Случайный и странный вопрос в 2PM

      — Джисон! — кричал голос из телефона, пока его обладатель перешагивал лужи, образовавшиеся после ночного дождя. — Где ты? Скоро здесь будут все твои друзья! Мне неловко!       Он столкнулся плечом со случайным прохожим и успел только коротко извиниться, прежде чем просочиться между ещё парочкой пешеходов и завернуть на другую улицу.       Сегодня был не тот день, когда ему нужно было опаздывать, но он, к великом сожалению, совершенно забыл, что люди в цветочных магазинах, нанюхавшись дивных ароматов за смену, обычно никуда не спешат, собирая и упаковывая букет со скоростью улитки.       Воскресенье, без пятнадцати семь. И, если верить словам Минхо, то большая часть компании уже была на месте, в баре. А он, с небольшим, но символичным букетом подмышкой бежал, сбивая прохожих и утопая в лужах.       Светофор впереди поменялся на красный и дал Джисону минуту передышки.       — Я бегу! — запыхавшимся голосом сообщил он Минхо, который лишь нервно вздохнул на другом конце. — Кто уже пришел?       — Из моих — Чан только, а из твоих — Чонин с Хёнджином. Я отошел в туалет, они заваливают меня вопросами!       Джисон не знал, плакать ему или смеяться. Он надеялся всем сердцем, что друзья не станут доставать Минхо без его присутствия, но в таких заведениях, как бары, те всегда чувствовали себя слишком свободно, и у них развязывались язык на тупые вопросы.       Поэтому сейчас он мог только посочувствовать бедному парню, что стал жертвой этой парочки.       — Хочешь меня встретить? — Предложил Джисон. Светофор опять менялся, и, перехватив букет по удобней, Джисон возобновил быстрый шаг.       — Я выйду на улицу, — согласился Минхо.       — Тогда я буду буквально через пять минут, не скучай!       — Уже скучаю, — успел ответить Минхо, когда Джисон сбросил вызов.       Ему действительно осталось пройти пару домов и поворотов. Он ещё раз бросил взгляд на нежный букет у себя в руках и смело улыбнулся.       После вчерашнего свидания, что прошло даже лучше, чем идеально, он думал только о том, как сильно хочется удивлять Минхо и приятно радовать его абсолютно каждый день.       Вчера они действительно объелись пиццы, сидя на газоне в старом парке недалеко от реки Хан. И, если кто-то сказал бы, что это было не лучшее свидание на свете, то Джисон бы перегрыз этому человеку горло.       О том, насколько неловко всё начиналось, как волнительно всё продолжилось и, как отчаянно тепло закончилось, можно сочинять баллады и оды. Но для Джисона это вышло незабываемо хорошо.       И он будет с нежностью всегда вспоминать, как они сначала обляпались соусом от пиццы, а после извалялись в траве, шуточно борясь за последний кусок, хотя в обоих уже не влезало.       Будет вспоминать, как он разделил это самый последний кусок и скормил его Минхо со своих рук.       И, конечно, как без воспоминаний о том, как он в порыве чувств в конце свидания поцеловал Минхо в щеку, а тот, хоть и жутко засмущался и распаниковался, ответил тем же.       Джисон не знал, как быть романтичным. Конечно, он всегда думал, что способен на прекрасные поступки полные любви, но у него никогда не было партнера достойного подобных действий. Никто из его бывших не вызывал в нем столько эмоций и чувств, как Минхо. Ради него он, кажется, готов в действительности свернуть горы и осушить реки.       И когда Джисон после свидания думал о том, какой романтичный жест можно сделать, чтобы порадовать парня на следующий день, на ум пришли банальные цветы. История стара, как бренный мир, но как прекрасна в своей простоте. А главное, всегда приятна.       Поэтому Джисон забежал в цветочный, чтобы там ему собрали символичный букет, и именно поэтому он сейчас опаздывал.       Он прибежал через четыре минуты. На крыльце бара его правда встретил Минхо в одном свитере.       — Где куртка? — Вместо приветствия возмутился Джисон. Он сам с душой нараспашку потому, что ужасно запыхался пока бежал, но одно другому не мешает.       Он сначала затащил Минхо в бар, где тепло и вкусно пахло, а топом уже обнял и протянул букет.       — Минхо, это тебе, за то, что ты у меня такой замечательный!       Минхо вмиг зардел и засмущался. У Джисона бабочки в животе сейчас трескали друг друга. Он не мог отвести взгляда от красных щек напротив и чуть приоткрытых в удивление губ.       — Боже, Джисон, не нужно было, у меня для тебя ничего нет, — нюхая и любуясь каждый цветком, сказал Минхо.       — Ты есть, пойдём! — Он схватил парня за локоть, утаскивая внутрь заведения.       Он без проблем нашел столик с друзьями, которые расположились вдалеке от сцены и поближе к бару. За столом действительно уже сидел Хёнджин с Чонином и Чан. В руках у каждого было по стакану с каким-то веселящим напитком. Они что-то тихо обсуждали, стреляя друг в друга глазами.       Компания сразу заметила вернувшегося Минхо, а с ним и новоприбывшего Джисона.       — И куда ты пропал? — Сходу поинтересовался Хёнджин у Минхо. — Мы ещё не узнали, сколько ты зарабатываешь!       — Привет, Джисон, — поздоровался Чан, но на него никто не обратил внимание.       — Ты совсем охренел? Мы — бедные студенты, Хёнджин, — Джисон подошел к Хёнджину, обхватывая руками его шею. — Ты, между прочим, тоже. То, что родители снимают тебе квартиру, ничего о твоём богатстве не говорит, поэтому закрой рот.       Джисон начал в шуточной манере душить Хёнджина, потряхивая его из стороны в сторону. Тот изображал нечто похожее больше на мертвую рыбу, чем на задухающегося человека.       — Классный букет, — неожиданно подал голос Чонин, оторвавшийся от своей красной трубочки, через которую он потягивал голубую жидкость из стакана Хёнджина.       И всё внимание опять забрал Минхо с букетом.       — Какой прелестный! — Воскликнул Хёнджин, подскакивая. — Это твоих рук дело, Хан Джисон?       Хёнджин повернулся к Хану с прищуром и странным недоверием.       — А кто ещё может дарить Минхо цветы?       — Я могу, — ответил зачем-то Чонин. — Все у кого есть руки — могут.       — У тебя есть руки, Ян Чонин, — Хёнджин оказался около Чонина так быстро, что никто не успевал понять, как у того это вышло. — Где мой букет?       — Почему ты обращаешься ко всем полным именем? — спросил голос Чана.       Но Хёнджин его тоже игнорировал, утыкаясь лбом в висок своего парня и дыша тому очень громко и возмущенно в щёку.       Джисон принял решение вовремя усадить попу на диван. Он занял место, остальные последовали его примеру. Хёнджин продолжил презрительно зыркать на Чонина, Чан наблюдал за парочкой с приподнятой левой бровью, пытаясь понять, на каком уровне любви они действовали.       Когда все расселись, разговоры поплыли в более адекватное русло.       — Ханна сегодня выступает? — Задал вопрос Минхо, попутно объясняя Джисону и его друзьям, кто такая Ханна.       Чан утвердительно кивнул.       — Да, поэтому нам, как её друзьям, скидка в баре.       Данная информация сразу повеселила Хёнджина. Чонин тут же предупредил, что если тот сильно напьётся, то он бросит парня на произвол судьбы, но Хёнджин с его угрозы лишь посмеялся.       Сынмин прибежал в пять минут восьмого, не извиняясь за опоздания. Он быстро поздоровался со всеми коротким «привет», подозвал официантку и заказал американо.       Минхо с Джисоном, что уже как пятнадцать минут застряли в меню на странице с десертами, поразились его хваткости, открывая в удивление рты.       — Сынмин, это не кофейня, — засмеялся с него Чан, он успел сделать заказ, начиная с простой колы и рыбных наггетсов. — Мог бы, что и покрепче взять.       — Твоего мнения не спрашивал, — ехидно ответил парень. — И ты разве не знаешь, что у них американо с ликером?       Чан закатил глаза.       — А Чанбин ещё не пришел? — опять подал голос Сынмин, оглядываясь в сторону входа.       — Нет, и не отвечает на сообщения, — прокомментировал Чан. — Но мы пока может познакомиться с теми, кого не знаем здесь. Ты — Джисон, верно?       Джисон гордо ударил себя по груди, словно его спросили нечто иное, за что он может гордиться, а не простое имя.       — Да, это я!       — Вы — Хёнджин и Чонин, друзья Джисона, — продолжил Чан. Он-то со всеми так нормально и не пообщался. Его почему-то все сливали с диалогов.       — Так говоришь, словно мы его собаки, — притворно надулся Хёнджин.       — Так вы не собаки? — удивился Сынмин, стреляя острой, словно нож, шуткой прямо в сердце Хёнджина. И, ох, наверное, в него сейчас полетит вилка поэтому, что Хван замер на добрые пятнадцать секунд.       Хёнджин выглядел настолько оскорбленным, что не смог сдержать интеллигентное и утонченное выражение на лице, сидя разинув рот, глядя на довольного шуткой Сынмина. Он сжал губы, приподнял брови и, кажется, перестал дышать от злости, когда элегантно и жестко опустил стакан с коктейлем на стол с характерным громким стуком.       — Ты собственно, кто такой? — выплюнул он каждое слово, устремляя взгляд в обрамление хлопающих ресниц на спокойного, словно рыба в воде, Сынмина.       И честно, ни Минхо, ни Чан не могли предвидеть подобного развитие событий. Конечно, они знали друга, которому его оскорбительные шутки нужны были больше кислорода. Но никто из них не предполагал, что это начнётся настолько рано и настолько жестко.       — Забыл представиться, — хмыкнул Сынмин, отвлекаясь на официантку, что принесла его американо с ликёром. — Ким Сынмин. — Он сыграл бровями и сделал первый глоток.       Ответ Хёнджина долго ждать не пришлось. Тот от продемонстрированной наглости шумно выдохнул и четко, без стеснения, удерживая все необходимые паузы и развязный тон, проорал:       — Пошел ты на хуй, Ким Сынмин!       За столом на пару секунд повисла звонкая тишина. Кажется, весь бар, услышав ответ Хёнджина, затаил дыхание оттого, что посыл был передан настолько точно и ёмко, что каждый присутствующий невольно подумал, что это адресовано ему. Чан хлопнул себя по лбу, а Джисон тихо присвистнул, стоило первичному шоку отойти на второй план.       — Это рекорд, — произнес голос Минхо. — Так быстро тебя ещё на хуй не посылали.       И для Сынмина тут явно было чем гордиться. Его выражение Хёнджина ни чуть не напугало, он сделал такое лицо, словно только этого и добивался.       — Мы подружимся, — неожиданно для всех подытожил Сынмин, ухмыляясь. — Да, Хёнджин? Давай выпьем.       Хёнджин, уже сменив гнев на милость и приняв опять незабываемый утонченный вид, что был присущ только ему одному, фыркнул.       — Для тебя — Хван Хёнджин. Зови официанта.       Им хватило пяти минут, чтобы выпить и попросить Чана поменяться с Сынмином местами, сесть рядом.       После маленькой ссоры, закончившейся ощутимой победой для всех сторон, вечер и беседы пошли куда лучше. Чанбин с Феликсом опоздали ровно на полчаса и зашли уже тогда, когда Чан сделал контрольный десятый звонок Чанбину.       Обоим простили опоздание только потому, что они были самой желанной парой вечера. Несмотря на то, что их историю любви за те полчаса, что их не было, уже успела обсудиться вдоль и поперек, лишний раз послушать её никто не противился.       — Я прекрасно помню, как ты, — Хёнджин указал пальцем на Чанбина, — дал моему другу в глаз! Поэтому, хоть вы и пиздец романтичные суки, но я так просто этого не забуду.       Хёнджин уже, кажется, двенадцатый раз за вечер упомянул, обвинил и разжевал каждый косяк Чанбина. Но из-за того, что у Чанбина было всего шесть косяков, он упрекнул его в каждом по два раза.       — Не волнуйся, я обещаю, что впредь буду только любить и оберегать Феликса, — заверил Хёнджина и всех присутствующих Чанбин в двенадцатый раз.       — Кому нужны твои пустые обещания? — фыркнул Хёнджин. Он, уже изрядно накидавшись, лежал на Чонине, который мастерски перехватывал его руки с бокалом в каждой, чтобы ничего не разлилось. — Давай ты мне с Феликсом, лапочкой Чонином — моим любимым парнем, и моим новым дружищем Сынмином, оплатишь весь день в парке развлечений! Сам ты туда, конечно же, не пойдёшь, потому что ты нам нахуй там не нужен! И после этого ты будешь прощен на пятнадцать процентов.       — Меня ты в парк взять не хочешь? — Тут же возмутился Джисон, который был не лучше Хёнджина — пьяный и развязный.       — Тебя пусть приглашает твой парень, — протянул последнее слово Хёнджин и после опрокинул в себя ещё один шот, попутно получая оплеуху от Чонина, который запретил ему пить три рюмки назад.       — Минхо, — обратился Джисон, с трудом фокусировавший взгляд. Он толкнул Минхо в бок, удостоверившись, что тот всё ещё здесь, его слушает, и продолжил: — Ты мой парень?       Минхо пивший наравне с Чаном, то есть немного, почему-то сейчас тоже еле связывал буквы в слоги. Слоги в слова связывались вообще абсолютно рандомно, а про слова в предложения и речи не шло.       — Да, я парень.       Последовал характерный ик.       — Я знаю, что ты парень. Я тоже парень, — не понял Хан.       — Ты тоже парень, — кивнул Минхо.       — Но я — твой парень?       — Но я свой парень, — последовала пауза. — Джисон, я запутался.       У кого хватило сил засмеяться за столом, те засмеялись. Сынмин лишь глупо улыбнулся.       — Им хватит! — Расхохотался Хёнджин.       — Тебе тоже, — Чонин забрал у него бокалы с остатками напитков.       Хёнджин в пьяном угаре продолжил доставать Минхо и Чанбина по очереди глупыми и странными вопросами. Чан вообще прибывал в своём каком-то мире: трезвом, осознанном и полным нового компромата на всех семерых.

___

      Джисон сквозь пелену перед глазами рассматривал безмятежное лицо Минхо, что сверлил взглядом пространство перед ним. Вечер двигался к своему логическому завершению. Уже единицы из компании в восемь человек могли стоять на ногах. Чанбин вообще увёл Феликса в туалет блевать, только Чан оставался более-менее трезвым, хотя по тому, как он начал громко смеяться на пару с Хёнджином, можно было сказать об обратном.       — Хэй, детка, — обратился Джисон к Минхо. Тот раскрасневшийся от алкоголя повернулся к нему, вопросительно моргая. Ещё несколько часов назад способность уверенно говорить у Минхо исчезла, поэтому он престал складывать звуки в буквы, предпочитая практиковать телепатию, невербальное общения и язык жестов.       Джисон каким-то странным и непостижимым образом понимал парня без лишних вопросов.       — Можно я тебя поцелую? — продолжил Джисон, мучая взглядом розовые от алкоголя губы Минхо.       И по взгляду напротив было понятно, что сказанное Джисоном абсолютно не переваривается мозгом. Минхо ещё раз моргнул, слишком уставший и опьяневший, чтобы действовать по-другому.       Осознание вернулось к Минхо, когда теплые губы со вкусом алкоголя аккуратно коснулись его губ в осторожном и до безумия робком поцелуе. Угашенная алкоголем голова поплыла сильнее, закручивая окружение в разноцветный водоворот. Минхо ответил неумело, но напористо. Благо пьяный рассудок совершенно забыл, что есть такие чувства, как страх, сомнение и неуверенность.       Джисон целовал мягко, до того нежно, что уши закладывало от нахлынувших ощущений. Это даже оказалось полезно, потому что совместные улюлюканья за столом заставили бы Минхо умереть от смущения, если бы он их слышал.       Джисон наслаждался каждой секундой, касаясь пухлых губ. Он сминал каждую по очереди, чувствуя все неровности и ранки на тонкой коже.       Он упивался касаниями, пьянея ещё сильнее от безумного чувства, заставляющего сердце биться быстро-быстро. И казалось, что мозг сейчас вытечет из глаз, носа и ушей, расплавленный нежностью и мягкими чувствами. Джисон успел понять, что губы Минхо слаще и мягче зефира, и вкуснее чизкейка.       Он отстранился, когда судорожный дрожащий вздох защекотал губы. Хан уже подумал, что перегнул палку и сделал что-то не так, когда отодвинулся, чтобы взглянуть в глаза, но тёплая улыбка напротив разбила все его сомнения.       Ох. Джисон был уверен — у него в глазах сейчас вместо зрачков сердечки. Язык заплетался в узел, но это ему совсем не мешало четко и ясно произнести:       — Ты будешь моим парнем? Официально? — прошептал он, прижавшись носом в щеку Минхо.       — Да, я твой парень, а ты мой, — кивнул Минхо, наконец-то всё понимая, укладывая голову Джисону на плечо. Тот прижал его к себе плотнее, позволяя подремать.       — Сейчас вызову нам такси, подожди немного, я тоже уже устал.       — Вы такие приторные, — растянулся в улыбке Хёнджин. — Не расходимся, не разъезжаемся и не улетаем! Надо выпить за новую парочку! — Крикнул он, поднимая пустой бокал. Он собирался позвать официанта, когда Чонин, всё ещё лежащий сзади, закрыл ему рот рукой.       — С этого момента тебе можно пить только воду, — угрожающе шепнул он.       — Нет! — вырвался Хёнджин. — Я должен выпить за Минхо и Джисона! Минхо же совсем недавно совершил каминг-аут! За это тоже нужно выпить!       — Воду. — Предупредил Чонин.       — Налейте мне водки! — вскочил Хёнджин почти на ноги, почти ровно.       — Закрой рот! — Чонин схватил Хёнджина за ноги, и они завалились куда-то под стол.       — Кто-нибудь сходит в туалет за Чанбином и Феликсом? — подал голос Чан, когда все начали собираться.

___

      Утро началось не с чашечки кофе, не с вкусного завтрака и не со звона надоедливого будильника. Утро в квартире Хёнджина началось только в два часа дня, когда с болевым стоном очнулся Чанбин, спящий скрючившись в кресле.       Он открыл глаза только потому, что в голову стрельнул спазм неприятных ощущений, говорящий о двух вещах: он вчера отлично провел время и он полный идиот, раз решил настолько накидаться.       В комнате, в гостиной квартиры Хёнджина и Чонина, стояла живительная тьма. Одна маленькая полоска света проводила черту по полу в углу окна.       Чанбин совершенно не понял, где оказался. Интерьер был ему абсолютно не знаком. Он уже подумал, что это дом Феликса, но Феликс же жил в общежитие. Значит, это был чей-то другой дом.       Он протёр рукой лицо. На полу лежало два тела. Ещё два тела лежало на диване. Чанбин всеми силами вспоминал, сколько их вчера было. Он без проблем узнал в телах на полу Феликса и Чана.       О местоположение телефона Чанбин не спешил задумываться. Он просто понадеялся, что тот находится в этой квартире. О времени ему подсказали электронные часы на столике у стены. Поняв, что уже давно пора бы отодрать лицо с подушки, или, как в их случае с паркета, Чанбин пошел будить Чана, чтобы тот разъяснил, у кого они и почему спят так странно.       Чан просыпался тяжело. Должно быть, за ночь на полу он нормально так полечил спину. От похмелья он не слишком сильно страдал, но отголоски вчерашней пьянки давали о себе знать.       — Чувак, мы у кого? — Спросил Чанбин, когда Чан проморгался.       Чан окинул гостиную взглядом, нахмурился на секунду, но после закивал головой.       — Я знаю. У того парня, который на хуй послал.       — У Хёнджина?       — У него самого.       Чанбин кивнул сам себе, переваривая информацию. В целом, ему это ничего не дало, но хоть какая-та ясность тоже хорошо.       — А почему вы с Феликсом спите на полу? — Задал он второй интересующий вопрос.       На этот раз Чану потребовалось куда больше времени, чтобы ответить. Кажется, он в мыслях прослеживал весь вчерашний вечер.       — Потому что Джисон первый занял диван, — ответил он через минуту молчания, кивая в сторону дивана.       Чанбин не успел рассмотреть два спящих тела, но теперь всё стало ясно. Он присмотрелся получше. На диване Джисон и Минхо сплелись конечностями настолько сильно, что с первого взгляда было сложно понять, где, чья рука и, в какой позе они вообще лежат.       — А, — понимающе протянул Чанбин. — Где Сынмин?       — Его Хёнджин утащил спать к себе. Они же теперь «лучшие подружки»! — Чан идеально скопировал тон Хёнджина, что Чанбин скривился.       — Чонина он куда спать отправил?       — Они спят втроём на кровати, — сказал Чан, а потом задумался, — Надеюсь. Возможно, Чонин Сынмина выпнул с кровати, я к ним не заходил.       На диване послышалось копошение. Двое бодрствующих перевели в его сторону сонный взгляд. Минхо пришел в движение. Точнее попытался. Джисон так сильно прижимал его к себе руками за шею и талию, что тот не мог даже голову от него оторвать.       — Джисон, — хриплым ото сна голосом позвал Минхо, рукой дотягиваясь до лица и волос парня, поглаживая. Хан от касаний завошкался, тоже просыпаясь.       — Который час? — спросил Джисон.       — Полтретьего, — ответил Чанбин, напугав двоих на диване.       — Ты! — вскочил Минхо. — Страшный, как атомная бомба!       — Не орите, — Джисон закрыл руками уши с болезненным стоном. — У меня мозги сейчас по комнате разлетятся!

___

      Позднее из спальни выползли оставшиеся трое. Они действительно, как оказались, спали вместе на одной кровати. Только Сынмин поперёк в ногах.       Чан заботливо приготовил всем желающим завтрак и заварил бодрящий кофе.       — Будем вспоминать смешные и неловкие моменты? — Подал идею Феликс, когда все собрались на кухне. Вид каждого кричал о том, как им необходим хороший душ, но все были едины в своём помятом лице, поэтому общались на равных.       — Каждое моё слово, на любой пьянке — это постыдный момент, поэтому, пожалуйста, давайте не будет этого вспоминать, — сразу заявил Хёнджин. И с ним все согласились.       — Я помню, как Сынмин танцевал в конце. Ты же упал на ту бедную девушку и сказал «ой, вы должны извиниться»? — Вспомнил Минхо. — Ты звучал хуже сломанного радио. Она тебя ещё коктейлем облила после.       Ох, стоило ли это вспоминать. Сынмин посмотрел на Минхо тем самым взглядом, который не сулил ничего хорошего. Он вздохнул слишком громко для человека, которому нужно было просто перевести дыхание.       Сынмин был королем острых ответов и очень-очень-очень любил, когда люди ему также остро отвечали. Но некоторые вещи он бы мечтал никогда больше не слышать и не вспоминать.       — А я помню, как ты сосался с Джисоном, поэтому завали ебло, — подколол Сынмин, делая глоток кофе.       На кухне поднялся гул из протяжных «ууу». Минхо на минуту завис, а после влетел лбом в стол.       — Это пиздец.       — Я так плохо целуюсь? — подмигнул Джисон. Минхо этого, правда, не увидел, потому что скатился под стол.       — И вы это всё видели? — спросил он истерически.       — Не парься, — поспешил успокоить его Чан. — Феликс с Чанбином и Чонин с Хёнджином целовались гораздо больше и дольше вас.       Минхо нервно посмеялся, но решил не раздувать из мухи слона. Нагрузиться он может и в другое время, в другом месте, чтобы никому не мешать.       — Всё хорошо, иди сюда, — Джисон поднял Минхо с пола, пододвигая стул ближе к себе и сажая парня на него. — Ничего страшного. Мы пара, и может иногда поцеловаться на людях. Этого никто не видел, кроме наших друзей, хорошо?       Каждый, на интуитивном уровне понял, что Минхо тревожно от знания того, что он с Джисоном целовался в баре, начали его всячески поддерживать. Даже Сынмин сказал, что Феликс с Чанбином выглядели более мерзко из-за языков во ртах друг друга, а Минхо с Джисоном смотрелись, как милая, хоть и дохуя сопливая парочка, на которую взглянешь и невольно заплачешь от радости за них.       — Получается, ты не помнишь наш поцелуй? — спросил Джисон, когда Минхо успокоился.       — Я помню, — сразу заверил его Минхо, заглядывая в глаза. — Не совсем чётко, но помню. Я думал, это было не в баре.       — Всё хорошо, этого никто не видел, — ещё раз пообещал Джисон.       — Но мне понравилось, — тихо прошептал Минхо ему на ухо, чтобы никто больше не услышал. Джисон ярко улыбнулся. — И я помню, что мы теперь официально пара.       — Да, — кивнул счастливый Джисон. — Теперь мы пара. Поцелую тебя, когда все разойдутся.       — Спасибо, — хихикнул Минхо, толкая Джисона в плечо.

***

Джисон (ср, 08:22): Я считаю, что вас не должно интересовать, что у меня в ботинках Джисон (ср, 08:22): Это моё личное дело! Точка. Минхо (ср, 08:28): Меня не интересуют, что у тебя в ботинках Минхо (ср, 08:28): Меня интересуют, что у тебя в штанах Джисон (ср, 08:28): В штанах у меня ноги! Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲2̲9̲)̲: ̲ ̲Е̲с̲л̲и̲ ̲Т̲О̲Л̲Ь̲К̲О̲ ̲н̲о̲г̲и̲, ̲ ̲т̲о̲ ̲м̲н̲е̲ ̲ж̲а̲л̲ь̲ ̲т̲в̲о̲е̲г̲о̲ ̲п̲а̲р̲н̲я̲ Джисон (ср, 08:29): Давайте, притворяйтесь идиотами Сынмин (ср, 08:30): Так, что у тебя в ботинках? Джисон (ср, 08:31): Мой. Личное. Дело. Ч̲о̲н̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲3̲2̲)̲: ̲ ̲С̲м̲е̲ю̲ ̲п̲р̲е̲д̲п̲о̲л̲о̲ж̲и̲т̲ь̲, ̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲в̲ ̲б̲о̲т̲и̲н̲к̲а̲х̲ ̲н̲о̲с̲к̲и̲ Джисон (ср, 08:33): Браво, Шерлок Сынмин (ср, 08:33): И почему нас должны волновать твои носки? Минхо (ср, 08:34): Потому что они разные Джисон (ср, 08:35): ЛИ МИНХО!!! Джисон (ср, 08:36): Я говорил тебе не писать об этом в общий чат -_- Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲3̲6̲)̲: ̲ ̲М̲и̲н̲х̲о̲, ̲ ̲к̲а̲к̲о̲г̲о̲ ̲о̲н̲и̲ ̲ц̲в̲е̲т̲а̲? ̲ Минхо (ср, 08:36): Правый белый, левый фиолетовый Сынмин (ср, 08:36): О, наконец, Джисон оделся подстать себе Джисон (ср, 08:36): Из нас двоих клоун больше ты Сынмин (ср, 08:37): Твои носки говорят обратное. Чем обусловлен такой выбор? Джисон (ср, 08:37): Что-то грязное, что-то одинокое. И я сказал, вас не должно волновать, что у меня в ботинках! У меня брюки полностью покрываю щиколотки! Носки даже никто не увидит, какая разница, какого они цвета?!!! Феликс (ср, 08:38): Ты ещё и в брюках… Сынмин (ср, 08:39): Страшный сон Луивитон Джисон (ср, 08:39): Где Чан и Чанбин? Хоть они меня поддержат? Сынмин (ср, 08:39): Надеюсь, нет Феликс (ср, 08:40): Они в студии работают Джисон (ср, 08:40): Уже? Ещё девяти нет Феликс (ср, 08:40): Не «уже», а до сих пор. Они там со вчерашнего вечера Минхо (ср, 08:41): Нужно их срочно оттуда выгонять Джисон (ср, 08:41): Пошли? Минхо (ср, 08:41): Пошли Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲4̲1̲)̲: ̲ ̲Н̲о̲ ̲в̲ы̲ ̲ж̲е̲ ̲б̲ы̲л̲и̲ ̲в̲с̲ё̲ ̲э̲т̲о̲ ̲в̲р̲е̲м̲я̲ ̲в̲м̲е̲с̲т̲е̲ ̲-̲_̲-̲ ̲Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲4̲1̲)̲: ̲ ̲З̲а̲ч̲е̲м̲ ̲с̲п̲р̲а̲ш̲и̲в̲а̲т̲ь̲ ̲в̲ ̲п̲е̲р̲е̲п̲и̲с̲к̲е̲? ̲ Джисон (ср, 08:41): Это показывает нашу любовь Сынмин (ср, 08: 42): Это доказывает, что вы идиоты Джисон (ср, 08:42): Мы влюблены! Сынмин (ср, 08:42): И почему вы так рано уже вместе? Минхо (ср, 08:42): По той же причине, что и Чан в студии с Чанбином. Мы вместе со вчера Джисон (ср, 08:42): Да, я вчера залез Минхо в окно с букетом цветов в качестве сюрприза! Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲, ̲ ̲0̲8̲: ̲4̲2̲)̲: ̲ ̲Э̲т̲о̲ ̲т̲а̲к̲ ̲м̲и̲л̲о̲! ̲ ̲Ч̲т̲о̲ ̲з̲а̲ ̲ц̲в̲е̲т̲ы̲? ̲ Минхо (ср, 08:42): Лаванда, лилии и тюльпаны желтые! Сынмин (ср, 08:42): Это. нихера не мило, это пиздец стремно и крипово! Влезть через окно??? Может ты ещё и смотришь, как он спит?! Джисон (ср, 08:42): Эм, я — да, бывает, когда раньше просыпаюсь Сынмин (ср, 08:42): О Господи Боже Минхо (ср, 08:42): Желаю, тебе, Сынмин, тоже когда-нибудь найти свою любовь Сынмин (ср, 08:42): Как благородно, надеюсь, смерть найдёт меня быстрее Х̲ё̲н̲д̲ж̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲,̲ ̲0̲8̲:̲4̲2̲)̲:̲ ̲А̲у̲ч̲!̲ ̲К̲а̲к̲ ̲г̲р̲у̲б̲о̲!̲ ̲Я̲ ̲п̲о̲м̲о̲г̲у̲ ̲т̲е̲б̲е̲ ̲н̲а̲й̲т̲и̲ ̲л̲ю̲б̲о̲в̲ь̲!̲ ̲Т̲ы̲ ̲д̲о̲л̲ж̲е̲н̲ ̲и̲с̲п̲ы̲т̲а̲т̲ь̲ ̲э̲т̲о̲ ̲ч̲у̲в̲с̲т̲в̲о̲ ̲в̲ ̲п̲о̲л̲н̲о̲й̲ ̲м̲е̲р̲е̲ ̲и̲ ̲п̲о̲н̲я̲т̲ь̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲м̲ы̲ ̲н̲е̲ ̲с̲у̲м̲а̲с̲ш̲е̲д̲ш̲и̲е̲!̲ ̲Т̲е̲б̲е̲ ̲п̲о̲н̲р̲а̲в̲и̲т̲с̲я̲ ̲х̲о̲д̲и̲т̲ь̲ ̲н̲а̲ ̲с̲в̲и̲д̲а̲н̲и̲я̲!̲ Сынмин (ср, 08:43): О нет, Хёнджин, не смей Ч̲о̲н̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲,̲ ̲0̲8̲:̲4̲3̲)̲:̲ ̲П̲о̲з̲д̲н̲о̲.̲ ̲О̲н̲ ̲у̲ж̲е̲ ̲о̲т̲к̲р̲ы̲л̲ ̲н̲о̲у̲т̲б̲у̲к̲ Сынмин (ср, 08:44): Хван, я серьёзно, не вздумай лезть с моей фоткой на сайты знакомств! Ч̲о̲н̲и̲н̲ ̲(̲с̲р̲,̲ ̲0̲8̲:̲4̲4̲)̲:̲ ̲Т̲о̲ж̲е̲ ̲п̲о̲з̲д̲н̲о̲.̲ Сынмин (ср, 08:45): ХВАН ТВОЮ МАТЬ ХЁНДЖИН!!! Минхо (ср, 08:45): Давай, Хёнджин, уничтожь его, АХАХА!!! Джисон (ср, 08:46): Пойдём, любовь моя, к Чану и Чанбину, пойдём! Минхо (ср, 08:46): Пошли!