Парадокс случайных планов

17 апреля 2024 года. Среда. — Да, Хосок, я буду вовремя, — зло выдал Чонгук, сбрасывая звонок и спешно сбегая по лестнице, попутно кидая взгляд на табло, показывающее, что поезд метро прибудет через несколько минут. Раздраженно цокнув, Чонгук покрутил головой, разминая шею и недовольно оглядывая людей, столпившихся вокруг него, также ожидающих прибытия состава. Убрав телефон во внутренний карман пальто, Чонгук протяжно выдохнул и запихнул ладони в карманы, попутно отмечая, что умудрился замарать ботинки, пока по лужам добирался от своей брошенной из-за десятибалльных пробок машины до ближайшей станции метро, надеясь успеть на им же назначенное совещание. Смотря по сторонам, лениво проскальзывая взглядом по серым, непримечательным лицам, Чонгук застопорился на изумрудном шарфе, намотанном поверх черного худи с накинутым на голову капюшоном. Любопытно присмотревшись к высокому юноше, оказавшимся, несмотря на свою черную одежду, ярким пятном среди понурых людей, Чонгук пытался увидеть его лицо, наклоненное к экрану телефона. Неотрывно смотря на того, Чонгук пробовал по скрытой вещами комплекции прикинуть его пол, больше склоняясь к омеге. Когда же тот убрал телефон в рюкзак, услышав звук приближающегося поезда, и поднял взгляд, Чонгук окончательно уверился в том, что настолько изысканными чертами лица может обладать только омега. Ведомый своим интересом, Чонгук двинулся к той же двери, куда зашел омега, надеясь занять удобное место для наблюдения за удивительно правильными линиями глаз, губ и профиля. Оказавшись в вагоне метро, которым не пользовался уже много лет, Чонгук успел подзабыть, что в час пик, когда все злые и невыспавшиеся спешат на работу, никакой галантности в поведении ждать не стоит. Получив несколько раз локтями в бок, почувствовав, что по его ботинкам изрядно потоптались, он попытался просочиться подальше от входа, рассчитывая приткнуться у противоположной неработающей двери. Прислонившись спиной к стеклу, Чонгук протяжно выдохнул, тотчас начиная оглядываться, выискивая изумрудный шарф, едва заметно вздрагивая, когда наткнулся на пристальный взгляд острых, словно с гравюры, глаз, интересующего его омеги. Поймавшись, будто на крючок, Чонгук глядел на того, как завороженный, несмотря на расстояние между ними, замечая зеленый оттенок его глаз, чья яркость усиливалась изумрудным аксессуаром. Не двигаясь с места, ведя безмолвный и бессмысленный диалог взглядов с истинным эльфом, оказавшимся в мегаполисе, Чонгук даже не сразу заметил следующую остановку, поэтому легко поддался давлению нового потока людей, смещаясь в сторону, думая о том, что, похоже, даже пальто не спасет его водолазку от мятости. Ощутив сильный толчок в спину, краем глаза замечая крупного мужчину, втискивающегося в вагон и продавливающего всех остальных, Чонгук по инерции выставил руку вперед, упираясь предплечьем в стекло, только тогда замечая цепкие зеленые глаза прямо перед собой на расстоянии одного выдоха. Удерживая себя на напряженной руке, Чонгук не позволял прижаться к парню ближе, при этом продолжая не моргая всматриваться в его глаза, обрамленные плотной линией черных ресниц, средь которых на правом нижнем веке пряталась родинка. Скользнув взором ниже, невесомо огладив ровную линию носа, про себя усмехаясь второй темной точке на его кончике, Чонгук с задором исследователя жадно оглядывал ровную кожу, ища на ней иные отметины. Обнаружив природное пятнышко на щеке и заметив такое же на контуре губ, Чонгук очертил взглядом их границы и довольно ухмыльнулся, мысленно отмечая то, как уникально разбросаны темные знаки на медовой коже. Краем уха услышав звук открывающихся дверей, гам выходящих и заходящих людей, Чонгук поднял взгляд, вновь цепляя и цепляясь на резкий изумруд, боковым зрением отмечая мужчину, который под давлением толпы стал спиной заваливаться на них сбоку. Резко выставив вперед вторую руку, другим предплечьем упираясь в дверь, Чонгук напряг мышцы, удерживая давящего на него мужчину, неспособного выпрямиться из-за толпы людей. Вновь повторив свой голодный путь по родинкам, но уже под собственной тенью, отброшенной его телом, практически закрывающим омегу от всего другого мира, Чонгук в очередной раз вернулся к сочной зелени, продолжающей пристально пронизывать его своим цепким вниманием. Поддавшись качнувшемуся поезду и усилившемуся давлению в спину, Чонгук сделал полшага вперед и шумно выдохнул, ощутив чужое бедро у своего паха, только тогда осознавая своё полувозбужденное состояние. Не поняв по эльфийским глазам, осознал ли тот ситуацию или нет, Чонгук сжал пальцы в кулаки, стараясь успокоиться ровным дыханием, но лишь усугублял ситуацию, видя, как от потоков воздуха двигались кончики черных волос. Ощутив ладонь на своем паху, Чонгук резко втянул носом воздух и, сдерживая громкость, прошипел сквозь зубы, невольно подаваясь вперед и утыкаясь носом в капюшон и темные пряди, окончательно скрывая происходящее от остальных людей полами своего широкого пальто. Вдавив свои ногти в ладони, когда пуговка на его брюках поддалась ловким пальцам, после спустившим язычок замка вниз, Чонгук сам толкнулся навстречу теплой ладони, накрывшей его возбуждение через ткань белья, на задворках сознания радуясь, что его движение совпало с легким наклоном поезда, тем самым не привлекая внимание других к происходящему. По-собачьи зарывшись носом в черные волосы, сдвигая ткань худи и вдыхая запах хлопкового шампуня, Чонгук прятал под закрытыми веками шальной взгляд и путал рваные выдохи в локонах, чувствуя, как чужие пальцы прошагали по длине его члена и добрались до края резинки на белье. Озадачившись тому, что ладонь скользнула не на плоть, а под брюки, касаясь тазовой косточки, Чонгук только через несколько секунд осознал, что омега приспускает его белье под одеждой, в итоге высвобождая член, фиксируя край трусов у него под узлом. Потрясенно оценив, что пальцы зеленоглазого эльфа смогли целиком и без давления обхватить его объем, Чонгук пробрался губами к краю его уха, ими ощупывая и ища острый кончик, подтвердивший бы принадлежность омеги к мифической расе. Слегка прикусив верхний край, Чонгук тотчас отпустил его, когда его напряженную плоть предупредительно сжали, сразу после отвлекая дразнящими, щекочущими скольжениями подушечек пальцев по всей длине, завершая восхождение острым по ощущениям касанием ногтей головки. Приподняв голову, мутным взглядом посмотрев на других людей и убеждаясь, что его верхняя одежда скрывает происходящее на уровне паха, Чонгук под движение вагона толкнулся в ладонь, оглаживающую его головку, тем самым возвращая длинные пальцы ниже, укладывая в них напряженный член. Раздражённо цокнув на ощущения от торможения вагона и на начавшееся движение толпы вокруг, Чонгук едва слышно охнул, когда юркие пальцы быстро задвигались плотным кольцом от узла до головки и обратно, пока все остальные люди заботились о том, чтобы их не отнесло и не вынесло потоком входящих-выходящих, не обращая внимания на двух мужчин, тесно прижатых у угла закрытой двери. Делая вид, что пытается удобнее устроиться под давлением по-новому расположившихся пассажиров, Чонгук тазом подавался вперёд и двигался назад, нетерпеливо притираясь к ловким пальцам, дразняще порхающим по всей длине: то давящим на узел, то оглаживающим маршруты выступающих вен, то нащупывающим уздечку. Почувствовав, как поджались его яички и дёрнулся член, на мгновение оставаясь без прикосновения тёплых пальцев, Чонгук расслабил свои ладони, тихо промычав, чувствуя боль в местах, оставленных от полумесяцев ногтей. Сдавленно охнув, втянув в себя воздух, что другие могли принять за реакцию на движение вагона, Чонгук сжал губы и сильнее зажмурил глаза, концентрируясь на прикосновениях десяти пальцев, змеями обвивающих его член, и ладонях, центры которых поочерёдно потирали его головку. Вновь зарывшись носом в чёрные волосы, уже свободные от ткани скатившегося капюшона, Чонгук плотно сжал губы, сдерживая грудной стон, который хотелось выпустить во время поцелуя-укуса. Резко распахнув глаза, занимая свои мысли размышлениями о том, сможет ли он поцеловать этого омегу или это точно привлечет к ним внимание людей, раскрывая перед теми правду, к которой они явно не готовы, Чонгук упустил момент, когда длинные пальцы прекратили свой танец по всей длине, разделяясь и перемещаясь к разным краям. Сдавленно промычав, радуясь, что этот звук утонул в шуме движущегося состава, Чонгук вновь сжал пальцы в кулаки, чувствуя давление чужих пальцев на узел, проминающих пульсирующую плоть, порождая острые мурашки, пронесшиеся к головке, натираемой центром другой теплой ладони. Ощутив, как большой палец омеги пробрался под бельё и надавил на чувствительное место между узлом и яичками, нажимая на натянутую мышцу, Чонгук зажмурился и вдавив себя в омегу, навалился на того, окончательно прижимая его к стеклу, толкаясь в темп покачиванию поезда. Среагировав сначала на свистящий звук торможения и снижающуюся скорость, Чонгук не сразу обратил внимание на жадное причмокивание, ставшее перебивать шум его сердца в ушах. Слегка отодвинувшись от омеги, он посмотрел на того потрясенным взглядом, уже догадываясь о происходящем, но все равно пораженно выдыхая и завороженно следя за языком, бесстыдно слизывающим сперму с пальцев. Уже мысленно примеряясь к влажным губам, собираясь урвать свой поцелуй между размашистыми движениями, Чонгук вздрогнул от неожиданности, когда с рассматриваемых губ сорвались звуки: — О, — низким бархатным голосом выдал омега, заглядывая Чонгуку за спину, — моя остановка, — закончил он, оставляя мимолетный чмок на его губах, проскальзывая под его рукой и сливаясь со значительной частью толпы, покидающей вагон. Дернувшись за омегой, сдерживая свой раздраженный рык, Чонгук опомнился только из-за прохлады в паху, спешно заправляя член в белье и застегивая брюки. Привалившись спиной к стене, он раздосадовано цокнул, видя закрывшиеся двери и чувствуя дёрнувшийся от движения состав, мысленно делая пометку, что омега вышел на станции, куда приезжают все студенты. «Ну хоть не школьник», — успокоил себя Чонгук, переступая с ноги на ногу, как можно незаметнее поправляя неудобно уложенный из-за спешки член. ***** Ведя безмолвный диалог с самим собой, ругая и оправдывая, Чонгук сокрушался, что не додумался в рабочее время отправить водителя за своей брошенной машиной, что избавило бы его от необходимости проделывать тот же путь на метро, с ужасом отмечая, что людей становится всё больше, предвещая, что он вновь в эпицентре часа пик. — Да чтоб, — себе под нос выругался Чонгук, вновь отступая к заблокированной двери в вагоне, злясь и морщась от плотного потока галдящих молодых людей, буквально ввалившихся внутрь. Лишь уловив краем глаза всполох изумрудного цвета, Чонгук бегло бросил взгляд на табло, убеждаясь в названии станции, и впился цепким взглядом в омегу, замершего около противоположных дверей. С удовольствием и ухмылкой заметив, что его утренние джинсы сменились спортивными штанами, которые тот наверняка брал на занятия по физкультуре, Чонгук ощутил, как зародилось довольное урчание в груди, дающее понять, что омега сбежал от него не только с его спермой в желудке, но и с собственной на белье. Смотря лишь в растерянные зеленые глаза, Чонгук обратил внимание на движение вдоль тронувшегося вагона, переводя злой взгляд на крупных альф, только тогда, когда один из них пихнул Тэхёна плечом в плечо, требуя не стоять столбом на дороге. — Поаккуратнее, — проговорил Чонгук, понизив тон и окрасом слов ярко демонстрируя свое недовольство. — Да ладно тебе, мужик, — выдал один из альф, осмотревший Чонгука с ног до головы и махнувший остальным, чтобы те не ввязывались. — Не специально же, — добавил тот, с любопытством перебежав взглядом на омегу и попытавшись заглянуть под ткань капюшона, натянутого до самого конца. — Иди куда шел, — резко указал Чонгук, выбрасывая руку вперед, хватая омегу за предплечье и притягивая его к себе через толпу людей, разворачивая их и вновь, словно в дежавю, придавливая омегу к двери, через плечо проследив за спинами уходящих альф. Мерное покачивание вагона сменилось новым движением альф и омег, входящих и выходящих из состава, отчего Чонгук вновь ощутил давление других тел на свою спину, под предлогом которого он прижался к омеге, соприкасаясь с его бедрами своими и с ухмылкой наблюдая за подрагиванием его опущенных ресниц. Уперевшись левым предплечьем около головы омеги, Чонгук подался ближе, втягивая запах с черных волос, невольно отмечая, что аромат шампуня уже практически выветрился, заменяя его естественным запахом тела, чуть вспотевшего и остывшего за прошедший день. Ощутив прикосновение плотной ткани капюшона к губам, Чонгук не сдержал снисходительной усмешки, когда омега развернулся, становясь к нему спиной, и неловко из-за малого пространства перетащил рюкзак, вешая его перед собой на одну из лямок. Цокнув языком, не сомневаясь, что омега услышал его даже за шумом состава, Чонгук воспользовался легким покачиванием вагона, наваливаясь на омегу и идеально устраивая его крепкие ягодицы, скрытые лишь неплотной тканью, между бедрами и прессом. «А только лишь?» — подумал Чонгук, опустив взгляд вниз, додумывая очертания упругих форм, не видимых из-за худи. «Ведь белье явно было в сперме, успевшей засохнуть, пока он добирался до университета», — продолжал Чонгук, дразня самого себя размышлениями, отзывающимися в его паху. Проиграв самому себе в попытке сохранить хоть каплю приличия к совершенно незнакомому парню, Чонгук уже через десяток секунд положил ладонь на ягодицу омеги, пробираясь пальцами под кофту, а после под резинку штанов, сразу ощущая кожу, покрывшуюся мурашками, лишенную защиты иной одежды. Заранее ожидая, что тот хотя бы недовольно дернет плечом, Чонгук плотнее прижал омегу своим весом к стеклу, невольно вскидывая брови от осознания, что тот даже ягодицы не поджал. Пьянея от предоставленной ему вседозволенности, Чонгук уложил раскрытую ладонь на бархатную округлость, проминая ее пальцами и царапая недлинными ногтями складку, где ягодица переходит в бедро. Хмыкнув из-за попавшей на пальцы смазки, Чонгук скользнул ими в ложбинку, с тешащим самолюбие удовольствием отмечая обилие влаги между половинками. На пробу надавив на расслабленное отверстие, Чонгук проник внутрь лишь на несколько миллиметров, останавливаясь из-за едва заметно дернувшегося омеги и порции смазки, скатившейся прямиком на пальцы. Одернув себя, пуская в сознание мысль о разнице между щекочущими нервы ласками и сексом с проникновением, Чонгук вытащил перемазанные в смазке пальцы и, вспомнив утреннее действие омеги, облизал их, склонив голову, пряча истинный смысл своих действий от любопытных окружающих и смакуя вкус малины и мяты. Бросив взгляд на дверь, Чонгук первым делом заметил длинные пальцы омеги, оставляющие влажные следы на стекле, после в отражении рассматривая, как тот терзает собственные губы и прикрывает веки. Не отводя взгляда от нечеткого образа омеги, выискивая-вспоминая места с темными родинками, Чонгук резко перевел внимание на открывшиеся темные глаза, чувствуя досаду из-за невозможности стекла отразить истинный зеленый оттенок и цепляя того на свой крючок, но при этом начиная тонуть, погружаясь в пучину вслед за своей наживкой. Буквально услышав в своей голове мгновение, когда последние убеждения покинули сознание, Чонгук опустил ладонь, еще напитанную омежьим ароматом, к пуговице и ширинке, снижая давление на возбужденную плоть. Мысленно оправдывая себя рваными мыслями о том, что до конца своих дней будет жалеть, если упустит такую возможность, Чонгук приспустил спортивные брюки омеги, ощущая, как ткань худи прикрыла обнаженные части, и стал размазывать вкусную смазку по внутренней стороне бедер омеги. Краем сознания уловив свист от торможения на очередной станции, Чонгук поспешил закончить подготовку, желая сделать первый толчок под прикрытием усилившейся давки, когда люди из центра плотной толпой набиваются в вагон, стремясь домой на окраины или, как Чонгук, за город. Достав член из-под белья, Чонгук направил его вниз, чуть приседая, чтобы скользнуть им между теперь плотно сжатых и смазанных бедер, подныривая под яички омеги. Неудобство позы, не позволяющей ровно расположить член, породило недовольный цок Чонгука, утонувший в гаме попутчиков, выговаривающих друг другу за давку, но побудило его притянуть бедра омеги к себе, цепляя того пальцами под тазовой косточкой, лишь краем сознания отмечая, что тот придерживает штаны спереди. Хмыкнув тому около уха, Чонгук поднял взгляд на отражение, наклоном головы обличая свою снисходительную насмешку, а плавным скольжением между крепких бедер намекая на излишнюю скромность. — Видно, — выдал омега, слегка изогнув бровь, когда альфа сбился с ритма, после вновь подстраиваясь под покачивания вагона. Сглотнув мгновенно набежавшую слюну, уже в воображении рисуя слуховые галлюцинации того, как именно звучали бы стоны удовольствия, созданные этим низким, совершенно не омежьим голосом, Чонгук опустил взгляд на пах омеги, замечая едва уловимое колебание ткани, вызванное не движением поезда, а его толчками. Так и не определившись, говорил ли тот про отражение в двери или про влажное пятно, которое остается от прикосновения головки к ткани штанов, придерживаемых омегой, Чонгук растерял последние мысли, когда изящная ладонь взяла его член и подняла выше, направляя между ягодиц. Внутрь. Огромным усилием воли остановив свое движение, которое должно было идеально лечь в ритм перекатов вагона, Чонгук спешно поднял взгляд на омегу, безмолвно спрашивая, не имея сил обличить десятки вопросов в реальные слова, еще больше цепенея от мгновения, когда мягкие ягодицы сами подались навстречу, гармонично попадая в более резкое движение состава, бросившего всех сначала в одну сторону, затем в другую. Ощутив влажную тесноту омежьего нутра, мятность которого, казалось, создавала холодящий эффект, Чонгук уткнулся носом в черную ткань, зубами ее закусывая, в попытке скрыть рык и стон, которые, впрочем, просочились сквозь сжатые челюсти, но уже в недовольной тональности из-за новой остановки и людей, то временно обнаживших пространство вокруг них, то придавивших их друг к другу, что поступательные движения стали затруднительными. Шумно выдохнув, осознавая, что податься назад не получится из-за тучного мужчины, прижавшегося к его спине, Чонгук пытался придумать выход из сложившейся ситуации, поэтому едва слышно ахнул, когда омежье нутро плотно сжалось вокруг его члена. Обхватив омегу по талии рукой, Чонгук плотнее придавил его к себе, отчего тот на мгновение ослабил хватку, но практически сразу вновь напрягая и затем расслабляя внутренние мышцы, вынуждая альфу сдерживать хриплое, шумное дыхание. Ощутив пульсацию петли, предвещающую скорую разрядку, Чонгук спустил ладонь ниже, пробираясь ею под ткань худи и придерживаемых штанов, нащупывая возбуждённый член. Скользнув пальцами по лобку с короткими волосками, перебравшись ими на упругий ствол, Чонгук обхватил пальцами головку, потирая её, растирая по ней подтекающую смазку, и поднял взгляд на отражение, сцепляясь взглядами и им же спрашивая о готовности того, сделать то же самое, но в ином месте их соприкосновения. Рассматривая дерзкий излом бровей и насмешливую ухмылку, Чонгук догадывался, что ему бросают ответный вызов, ставя под сомнение его решимость пойти на такой шаг. Положив подбородок на плечо омеги, он улыбнулся, одновременно толкаясь сильнее, вдавливая себя до конца, приминая упругие ягодицы и беря в плотный захват чувствительную головку, отчего петля сократилась, ловя валик узла и сцепляя их на несколько минут. Понимая, что отчасти пачкает одежду омеги изнутри, Чонгук в меру ограниченных возможностей собирал смазку с пальцев, скатывая ее в центр ладони, балансируя ею, не давая ни капле упасть с кожи, дабы сразу после вытащить ее из-под вещей и поднести к губам омеги. Получив хлесткий взгляд через стекло, Чонгук усмехнулся и пальцами коснулся щеки омеги, что со стороны можно было счесть невинной лаской, если бы не смазка, скатывающаяся с ладони и грозящая упасть на пол вагона. Внимательно следя за полными недовольством глазами омеги, Чонгук очень четко уловил момент, когда его взгляд метнулся в сторону, реагируя на шумный звук принюхивания от альфы, стоящего неподалеку, и настойчивее предложил свою ладонь, намекая на необходимость устранить источник запаха, который привлекает внимание людей. Наблюдая одновременно со всех ракурсов за тем, как умелый язык поспешно собирает смазку с его кожи, Чонгук ощущал будоражащий табун мурашек, проносящийся по его руке, плечу и телу, заставляющий волоски даже на загривке вставать дыбом. Заторможенно осознав, что язык омеги слизывает смазку уже с уголков собственного рта, а не с его ладони, Чонгук надавил пальцами на щеку омеги и, пользуясь его растерянностью, повернул его лицо к себе, пробуя вкус мяты и малины с его губ. Разорвав поцелуй, не дав тому превратиться в глубокое вылизывание чарующей сладости, Чонгук обнял омегу за плечи и прижался щекой к ткани на его затылке, практически сразу ловя на себе осуждающие взгляды двух мужчин, по мимике догадываясь об их возмущении. Тихо посмеявшись, осознавая, что те даже не догадываются о причинах, почему омега в его руках периодически вздрагивает и кусает губы, Чонгук нахально улыбнулся и оставил легкий поцелуй на капюшоне под едва слышный аккомпанемент явно омежьего ропота, радуясь, что его омега этого не видит. Промычав сквозь сжатые губы, когда петля его отпустила, а стенки закрывающегося нутра стали выталкивать его наружу, Чонгук аккуратно выскользнул из омеги, чуть сдвигая мужчину за своей спиной и слыша его недовольное бурчание. Подтянув штаны на омеге и опустив его худи, прикрывая, несомненно, появившееся влажное пятно спереди, Чонгук мысленно прикидывал, как ему привести себя в приличный вид, осознавая все затруднения из-за отсутствия пространства для маневров. Покрутив головой по сторонам, оценивая зоны обзора ближайших к ним людей и иронично размышляя над тем, сколько будет криков, если его альфий член все же заметят, Чонгук вздрогнул от неожиданности, когда длинные знакомые пальцы коснулись его опавшей плоти и сначала сложили ее в нижнее белье, а после застегнули ширинку, чуть больше провозившись с пуговицей. Зачарованно смотря в чужие глаза, красота которых не смазывалась даже отражением на стекле, Чонгук наслаждался их острыми линиями, очерченными плотным рядом черных ресниц. «Свои. И без туши», — про себя оценил Чонгук, соскальзывая взглядом ниже, без полной уверенности угадывая легкий румянец на щеках омеги, который, казалось, только сейчас осознал, что произошло. Чувствуя, как часто стала вздыматься его грудная клетка, Чонгук нахмурился, силясь придумать подходящие для подобной ситуации слова, но лишь громко клацнул зубами, захлопывая рот, когда омега уже второй раз за день выскользнул из его рук и, ловко просочившись-протолкнувшись среди людей, вышел на остановке, растворяясь в толпе. Развернувшись и привалившись спиной к двери, Чонгук зло выдохнул и сжал кулаки, чувствуя боль из-за впившихся в кожу ногтей, но понимая, что омега сделал самый правильный выбор из всех возможных, в отличие от него самого. ***** 22 апреля. Понедельник. Выходя из небоскреба, забитого офисами мелких и крупных фирм, Чонгук протяжно выдохнул и хмуро осмотрелся, зябко ежась из-за прохлады, оставшейся после продолжительного ливня. Бросив взгляд на свой автомобиль, припаркованный около здания из-за очередной утренней спешки, грозящей опозданием на встречу с клиентом, Чонгук заметил листок под дворниками, понимая, что получил штраф за неправильную парковку. Раздражённо цокнув, он отошёл к углу здания, куда ходили курить все сотрудники, не переносящие замкнутого серого пространства курилки, оборудованной в здании, и достал сигарету. Опершись спиной на стену, не заботясь о том, что его пальто может испачкаться, Чонгук выпустил струю дыма в сторону неба, уже в который раз за прошедшие дни мыслями утопая в зелёных глазах. Вернувшись в тот вечер домой, он не придумал ничего лучше, чем, убеждая себя в дикой усталости, сходить в душ, принять снотворное и уйти в спальню. Несмотря на ночь без сновидений, уже утром Чонгук стоял около своего автомобиля, разрываясь между мыслями о метро и мизерном шансе на встречу и о комфортной поездке и необходимости выбросить неожиданно случившееся из памяти. Вот только воспоминания всполохами загорались в его сознании и под веками в самый неподходящий момент, показывая то омегу, слизывающего его сперму с изумительно красивых пальцев, то крепкие ягодицы, меж которых виднелся его член, то нечёткий образ отражения омеги, чьи гравюрные глаза смотрели ему в самую душу. Чонгук знал, что при желании может его найти. Они связывались даже с теми людьми, кто был за полярным кругом, поэтому найти довольно примечательного омегу хоть и в мегаполисе — это простая задача для его команды. Он даже может сказать им правду, те и бровью не поведут, слишком дорожа местом в самой известной юридической фирме Кореи, специализирующейся преимущественно на уголовных делах, но Чонгук медлил, не отправляя на запах мяты и малины ни одного из своих «псов», убеждая оставить мальчишку в покое и не портить сразу несколько жизней. «Развлеклись и хватит», — убеждая себя, подумал Чонгук, резко туша сигарету о крышку мусорки и направляясь к своему автомобилю, сдергивая со стекла штраф. Разместив бумажку в полускрученном виде в подстаканнике, он завел двигатель, давая тому время на то, чтобы прогнать по системам все жидкости и сбросить количество оборотов. Проведя ладонями по лицу, чувствуя на них запах табака, Чонгук с остервенением растер кожу, в итоге массируя пальцами зоны под и над глазами, надеясь, что это снимет усталость от слишком пристального чтения материалов дела, на которые он потратил весь этот день. Повернувшись на звук открывающейся двери, Чонгук подумал, что слишком сильно надавил на глазные яблоки через веки, отчего у него появились галлюцинации на фоне его нездоровой фиксации, потому что никак иначе он не мог объяснить появление того же зеленоглазого омеги рядом с собой. — Что… — только и успел выдать Чонгук, осекаясь в самом начале, потрясенно смотря на то, как юркие пальцы расправлялись с его брюками, а после черная макушка склонилась над его пахом, закрывая обзор, но позволяя почувствовать влажный, полный слюны рот на еще вялом члене. — Боже, — выдохнул он, откидывая голову на подголовник и запуская пальцы в черные вихри, сильнее насаживая рот омеги на себя вместо того, чтобы его оттолкнуть. Вильнувшая в сознании мысль о том, что затемненные боковые стекла окупают свои затраты, была последней, о чем Чонгук смог думать без разбивающих фразу стонов и междометий. Помогая себе рукой, удерживая еще не до конца твердый член за узел, омега размашисто водил языком по плоти, периодически присасываясь к стволу, сразу после отлепляясь от кожи со звуком смачного поцелуя, разбавляемого грудным урчанием. Склонившись ниже, омега прижался губами к местечку, где член переходит в яйца, и бросил жадный взгляд на альфу, вынуждая Чонгука невольно сильнее сжать его пряди. Прижавшись носом к члену, уже набравшему твердость, омега поднялся по всей длине, собирая запах ананаса и ванили, начавший проявляться из-за предэякулята, завершая восхождение новым погружением плоти во влажный плен. «Умелый рот», — пронеслось в голове Чонгука, смешивая удовольствие со злостью в момент, когда головка уперлась в максимальную глубину, доступную в не самой удобной позе. Хмурясь на собственную необъяснимую реакцию на навыки омеги, которым он ранее всегда радовался, Чонгук переместил ладонь с волос на шею, отвлекая себя легким массажем самой беззащитной части омежьего тела, укусы которой всегда вызывали в них дрожь и трепет. Опустив взгляд вниз, пристально следя за увлеченным омегой, смакующим его член, облизывающим его со всех сторон, отчего его щеки и губы покрывались влажными следами и разводами, Чонгук запустил ладонь тому под одежду, нащупывая скрытую пленкой запаховую железу, слегка надавливая на нее, вырывая из омеги тот самый гортанный стон, который он так хотел услышать еще в метро. Краем глаза уловив движение около входа в офис, видя часть сотрудников своей фирмы, замедляющих шаг и продолжающих разговор, начатый ранее, Чонгук вновь порадовался затемненным окнам в автомобиле, тотчас отвлекаясь на оттопыренную задницу омеги. Вытащив ладонь из-под кофты, Чонгук задрал ее до талии, с усмешкой смотря на топорщащийся край черных джинсов, под которыми в этот раз было белье. По привычке облизав свои пальцы, запоздало думая о том, что в этом нет смысла, он просунул руку в штаны омеги, подныривая под белье и надавливая на его вход, погружаясь в раскрытое, полное смазки нутро. Почувствовав вибрацию, прокатившуюся по его члену из-за стона омеги, Чонгук сильнее надавил пальцами, прижимая его петлю, тихо посмеиваясь на возмущенный звук со стороны своего паха. Вытащив из омеги сгусток смазки, Чонгук поднес перепачканную руку к своему лицу, рассматривая вязкие нити, тянущиеся меж его пальцев и стекающие по ладони к запястью, повторяя то, что делал и в прошлый раз: вкус мяты ударил по рецепторам на его языке, сглаживая холодно-обжигающий эффект сладостью малины. Смакуя вкус омеги, Чонгук не мог не задуматься обо всех байках и сказках, уверяющих, что запах человека соответствует его характеру. Этот омега обжигал его сильнее раскаленной сковородки, но при этом приносил с собой свежесть и сладость, которые он уже так давно не испытывал и по которым успел соскучиться. Направив облизанные пальцы вновь к краю джинсов, Чонгук прервался на середине движения, кладя ладонь на обнаженную поясницу, покрытую мурашками, и подался бедрами вверх, когда омега сильнее сжал пальцы на его узле. Чистой рукой, до этого лежавшей на руле, Чонгук зарылся в черные волосы, легким захватом направляя того в нужные стороны, подсказывая тому маршрут движения его языка, и задавая ритм, требующий ускорения, особенно под давлением проминающих валик узла пальцев, которые тот явно воспринимал как сокращение петли. Плотно сжав пальцы на узле, имитируя захват петли, омега прижал губы к стволу, готовясь принять в себя сперму, не желая, чтобы даже капля оказалась где-то помимо его рта. Проглотив первую порцию, он спешно собирал языком и губами второй поток, отправляя сладкую добавку в желудок, лакомясь любимым вкусом, не разъедающим его губы в ответ. — Мечтал об этом, — начал омега, уперевшись руками в сиденье Чонгука и поднявшись, — с того самого мгновения, как увидел тебя, — закончил он, оставляя клюющий поцелуй на его губах, попутно натягивая нижнее белье на его член. Стоило губам омеги оторваться от его собственных, Чонгук подался вперед, пытаясь перехватить омегу и притянуть его к себе для нормального поцелуя, но упустил юркого парня, выпорхнувшего из его автомобиля под звук заливистого смеха. Зависнув на картине того, как омега сыто языком проходился по своим губам, пальцами утирая под ними и в уголках, Чонгук осознавал, что ему бы стоило застегнуть штаны и поспешить следом, но, бросив на него хитрый взгляд через затемненное стекло, явно лишь догадываясь, что на него смотрят, омега сорвался с места, перебегая дорогу под мигающий разрешительный знак светофора, и скрылся за потоком машин и в толпе людей на противоположной части дороги. Раздосадованно ударив низом ладони по обручу руля, Чонгук поднял взгляд, сразу же натыкаясь на потрясенное выражение лица Хосока, продолжающего стоять среди коллег, но мыслями явно находящегося не с ними. Позвав того приманивающим жестом ладони к себе, Чонгук застегнул брюки, опустил окна и вновь закурил. — Слушаю, босс, — проговорил склонившийся к окну с пассажирской стороны Хосок, почувствовавший смешанный аромат возбуждения, но промолчавший на эту тему. — Найди его, — распорядился Чонгук, сильнее пальцами сжимая сигарету и сбивая с нее пепел в открытое с его стороны окно. — Остальным знать об этом не стоит. — Разумеется, босс. Какая-то информация о нем, которая поможет? — по-деловому уточнил тот, словно они собираются искать очередного свидетеля по делу. — Никакой, — хмыкнул Чонгук, сокрушенно покачав головой. — Только то, что он пахнет мятой и малиной и у него зеленые глаза, — выдал он, после подумав и добавив: — Скорее всего, студент. — Найду, босс, — уверил Хосок, сводя брови на переносице и прикидывая варианты того, с чего стоит начать. ***** 30 апреля. Вторник. Теперь все маршруты Чонгука проходили рядом или мимо Сеульского национального университета. Неважно, куда он ехал и зачем, он из раза в раз делал дополнительный крюк, отвлекаясь от дороги и смотря на прохожих. Он знал, что в папке, уже на следующий день принесенной Хосоком, была вся информация на омегу под именем «Ким Тэхён», вплоть до расписания его занятий, но Чонгук малодушно не стал все это читать, пряча данные в стол и лично у Хосока узнавая лишь имя и место учебы. Чонгук не хотел специально устраивать их встречу, хотел все вновь свалить на судьбу, хотя на задворках сознания понимал, что даже его измененные пути следования уже мало тянут на случайность. Он разрывался между желанием найти омегу и осознанием, что ему просто нечего ему сказать: вопросы казались глупыми, а признания в бессонных ночах — неправдоподобными. Мысли же о том, что для омеги это было рядовым развлечением, разъедали его изнутри, требуя либо выяснить всё у того, либо забыть о нем, но ни то, ни другое у Чонгука не получалось. Стоя в один из вечеров перед зеркалом в ванной, он нервно посмеивался над самим собой, размышляя о том, как веселились бы его враги и конкуренты, узнай они о его полных сомнений душевных метаниях перед двадцатитрехлетним омегой. Возвращаясь в офис с очередного допроса своего подзащитного, Чонгук вновь удлинил свой путь, двигаясь вдоль широкого тротуара, по которому постоянно шли толпы студентов, направляясь к ближайшей к университету станции метро. Лишь каким-то чудом бросив взгляд на идущую впереди него группу людей и всмотревшись в ее центр, Чонгук неверяще выдохнул и включил поворотник, вклиниваясь в крайний ряд под возмущенный гудок следующего позади водителя. Прекрасно осознавая, что нарушает правила, Чонгук вывернул на тротуар, заезжая на него правыми колесами, давая другим автомобилям пусть не самый удобный, но возможный путь для объезда, и, лишь успев уловить в зеркале заднего вида момент, когда Тэхён закатил глаза на слова рядом идущего альфы, вышел наружу, обходя машину и вставая на пути шумной компании. Открыв дверь пассажирского сиденья, Чонгук, слегка повысив голос, обратился: — Тэхён. Заметившие его студенты остановились, совершенно разными взглядами осмотрев альфу, оценивая его возраст, внешний вид и стоимость внедорожника. — Садись в машину, — указал Чонгук, требовательно смотря в зеленые глаза омеги, продолжающего стоять в окружении альф, по курткам которых можно было сделать вывод об их принадлежности к спортивной команде. Переглянувшись между собой, некоторые из альф лишь пожали плечами, другие сделали шаг назад, отступая от омеги, но лишь один одарил Чонгука злым взглядом и, переведя пытающий взор на омегу, настойчиво выпалил: — Кто это, Тэхён? — Тот, из-за кого ты идешь на хер, — устало выдохнул Тэхён, повернувшись к альфе, уже через мгновение уверенным шагом направляясь к Чонгуку. Встретив подошедшего к нему омегу, Чонгук притянул его к себе, приобнимая свободной рукой за талию, и прижал свой рот к его, чувствуя на чужих губах улыбку. Подтолкнув его за поясницу в сторону салона автомобиля, Чонгук закрыл за ним дверь и обратился к альфе, продолжающему смотреть на него злым взглядом: — Еще вопросы есть? — не получив словесного ответа, Чонгук хмыкнул и добавил, к концу опуская тон до предупреждающего: — Вот и прекрасно. Надеюсь, что позже они тоже не появятся. Вернувшись на водительское место, Чонгук вырулил в поток автомобилей, пустивших его без возмущенного гудения, и двинулся прямо, в зеркале заднего вида рассматривая то, как оставшиеся альфы бурно что-то выясняли, разворачиваясь и направляясь обратно в сторону корпуса. Проехав лишь до ближайшего перекрестка и сворачивая направо, Чонгук бросил хмурый взгляд на завозившегося Тэхёна, оглядывающегося назад, явно высматривая тех альф. — Тэхён, — позвал его Чонгук, — всё в порядке, они не пошли за нами, а вернули… — Останови машину, — хлестко указал Тэхён, резко поворачиваясь к Чонгуку и прожигая его яростным взглядом. — Я сказал, останови машину! — повысив голос, повторил тот, не получая желаемого, а лишь видя непонимающий взгляд альфы. Вновь нарушая правила, Чонгук заехал на тротуар, напугав тем самым мимо идущую пожилую пару, из-за этого едва не упустив момент, когда Тэхён собрался выскочить из автомобиля. — Что случилось-то? — выпалил Чонгук, успевший схватить Тэхёна за запястье. — Вот именно, что «случилось», — едко усмехнулся Тэхён, опуская лицо, закрывая глаза волосами, чтобы уже через секунду податься ближе к альфе и процедить: — Если бы я только знал, что ты союзный, то ничего этого бы не случилось, — загнанно дыша, выдал он, кивая на лежащую на руле левую руку Чонгука, на безымянном пальце которой было союзное кольцо. Мельком взглянув на свою руку, где был тонкий золотой обруч, Чонгук крепче сжал пальцы на запястье Тэхёна, вновь пытавшегося вырвать руку, и выдал: — Это кольцо всегда тут было. Хочешь сказать, раньше ты его не видел и не чувствовал? — Нет! — рыкнув, ответил Тэхён, все же выдергивая свою руку из захвата. — Знаешь, как-то было не до этого. Понимающе хмыкнув, Чонгук на выдохе произнес: — Давай поговорим. — О чем? — не снижая градус остроты в тоне, уточнил Тэхён, заглядывая альфе в глаза. — Обсудим то, как ты меня трахал? Шикарно трахал, не спорю. Я с удовольствием наелся твоей спермы и ртом, и задницей, — зло улыбаясь, выговаривал он, едва замечая, как увеличились зрачки альфы. — Я уже дома пытался выдрочить ее из себя, но, представляешь, нечего было, — хмыкая, заметил Тэхён, продолжая пристально смотреть в глаза Чонгука. — Ты всё прям в омегму залил, идеально ко мне подошел, я пах тобой несколько дней. Было жалко, когда перестал, но больше нам обсуждать нечего, — закончил он и, пользуясь завороженным состоянием альфы и своей свободой от его рук, выскочил на улицу, бегом добираясь до спуска в метро. ***** 1 мая. Среда. В этот раз папка под названием «Ким Тэхён» была частично прочитана, благодаря чему Чонгук стоял у дверей университета, ожидая, когда Тэхён выйдет наружу после закончившихся занятий. Пристально наблюдая за широкими дверями, словно боясь, что пропустит целого человека, Чонгук сперва увидел вчерашнюю компанию альф, по мимике которых и по их перешептыванию можно было понять — его они тоже узнали. Тэхён появился на верху ступеней минут через пятнадцать после окончания учебы, когда уже основной поток людей схлынул, позволяя ему без усилий заметить ожидающего его альфу. Остановившись, он запахнул на себе кофту на молнии и, скрестив руки на груди, отвел взгляд в сторону, явно размышляя о том, в какую сторону ему следует идти: обратно в корпус и через другой выход или прямо, но непосредственно в чужие руки. Бросив взгляд в сторону нахождения станции метро и тяжело вздохнув, Тэхён стал спускаться, поправив лямку рюкзака на своем плече. — Давай поговорим, — вновь предложил Чонгук, когда Тэхён остановился рядом с ним. — Мне нужно на работу, — засунув ладони в карманы кофты, протянул Тэхён, устало смотря на альфу. — Я подвезу, — обозначил он, открывая перед тем дверь пассажирского сиденья. — Она недалеко от моего дома, а это на другом конце города, — с насмешкой пояснил тот, поджав уголок губ и смотря на альфу. — Как раз успеем поговорить, — продолжал Чонгук, подходя ближе к Тэхёну и аккуратно кладя ладонь ему на локоть. — На метро быстрее, — подчеркнул тот, подцепившись на взгляд черных глаз и смотря в них не моргая. — Сейчас пробки. — Боюсь, что в метро мы с тобой не поговорим, — понизив голос, выдал Чонгук, легким движением бровей намекая на возможные последствия. Засмеявшись, Тэхён запрокинул голову назад, обнажая шею, по которой сразу же заскользил голодный взгляд, а после шагнул к альфе, тихо добавляя: — Они не ушли, — сказал он, подбородком кивая тому за спину и прижимаясь боком своего носа к его, создавая иллюзию поцелуя. — Пристает? — спросил Чонгук, обнимая Тэхёна за талию и мимолетно целуя его, зная, что сейчас он его не оттолкнет. — Я могу решить этот воп… — Он только с омегами такой дерзкий, — посмеиваясь, перебил его Тэхён, обнимая руками за шею и запуская пальцы в чёрные волосы. — С альфами он не конфликтует, особенно, когда они старше и явно влиятельнее. Кстати, сколько тебе лет? — А сколько дашь? — лукаво улыбаясь, спросил Чонгук, ладонями оглаживая талию и спину омеги поверх футболки, не спускаясь ниже, помня, что из окон университета их могут увидеть его преподаватели. — Я тебе уже три раза дал, — ответил тот, растягивая губы в хитром изломе. — Так сколько лет-то? Рассмеявшись, по примеру Тэхёна запрокидывая голову, Чонгук притянул того к себе, путая последние смешки в его темных волосах и оставляя последние вибрирующие выдохи на его губах перед легким чмоком. — Тридцать шесть, — ответил он, с нажимом проводя ладонями под кофтой до лопаток. Задумчиво промычав, возведя взгляд наверх, считая, Тэхён протяжно заметил: — Тринадцать лет разницы, это ребенок, который ходит в среднюю школу. — Это странно, — неопределенным тоном проговорил Чонгук, возвращая руки на талию и поглаживая большими пальцами тазовые косточки через одежду, — но почему-то твои размышления про ребенка в контексте нас с тобой звучат очень будоражаще. — Может, потому что ты на уровне инстинктов понимаешь, что твоя сперма во мне могла превратиться в ребенка? — спросил Тэхён, стрельнув взглядом в альфу, и, расцепив руки, проскользил ладонями по его груди, отталкиваясь от него и делая шаг к авто. — Ты не пьешь таблетки? — удивился Чонгук, бросив взгляд на низ живота омеги. — Зачем, если у меня нет постоянного партнера? — ответно уточнил тот, посмотрев на него через плечо. — Успокойся, уже две недели прошло, я делал вчера тест, я не понес, — закончил он под звук закрывающейся двери машины. Обойдя автомобиль, бросив взгляд в ту сторону, куда ранее указывал омега, Чонгук нахмурился, никого не увидев, но, не став выискивать тех альф в других местах, сел за руль, включая навигатор и жестом предлагая Тэхёну ввести адрес. — Чон Чонгук, — представился тот, выворачивая с парковочного места и двигаясь в сторону основной дороги. Громко засмеявшись, попутно пристегиваясь, Тэхён игриво посмотрел на того и выдал: — Ким Тэхён, но это так необычно — представляться после того, как твоя сперма уже трижды была во мне, и мы даже успели поговорить о совместном ребенке. — Необычно, — согласился Чонгук, кивая и проверяя по зеркалам расположение соседних машин. — Такое совместному ребенку не расскажешь, пришлось бы придумывать романтическую историю знакомства. — Мне кажется, — тихо начал Тэхён, мягко улыбаясь и чуть склонив голову набок, — наша история и без того романтичная, нужно было бы просто умолчать про секс и то, что этого ребенка мы сделали в вагоне метро, еще не зная имён друг друга, — перейдя на веселый тон, размышлял он, поглядывая на Чонгука с хитрым прищуром. — А так мы трижды случайно встретились, чем не сказка и не сюжет для любовной истории Диснея? Ведь и метро в тот день явно не было твоим планом, — полуспрашивая-полуутверждая, отметил он, вспоминая внешний вид альфы, совершенно не сочетающийся с атмосферой подземки. — Опаздывал на совещание, — подтвердил Чонгук, вновь кивая. — Пришлось бросить автомобиль у одной из станций, а потом я забыл отправить за ним водителя. — Ох, даже водитель есть, — с напускной важностью протянул Тэхён, переводя взгляд прямо, наблюдая за движением машин и видя первые капли на лобовом стекле. — Это водитель фирмы, не у всех моих сотрудников есть права, а перемещаться по городу им тоже приходится, — пояснил тот, перестраиваясь из ряда в ряд, готовясь к повороту на следующем перекрестке. — А я думал, что водитель для супруга, — будничным тоном проговорил Тэхён, по тяжелому вздоху альфы понимая, что его укол попал в цель. — Да, у меня есть супруг, — осторожно подбирая слова, объяснял Чонгук. — И нет, за семь лет союза я ему ни разу не изменял. А то, что было… — Было ошибкой, — вклиниваясь, продолжил за него Тэхён. — Было наваждением, — с нажимом в тоне закончил Чонгук, акцентируя внимание на неправильности мнения Тэхёна. — Но я об этом не жалею. Вернись я сейчас в тот же день, я сделал бы всё точно так же, с той лишь разницей, что не дал бы тебе сбежать. Тихо посмеявшись, Тэхён глубоко вздохнул и, словно скинув с себя прошлое кокетство, серьёзно обозначил: — Это ничего не изменило бы, я всё равно узнал бы правду, а я не сплю с союзными альфами. — Тэхён, — позвал его Чонгук, краем глаза отслеживая момент, когда тот к нему повернулся, — ты уже это сделал. Трижды. — Тогда я не знал, — понуро улыбнувшись, выдал он, сразу после создавая видимость игривого оправдания: — Да и вообще это было случайностью, я просто нечаянно упал на твой член. — Трижды? — насмешливо уточнил Чонгук. — Трижды, — уверенно подтвердил Тэхён, энергично кивая, после растягивая губы в шутливой улыбке. — Не хочешь еще раз так поскользнуться? — спросил Чонгук, мысленно хлопая себя по лбу, за вопрос, сорвавшийся с губ раньше, чем мозг его одобрил. — Хочу, — без заминки признался Тэхён, прикрывая глаза и шумно сглатывая, при этом не видя, какой темный взгляд на него бросил Чонгук. — Но не буду, — на протяжном выдохе добавил он, открывая глаза и уже смотря на альфу, сосредоточенного на дороге. — Потому что, когда я буду падать в следующий раз, я буду держаться за кольцо на твоем пальце. Чувствуя, что от их разговоров ему становится тесно в штанах, Чонгук кашлянул, прочищая горло, и сменил тему: — Ты каждый день работаешь в кафе? — спросил он, бросив взгляд на навигатор, показывающий конечную точку их маршрута, и включая дворники из-за начавшегося дождя. — Нет, я беру полные рабочие дни в выходные, — пояснил тот, прислушиваясь к убаюкивающему звуку падающих капель. — Сегодня я лишь на замену выхожу, чтобы отпустить коллегу на праздник. — Полный рабочий день — это сложно, — заметил Чонгук, догадываясь, что студент, вероятнее всего, работает официантом. Пожав плечами, Тэхён размеренно заговорил: — Мне нужно на что-то жить. Моё счастье, что я получил грант на учебу, а квартира своя, поэтому мне нужно оплачивать только коммунальные, еду и иногда одежду. За работу в выходные платят больше, да и студенты не очень хотят эти смены брать, предпочитая подработку по вечерам, чтобы в выходные отдохнуть или уехать домой. — Родители не помогают? — поинтересовался Чонгук, останавливаясь на красном сигнале светофора. — Они умерли, — спокойным тоном ответил Тэхён, продолжая смотреть в окно сквозь поток стекающей воды. — Прости, — хрипло из-за перехватившего горла выдал Чонгук, ругая себя за то, что не удосужился прочитать всю собранную Хосоком информацию. — Ты не знал, — произнес тот, мотнув головой. — У меня есть старший брат, но у него уже муж и ребенок, поэтому я не люблю просить у него денег, он и так отдал мне квартиру, доставшуюся от родителей, не став ее делить. Так что я лучше потрачу время на решение задачек или проект, ведь богатых, но тупых студентов в вузе всегда достаточно. — Предприимчивый подход, — одобрительно хмыкнул Чонгук. — На кого учишься? — На юриста, — ответил тот, только сейчас вспоминая про подогрев сиденья и включая его. — Надо же, — выпустив воздух через нос, проговорил Чонгук и, цокнув языком, добавил: — Могу помочь с работой. — Будешь платить мне за отсосы? — высказал Тэхён неожиданное предположение, хихикая над растерянностью, отразившейся на лице Чонгука. — О, тот отсос был бесценным, — взяв себя в руки, протяжно оценил тот, бросая игривый взгляд на омегу, повернувшегося к нему лицом и привалившегося плечом к спинке сиденья. Пустив по салону низкий бархатный смех, Тэхён продолжил шутливым тоном: — То есть даром. Супер, — хмыкнул он, улыбкой показывая несерьезность упрёка. — Так что за работа? — Я адвокат по уголовным делам, — озвучил Чонгук, горделиво приосанившись из-за того, как округлился рот Тэхёна в удивлении. — Могу взять к себе стажером. — Или просто взять, — хитро-обличающим тоном обозначил Тэхён, продолжая уже серьезным голосом: — Я на последнем курсе, поэтому прекрасно знаю, как сложно попасть даже стажером в фирму, специализирующуюся на уголовных делах. Тем более в успешную, — добавил он, кивая на машину и одежду Чонгука, намекая на их стоимость. — Цена ошибки слишком велика, — начал свои объяснения Чонгук. — Ты же понимаешь, что мои клиенты — это не бабушки, которые украли из магазина упаковку лапши. Я по рукам и по ногам завязан с криминалом, — признался он, сразу же добавляя, видя, как напрягся Тэхён. — Не сам, но я что-то вроде адвоката мафии, мы их консультируем, мы их защищаем, за это мы получаем очень большие деньги, поэтому пускать кого-то в такую сферу просто потому, что бывшему студенту захотелось попробовать пободаться с государством, это глупо. Конечно, таким можно было бы отдавать обычные дела, они у нас тоже есть, — продолжал Чонгук, размышляя вслух, — но, когда все варятся в одном офисе, то все равно невозможно скрыть абсолютно всё. А подобный слив на сторону хоть по глупости, хоть из-за проснувшейся совести грозит мне и остальным тем, что однажды ты очнёшься призраком на болоте, потому что явно не успеешь завершить все начатые дела. — Меня ты тоже совершенно не знаешь, — хмуро посмотрев на Чонгука, озадаченно выдал Тэхён, после продолжая с усмешкой на губах и в тоне: — Да и давай будем честными, ты зовешь меня на работу не потому, что твоё глубокое исследование меня и моего нутра убедило тебя в том, что я подхожу, а для того, чтобы я стал от тебя зависимым и ты, как минимум, мог трахать меня у себя в кабинете. — Очень заманчивое предположение, — довольно проурчав, оценил Чонгук, проезжая лишь на пару метров и вновь останавливаясь из-за затора впереди. — И твои слова заставили меня уже мысленно прикинуть еще несколько мест, помимо моего кабинета, но нет, я делаю тебе такое предложение вполне серьезно и без подтекста. Считай это чуйкой или профессиональной интуицией, но я уверен, что ты справишься с таким моральным давлением… — Потому что трижды публично трахнулся с альфой до официального знакомства и за деньги делаю задание за других студентов? — не упустив случая, с колкой насмешкой уточнил Тэхён. — Не слишком большая база для анализа. — Тогда можешь думать, что это мой способ извиниться за произошедшее, — поменяв подход, продолжал Чонгук. — Твоё стажерство не будет мешать учебе, а получать ты будешь явно больше, чем в кафе. Я приму, если ты откажешься из-за нежелания влезать в подобную грязную сферу, но не пойму, если ты не примешь моё предложение из-за меня. Я адекватно реагирую на омежье «нет», поэтому я не буду заставлять тебя с собой спать, угрожая увольнением. — «Угрожая», — иронично повторил Тэхён, подавшись к Чонгуку и, заглядывая ему в глаза, спросил: — Ты сам-то веришь в то, что мы не продолжим трахаться, как кролики? Лично я нет, потому что я не говорил, что не хочу тебя, я лишь говорил, что не сплю с союзными, правда, как оказалось, уже трижды нарушив свой же принцип, а это уже закономерность. — В любом случае подумай, — примирительно предложил Чонгук, предполагая, что сейчас Тэхён сильнее всего склонен к эмоциональному отказу. — Позвони мне, если решишься, — сказал он, подаваясь вбок и вытаскивая из бардачка визитку «для своих», где был его личный номер. — Тем более ко мне недавно присоединился новый адвокат, он больше специализируется на гражданском праве, поэтому консультирует по прикрытию сделок, но просит позволить ему собрать отдел по гражданским вопросам, так что могу отдать тебя ему, если не хочешь связываться с уголовщиной. — Ты так легко и свободно мне обо всем этом рассказываешь, — недоуменно спросил Тэхён, не скрывая растерянность в голосе, рассматривая визитку, после убирая ее в карман. — А вдруг я вражеский шпион или работаю с полицией? — Чуйка, — спокойно ответил Чонгук. — Но если более приземленно, то наша с тобой встреча настолько случайна, что такое невозможно подстроить ни адвокатам, ни полиции. А в отношении самого себя я куда больший фаталист, чем ты можешь представить. ***** — Ненавижу посетителей прям перед закрытием, — подал голос Субин, уже снявший с себя фартук официанта и находящийся на низком старте, чтобы быстро убрать зал и пойти домой, — но этого я обслужу по высшему разряду. Оглянувшись, Тэхён хмыкнул, через стекло и ливень видя знакомый автомобиль и альфу, идущего к ним под зонтом. — Расслабься, — с коварной ухмылкой осадил он, — это за мной. — Думаешь, поверю и уступлю его тебе? — фыркнул тот, надевая обратно фартук и беря в руку блокнот. — Здравствуйте, — широко улыбаясь, проговорил Субин, обращаясь к вошедшему Чонгуку, — чем могу помочь? Чай, кофе или желаете перекусить? — Спасибо, но я тут не как клиент, — ответил Чонгук, игнорируя медленно стекающую с губ омеги улыбку, догадываясь о причинах подобного, делая вид, что увлечен закрытием зонта, скрывая мокрую его часть вовнутрь. — Ты уже готов? — спросил он, подходя к барной стойке, где Тэхён мыл кофейный аппарат. — Еще нет, — ответил тот, откладывая тряпку. — Нам еще нужно тут убраться до конца, — пояснял Тэхён, указывая на столешницу, — поднять все стулья и помыть пол. Работы еще минут на тридцать. — Я подожду, — озвучил Чонгук, садясь на высокий барный стул. — Зачем ты приехал? — спросил Тэхён, боковым зрением видя, как осознавший безнадежность случая Субин ушел переодеваться. — Ты не видишь, какой идет ливень? — наигранно удивленно спросил Чонгук. — Тебя же просто смоет, где я потом тебя искать буду? — Я бы вызвал такси, — вздохнув, ответил Тэхён, понимая шутку, но не имея сил после тяжелого вечера поддерживать чужой веселый настрой. — Вряд ли, — убрав игривость в тоне, отозвался Чонгук, подпирая щеку ладонью. — Я сначала хотел заказать тебе такси, потом понял, что не знаю твоего домашнего адреса, но я всё же успел увидеть, что там такой спрос на машины, что ты мог бы и час её ждать. — И как твой супруг отреагировал на то, что ты в девять вечера собрался и уехал? — уточнил Тэхён, пристально смотря в глаза Чонгука, желая увидеть в них ответ, не веря в то, что тот спокойно отпустил своего мужа. — Он уехал к своим родителям в Пусан, — ответил Чонгук, поджимая уголок губ в ухмылке, — поэтому он не знает, где я, — добавил он, в зеленых глазах Тэхёна видя понимание того, к чему идет этот вечер. Промолчав, Тэхён снял свой фартук и тоже направился в комнату для персонала, дабы переодеться в свою удобную одежду и приступить к уборке. Справившись с запланированным быстрее, чем обычно, благодаря возмущённому Субину, явно кипящему из-за выбора Чонгука, Тэхён уже через двадцать минут сидел в автомобиле Чонгука, в этот раз сразу включая себе подогрев сиденья. Вбив уже адрес своего дома в навигатор, Тэхён устало откинулся на спинку сиденья, пакостливо улыбаясь и чуть отклоняя её назад от ранее установленного угла. Добравшись до нужного подъезда минут за десять, Чонгук запарковался на самом ближайшем к подъезду месте и, отстегнувшись, дотянулся до зонта, уложенного на заднее сиденье. — Возьми, — указал Чонгук, протягивая зонт Тэхёну, — до подъезда недалеко, но ты все равно успеешь изрядно вымокнуть. Да и если тебе вдруг понадобится повод мне позвонить и встретиться, то он у тебя будет, — сказал он, намекая на возврат вещи в своей руке. Обхватив пальцами зонт-трость, Тэхён осматривал его от одного края до другого. Протяжно выдохнув и выдав резкое «Да чёрт с тобой», он забросил его обратно назад, а сам перебрался на Чонгука, прижимаясь своим ртом к его губам, но тотчас отстраняясь, испугавшись звука клаксона, когда его задница опустилась на руль. Усмехнувшись, Чонгук дотянулся до нужного рычага и отодвинул своё сиденье до самого конца, давая им место для маневров, благодаря которому ладони альфы жадно порхали по всему телу Тэхёна, то гладя, то сжимая его бедра, ягодицы и талию. — Я, конечно, буду рад трахнуть тебя где угодно и как угодно, — сбивчиво говорил Чонгук, целуя Тэхёна под подбородком и прикусывая угол челюсти, — но, может, мы пойдем к тебе? — Тут у нас будет очередной быстрый перепих, — выстанывая между частями фразы из-за чужих губ, уже ласкающих его соски, и с трудом выдыхая еще не вылетевшие из головы слова, выговаривал Тэхён, млея и растекаясь на альфе и под его руками. — В квартире же мы не ограничимся одним разом, — обозначил он, беря лицо Чонгука в свои ладони и, продолжая, смотря в его черные глаза: — Готов трахать меня до тех пор, пока силы не покинут тебя? — Аминь, — не отдавая себе отчета в словах, ляпнул Чонгук, на инстинктах посчитав это лучшим из ответов, при этом шлепая Тэхёна под ягодицей и подталкивая того под нее к заднему сиденью, чтобы он вернул им отброшенный ранее зонт. ***** 2 мая. Четверг. С трудом разлепляя глаза, потянувшись и слыша тихий скрип дивана, под аккомпанемент которого он в разных позах и темпах вдалбливался в податливого и сладко стонущего Тэхёна, Чонгук открыл глаза, понимая, что омеги рядом с ним нет, но практически сразу улавливая тихий шум за закрытой дверью кухни. Поднявшись и направившись в ванную, Чонгук лишь справил естественную нужду и почистил зубы явно для него оставленной запакованной щеткой, которую он уверенно поставил в стаканчик рядом с зеленой щеткой Тэхёна. Посмотрев на свои растрепанные волосы, но уловив на себе их смешанный аромат, Чонгук решил, что примет душ позже, и направился на кухню, благо в однокомнатной квартире это были малые расстояния, вполне посильные уставшему за ночь телу. Застав Тэхёна за приготовлением завтрака, Чонгук замер в дверях, по таким же взлохмаченным волосам понимая, что не он один отказался от процедуры, которая пусть несильно, но собьёт их временный общий запах. — Как же ты пахнешь, — проурчал Чонгук, прижимаясь к спине Тэхёна, зарываясь носом в черные вихри и ладонями скользя по животу, который теперь нельзя было назвать плоским из-за обилия спермы, которую Чонгук оставил в том после их сцепок. — Чонгук, Чонгук, — звал его Тэхён странным тоном, который альфа не мог понять, — пожалуйста, — добавил он, вцепившись пальцами в его предплечье и пытаясь убрать его руки с себя. — Пожалуйста, не надо. То, что вчера было, — говорил он, отодвигая практически готовый завтрак на холодную конфорку, — нам не надо было. Я так не могу. — Что теперь-то не так? — с недовольным раздражением выдал Чонгук, разворачивая Тэхёна к себе лицом. — Мне показалось, что ночью тебе всё нравилось. — Ночью — да, — согласился Тэхён, нервно кусая губы, глубоко выдыхая, пытаясь справиться с эмоциями, и отводя взгляд. — Но утром всё так накатило. Я же не просто из-за прихоти не встречаюсь с союзными. Пожалуйста, выслушай меня, — попросил он Чонгука, поднимая на того расстроенный взгляд зелёных глаз, из-за которых тот растерял весь свой пыл. Взглядом проводив Чонгука до крошечного обеденного стола, едва умещающегося на кухне, Тэхён вернулся к приготовлению завтрака, уже через пять минут ставя тарелки перед альфой и около своего места, хотя и понимал, что аппетита теперь нет ни у одного из них. — Прости, — понуро выдал Тэхён, — я понимаю, как отвратительно это теперь выглядит, я сам на тебя вчера залез, сам на всё вчера согласился, а сегодня не даюсь в руки. Прости, мне самому противно от самого себя, но я так не могу, — протянул он, поднимая поблескивающие от влаги глаза на альфу. — Я не знаю, когда это точно началось, мне тогда всего не рассказывали, но лет семь, восемь назад. У абоджи появился любовник, но не просто омега на стороне, а лучший друг моего старшего брата, — горько хмыкнув, Тэхён скривил губы и продолжил. — Представляешь, он в какой-то момент просто сошел с ума по омеге, который ровесник его сына. Он тратил на него все деньги, иногда даже те, которые зарабатывал омони. Он покупал ему вещи, украшения, оплачивал какие-то процедуры, я уже всего не помню. Но помню, что каждый день был полон скандалами, — разведя руками по сторонам, указывая на пространство квартиры, он добавил: — Как ты видишь, приватный скандал тут устроить нельзя, а мы тут жили вчетвером. В итоге ему надоело, и он подал на развод, буквально выставляя нас отсюда, — сказал Тэхён, протяжно выдохнув, успокаивая нервы и усмиряя подрагивающий голос. — У омони не было другого выхода, кроме как вернуться с нами в Тэгу к своим родителям, несмотря на то, что развод должен был идти в судебном порядке, потому что я еще был несовершеннолетним, на эту квартиру никто претендовать не мог, она досталась абоджи от своего адеда по наследству и до союза. Чуть позже от соседей мы узнали, что он уже в тот же день привел сюда своего любовника. Вот только долго они не прожили, — зло наморщив нос, обозначил Тэхён, резким тоном продолжая: — Тот нашел себе альфу получше, побогаче, помоложе и, оставив записку, улетел с ним куда-то отдыхать, кто-то из друзей Джина даже говорил, что они и церемонию союза очень быстро совершили, я не знаю, — тяжело вздыхая, сказал он, нервно теребя пальцы, — мы с Джином везде добавили его в черный список, чтобы даже случайно не появилось какого-либо поста с ним в рекомендациях. Но суть даже не в том, что он мгновенно сбежал к другому альфе, а в том, что абоджи этого не смог пережить, он вышел из того окна, — рассказал Тэхён, указывая в сторону окна, расположенного в основной комнате. — Развод к тому моменту уже был оформлен, поэтому нам с Джином пришлось вступать в наследство. Мы вернулись в Сеул, в эту же квартиру, потому что Джин уже учился в университете и тут был его альфа, его будущий муж, а у омони была хорошая работа, но все же вся эта ситуация сильно подкосила его и он буквально сгорел за три месяца с того момента, как мы сюда вернулись. Сокджину и Намджуну пришлось спешно заключать союз, а последнему еще и на работу устраиваться, чтобы оформить надо мной опеку. Наследства от омони никакого не было, поэтому мы выживали как могли, спасибо родителям Намджуна, которые нам очень сильно помогали. Но это не меняет сути истории: из-за молодого любовника, влезшего в нашу семью просто потому, что он увидел легкий способ получить крышу над головой, ведь его собственные родители его выгнали из-за провальной сессии и отчисления, буквально всё развалилось. Я из-за него потерял родителей и нормальную жизнь. А сейчас я сам на месте такого омеги, который влезает в семью, это ужасно, — с чувством выдал он, поднимая еще более убитый взгляд на Чонгука и уточняя: — А ведь я даже не спросил, есть ли у вас дети? — посмотрев в глаза Чонгука, сделав вывод по его взгляду, он потерянно простонал и мрачно выдал: — Конечно, есть, за семь лет союза точно есть. Черт меня побери, как я только мог? — зло прорычал Тэхён, подскакивая со своего места, отходя к окну и выбивая из пачки сигарет одну из них, беря ее подрагивающей рукой. — Тэхён, — позвал его Чонгук, еще пытаясь переварить его историю и разложить факты по полочкам. — Нет, пожалуйста, не надо, Чонгук, — всхлипнув, проговорил Тэхён, сдавая свои слезы. — Прошу, не убеждай меня ни в чем, — сказал он, утирая влагу со щек свободной рукой и буквально взвывая, когда альфа обнял его со спины. — Роль любовника все равно незавидная, даже несмотря на то, что мне не нужны твои деньги и имущество, твой муж будет прав, если пожелает выцарапать мне глаза и вырвать все волосы. Ведь если первые разы были случайностью, то эта ночь, — протяжно выдыхая, обозначил Тэхён, откидывая голову на плечо Чонгука. — Я же знал, что раздвигаю ноги под несвободным альфой. Я всё знал и продолжал принимать тебя в себе. Так нельзя, Чонгук, — дрогнувшим голосом обратился он, туша сигарету и поворачиваясь к альфе лицом. — Пожалуйста, пойми меня, у меня не было альфы лучше, чем ты, но я не могу, я теперь всегда буду ассоциировать себя с твоим сыном. Мне было больно терять родителей, и я не хочу быть такой же причиной для твоего ребенка, — говорил он, доверчиво смотря в глаза Чонгука и ладонями водя по его обнаженной груди. — Он не мой сын, — выдал Чонгук, запуская пальцы в черные волосы Тэхёна и удерживая его в одном положении, чтобы видеть его реакцию. — Как не твой? — потрясенно уточнил Тэхён, морщась от того, как его голос дрогнул. — Но ведь ты… — Я тебе ничего не ответил, — напомнил Чонгук, усмехаясь на упрямо поджавшиеся губы Тэхёна. — Мне тогда было двадцать девять, я сам из династии юристов, родители требовали союза, ставя меня перед фактом, что на дне рождения абоджи они выберут мне пару. Я тогда собрался и с друзьями улетел отдыхать, взяли с собой омег, и в одну из пьяных ночей уже не помню кому пришла в голову мысль, что мне просто нужно уже вернуться союзным. Так и сделали, я выбрал омегу, с которым там тогда был, заключили союз, к счастью, я не забыл о союзном контракте, — пояснил он, оценивая реакцию Тэхёна на его слова. — Я собирался через год развестись, но тот оказался беременным. Я допускал, что ребенок мог быть моим, но вот только тот родился на пятом месяце, при этом никаких признаков недоразвитости плода не было. Я сделал тест, и выяснилось, что ребенок не мой, он с нами полетел уже будучи беременным. — Быть не может, — хрипло выдохнул Тэхён, смотря на Чонгука потрясенным взглядом. — Может, — пожав плечами, подтвердил тот. — На первом месяце же сцепки еще происходят, но моя сперма уже использовалась только как благоприятная среда для развития чужого ребенка. Я не стал разводиться, но и ребенка на себя не записал, по суду доказав, что не являюсь его родителем. Позже мы как-то притерлись, жили вроде вместе и вроде каждый своей жизнью, но мои родители перестали донимать меня с союзом, лишь ругая за ужасный выбор и ошибку, что было проще стерпеть, чем вереницу омег на смотр. Так мы и прожили семь лет, — закончил он, чуть сильнее сжимая волосы Тэхёна у корней и вынуждая того посмотреть ему в глаза. — Ты ни у кого аппу не отбираешь, мужа — да, но не думаю, что он сильно расстроится, если я оставлю ему квартиру и пару миллиардов. — Что? — потрясенно выдохнул Тэхён, мотнув головой в силу возможностей захвата. — Ты о чем? — Я разведусь, — уверенно пояснил Чонгук, настойчиво смотря в зеленые глаза, в которых усиливался испуг. — У нас союзный договор и нет совместных детей, для такого развода нужно только подписи поставить и передать документы на регистрацию. Я не хочу подобное обсуждать по телефону, поэтому жду, когда они вернутся. Если же ты про квартиру, то я счел, что ты все равно не захочешь жить там, где я семь лет был с другим омегой. Я куплю нам новую, а пока поживем в доме за городом. — Господи, — не своим голосом выдохнул Тэхён, чувствуя, как его начинает трясти из-за накатывающих эмоций. — Я же не хотел, чтобы всё закончилось так… — Тише-тише-тише, — проговорил Чонгук, подхватывая Тэхёна, усаживая его на подоконник и беря его лицо в свои ладони, предчувствуя возможный срыв. — Мне давно пора было это сделать, ты просто выступил катализатором. Ты ни в чем не виноват. — Ты хочешь быть со мной? — неверяще выдохнул Тэхён, отвлекаясь на массирующие движения за ушами и по шее. — А по моим поступкам этого не видно? — усмехнувшись, Чонгук ответил вопросом на вопрос, расслабляясь, понимая, что буря миновала. — Ты меня видел несколько раз в жизни, — не унимаясь, сбивчиво из-за прикосновения чужих рук настаивал Тэхён. — И что? — уточнил Чонгук, оставив одну руку на шее Тэхёна, вторую же спустив ниже, сначала на плечо, затем на лопатку и вдоль напряжённого позвоночника. — Все знакомства с этого и начинаются. — То, что ты делаешь, не очень похоже на простое знакомство, — выдохнул Тэхён, промычав сквозь сжатые губы, когда сильные пальцы опустились на поясницу, продавливая её и растирая. — Да? — наигранно удивившись, тихо спросил Чонгук, цепко смотря за выражением лица млеющего в его руках Тэхёна. — И что же из моих действий тебе кажется неподходящим? — Ты же понимаешь, что я могу оказаться беременным? — с усилием воли открыв глаза, спросил Тэхён. — Понимаю, — спокойно ответил Чонгук, прекратив массаж, но не убрав руки. — И если тебя бы это не устраивало, — озвучил он, подавшись ближе к лицу Тэхёна и выдыхая ему на губы, — то давно бы уже попросил меня надеть презерватив. И я бы это сделал. — Так просто? — недоверчиво хмыкнул Тэхён, напрягаясь из-за чёрного взгляда, заглядывающего в него, куда глубже мест, где прячется душа. — Так просто, — вторил ему Чонгук, не моргая. — Но тебе это всё нравится. Нравится думать о том, что мы сделали нашего ребенка в вагоне метро, пока остальные даже не догадывались о происходящем. Нравится думать, что мы сделали нашего ребенка, в квартире, в той же комнате, где были зачаты вы с братом и где твой абоджи был с любовником. Если хочешь, то можем пойти в пока что еще мою квартиру и осквернить семейное ложе, — выговаривал он, с наслаждением наблюдая за тем, как черный цвет затапливает зеленую радужку. — Ты спрашивал, почему я в тебе так уверен, — продолжил Чонгук, на мгновение прерываясь, когда бедра Тэхёна сжали его по бокам, а с искусанных губ сорвался чарующий выдох. — А потому что ты такой же, как я. Нам даже нравится одно и то же. — Я хочу пятерых детей, — выдохнул Тэхён, вспомнив рассказы родителей о его пожеланиях и решив, что разрядит накалившуюся обстановку шуткой. — Да хоть десять, — серьезно рыкнул Чонгук, не уловив или проигнорировав подтекст слов Тэхёна. Стащив Тэхёна с подоконника и усадив его на себя, Чонгук понес его в основную комнату, где, уложив на скрипучий диван, принялся снимать с него уже испачканные смазкой шорты. ***** 3 мая. Пятница. — Спасибо, — поблагодарил Тэхён, принимая из рук Джина кружку с чаем и провожая того взглядом до противоположного места за столом. — Не за что, — ответил тот, садясь на стул и делая глоток своего, как обычно, разбавленного водой чая. — Ты меня, конечно, удивил, — заметил Джин, с прищуром посмотрев на брата. — И чем же? — усмехнулся Тэхён, обхватывая чашку ладонями и грея ледяные пальцы. — Я уже не могу приехать к брату в гости? — Можешь, конечно, — напускно-беззаботно выдал Джин, кивая. — Вот только твои уточнения про то, чтобы Джуна не было дома и что это не телефонный разговор, заставили даже мою задницу сжаться. Что ты натворил? — настойчиво спросил он, к концу фразы окончательно убирая из голоса легкий тон. — Так сразу и не скажешь, — растягивая слова, начал Тэхён, ругая себя за то, что действительно мог бы хотя бы речь продумать. — Давай с конца, — твердо указал Джин, напоминая о своей любимой тактике решения проблем. — Если с конца, — приступил Тэхён, хмыкнув и коварно улыбнувшись, при этом склоняя голову набок, — то я, возможно, беременный от мужа Чимина. — Ты что? — опешивши прохрипел Джин, ни в одном из своих придуманных-продуманных вариантов не допуская подобного. — Как ты с ним вообще мог пересечься? — Случайно, — ответил Тэхён, но был перебит Джином, который его слова, казалось, и не услышал. — Тэхён, я понимаю, ты был тогда очень зол, — распаляясь, продолжал Сокджин, отодвигая от себя кружку, чтобы не сбить ее невольно-активной жестикуляцией, — но прошло семь лет, уже пора забыть и отпустить это, а не мстить ему тем, что ты уводишь у него мужа. — На самом деле, — заговорил Тэхён, выдохнув, чувствуя, как за словами опустились и его плечи, — я и не собирался этого делать. Это всё действительно произошло как-то случайно, — тяжелым тоном обозначил он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Он из-за пробок бросил машину и спустился в метро. Я сразу узнал его, но совершенно не представлял, что с этим делать. Когда же толпа в вагоне прижала нас к одной из стен, то в моей голове что-то щелкнуло, — хмыкнул он, едко добавляя: — Наверное, единственная извилина лопнула, как только уши не отвалились, которые она и держала? Он так ко мне прижимался, он так смотрел, сомнений никаких не было, что я ему понравился, но он не предпринимал даже попытки, чтобы познакомиться, продолжить общение за пределами вагона. В тот момент я понял, что он просто налюбуется и уйдет опять к своему дрянному мужу, и я не сдержался и отдрочил ему прям там. — Прости, что? — переспросил Джин, отпустив голос на несколько тонов выше. — Залез ему в штаны ладонью и довел его до оргазма, потом слизав при нем его сперму с пальцев, — пояснил Тэхён, не имея сил даже посмеяться с красного лица брата, которое тот обмахивал ладонями, думая, что это поможет. — И вас никто не видел? Не заметил? — не веря, спрашивал он. — Там была такая толпа, а он так удачно закрыл нас своим пальто, что если кто и уловил запах возбуждения, то не догадался, откуда конкретно он шел, — пояснил он, озвучивая то, над чем размышлял весь тот день в университете. — И зачем тебе это было нужно? Полегчало после этого? — хмуро уточнил Джин, делая большой глоток чая, смачивая пересохшее горло. — Я на самом деле хотел потом подстроить мою с ними встречу и при Чимине что-нибудь сказать про его мужа, про то, какая у него вкусная сперма или еще что-то подобное, — признался Тэхён, протяжно выдыхая. — Я просто хотел, чтобы ему было так же больно от мысли, что ему изменили, как было больно нашему омме. Я сбежал тогда от Чонгука на первой же остановке, я не собирался ничего продолжать. — Но продолжил, — утвердительно обозначил Сокджин, сжимая пальцами бока кружки. — Потому что от спермы в желудке не появляются дети. — В тот день я возвращался домой очень поздно, попал в самый час пик, а там вновь он, — выдал Тэхён, помассировав переносицу. — Я не знал, что делать, я просто замер, как олень в свете фар, пока он не притянул меня к себе и вновь не прижал к закрытым дверям, — прикрыв ладонью рот и отводя взгляд, он тихо промолвил: — Я не хочу рассказывать детали, но у нас была сцепка. — В метро? — ахнул Сокджин, прикладывая ладонь ко лбу, чувствуя повышенную температуру. — В метро, — подтвердил Тэхён, сразу более строго добавляя: — И нет, он меня не насиловал. Думаю, он бы ограничился своим членом между моих бедер, но это уже я толкнул его внутрь себя и позволил сцепку. В тот раз я тоже от него сбежал, очнулся уже на полпути к дому, — рассказывал он, вспоминая детали. — Зашел в аптеку, купил таблетки для экстренной контрацепции и направился к себе. Я до сих пор не могу объяснить, почему я так сделал, но в тот вечер я убеждал себя в том, что от полноценного секса со сцепкой Чимину будет еще хуже, чем от простой дрочки. Вот только проблема в том, что, имея на руках такие козыри, — выдал он, замолкая в неуверенности, — я просто не хотел искать с ними встречу, я даже избегал их, просматривая его соцсети и проверяя, где он там собирается тусить. — Парадокс случайных планов, — сухо выдал Джин, продолжая после недоуменного взгляда брата: — Спонтанные цели очень манят, но и пугают простотой реализации, отчего человек начинает блокировать свои действия по их достижению, в результате получая совсем не то, что хотел. Ты же наверняка думал о том, что Чимину может оказаться плевать на измены мужа, что, возможно, те происходят постоянно или даже с его позволения, что он лишь тебя выставит доступным и посмеется, отчего и боялся воплотить в реальность план по раскрытию глаз на измену. Подавшись обратно к столу, Тэхён уперся в него локтями и накрыл лицо ладонями, фактически признавая правоту брата. — Через какое-то время я увидел Чонгука у его офиса, — вновь заговорил Тэхён, убирая руки от лица и складывая их на столешнице. — Он сначала отошел покурить, потом сел в машину, но не уезжал, и я подумал, что, возможно, он ждет кого-то, того же Чимина, поэтому сел к нему в машину и занял свой рот его членом. — Господи, — протянул Джин, — сколько же в тебе бесстыдства, — выдал он, сокрушенно покачав головой. — Столько же, сколько и в Чонгуке, — ответил Тэхён, вспоминая вчерашние слова альфы. — Там недалеко стояли его подчиненные, и один из них точно понял, что только что произошло в автомобиле. Скандала не случилось, но, скорее всего, благодаря этому парню, Чонгук меня и смог найти. Он появился в начале этой недели, а я разыграл сцену, что только тогда заметил его кольцо, заявил, что с союзными не сплю, и, не дав ему высказаться и объясниться, сбежал. — У него железные нервы, если после этого он продолжил за тобой бегать, — неопределенным тоном выговорил Джин. — Джин, — снисходительно улыбнувшись, протяжно позвал его Тэхён, — если вперемешку со всем этим говорить про то, как он классно меня трахал, про его сперму во мне и прочее, то альфе будет плевать на мои словесные отказы, они в таких случаях считывают совсем другое: то, что я хочу с ним быть, мне нравится, но я не могу. Там еще так удачно Богом нарисовался со своими вечными подкатами, что Чонгук получил полный спектр эмоций от злости до неудовлетворения. Я знал, что он появится вновь, — убрав из тона лукаво-мудрые ноты, он продолжил: — Позавчера он забрал меня от университета, довез до работы, я продолжал говорить ему, что не буду с ним, но делал всё, чтобы его фантазия работала совсем в другом направлении. Он вернулся в тот же вечер, объясняя это ливнем, в итоге он остался со мной до сегодняшнего утра. — Ну да, за сутки секса со сцепками ты вполне мог понести, — прикидывая, кивая в такт мыслям, озвучил Джин. — Он разводится с Чимином, — произнес Тэхён, выжидая время, пока эта мысль уляжется в голове брата. — Уже готовы документы, он лишь ждет Чимина из Пусана. — Ты же понимаешь, что он тебя узнает? — напряженно спросил Джин. — И что теперь тебе нельзя признаваться в своих мотивах? Я же правильно понимаю, что ты хочешь быть с Чонгуком? — Правильно, — подтвердил Тэхён, — это мой альфа, идеально мне подходящий, и плевать мне уже на эту месть. Но да, ты прав, я тоже об этом думал, поэтому вчера рассказал Чонгуку историю наших родителей и про любовника абоджи, не называя никаких имен. При этом подчеркнул, что мы с тобой добавили этого любовника в черные списки во всех социальных сетях, чтобы даже случайно его не видеть, так что у меня будет аргумент под то, почему я не узнал Чонгука. Думаю, с этим я справлюсь, — сводя брови на переносице, выдал Тэхён, про себя надеясь, что так действительно и случится. — Чонгук еще слишком увлечен игрой в завоевание меня, особенно посредством возможной беременности, что не станет так детально все анализировать. — Охотник не знал, что на самом деле был жертвой, — усмехнувшись, выдохнул Джин, смотря на брата, одновременно боясь его коварства и восхищаясь его расчётливостью. — Но ты не забывай, что Чимин тоже не глуп. Он не отдаст Чонгука просто так, ведь даже его вялая модельная карьера идет вверх только благодаря тому, что он муж самого известного адвоката Кореи. Да и в принципе, Чонгук его обеспечивал, от такого легко не отказываются. — Я понимаю, — согласился Тэхён, помня натуру, скрывающуюся за ангельской внешностью. — Да вот только я уже не шестнадцатилетний мальчик, который просто не понимал, что происходит, но Чимин отнесется ко мне именно так. — Сделает ошибку? — догадался Джин. — Обязательно, — уверенно обозначит Тэхён. — Главное, чтобы ошибку не совершил я. — Ну для Чонгука ты невинный ангелок, который отказывался от секса с союзным альфой, — размышлял Джин, допивая свой чай. — Это Чимин приобретет образ того, кто разрушил твою семью. — На это только и рассчитываю, — подтвердил Тэхён, — но это на самом деле не всё. — Что тут еще может быть? — напряженно уточнил Джин, пристально смотря на брата. — Мингю не сын Чонгука, — озвучил Тэхён, сразу объясняя: — Он родился как пятимесячный, но был полностью созревший. Чонгук сделал тест на родство, и он был отрицательным. Чимин уже был беременным, когда выходил за Чонгука. Ты же понимаешь, что это значит? — Господи, — ахнул Джин, поднимаясь и направляясь на кухню, — мне надо выпить что-то покрепче чая. ***** — Ты пил? — настороженно спросил Чонгук, когда их губы разомкнулись. — Совсем немного, — подтвердил Тэхён, притираясь к носу Чонгука своим, — у Джина была тяжелая неделя, ему нужно было расслабиться. — Тэхён, — устало выдохнул Чонгук, но не успел даже начать. — Я рассказал ему о нас, — перебил его Тэхён, обнимая альфу за шею. — И что он сказал? — меняя недовольство на любопытство, уточнил Чонгук, обнимая прижимающегося к нему омегу за талию. — Переживает за мою учебу, — глухо ответил Тэхён, утыкаясь носом в шею Чонгука. — А что с твоей учебой не так? — озадаченно спросил он, вспоминая собранные Хосоком данные, однозначно говорящие о том, что Тэхён один из самых способных студентов своего курса. Посмеявшись, отчего по коже Чонгука пошли мурашки, Тэхён ответил: — Ты так стараешься сделать во мне ребенка, — хихикая, озвучил он, — что такими темпами я рожу еще до выпуска. — Разберемся, — просто ответил Чонгук, оставляя поцелуй на черных локонах. — У тебя будет свой водитель, личный врач и несколько нянь. Я не заставлю тебя сидеть с ребенком. — Это неправильно, — нарочито недовольным тоном проканючил Тэхён. — Что именно? — уточнил Чонгук, чувствуя, как усиливается тяжесть на его плече, догадываясь, что Тэхён начинает засыпать. — То, что я хочу для тебя профессиональной реализации, а не бессонных ночей с подгузниками? — А воспитание? — вяло уточнил тот, вновь плотнее прижимаясь носом к коже на шее Чонгука. — Ты много помнишь из своего младенчества? — с улыбкой спросил он, продолжая после отрицательного мычания. — И я не помню. И никто не помнит. Поэтому ни один ребенок не скажет потом спасибо за эти первые годы тяжелой заботы о нем. Да и я же не отбираю ребенка, занимайся им, когда хочешь. Я лишь буду настаивать, чтобы кормили его твоим молоком, потому что Мингю кормили смесями и у него сейчас проблемы со здоровьем. Резко распахнув глаза, услышав пока еще опасную для обсуждения тему, Тэхён вернул себе немного пьяный образ и, вновь расслабившись в руках Чонгука, веселясь, заметил: — Ребенка еще нет, а мы уже решаем, что делать с моей грудью, — сказал он, меняя положение и через ткань притираясь своими сосками к торсу Чонгука, тихо урча на усилившуюся хватку чужих пальцев. — Обещаю, он у тебя будет, — без колебаний уверил Чонгук, заглядывая в глаза Тэхёна, зелень которых невозможно было рассмотреть из-за вечернего времени. — Садись в машину, я хочу отвезти тебя на выходные в дом, где мы пока будем жить. — Не получится, — мотнув головой, отказался Тэхён, оставляя легкий поцелуй на губах Чонгука в качестве компенсации. — Мне нужно на работу. — У тебя больше нет в этом нужды, — с нажимом объяснял Чонгук. — Не в этом дело, — выдал Тэхён, капризно надув губы, мысленно прикидывая, переигрывает он или нет, — а в том, что им нужно найти мне замену. Я скажу завтра, что ухожу, но буду работать столько, сколько потребуется. Я не на шестом месяце, чтобы это было проблемой. — Хорошо, — примирительно согласился Чонгук, — но поехали в дом, я утром отвезу тебя оттуда на работу. Отрицательно мотнув головой, Тэхён приблизил к лицу Чонгука свое и заговорил: — Давай лучше ко мне, — мягко предложил он. — Я не хочу повторять судьбу любовника своего абоджи, которого тот привел в квартиру, даже не оформив развод… — В ту самую, в которую ты меня зовешь, — парировал Чонгук. — Неважно. Она уже давно моя, — лениво спорил Тэхён. — Ведь дело не в помещениях, а в ситуациях. Я не хочу приходить в твой дом любовником, там ведь будут работники, которые это запомнят. Разведись сначала, а потом приводи меня туда уже как свою пару. Прикрыв глаза, Чонгук с улыбкой выдал: — Мой омони тоже отругал меня за такую спешку. — Ты рассказал? — насторожившись, уточнил Тэхён, понимая, что противостоять известному Чимину — это одно, а вот неизвестно на что способному омме — совсем другое. — Конечно, — озвучил тот, начиная разминать спину омеги, чувствуя его скованные мышцы и догадываясь о причинах. — Он был рад, что я одумался и выбрал себе пару из нашей профессии, но все же настоятельно посоветовал сначала развестись, потом сделать предложение, а затем детей. Но, похоже, — выдал Чонгук, притягивая к себе Тэхёна и прерываясь на время их поцелуя, — что последовательность у нас все же будет другая, — прижавшись к уху Тэхёна, он прошептал: — У меня терпения не хватит. Довольно засмеявшись, Тэхён про себя подумал, что ему такой темперамент только на руку, но вслух промолчал, разбавляя тишину между ними звуками поцелуев. ***** 10 мая. Пятница. — Что это? — напряженно спросил Чимин, садясь напротив Чонгука за кухонный остров и смотря на пододвинутую к нему черную папку. — Документы на развод, — четко проговорил Чонгук. — Прости, что? — зло процедил Чимин. Игнорируя его выпад, Чонгук продолжил: — Я оставляю вам эту квартиру и отдаю пять миллиардов вон, что, как ты знаешь, по союзному договору тебе не полагалось. Откажешься подписывать — пойду в суд, но тогда нас уже будут разводить строго по договору. — Это шантаж, — хмуро подчеркнул Чимин. — Может, хоть объяснишь, чем вызвано такое решение? — Я встретил другого, — честно ответил Чонгук. — Дай угадаю, — колко начал Чимин, скривив губы. — Молодой, красивый, наверное, юрист. Ты взял кого-то на работу, и перед тобой качественно крутанули задницей? — хмыкнув, он снисходительно продолжил: — Никогда не думал, что ты доживешь до такого, что поведешься на омежьи уловки, столько лет же умело их обходил. — Твою же не обошел, — напомнил Чонгук, откидываясь на спинку стула. — Я был уверен, что это твой ребенок, — в который раз повторил Чимин. — А вот теперь я хочу быть уверенным в этом, — сделав акцент на самом себе, указал Чонгук. — Подожди, так дело в этом? — потрясенно уточнил Чимин. — Так и в чем проблема? Тебе стоило только сказать, и я бы перестал пить таблетки. Я думал, что это ты не хочешь детей. Я-то только за, Мингю постоянно спрашивает про брата. Искать для этого омегу на стороне не было нужды, — протягивая Чонгуку ладонь, он с улыбкой произнес: — Пойдем, займемся этим уже сейчас. — Я уже этим занялся, — отказал Чонгук, окинув протянутую руку безразличным взглядом. — И надеюсь, что успешно. Подписывай бумаги. — Я не буду их подписывать, — сменив мягкий тон на твердый, отчеканил тот. — Хорошо, — согласился Чонгук и, хлопнув ладонями себя по бедрам, поднялся. — Значит, пойдем через суд, — закончил он, забирая папку и двигаясь к выходу. — Куда ты? Уже ночь, — всполошился Чимин, следуя за Чонгуком в прихожую. — В этой квартире больше нет моих вещей, — объяснил Чонгук, обуваясь. — Поэтому, если ты рассчитывал на ночь примирения, то крупно ошибся. ***** 11 мая. Суббота. Отвезя Тэхёна на работу, Чонгук всю дорогу до офиса мучился от болей в спине из-за сна на неудобном диване, размышляя над покупкой нового и необходимостью самостоятельно найти официанта в это кафе, чтобы не вставать хотя бы в выходные в такую рань. Поднявшись на свой этаж, где уже кипела работа, пусть и не такая активная, как в будний день, Чонгук дошел до своего кабинета, кивая Сонмину, одному из двух своих секретарей, работающих тут посменно. — Здравствуйте, господин Чон, — поприветствовал Сонмин, уважительно кланяясь. — Ваш супруг ожидает вас в вашем кабинете. — Что? — оторопело переспросив, уточнил тот, останавливаясь. — Ваш супруг, — с испуганной неуверенностью в тоне начал повторять Сонмин, но прервался, когда начальник стремительным шагом направился к себе. — Как хорошо, что ты не изменяешь своим привычкам, — проговорил Чимин, сидя за его столом. — Значит, Ким Тэхён, — обозначил он, указывая на папку, лежащую на столе. — Красивый, не спорю, но знаешь ли ты, кто он такой? Помимо того, что тебе на него нашли твои псы, — пояснил он, брезгливым жестом махнув ладонью. — Ты ему и даром не нужен, а вот увести тебя, чтобы отомстить мне, это как раз то, чего он добивается. — Исключено, — резко обрубил Чонгук. — А если я тебе это докажу? ***** Чимина, зашедшего в кафе, Тэхён увидел сразу, но не подал вида, продолжая протирать кружки для кофе. Краем глаза заметив, как тот сел за барную стойку, Тэхён выученно улыбнулся и, поворачиваясь, заговорил, продуманно теряя энтузиазм к середине фразы, но договаривая ее: — Здравствуйте. Что желаете заказать? Чай, кофе или иной напиток. — Ну что, теперь ты доволен? — спросил тот, смотря в глаза Тэхёна. — Чем я должен быть доволен? — раздраженно буркнул тот, мысленно оценивая факты на предмет того, может ли он признаваться в осведомленности или нет. — Ну как чем? — возмущенно охнул Чимин, всплеснув руками. — Мой муж подает на развод. Тебя это должно радовать. — Уверен, что я далеко не единственный человек, который этому порадуется, — обозначил Тэхён, оглядываясь на зал, в который вышел менеджер, — но, почему основные претензии высказываются мне, я все еще не понимаю. — Ты спишь с моим мужем и не понимаешь, почему я высказываю недовольство тебе? — ядовито выплюнул Чимин, слегка повысив голос, отчего люди за ближайшими столиками обернулись. Бросив беглый взгляд на посетителей, замечая шепоток некоторых из них, наверняка узнавших пусть не самую известную, но все же модель, Тэхён отшатнулся и выставил руку назад, ища опору, в продуманном жесте сшибая несколько белых кофейных кружек. Поморщившись от звука бьющегося фарфора, Тэхён прикрыл уши ладонями и, заметив боковым зрением приближение менеджера, спешно выдал: — Я все уберу и компенсирую, — сказал он, юрко уходя в комнату персонала за метлой и совком, слыша вдалеке слова о том, что он его друг и поможет ему. Закатив глаза на ложь Чимина, Тэхён вернул себе нормальное выражение лица до его прихода и обернулся только на звук закрывающейся двери. — Я никогда в жизни не поверю, что ты не знал, что Чонгук — мой муж, — уже не стесняясь в тональности, выпалил Чимин. — Об этом говорили все СМИ. — Не до этого нам тогда было, — гневно парировал Тэхён, краем глаза замечая то, как неестественно-напряженно Чимин держит свой телефон, но не скашивая на него взгляда в попытке удостовериться в догадке. — Я тогда чуть в детском доме не оказался. Да и противно нам было тебя даже видеть, мы добавили тебя в черные списки, чтобы ничего случайно не попалось. А Джин запретил общим знакомым даже имя твое произносить. Я понятия не имел, что Чонгук твой муж. — Я тебе не верю, — скабрёзно проговорил Чимин, брезгливо морща нос. — Ты просто хочешь мне так отомстить, уведя у меня мужа, так же как я увел из семьи твоего аппу. — Чонгук рассказал, как мы с ним познакомились? — спросил Тэхён, сдерживая себя и эмоции, помня, что каждое его слово может ему дорого стоить. — Нет, — ответил Чимин, — но как бы это ни произошло, я уверен, что ты это подстроил. — Мы встретились в метро, — с нажимом заговорил Тэхён, уже больше убеждаясь, что с телефоном Чимина что-то не так, когда тот аккуратно передвинул один из пальцев на пару миллиметров, словно боясь его затронуть как-то не так. — Когда он бросил свой автомобиль из-за пробок, а потом то же самое случилось вечером того же дня. Я не Бог, чтобы подстраивать подобное. И я повторю, я не знал, что он твой муж, я вообще кольцо на его пальце увидел далеко не сразу. — Но увидел же, — давил на него Чимин. — Ты тогда так кричал и плевался ядом на меня, обвинял во всех смертных грехах, а сам пошел по тому же пути? — изображая сочувствие, насмехался он, изгибая брови. — Сам прыгнул под союзного альфу. А ведь должен был исчезнуть сразу, как только понял, что он занят. — Я так и сделал, — настаивал Тэхён. — Ну, конечно, — иронично хмыкнул Чимин, всплеснув руками, но быстро вернув их в изначальное положение, попутно бросив проверяющий взгляд на телефон. — Именно поэтому мой муж подает на развод. Ты хоть понимаешь, что лишаешь ребенка родителя? — Чонгук сказал, что Мингю не его сын, — на автомате проговорил Тэхён, тотчас разворачивая тему: — Подожди, а Чонгук знает, кто был твоим бывшим? — Зачем ему это знать? — огрызнулся Чимин. — Я рассказал ему историю своих родителей, — пояснил Тэхён, — он знает, что абоджи покончил с жизнью из-за своего сбежавшего любовника, а теперь еще и поймет, что Мингю — мой с Джином брат. — Ты больной, что ли? — вспылил он, прожигая гневным взглядом Тэхёна. — Я бы в жизни от него не родил, я его резинки заставлял использовать, а залетел я на тусовке от Юнги, который, сука, на следующий день нихера не помнил, — выпалил он, ахая и хватая свой телефон, экран которого загорелся, показывая идущий телефонный разговор. — Довольно, — сказал вошедший в комнату Чонгук, попутно убирающий телефон во внутренний карман пиджака. — Я услышал достаточно, чтобы сделать выводы, — встав перед Чимином, он раскрыл папку с документами и протянул ручку. — Подписывай, пока я еще готов отдать вам квартиру и деньги. — Он тебя не любит, — настаивал Чимин. — А ты меня любишь? — мгновенно спросил Чонгук, пугая Тэхёна вопросом и шокируя Чимина. — О том и речь. Подписывай, — повторил он, вновь предлагая поставить автограф под документом. — Юнги, кстати, до сих пор без пары, — вклинился Тэхён, скрещивая руки на животе и прижимая предплечья к месту, где располагается желудок, — и владеет автомастерской. — Сука, — прошипел Чимин, бросив гневный взгляд на Тэхёна, затем выхватывая ручку из пальцев Чонгука и размашисто подписывая разводные документы, где уже была подпись альфы. Словно в замедленной съемке проследив за тем, как пролетела ручка, в порыве злости брошенная Чимином на пол, как тот выскочил, громко хлопнув дверью, Тэхён развернулся, на ватных ногах доходя до маленькой раковины, предназначенной максимум для мытья кружки или палочек, и оставил в ней и без того скудное содержимое своего желудка. Смывая водой рвотные массы, протирая влажной ладонью рот, Тэхён прикрыл глаза, почувствовав руку Чонгука на своей шее и массирующие движения его пальцев. — Похоже, мне нужно сделать тест, — проговорил Тэхён, не только для того, чтобы отвлечь Чонгука от всего произошедшего, но и потому что утром, до пробуждения альфы, его тошнило точно так же. — Хорошо, — ответил Чонгук, склоняясь над Тэхёном и оставляя поцелуй на его волосах, — заедем в аптеку по пути домой. — У меня работа, — напомнил Тэхён, набирая воды в ладонь и прополаскивая рот, мысленно выстанывая из-за необходимости остаться. — Не переживай, я со всем разберусь, — пообещал Чонгук, уточняя под критическим взглядом выпрямившегося омеги: — За неофициальную прибавку к зарплате менеджер сам выполнит все твои обязанности, — объяснил он, мягко его приобнимая. — Переодевайся, — указал Чонгук, аккуратно отстраняясь и направляясь к выходу, — мы едем в наш дом, — настойчиво произнес он, показывая Тэхёну папку с уже фактически свершившимся разводом.