладно? Ты понял? Слова Джостена оставили его опустошенным и истощенным. Он не терял его так уже давно. В этом никогда не было смысла. Но в последнее время Нил чувствовал, что он выдыхается и не может контролировать себя, как раньше. Может быть, он не хотел этого. В конце концов, в этом не было смысла. Он умирал.  Эндрю резко вдохнул, его ноздри раздулись, но Нил не чувствовал себя победителем, наконец заставив блондина проявить хоть какое-то подобие эмоций. Он просто чувствовал усталость. — Трудно писать тому, кого не существует. Нил неуверенно отступил назад. — Ч-что? — Томас Мейфэр. Тебя невозможно было найти в системе. Земля двигалась под его ногами. Время замедлялось. — Ты... ты писал. — Пытался. — Сказал Эндрю. Он сделал шаг вперед. — Пытался найти тебя несколько раз. Видимо, я не был настолько важен для маленького кролика, чтобы он даже назвал мне свое настоящее имя. — Я... не могу. — Это имя было так глубоко зарыто в душе Нила, что отказаться от него было бы все равно, что позволить кому-то увидеть, насколько он разрушен изнутри. — Тогда дай мне что-нибудь ещё. Эндрю сделал еще шаг, и теперь он был достаточно близко, чтобы, если бы Нил захотел, он мог протянуть руку и коснуться его. Нил этого не сделал. — Абрам. — Предложил он вместо этого. — Это мое второе имя. — Абрам. — Руки Эндрю дернулись по бокам. Нил задавался вопросом, почему. — Ты не был отвлекающим фактором. — Тогда кем же я был? Оба голоса стали тише, и Нил мог слышать, как музыка слабо гудит на заднем плане. Время, казалось, остановилось. Нил умирал, но в этот момент он был бесконечен. — Ты — несбыточная мечта. Нил покачал головой. — Я здесь. Эндрю поднял руку, занеся ее над щекой Нила. — Да или нет? Что-то происходило, чего Нил не понимал. Но он хотел. Он хотел почувствовать широкие плечи Эндрю, которые казались достаточно сильными, чтобы выдержать любой вес. Он хотел провести по этим крепким пальцам, которые создавали музыку, на которую, как он говорил, ему было наплевать, даже когда его ладони были изуродованы мозолями. Он хотел провести большим пальцем по губам, которые говорили, что ненавидят его на одном дыхании, и называли его несбыточной мечтой на следующем. Он написал. Он пытался найти меня. Нил имел значение. — Да. Эндрю обхватил рукой бок Нила, и он почувствовал, как что-то внутри него поддалось. Мягко, нежно. Что-то сдвинулось внутри него. Большой палец Эндрю провел по его скуле, а затем слишком быстро он отступил, его рука упала на бок. — Ты не качаешься. — Сказал Эндрю, словно напоминая Нилу. Джостен потряс головой словно стряхивая паутину. Мозг его был мутным. — Я не буду делать этого с тобой, когда у тебя срыв. — Продолжил Эндрю, и что-то омрачилось на его лице. — Я не буду таким, как они. Я не позволю тебе позволить мне быть. Нил не знал, что он имел в виду. Все, что он знал, это то, что он все еще чувствовал тепло руки Эндрю на своем лице. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то нежно прикасался к нему. — Я не возражал. Эндрю фыркнул. — Ты даже не знаешь, чего хочешь, кролик. Когда Нил не ответил, Эндрю пренебрежительно щелкнул пальцами. — Не позволяй себя похитить по дороге домой. Блондин исчез, его плечи напряглись, и Нил не мог отделаться от ощущения, что он что-то упускает. Если бы только Эндрю знал, насколько ироничным было его последнее заявление. Но это было также напоминанием — Нил был в долгу. У него не было времени, чтобы понять, что это... это было между ним и Эндрю. Поэтому он вернулся в свою украденную квартиру и проигнорировал биение своего сердца, которое колотилось в его груди в бешеном ритме, он написал, он написал, он...