Западное сияние Севера

                    После того, как Сокджин стал полноправным мужем Намджуна и таким же полноправным королём Севера, произошли разные события. Не все были в восторге от такого союза. Особенно не рад был король Запада, потому что, отдавая сына в руки северного правителя, он надеялся на блага для себя и суровую жизнь для Сокджина. Но получил совершенно иное.       Но были, разумеется, и те, кто союз поддержал. То были не только правители мелких государств, которых не слишком заботила битва Севера и Запада за превосходство, но и правители более крупных государств. И если свадьбу на Севере посетило не так много гостей в силу проблематичности пути, то на западной свадьбе были многие, что позволило молодым королям завести полезные знакомства и заручится некоторой поддержкой.       Именно там произошёл их первый поцелуй, что показалось Сокджину весьма ироничным. Стоя у алтаря, сокровище сжимал сильнее ладони мужа, что не сводил с него глаз. Одними очами Намджун просил не волноваться любимого, переплетая их пальцы меж собой.       Перед самым поцелуем после произнесения клятв друг другу, священник накрыл их фатой Сокджина, скрывая молодых в первые секунды их брака. Северянин был слишком близко, чем смутил своё сокровище.        – Закрой глаза, – в губы прошептал Намджун, опаляя своим дыханием.       Они уже не единожды были на таком расстоянии, но Сокджин впервые так сильно волновался и прерывисто дышал. Внутри всё трепетало от предвкушения. Оба давно этого ждали, но всё никак не решались - Намджун не смел касаться без разрешения, а Сокджин сомневался, достоин ли он вообще этого. Но омега всё равно ужасно хотел. Намджун, чуть погодя, аккуратно коснулся губ сокровища, едва уловимо, практически невесомо. Под аплодисменты король Севера не слишком резко оторвался, краснея и заглядывая в глаза мужа. Тот тоже был смущён.       Так быстро, но мурашки несколькими волнами прошлись по коже Сокджина. Всё внутри трепетало и жаждало ещё больших прикосновений губ дракона к себе. Но вокруг были люди, поэтому он лишь смущённо опустил голову, пока священник поднял фату с них, показывая лица гостям вокруг.       В первую ночь их брака на Западе Намджун заснул на стуле, пока читал книгу вслух для Сокджина. А уже на следующий день они собрали вещи и вернулись на Север, где разговор о поцелуях они не заводили. Да и вообще о близости они не беседовали - Сокджин всего этого стеснялся, а Намджун не давил и ждал.       После жизнь на Севере пошла своим чередом, но Сокджин ещё никак не мог привыкнуть к своей новой роли. Он то и дело благодарил там, где мог этого не делать, порой извинялся перед слугами за неудобства, что забавляло Намджуна и порой раздражало местных аристократов.       Сокджин присутствовал на всех государственных заседаниях наравне с драконом и поглощал знания как губка, стараясь делиться и своими. После одного из таких собраний он вдруг взволнованно обратился к Намджуну:        – Может, моё предложение было лишним? Всё-таки праздник плодородия - это праздник Запада, а я вдруг предложил отметить его здесь.       Намджун мягко улыбнулся, беря своё сокровище за руку и медленно поглаживая его кожу пальцами. Он старался передать немного уверенности любимому, чтобы тот меньше волновался о мелочах.        – Это не было и не будет лишним. Ты наследный принц Запада и король Севера, так что всё в порядке. Это традиции твоего народа, а я, как твой муж, принимаю их. Где бы его не отмечали, это всё ещё праздник, так что народ, наоборот, будет рад этому. А на остальных даже внимания не обращай. Оставь их мне.       Король приобнял его, целуя куда-то в голову, после оборачиваясь к окну. Он будто бы услышал что-то, что сразу же его забеспокоило. Сокджин же уткнулся в шею мужа, обнимая его в ответ и ничего не замечая. Жар любимого тела окутал его, будто бы пуховое одеяло в морозную ночь. Только Намджун был в разы теплее.        – Кстати, ты же помнишь, что на этот праздник мы должны поехать к моему отцу? Он собирается закатить пир и писал, что я как его сын должен присутствовать. Забавно. Раньше он боялся меня показывать, а теперь вон как хвастается.        – Конечно, помню. Я не могу забыть такое, – король рычал и злился немного, ведь он до сих пор не мог простить отца Сокджина за содеянное.       Намджун знал, что ему нужно будет сдерживать себя, дабы не спалить весь дворец Запада, в котором так издевались над его возлюбленным. Но дракон будет контролировать себя, ведь его Сокджин не желал такой участи месту, в котором он вырос. А жаль. Намджун бы с удовольствием устроил бы им пламенную встречу с прародителями.       Сокджин, словно почувствовавший эту перемену в муже, чуть отстранился и заглянул в его глаза.        – Когда была наша свадьба там, мне не удалось показать тебе дворец, но в этот раз обещаю всё тебе показать. Если хочешь, даже покажу тебе свою старую комнату. Тогда, думаю, ты точнее поймёшь, почему я так удивился, когда приехал сюда, – совершенно без какой-то тени обиды сказал омега, а после посмеялся.       Сокджин улыбнулся, поглаживая щёку мужа ладонью и смотря ему в глаза своими бездонными очами. А после тихонько добавил:        – Не злись на них. Запад он... Более жесток. Это нормально. Наверное, живя как все, я бы тоже стал таким. Но, вероятно, моё заключение было даже на руку нам обоим. Ты получил самого доброго и понимающего мужа. Или ты не согласен?        – То, что ты у меня самый лучший, неоспоримо. Но их отношение к тебе, – Намджун слегка поморщился, – оставляет желать лучшего. Эти двойственность и лживость мне отвратительны. Их отношение к тебе не оправдывает то, где именно ты родился и жил. Они изнутри ужасны. Будь воля и желание западного короля, и никто не посмел бы обвинять тебя хоть в чём-то и нарекать таким ужасным словом. Но он сам это сделал. Отвратительно.       Намджун глубоко вздохнул, успокаиваясь от поглаживаний мужа по его голове и усмиряя огонь в груди и глазах. Сокровище так легко глушил в нём гнев своей добротой и лаской, что дракон даже и не сомневался, что тот смог бы остановить его на грани безумия.        – Север жесток по-своему. Здесь можно насмерть замёрзнуть, если уйти на самый край территории к Ледяному океану. Там даже дракон погибнуть может, и огонь его не спасёт. Север жесток морозами и вечным холодом, а Запад - людьми. И ещё далеко неизвестно, что хуже.       Сокджин продолжал поглаживать любимого, тем самым даря ему необходимое успокоение. Это была особая способность омеги - с лёгкостью приводить в равновесие северного короля. И Сокджин нередко этим пользовался, ведь не хотел, чтобы муж наворотил дел в гневе, о которых он мог бы пожалеть или поплатиться по общим законам их континента.        – Тогда обещай не ходить в ту часть Севера без надобности. Или бери меня с собой. Я точно смогу тебя согреть, как ни один дракон не сможет, – стараясь сменить тему, посмеялся омега.        – Конечно, без надобности я не пойду туда.        – Какие у тебя планы на остаток дня? Есть что-то важное или ты полностью мой?        – Пока что полностью твой, – Намджун ластился под руки своего сокровища, глубоко втягивая его аромат. – Под вечер или в ночь могут позвать драконы. Нужно будет принять первенца Ёнбока и Бан Чана и определить дракон он или всё же человек.       Намджун прекрасно слышал волнительный рёв Бан Чана на горе. Он слишком сильно беспокоился, ведь это будет их первый ребёнок. И дракон не знал, всё ли будет в порядке с его мужем и дитём, хотя их и окружали лучшие лекари и старейшины, что всеми силами приводили в чувства разбушевавшегося Чана.        – Это не продлится долго, так что я быстро вернусь.       Понимающе кивнув, Сокджин одарил любимого нежным поцелуем и тепло улыбнулся. Его северный король был невероятным, ведь он так много делал для людей, драконов, оборотней и других существ, что жили в его стране. Никто не был угнетён. Намджун поддерживал всех, чем и гордился Сокджин.        – Я подожду, всё в порядке. Я, наверное, с тобой не пойду. Будет не очень уместно.       Чтобы не дать мужу его переубедить, так как тот неустанно говорил, что ему всегда есть место возле него, Сокджин продолжил:        – Может прогуляемся по саду? Сегодня вроде бы тепло на улице. Думаю, тебе полезно будет развеяться.        – Хорошо, только больше не говори, что твоё присутствие будет неуместным рядом со мной. Ты мой муж. Такой же король Севера, как и я. Пойми это, пожалуйста.       Намджун поднял своего мужа на руки и понёс его в сад. Он отпустил Сокджина лишь тогда, когда их окружил запах только-только распустившихся цветов. В их края медленно приходила весна. Уже полгода прошло с их свадьбы на Севере и на Западе. Удивительно, как быстро летело время.        – Ты никогда не перестанешь носить меня на руках? – притворно ворчал Сокджин, подходя к цветам, которые сам распорядился высадить и которыми весьма гордился.        – Никогда, – Намджун следовал за ним, приобнимая за талию и наблюдая за своим сокровищем.       Сокджин был слишком прекрасен. Глаза блестели счастьем. Цветы вокруг только дополняли его красоту, а белые меха оттеняли уже здоровую бледноватую кожу. Волосы золотом искрились на солнце, заставляя Намджуна улыбаться. Действительно сокровище, краше и дороже которого не сыскать на свете.       Омега чувствовал этот взгляд на себе и старался не слишком смущаться. Намджун всегда был с ним нежным, чутким и любящим, и по началу Сокджину было это особенно непривычно, но теперь он постепенно привыкал к таким словам и действиям в свою сторону. И всё же это было ещё немного смущающе.        – Если продолжишь на меня так смотреть, я стану цветом, как эта роза, – омега коснулся пальцами лепестков алых роз.       Они были такими мягкими, словно бархатными, и Сокджин незаметно скользнул ниже, как-то внезапно укалываясь о шипы.        – Ай! Укололся.       Намджун сразу притянул к себе руку мужа, разглядывая пальцы на наличие крови. Благо, её не было. Дракон облегчённо выдохнул, поглаживая нежную кожу сокровища. Губы короля Севера коснулись кончиков пальцев его мужа, а после Намджун поцеловал и его щёку.        – Осторожнее.       Намджун всегда был таким. Он волновался даже, казалось, о каких-то мелочах, но было в этом что-то особенно милое, и Сокджин очень ценил эту черту в муже. Это было крайне приятно, ведь его северянин так заботился о нём.        – Я в порядке. Один укол шипа не убьёт меня. Я ведь Истинный омега Севера. Мне не так просто навредить.        – И всё же будь осторожнее. Не хочу, чтобы ты поранился.       Намджун убрал прядь волос с лица Сокджина, заводя её за ушко. Он знал, что его омега не из робкого десятка, однако он совершенно не хотел, чтобы ему было больно. Тем более, от цветов, которые он сам и посадил.        – Я люблю тебя, ты ведь знаешь об этом? – едва слышно прошептал Сокджин, словно стараясь сберечь эти слова от всех, словно они имели сакральное значение и принадлежали лишь одному человеку.        – Знаю, ведь тоже люблю тебя, – также тихо ответил Намджун, потираясь носом о чужой.       Они стояли так какое-то время и, кажется, теряли связь с реальностью. Это был их особый момент, посвящённый лишь им двоим. Но всё имеет свойство заканчиваться. Вдалеке послышался чей-то голос. Сокджин чуть грустно улыбнулся.        – Это тебя ищут. Кто-то очень хочет украсть тебя у меня.        – Точнее, один дракон ума лишается, – Намджун оставил сначала нежный, а потом более страстный поцелуи на губах Сокджина. – Скоро вернусь.       Дракон ловко ускользнул к воротам. Через несколько минут в гору поднимались два могущественных существа, что своими крыльями поднимали снег в воздух.       Оставшись в одиночестве в саду, Сокджин решил прогуляться чуть дальше, позволяя себе молча любоваться цветами, которые, несмотря на снега, цвели и пахли. Внезапно из-за поворота показался один из министров, из-за чего Сокджин резко вздрогнул.        – Вы меня напугали, министр Ли. Что-то случилось?       Мужчина почтительно поклонился, а после как-то совсем загадочно улыбнулся. Его глаза с постоянной хитринкой и чем-то столь неприятным для королевского омеги всегда были направлены на него, что вызывало противные мурашки. Пусть он и был чуть младше Намджуна, министр Ли добился такого высоко поста в столь юном возрасте, что говорило о наличии отличного ума и подвешенного языка.        – Нет, что Вы Ваше Величество. Я проходил мимо, но заметил Вас и понял, что не могу не подойти.       Сокджин на это лишь кивнул, идя дальше. Он не любил Ли Сумина - министра финансов и по совместительству одного из членов совета, потому что он всегда как-то недобро смотрел на него в особенности, когда Намджуна не было рядом. Сокджин старался не обращать внимания, так как почти не оставался один.        – Как ваше самочувствие? Не болеете? – продолжил разговор министр, ступая вслед за омегой.        – Я в полном порядке, спасибо, что спросили.       Подходя ближе ко входу в замок, Сокджин замедлил шаг и в этот раз сам заговорил с альфой, который так и продолжал следовать за ним.        – Спасибо, что проводили, министр Ли. Дальше я сам. Всего доброго.       Не дожидаясь ответа, Сокджин зашёл в замок, где его уже ждали слуги, что не могло не радовать. Компания этого мужчины его совсем не радовала. И только лишь нога загруженного омеги коснулась пола замка, как по всему городу прошёлся радостный драконий рёв, что слегка сотрясал стены.        – Экая радость то какая, – вдруг начала улыбнувшаяся Лиён, что так и прислуживала Сокджину. – Ёнбок всё же родил. И не человека, а дракона, судя по рёву. Наших защитников всё больше и больше становится.       Сокджин довольно улыбнулся и прошептал что-то тихое, словно молитву, а после посмотрел на Лиён, вдруг задаваясь вопросом:        – Лиён, а часто ли рождаются драконы? Я имею в виду это зависит от удачи или тут дело в силе крови?        – Это чай зависит от крови. В королевской семье считай все детки - драконы. Давеча около Востока девчушка родилась человеком от младшей сестры нашего короля. Но она вроде как с магией во крови. А у остальных то люди, то драконы, ибо они сильнее разбавили свою кровь. Да и у Первого Дракона они благословение не просят, как короли. Так от.       Лиён проводила Сокджина в покои, помогая ему снять тяжёлые одежды для приёмов. Внимательно слушая, омега старался запомнить каждое слово, делая в голове небольшие пометки.       Они с Намджуном не обсуждали этой темы. Сокджин не так давно восстановил своё здоровье, поэтому такие вопросы не поднимались. Но омегу всегда интересовал этот момент. Рождение дракона было благословением на Севере, поэтому если бы вдруг у короля родился человек, было бы по меньшей мере обидно.       Раньше Сокджин не задумывался о том, как это происходит технически, он думал это лишь воля судьбы. Но узнав о важности крови родителей, его внутренний паникёр вдруг пробудился. А что, если он не сможет?..        – Лиён, а на ком обычно женились короли Севера? На своих или на приезжих?        – Матушка короля была из-за моря. Почивший король привёз её, когда улетал далеко на восток к чужим берегам. Она уж точно человеком была. Да и до этого тоже избранники были людьми. Это первые короли чтили законы и не смешивали кровь с людской, покуда один из наследников не привёл к Первому человека. Тот не желал их благословлять, из-за чего тот юноша пришел в ярость и сказал, что отречётся от своей крови и уйдёт в леса. А времена тогда были плохие, не рожали больше одного. Поэтому он один остался наследником. Когда Первый дракон понял, что его род мог прерваться, то он всё же благословил пару, отдав человеку свою чешуйку, которая стала в его руках Драконьим Сердцем. С помощью этого камня Первый отдаёт часть своей силы и крови человеку, чтобы тот смог быть наравне с наследником и родил безопасно.       Всё это было для Сокджина в новинку. С Намджуном он мог говорить о чём угодно, но такие деликатные темы он всё ещё слегка сторонился с ним обсуждать. Это было слишком уж смущающе. А вот с Лиён было куда проще.        – Как интересно. Надо будет ещё почитать об этом. Я, наверное, наведаюсь в библиотеку, хотя...       Сокджин вдруг вспомнил, как однажды его там подкараулил министр финансов, и поморщился. Не хотелось с ним вновь встречаться. Слишком частые встречи не вели ни к чему хорошему.        – Лиён, можешь, пожалуйста, посмотреть есть ли там кто? Хочу посидеть один.        – Конечно, – Лиён метнулась в библиотеку, проверяя наличие там посторонних людей.       Никого. Она крикнула несколько раз, но ответом ей послужила тишина. Значит, действительно никого. Служанка стала возвращаться в покои короля, как услышала недовольное бурчание министра.        – Да кем он себя вообще возомнил? Небось думает, что он выше дракона, раз тот ему ноги целует. Того и гляди, как этот западный омега всю страну к рукам приберёт и отцу своему ненасытному отдаст. Или вообще сам Севером и Западом править будет. Уже праздники вон свои сюда переносит.        – Да, да, – поддакивал ему кто-то.       Лиён старалась не издавать лишних звуков, чтобы её не заметили. Она услышала достаточно, чтобы испугаться за Сокджина. Тихо дав дёру, она стояла у дверей спальни омеги и не могла войти. Волновалась, да и не хотелось, чтобы Сокджин встретил тех господ и услышал их.       Лиён стояла долго. Всё руки мяла и думала, как бы ей эту плохую весть королю передать, чтобы Сокджин этого не узнал. Всё никак её сердце не могло успокоиться. Она и злилась на министров, и жалела Сокджина, и всё переживала, как это воспримет Намджун. Но сказать нужно было.       Войдя в спальню со стуком, Лиён улыбнулась.        – Никого, Ваше Величество. Можно идти покойно.       Сокджин, что сидел погружённый полностью в свои мысли, не сразу услышал стук, но как тот дошёл до него, сразу обернулся. Вести о свободной библиотеке были особенно добрыми.        – Прекрасно. Когда король вернётся, передай ему, что я в библиотеке или позови сразу меня. Не хочу пропустить его возвращение.       Лиён кивнула, но всё же последовала за Сокджином, идя чуть позади него и осматриваясь бегло на наличие министров. И лишь убедившись, что король в безопасности и один в библиотеке, она оставила его, ставя стражников к дверям и наказывая их, чтоб никого кроме короля и её не пускали. Ей так было спокойнее.       Время уж близилось к позднему ужину, а Намджун только вернулся с гор, перед замком оборачиваясь человеком. Он хотел вернуться к мужу побыстрее, но разве оставишь стариков без выслушивания их идей для обучения молодняка? Они с ума потом сведут, если не выскажутся королю. И Намджун слушал. Он рвался домой к Сокджину, всё поглядывая на улицу и замечая, как садилось солнце, а старики всё не прекращали говорить. Конечно, некоторые идеи были отличными, но вот остальные...        – Господа, прошу Вас, изъясните все свои идеи на бумаге. Я прочту их и приму решение, стоит ли их вводить в обучение или нет. Время уже позднее.        – Конечно.       Намджун спустился с гор, сразу же забегая в замок и выдыхая большой огонь под ним, дабы внутри было тепло и всё работало. Да и дров больших подбросил, какие не поднял бы простой человек. Король встретил Лиён, когда вышел из горнила, и та тихонько ему поведала, где был Сокджин и что она слышала.        – Спасибо, Лиён. Не беспокойся, с Сокджином они ничего не сделают, уж будь уверена, – он аккуратно похлопал по её плечу. – Я пойду к нему. Он потчевал?        – Вас ждал.        – Тогда подай ужин, но небольшой. А после отдыхай, я позабочусь о нём.       Лиён послушно кивнула и поспешила выполнять поручение, а Намджун медленно побрёл в библиотеку, думая, как бы ему поступить с министрами. У дверей ему встретилась стража, которую он отпустил, а сам вошёл внутрь, ловя взглядом прекрасную фигуру читавшего Сокджина и наблюдая за ним.       А тот был слишком увлечён чтением, чтобы заметить чужое присутствие. Раньше он дёргался от каждого шороха, но с приездом на Север Намджун научил его быть спокойнее, ведь в замке северянина он более, чем в безопасности.       Лишь когда по библиотеке раздались шаги, Сокджин отложил книгу и обернулся к любимому с яркой улыбкой на устах.        – Ты вернулся! А я вот тебя ждал. Всё прошло хорошо? Лиён сказала, что родился дракон.       Намджун присел рядом с ним, крепко обнимая и нежно целуя. Он сразу же стал согревать прохладного на ощупь Сокджина, выпуская больше тепла.        – Я вернулся, – улыбнулся Намджун, легко целуя любимые губы. – Да, всё прошло хорошо. Родился мальчик. И да, дракон. Крепкий такой и уже недовольный. Первый Дракон поприветствовал его. Это всё прошло быстро, а вот дальше я просто выслушивал старших, что придумали новые измывательства над молодняком. Всё хотят, чтобы они были сильнее.       Сокджин понимающе кивал, медленно расслабляясь от тепла рук мужа. Так спокойно.        – Старики они все такие, не злись на них, наверняка ведь хотят как лучше. Драконы - опора нашего государства, так что они правы, им стоит быть сильными и стойкими. Кстати...       Взяв в руки книгу, которую не так давно читал, Сокджин открыл в ней одну из страниц с закладкой и повернул к Намджуну. У него снова были вопросы, и это безумно радовало альфу, ведь его сокровище интересовался Севером.        – Это правда, что у драконов есть иерархия по крови? Просто вот тут написано, что драконы, принадлежащие королевской семье, имеют особый статус среди даже диких, ещё не прирученных драконов. Это правда?        – Правда, – Намджун прижал мужа крепче к себе, зарываясь носом в его волосы. – Род королевских драконов идёт непосредственно от самого Первого. Внутри нас его магия, его кровь, которую невозможно разбавить. Можно сказать, что у нас она самая крепкая, а у остальных разбавленная, так как многие смешивают кровь с другими существами. Люди, волки, ведьмы, анимаги и так далее. Отец рассказывал, что, когда бывал за морем, видел результат смешивания крови дракона и русала. Но отец всё равно был сильнее.       Глаза Сокджина заметно округлились. На Западе это всё считали сказками и не более. Для них драконы - это просто ужасные звери, не более. Ни о какой иерархии и речи быть не могло, ведь тогда пришлось бы признать и их разумными, а это противоречило убеждениям Запада.        – А то, что вы принимаете в семью людей другого рода, ну, не с кровью дракона... Это не влияет на силу крови?        – Нет, не влияет. Те, кого принимают в род, получают Драконье Сердце, то есть чешую Первого Дракона. Вместе с этим камнем они получают защиту, силу и кровь Первого. Так что получается, что те, кого принимают, иногда оказываются сильнее, – улыбнулся Намджун, вспоминая, как мама могла с лёгкостью усмирить отца и защитить его от чужаков.       Сокджин вспомнил слова Лиён и успокоил свой внутренний голос, который тревожился по пустякам, ведь ему не соврали. Намджун сказал всё точно так же. Что ж, значит, у него есть шанс не допустить оплошность, когда дело дойдёт до рождения детей. Чуть успокоившись, Сокджин решил всё же признаться в своих тревогах дракону:        – Ты сказал, что может родиться не дракон, и я подумал... А вдруг у меня тоже родится обычный человек, как я? Это же наверняка будет ужасно. Ты ведь король. Мне нельзя уповать лишь на удачу.       Намджун от чего-то тепло засмеялся, целуя любимого в щёки и губы. Его радовала та мысль, что его омега задумывался уже о таком. Только тревожился почём зря, но это исправимо.        – Не столь важно, кем будет малыш. Человек или дракон, – король прижался лбом к чужому. – Я буду любить его, ведь это наш, наш с тобой ребёнок. Твой и мой. Это уже величайшее чудо.       Однако Сокджин не разделял спокойствия мужа, хотя слышать его слова было весьма приятно.        – А учитывая заверения западных врачей, двойное чудо. Но, Джун-и, скажи... Ты бы и правда хотел ребёнка? Я понимаю, мы женаты не так давно, и я не говорю, что пора, просто... Ты бы хотел? Когда-нибудь?..       Омега заметно нервничал, задавая этот вопрос. Ещё бы. Всю жизнь ему твердили, что это будет несбыточной мечтой и его будут ненавидеть именно за отсутствие возможности продолжить род, а теперь... Теперь всё слишком быстро и слишком сильно изменилось.       Намджун поднял его лицо к себе, заглядывая в глаза и беря его за руки. Он видел небольшую панику на дне зрачков мужа, поэтому хотел его хотя бы немного успокоить.        – Да, – уверенно. – Да, я хотел бы дитя от тебя, – усмехнулся. – Лучше, конечно, несколько. Но даже если будет один, я буду его любить.       Альфа аккуратно поцеловал его в лоб. Он совсем не хотел давить хоть как-то на любимого, прекрасно понимая, что после того, что он испытал, прибывая на Западе, он боялся и был не уверен в себе. И Намджун хотел исправить это. Понемногу, медленно, чтобы сам Сокджин не заметил того, как расправит плечи и уверенно встанет рядом с ним. Даже если и без наследников. Они найдут счастье друг в друге.        – В любом случае, это произойдёт лишь тогда, когда ты полностью окрепнешь и позволишь мне коснуться тебя так.       В тот момент Сокджин в очередной раз вспомнил, за что он особенно ценил своего любимого. Намджун был тактичен. Тактичнее всех, кого принц только знал. Он никогда не позволял себе лишнего, делал лишь то, что разрешал Сокджин и что ему нравилось. Честно говоря, когда омега готовился к браку он думал, что его не будут спрашивать. Его возьмут даже силой, если захотят и от этого было страшно. Но Намджун был другим. Он никогда даже не намекал на большее, чем поцелуи. Он ждал. Ждал, когда Сокджин сам захочет и будет готов не только физически, но и морально. А омега... Он даже не знал, можно ли к такому быть готовым.       Сокджин подался вперёд и, обняв любимого за шею, ловко перебрался к нему на руки, даже ничуть не краснея. Дракон тихо посмеялся с него, но всё же обнял в ответ.        – Ну, тогда можешь донести меня на руках до спальни. Будем ужинать сегодня у меня!       Вопреки расхожим мнениям спали супруги до сих пор в разных покоях. Это было желанием Намджуна. Он не хотел смущать супруга и давить на него, деля с ним постель, поэтому сказал, что им ни к чему что-то менять, пока они оба не будут готовы. Да и некуда им было торопиться, всё успеется. И признаться честно, Сокджин был благодарен ему и за это. Всё же омеге требовалось чуть больше времени для перехода к следующему шагу. Всё-таки он долгое время жил почти в полном одиночестве, да и комплексы на счёт собственного достоинства так просто не ушли.       Намджун довольно зарокотал, поднимая любимого на руки и относя его в спальню. По дороге он распорядился, чтобы ужин принесли в покои Сокджина.       Король часто вот так поднимал любимого и носил его по замку. Слишком уж обожал он эти моменты, когда его муж полностью находился в его власти. Да и хотелось, всем сердцем хотелось, чтобы Сокджин понял свою значимость и то, кем он являлся для Намджуна. Поэтому такое случалось довольно часто, но не настолько, чтобы это могло надоесть омеге. И если тот говорил "нет", то альфа не настаивал.       Разделяя вместе ужин, они много говорили о драконах и том, как они появляются на свет. Не самая приятная тема, поэтому Намджун сменил её.        – Что делал после того, как я ушёл?       Оторвавшись от чашки ароматного чая, Сокджин вдруг вспомнил встречу с министром Ли и слегка нахмурился, но постарался сразу же отогнать эти мысли, возвращая взгляд к мужу.        – Я ещё немного погулял в саду, потом отдохнул в покоях какое-то время и вот пошёл в библиотеку. Читал почти всё время, пока тебя не было. Но, признаюсь честно, на какое-то время я уснул прямо в кресле, – смеясь, омега немного покраснел, потому что за этот факт ему вдруг стало как-то стыдно. – Ничего интересного.       Рассказывать о министре Сокджин не хотел. Беспокоить любимого по пустякам не стоило. Других забот хватало. Намджун чувствовал, что Сокджин не договаривал, но не настаивал.        – Сильно устал за сегодня? Может, тогда сразу после ужина ляжешь спать?       Он знал, что, если муж вел себя так, значит, он ещё разбирался с чем-то. Что-то узнавал. И он обязательно расскажет, когда со всем справится. А если нет, то попросит о помощи.        – От чего я мог устать? Чтение не так утомительно. Мне было интересно. Я ещё много чего не знаю о нашей стране, так что стараюсь наверстать упущенное. Но нам уже завтра надо выезжать на запад, поэтому стоило бы лечь пораньше. Так что я согласен лечь после ужина, если только мой король мне почитает, – с толикой озорства предложил Сокджин, в то время как сам уже отставил чашку на столик и пододвинулся ближе к мужу.       Сокджин безумно любил слушать, как Намджун читал. Особенно если это были предания или сказки Севера. В библиотеке хранились и сказки на древнем драконьем диалекте, которого омега не понимал, но он звучал так мелодично и успокаивающе, что он часто просил читать северянина именно их. Звук родного языка дракона его успокаивал и каждый раз он думал: "Однажды и я смогу говорить на нём. Однажды, так и будет".       А дракон посмеялся с хитрости своего мужа, встав с кровати и достав с полки книгу, которую он читал Сокджину. Намджун вышел на некоторое время, чтобы Сокджин смог переодеться, а после вошёл снова, усаживаясь на стул и начиная читать очередную сказку Севера.       Король поглядывал на мужа, что медленно проваливался в сон, но всё равно старался держаться, чтобы дослушать. Последняя страница сказки была на драконьем языке, и Намджун прочёл её, что окончательно отнесло омегу в мир грёз.       Альфа улыбнулся, тихо укладывая книгу на полку и забирая поднос с посудой из спальни. Он взглянул на спящего и умиротворённого мужа, шёпотом желая ему хороших снов и выходя из покоев.       Ночной замок был молчаливый и безжизненный, будто бы не в нём днём туда-сюда снуют слуги. Намджун наблюдал за тишиной, понимая, что после поездки на Запад он должен будет на несколько дней покинуть замок, дабы провести брачный период в горах и не навредить Сокджину. Но это уже будет потом.       Ночь прошла быстро, отдавая власть над миром дню. А уже с раннего утра началась подготовка к поездке. И без того суетливые слуги суетились ещё больше, стараясь ничего не забыть и собрать королей в дорогу как подобает. Министры давали последние напутствия королям, стараясь навязать каждый свою политику, а личная охрана готовилась сопроводить своих господ в долгий путь.       В тот день Сокджин явился на совет с небольшим опозданием. Он долго принимал ванну, стараясь унять лёгкое волнение, и совсем потерял счёт времени. Но в этот день совет был скорее формальным, чем каким-то важным, поэтому Сокджин посчитал, что опоздание было не критичным.       Министры давали очень много советов королю Севера. Намджун не мог их не выслушать, поэтому Джин ждал его чуть поодаль, стараясь не мешать их беседе, как к нему вдруг подошёл Ли Сумин.        – Без Вас дворец опустеет, Ваше Величество. Жаль, что Вы уезжаете.       Сокджин пожал плечами, чуть поворачиваясь в сторону министра, но не сводя глаз с мужа.        – Это дипломатический визит в мою родную страну, как же я могу его пропустить?       Министр ухмыльнулся, а после, чуть наклонившись в сторону королевского омеги, прошептал отвратительно горячо рядом с ухом:        – И всё же мне будет особенно Вас не хватать, – выпрямившись, Сумин поспешно поклонился. – Удачной дороги, Ваше Величество.       Намджун прекрасно слышал этот разговор, пусть и многие министры "учили" его своей политике.        – Довольно, – резко и холодно. Вокруг мгновенно образовалась тишина. – Я выслушал каждого из вас. Теперь меня и моего супруга ждёт долгая поездка. Благодарю за напутствия.       Намджун поклонился министрам, а после, взяв мужа за руку и кидая особенно пламенный взгляд на министра Ли, покинул зал, а после и замок.        – Всего лишь советники, а лезут туда, куда не надо.        – Это их работа, что тут скажешь.       Оказавшись в повозке наедине с мужем, Сокджин чувствовал себя куда спокойнее. Они были под охраной дракона, в тепле, а главное без посторонних глаз. Сальный взгляд министра Ли до сих пор ощущался неприятным осадком на коже.        – Когда приедем, обещай не грубить отцу. Хотя бы пока он не выкинет что-нибудь, ладно? Мы едем на праздник, а также отдать дань уважения усопшим родным. Ни к чему нам скандалы.        – Хорошо, постараюсь сдерживать себя как можно сильнее.       Им предстояло провести несколько дней в повозке, и Намджун думал, что это первый раз, когда он будет спать рядом с Сокджином, а не по разным комнатам. Не хотелось его смущать, поэтому он размышлял, куда бы ему деться.       Сокджин же об этом совершенно не подумал. Его занимали несколько другие мысли, поэтому он как ни в чём не бывало вновь заговорил:        – Ты же помнишь, что для Запада богиня Луны имеет важное значение? Я бы хотел почтить и её память в храме. Сходишь со мной?       Омега был благодарен Намджуну за то, что тот охотно делился с ним традициями Севера, и ему хотелось отдать часть знаний взамен. Пусть и не таких практически значимых для него.        – В дни нашего приезда как раз ожидается восход Голубой Луны. Хороший знак.        – Конечно. Это довольно интересно, я ведь не знаю, как проводят нечто такое на Западе. Ты рассказывал, но увидеть лучше, чем услышать.       Намджун думал о том, что в следующий раз лучше драконом полетит до чужих земель, а там обернется человеком у города и пешком дойдёт. Всяко лучше, чем в повозке.       Заметив некую озадаченность своего мужа, Сокджин подсел ближе и мягко коснулся чужой щеки.        – Что-то не так, мой король? Ты какой-то задумчивый. Переживаешь из-за поездки?       Намджун нежно охватил родную руку в плен своей и продолжительно поцеловал, вдыхая теплый аромат.        – Есть немного. Думаю, что лучше бы я драконом обернулся, и довёз бы нас сам. Перед городом бы обернулся обратно, и дошли бы. А так в повозке ехать несколько дней. Делить её и ночью, и днём. А я не хочу смущать тебя.       Сокджин улыбнулся, слегка краснея, и сразу же ответил:        – Это было бы не слишком удобно. Жители запада боятся драконов. Мы ведь не хотим никого напугать, верно? А идти пешком по дорогам за городом опасно, полно разбойников, поэтому мы всё сделали правильно.       Обдумывая слова Намджуна о вынужденном разделении дорожного ложа, Сокджин не ощутил смущения. Всё же это не спальня, и они будут одеты.        – Я не буду смущён. Ты будешь рядом. С тобой будет даже спокойнее. Я уже не раз засыпал в твоём присутствии и на твоём плече, так что всё в порядке. Да и потом, здесь ведь не спальня, тут нечего стесняться.       Вспоминая небольшую деталь, Сокджин вдруг покраснел сильнее, отводя взгляд.        – Будем считать это репетицией. Мы уже женаты, так что по приезде на Запад нам будут выделены одни покои, поэтому там нам придётся спать вместе. Прости, если это будет тебе не по нраву, но таков обычай.       Намджун тихо посмеялся, нежно глядя на мужа, что так мило реагировал на свои же слова. Смущение слишком шло ему, ведь он становился только краше с алым цветом своих щёк.        – Я буду спать с любимым человеком. Как думаешь, это будет мне не по нраву? Как раз наоборот. Я уйду на диван, стул, кресло или пол, так что не волнуйся по этому поводу. Смотреть тем более не буду. Повяжу глаза и буду так спать до утра.       Сокджин засмеялся в ответ, мельком представляя Намджуна на коврике на полу с завязанными глазами. Забавно, ведь такой страшный и суровый король Севера шёл на такое ради своего мужа, который всё ещё не привык к нему. Это заставляло сердце немного выпрыгивать из груди и окрашиваться щёки в лёгкий розовый цвет.        – Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы великий король Севера не спал на полу. Обещаю.       Дорога предстояла долгая. По пути они делали остановки, чтобы лошади могли отдохнуть и поесть, а сами короли имели возможность размять ноги. Время тянулось медленно, но Сокджин, который почти всё время спал, этого не заметил. Он набирался сил, да и спокойный и мягкий голос мужа убаюкивал его, ибо Намджун взял с собой несколько книг, чтобы скоротать время в поездке. Правда, после того, как омега засыпал, он либо отправлялся за ним в царство грёз, либо закрывал книгу и любовался своим сокровищем. Тот часто улыбался во сне и мило причмокивал губами. А ещё шептал что-то неразборчивое. Сон одолевал Сокджина слишком часто, поэтому известие о прибытии в свой старый дом стало для него небольшой неожиданностью.        – Уже прибыли? – искренне удивился омега, выглядывая в окно и замечая толпы зевак, что смотрели на диковинную повозку с кортежем охраны.       Черно-бурые, высокие, крепкие кони тащили за собой укрытие от снегов и морозов Севера, в котором прятались короли. Тёмное дерево и немудрёные и изысканные украшения выделяли повозку и привлекали всеобщее внимание. Охрана в шубах и крепких блестящих доспехах сопровождала королей, следуя прямиком за ними на своих конях. Здесь лошади не были столь сильны и развиты мышцами, ведь им не нужно было каждый день таскать на себе тяжёлый груз и проходить сквозь глубокий снег.        – Что ж, дом, милый дом, – пробормотал Джин, усмехаясь своим же словам. Этот дом был для него каким угодно, но точно не милым.       Намджун и раньше бывал во всех землях их большого континента, однако именно сейчас он волновался. Не за себя, а за Сокджина, который только-только поправил своё здоровье и обжился в ледяном царстве мороза. Но Запад... Запад был слишком теплый, хоть и совсем недавно наступила весна. Он надеялся, что жар здешних земель не повлияет на здоровье его короля.       Дракон вышел из повозки первый, подавая руку Сокджину, чтобы тот безопасно мог спуститься. На них глазели все, кому не лень, ведь к ним пожаловали диковинные короли Севера. Намджун услышал шаги позади себя и обернулся, ожидая, что это будет отец Сокджина. И не прогадал.        – Добро пожаловать на Запад, дорогие короли Севера, – мужчина поклонился, а вместе с ним и всё семейство.       Намджун снисходительно взглянул на них и нехотя поклонился в ответ вместе с Сокджином. Он заметил, как с него глаз не спускал младший сын западной королевской семьи. Тот густо краснел, а глаза его искрились. Намджуну это слишком не понравилось. Не к добру всё это. Ой, не к добру.       После приветствия их сопроводили в спальню, которую выделили им двоим. Слуги шустро перетащили вещи, и Намджун стал переодеваться в более подобающий наряд, ведь их ждал ещё и обед в окружении западной семьи. Конечно, от Сокджина он отвернулся, но омега видел его в зеркало, любуясь крепким телом и выпирающими косточками рядом с лопатками, из которых, по всей видимости, после вырастали крылья. Местами на теле проглядывалась чешуя иссиня-чёрного цвета, что так красиво поблескивала в солнечных лучах, что так открыто заползали в покои. Так и хотелось их коснуться.        – Ты переодеваться не будешь? – неожиданный вопрос короля вывел омегу из небольшого транса.        – О... Да, я буду, да... – чуть краснея, отвернулся Сокджин, явно стыдясь того, что он был пойман с поличным.       И всё же мысли о прекрасном теле его мужа не отпускали, заставляя возвращаться к ним снова и снова. Он был так великолепен, и эта драконья сущность, что будто пробивалась сквозь кожу, восторгала, восхищала и так и манила к себе, чтобы омега коснулся этих чешуек кончиками пальцев. Сокджин впервые видел оголённое тело альфы и ощущал смешанные чувства в груди, которые требовали потрогать иссиня-чёрные ромбики, а другие в то время просили опомниться. Его влекло за собой любопытство и желание, однако он одёргивал себя, ведь было не время.        – Ты просто... Очень красивый, и я невольно засмотрелся, – через некоторое время честно признался омега, уже надевая новое одеяние.       Одежды Запада отличались по цвету и тканям от одежд Севера - если первые были тёплых оттенков или в большинстве случаев вообще белые, отдавая предпочтение лёгким плетениям нитей, то вторые - тёмные и плотные. Только лишь у одного королевского омеги были белые меха и убранства, которые предоставлял ему лично Намджун. И Сокджин сначала разрывался, что ему следует носить здесь. Но решение нашло себя само - на официальных мероприятиях он представитель королей Севера, поэтому будет носить северные одеяния, а на неофициальных - западные, ведь он всё ещё дитя Запада.       Облачившись в тонкие ткани цвета закатного солнца и чуть покрутившись у зеркала, омега убедился, что всё одеяние сидело идеально на нём. Но ему неожиданно захотелось услышать мнение любимого мужа, поэтому Сокджин обернулся к нему и вопросительно взглянул.        – Как тебе?       А Намджун глаз отвести от него не мог, разглядывая каждую деталь наряда. Убранства тёплых цветов придавали ему мягкости и больше жизни в глазах. И эта лёгкость тканей, будто бы сам ветер создал их из себя, завораживала. Особенно, когда омега чуть покрутился, демонстрируя всего себя. Сокджин выглядел великолепно в этих одеждах. Лёгкий и тёплый, как морской бриз.        – Краше тебя не сыщешь, – Намджун подошёл довольно близко, целуя любимого в лоб и чуть приобнимая его за плечи. – Очень красиво.       Сокджин в ответ ярко улыбнулся, искря очами и принимая ласку от мужа. Он был счастлив, что альфе полюбились наряды его родины. Он побаивался, что дракон попросит переодеться в одежды Севера, но тот и словом об этом не обмолвился. Северянин принимал и уважал его выбор. Буквально во всём.        – Рад, что тебе нравится. Хочу, чтобы ты гордился своим мужем. Но Намджун, – чуть понизив тон, Сокджин добавил, – здесь тебе понадобится вся твоя северная выдержка. Шуток на счёт моей, – увёл взгляд и прикусил губу, – особенности тебе не избежать. И будь осторожнее, люди здесь коварные.       Услышав стук в дверь, Сокджин чуть отошёл от мужа и позволил слуге войти. Их пригласили на обед королевской семьи.        – Мне приятно твоё волнение, – король Севера взял под руку своего мужа и отправился вместе с ним в логово змей и лисиц. – Думаешь, посмеют шутить о таком в моём присутствии? Пусть только попробуют, если жизнь им не дорога.       Намджун выдохнул дым из носа, стараясь успокоить разбушевавшееся пламя внутри. Его глаза вновь полыхали, что было слегка не к месту. Из здешних об этой особенности дракона знал только король Запада, ибо лично встречался с гневным огненным взором. Остальные могли испугаться. Хотя это и было ему на руку, но не хотелось подводить Сокджина, которому он пообещал вести себя сдержанно.       Войдя в зал, Намджун успел успокоить пламя внутри себя, возвращая глазам привычный угольный цвет. Король помог Сокджину присесть, а сам устроился рядом, отделяя мужа от его отца собой.       Стоило королям лишь сесть за стол, как братья Сокджина: альфа Чонгук и омега Чимин, сразу же стали болтать без умолку. Омега не был этому удивлён, ведь прекрасно знал характеры своих младших. Сокджин лишь выпрямился, уверенно расправляя плечи и слегка поправляя волосы. Он всем своим видом показывал, что он выше всей той грязи, которую высказывали его братья.        – Братец, какой ты стал, – усмехнулся альфа, окидывая взглядом старшего. – Тебя прям не узнать. Жизнь на Севере пошла тебе на пользу. А отец говорил, ты там голодаешь.       Король Запада злобно зыркнул на младшего альфу и стиснул зубы. Не умели его младшие дети держать язык за зубами и выбирать то, что можно говорить, а что нет. Особенно в присутствии короля Севера, что пока что спокойно наблюдал за всем этим представлением.        – Чонгук! Что за глупости? То была просто шутка.       Чонгук лишь пожал плечами и подмигнул младшему брату, что сразу же улыбнулся в ответ. Чимин сразу понял призыв альфы, приступая к делу. Тем более, перед ним был такой потрясающий северянин, что своей красотой и величием мгновенно пленил его с одного только взгляда на него.        – Приятно наконец познакомится с Вами поближе, Намджун. А то на свадьбе мы даже парой слов не перекинулись. Как Вам Запад? – принялся расспрашивать мужа брата Чимин, не забывая стрелять взглядом и наивно хлопать ресницами.       Намджун пытался сдерживать себя, поглядывая на родственников своего сокровища и понимая, что ему действительно достался самый прекрасный цветок среди всего этого отвратительного смрада.        – Я тоже рад познакомиться, – холод Севера отражался в голосе короля этих территорий. – Запад прекрасен, если вычесть то, что эта территория слишком жаркая для меня.       Намджун поглядывал на Сокджина, едва заметно поглаживая его бедро своей ладонью. Заметив это, омега накрыл руку мужа своей, стараясь немного успокоить его. Их пальцы не слишком сильно переплелись, поглаживая друг друга. Оба находили в этом свой покой и умиротворение.        – Мы были рады возможности приехать на праздник плодородия, – вклинился Сокджин, переводя взгляд на короля Запада. – Отец, ты ведь не будешь против, если мы с Намджуном, отдадим дань уважения богини Ламелии в её храме?       Король Запада заметно ухмыльнулся. Его поражало то, как старательно себя показывал его старший сын, являя себя тем, кто чтит традиции и законы их страны. Смешно даже. Но зачем всё это было Намджуну? Тому, кто родился и вырос на Севере.        – А какой от этого прок королю Севера? Насколько я знаю, они не чтут лунную богиню. Или я не прав, Намджун?        – Это так, но я уважаю своего мужа и его традиции, – сразу отозвался дракон на этот выпад. – Сокджин знает ритуалы Севера, а мне интересны ритуалы Запада, поэтому я хотел бы изучить их и посмотреть, как всё происходит. Лучше ведь один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Намджун смотрел исключительно в глаза Сокджина, улыбаясь ему и немного играясь с его пальцами. С мужем действительно было спокойнее. Через нежные прикосновения они дарили уверенность в том, что они оба на стороне друг друга, готовы поддерживать и защищать. Это было видно не только по их рукам, но и по глазам, словам и их перешёптыванию, когда их на несколько минут оставляли в покое.       Муж короля Запада не проронил ни слова за всё время. Он наблюдал за счастливыми молодыми, которые души друг в друге не чаяли. Намджун был особенно ласков с Сокджином, а тот расцветал в улыбке и любви рядом с дикарём Севера. Он очень им завидовал, ведь всегда хотел нечто подобного. И такое у него было в самом начале, а после... После вся нежность и любовь будто бы испарились. Поэтому мужчина с некой жадностью, завистью и доброй грустью смотрел на королей Севера, пока его муж и дети плевались ядом в их сторону.        – Что ж, похвально. Сокджин знает всё про обряды, так что я думаю он Вас всему научит, – ответил король Запада, попивая вино.       Сокджин видел, как неприятно смотрел на его мужа Чимин, и ему это совсем не нравилось. Омега не сомневался в Намджуне, он сомневался в своём младшем брате, что так жадно ловил взглядом каждое движение дракона. Отвратительно. Хотелось прямо здесь и сейчас при всех крикнуть во всеуслышанье, что Намджун только его. А ещё лучше вонзить свои зубы в его шею и поставить запретную метку. Пусть его бы и осудили, и, вероятно, покарали, но так он бы показал, кому на самом деле принадлежал дракон.        – Чимин, а как твоя помолвка? Тебе ведь уже нашли жениха?       Младший омега нехотя перевёл взгляд на брата и помотал головой. Он едва ли глаза не закатил от этого вопроса.        – Нет. Отец решил, что он мне не подходит. Самый прекрасный западный цветок не может выйти за бедного, пусть и красивого короля Востока. Ты же вышел за шикарного северянина, значит, и мне нужно что-то ещё более стоящее.        – Вы хотели сказать "за северного дикаря", не так ли? – встрял в разговор Намджун, отпивая крошечный глоток вина. – В этих словах для меня нет ничего обидного, так что можете покойно использовать их.       Он прекрасно видел то ожерелье из северных сапфиров на шее младшего омеги, которое он делал лично для Сокджина. И как ещё только этот мальчишка посмел надеть его на ужин? Наглость лилась через край. Он замечал абсолютно все взгляды Чимина, но не отвечал на них, не смея отвести очей от мужа, что был рад такому вниманию.       Намджун втянул воздух через нос, практически сразу же тихо чихая. Он хотел уловить запах Сокджина, но в лёгкие попал приторный аромат другого омеги. Будь они на Севере, то мальчишку бы сразу же выставили из зала и жестоко наказали за такие проделки. Никто не смел выпускать свой запах на обедах и приёмах. Это считалось нарушением всех правил приличия. Сокджин же сдерживался из уважения к отчему дому, но Чимин как будто назло испытывал его терпение. Последней каплей стала его фраза, брошенная с "миленькой" улыбкой:        – Что Вы, Намджун. Я сказал именно то, что хотел. Знай я, что Вы настолько красивы и очаровательны, на месте Сокджина сейчас был бы я.       Больше старший омега уже не мог сдерживаться. Сокджин резко встал из-за стола и с грохотом опустил ладони на стол. Все вздрогнули, кроме Намджуна, что тихо усмехнулся, прикрыв глаза. Довёл всё-таки.        – Довольно. Слышишь, Чимин? Хватит. Я долго молчал, будучи здесь лишь номинально принцем, но теперь я муж Великого короля Севера. И если Вы не будете учтивы к нему и ко мне, я клянусь, проблем вы все не оберётесь. Я приехал сюда, чтобы отметить праздник плодородия, почтить память нашего папы и отдать дань богине Луны. И если ты, Чимин, снова попытаешься высказаться или взглянуть в сторону моего мужа так, как сейчас... Я наглядно покажу тебе, каким я стал дикарём, как мой муж и народ на Севере.       Усаживаясь обратно, Сокджин сделал глоток вина, стараясь унять лёгкую дрожь. Он ещё никогда не был так резок с родными, но даже у него были точки предела. Королевский омега глубоко задышал, чувствуя, как с его рукой крепко переплеталась ладонь Намджуна.        – Думаю, на этом достаточно. Я был учтив по просьбе мужа, но надевать мой ему подарок, который был наглым образом украден у него, на ужин вместе со мной, распускать свой запах и всячески задевать моего омегу, непростительно и крайне отвратительно, – угрожающий драконий рокот разнёсся по залу. – Я терпел, но и моему терпению есть предел.       Намджун поднялся из-за стола, сверкая своим огнём в глазах. А после ловко поднял мужа на руки и отнёс его в их спальню. Шли они молча, но Сокджин слегка сжимал ладони на плечах своего короля. Уже там они оба окончательно успокоились. Намджуна с ног до головы его окутало такое привычное и родное тепло Сокджина. А принца окружили любящие сильные руки и морозный аромат, что слегка касался его носа.       А вот в обеденном зале до сих пор стояла тишина, пока Чимин не решился её нарушить:        – Отец, я хочу его в мужья. Сделай что-нибудь с Сокджином, он мешает.        – Довольно, – неожиданно подал голос старший омега. – Вы не сможете разрушить их союз. Слишком уж сильно они любят друг друга.       Чонгук, сидевший рядом, прыснул со смеху. Надо же, кого защищал его папа. Удивительно даже.        – Сокджин просто понял, что там ему дали волю, вот и держится за него. А этот дикарь слишком глуп, чтобы понять обратное.       Король Запада покачал головой, отрицая слова сына. Он-то прекрасно знал, каков был тот самый дикарь с Севера, и понимал, что сейчас им, вероятно в последний раз, дали возможность искупить своё поведение.        – Он далеко не глуп, это ты глупый, если считаешь иначе. Вам стоит быть учтивее, в этом я согласен. Мне уже ясно дали понять в прошлый раз, что пойдут войной, если мы вмешаемся, – король перевёл взгляд на младшего сына. – И ради всех богов, сними ты это колье, Чимин! Нам нужно выбрать другую тактику, не открытых ссор и споров. Но и оставлять, как есть, нельзя. Слишком много стало власти у наследного принца Запада.       И пока за обеденным столом короля плелись интриги, Сокджин в их с Намджуном покоях мягко поглаживал мужа по голове. Успокаивал и нежил своего разбушевавшегося дракона.        – Ты молодец, что не стал молчать даже ради меня. Им стоит иногда напоминать, что не одни они королевские особы. Но ты ведь понимаешь, что это ненадолго? Мои братья упёртые. И если Чонгук ведёт себя так только перед отцом, то вот Чимин... Он что-то задумал. Я уверен. Будь осторожен.       Намджун с разрешения Сокджина уложил голову на его плечо и стал дышать им, втягивая тёплый запах. Аромат лучше всяких трав приводил его в норму, ведь дракон совершенно не хотел срываться на любимом. Он этого просто не заслужил, а вот его родные - вполне.        – Уверен, что хочет соблазнить. Он даже запах свой выпустил. Уму непостижимо. Произойди такое на каком-нибудь большом совете королей, то его и его семью бы вышвырнули восвояси. Это ведь элементарные правила приличия. Ох, боги. Чему только учат этого мальчишку?       Северянин обнимал Сокджина и довольно рокотал от поглаживаний. Дракон потянулся сладко, растягивая уставшие шею и плечи, и зевнул. Даже после такого неуважения, хамства и наглости он был спокоен, ведь его сокровище так заботился о нём, всем своим видом показывая, что не стоит попусту тратить эмоции на этих людей.        – Его учат тому, что он самый завидный омега в королевстве. Только и всего, – целуя мужа в макушку, проговорил Сокджин.       Ему и самому всё это не нравилось, но диктовать свои порядки семье, которую исправить невозможно, просто бессмысленно. Поэтому нужно было лишь добиться уважения к себе и на этом остановиться. Сокджин поглаживал дракона по волосам и всё обдумывал, как бы ему заручиться поддержкой здесь, на Западе, как получить уважение в обход воли отца. Ответ пришёл сам собой.        – Сегодня на ужине я сообщу, что готов пройти с тобой обряд Ламелии. Помнишь, когда мы получили благословение от Первого дракона, ты сказал, что это признание перед всем Севером? На Западе очень почитают богиню луны - Ламелию. Если я объявлю, что хочу закрепить нашу связь перед ней в её храме и если всё пройдёт хорошо, то ты унаследуешь и мой титул на Западе. Они больше не смогут оскорблять тебя или выкидывать что-то подобное, как сегодня.       Сокджин не уточнил некоторые подробности ритуала и наследования, чтобы не дать возможность Намджуну отказаться. Того требовала ситуация, и омега был готов сделать это ради благополучия их семьи.        – Если после этого они отстанут от тебя, тогда я согласен.       Намджун, что поднялся с плеча мужа, оставил несколько поцелуев на подбородке и щеке Сокджина, слизывая со своих губ сладость кожи принца. Взгляд, что был прикован к манящим устам, пришлось вернуть к очам омеги, дабы вслушаться в слова любимого.        – Расскажи мне подробнее про богиню, – продолжил дракон, – и про то, что нужно будет сделать, чтобы закрепить нашу связь.       Сокджин улыбнулся, чуть тыкая мужа в грудь - слишком любопытный. А сквозь ткань рубашки он уловил лёгкое очертание чешуйки. Всё-таки коснулся, хотя и не так, как хотел изначально.        – Узнаешь всё со временем. А насчёт богини... Ламелия считается самой верховной богиней на Западе. Она была возлюбленной бога солнца, но ей был невыносим жар его света, и тогда она обратилась к прародителям. Они даровали ей возможность навсегда остаться рядом с богом солнца, не испытывая боли от его лучей. Взамен она должна была стать хранительницей ночи. Каждую ночь она должна была хранить покой жителей Запада и освещать им путь во тьме. Но был у неё и иной поклонник - демон тьмы. Как-то не сдержав своего желания, он убил Ламелию, и она обратилась лунным диском на небосводе. С тех пор она больше никогда не видела своего любимого - бога Солнца, ведь по завету прародителей луна и солнце не могут встречаться на небе в обличии небесных тел. Так Ламелия потеряла не только человеческое тело, но и любовь всей своей жизни. Поэтому ей особенно поклоняются влюблённые, дабы она одарила их счастьем, которого не получила сама.        – Красивая и печальная история одновременно. Ей нужно будет преподнести что-то, чтобы она благословила нас? Цветы, которые выглядят как солнце, или угли, что своим жаром похожи на солнце. Я знаю, что я провожу параллели со своим богом, но идти с пустыми руками к богам как-то странно.       Намджун говорил тихо, ибо не хотел нарушать их идиллию и покой. Сейчас он хотел быть ещё ближе к Сокджину, прижаться к нему всем телом, но он не смел даже на дюйм сдвинуться с места. Северянин просто наслаждался запахом тепла и неторопливыми разговорами с мужем.       Сокджин немного замялся и кивнул. Все его думы были заняты лишь ритуалом и тем, что ему нужно было сделать там. И ещё тем, как на это всё отреагирует его муж.        – Да, с пустыми руками нельзя. Нужно собрать лунных цветов в саду и дать высшую жертву. Но не тебе, а мне, ведь я буду просить за тебя перед ней. Но не волнуйся, это не опасно, – успокаивающе улыбнулся Сокджин, самостоятельно обнимая мужа крепче. – Ради тебя, я готов.        – Стой, стой, стой, – Намджун резво отстранился и настороженно взглянул в глаза сокровища. – Что ещё за высшая жертва?       Его слишком напрягали эти слова. Чем вообще должен был пожертвовать Сокджин, чтобы его богиня приняла их отношения? Что-то простое ведь не отдашь для такого, тогда нужно нечто большее. Главное, чтобы это не была сама жизнь, иначе Намджун совершенно не согласен на это!        – Не бери в голову. Я ведь сказал, что это не опасно, так что не волнуйся. Есть поверье, что высшее благословение богини возлюбленные могут получить лишь проверив на прочность свои чувства. Для этого инициатор обряда предлагает богине высший дар, который он может только дать. Если богиня не видит подвоха в чувствах, то дарует благословение, а если нет... Ну, с нами это не случится.        – Ты ей там потом первенца своего же не должен будешь отдать или лишить себя жизни? Просто скажи мне, как есть, иначе я умом двинусь.       Намджун вспомнил, как недавно сходил с ума Бан Чан, и теперь полностью разделял его чувства. Сокджин уходил от темы, толком ничего не объясняя, а тревога внутри дракона только набирала обороты с каждой минутой, проведённой в молчании. Он не знал ритуалов, поэтому волновался дико. Да и страшно было за Сокджина, ведь он что-то сказал о последствиях, если что-то пойдёт не так. Это пугало ещё сильнее. Но Намджун всё же надеялся на силу и помощь Первого Дракона, который в случае чего, смог бы обезопасить его омегу.       Сокджин взял мужа за руку и нежно поцеловал её, стараясь унять беспокойство альфы. Это был первый раз, когда омега проявлял такую нежность к мужу. Сердце дракона затрепетало, запуская волны мурашек по его телу.        – Если Ламелия усомниться в твоих чувствах, она заберёт дар, который я поставлю на кон. Но ей нет нужды сомневаться в тебе. Твоя любовь ко мне искренняя и, если богиня не увидит этого, значит она просто слепа, – выпрямившись, омега прищурился, притворно недовольно добавив. – Или ты хочешь сказать, что не любишь меня? Ты поэтому так переживаешь?        – Ты прекрасно знаешь, что это не так. А также то, что я люблю тебя больше всего на свете, – Намджун потёрся об его кончик носа своим. – Я просто переживаю за твою сохранность, ведь ты моё сокровище, которое я не могу потерять. Если я лишусь тебя, я не знаю, что со мной случиться. Наверное, как и отец, упаду с высоты камнем, чтобы отправиться вслед за тобой. Я не смогу жить без тебя. Ты моё сокровище, моя любовь и моё счастье. Помни об этом.       Намджун легко целовал его руки, прикладывая их после к своему лбу. Так он клялся, что каждое его слово - это чистая правда. И дракон надеялся, что его сокровище понимал это.        – Ты моя жизнь, – шептал северянин. – Ты моя семья.       Сокджин улыбнулся и довольно краснел, прекрасно понимая, что Намджун не шутил и что именно он имел в виду. Это приятно грело сердце и душу. Да так, что там вот-вот разгорелся бы пожар чувств к нему, нарушая покой где-то в груди.        – Тогда тебе не о чем переживать. Никто не сможет нас разлучить, ведь наша любовь чиста и невинна. Никто в ней не усомнится.       Намджун кивнул, думая о том, что не так уж и не невинна, но Сокджину об этом знать не нужно было. В любом случае, он не сделает ровным счётом ничего, пока ему не позволят. А это явно случиться не скоро, поэтому дракон довольствовался тем, что было позволено - обнимать, целовать и защищать.       Они просидели так ещё некоторое время, пока Сокджин не принялся за книгу, а Намджун не стал изучать город из окна. Он внимательно наблюдал за жизнью внизу и делал некоторые заметки в голове. Их покой прервал слуга, который приглашал короля Севера к королю Запада на аудиенцию. Намджун сжал зубы, но всё же пошёл за слугой, перед этим целуя Сокджина и говоря, что он скоро вернётся.       В небольшой комнате, куда привёл короля слуга, стоял запах алкоголя и чего-то травянисто-жжённого, что неприятно ударило в нос дракону. Он быстро осмотрел помещение, отмечая про себя, что здесь было довольно темно. Отец Сокджина сидел к нему спиной, чуть обернувшись к вошедшему северянину.        – Вы просили аудиенцию со мной, – резко начал Намджун, складывая руки на груди и смотря сквозь пелену дыма на короля Запада. – Вам что-то нужно или Вы просто желали извиниться?        – Я просто хотел поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной.        – Ну так извольте уже.        – Мои младшие дети повели себя не компетентно к вам с Сокджином, так что прости уж их.        – Всё зависит от их поведения. Ещё раз выкинут что-то такое, и я не поленюсь лично сжечь этот дворец. Дотла, – а в качестве подтверждения своих слов Намджун выдохнул дым, как обычно это делал в приступах гнева.       Глаза его пылали пламенем и недоверием к мужчине напротив, что уже полностью развернулся к нему. Король Запада прекрасно понимал, что мужчина перед ним не шутил и был абсолютно серьёзен в своих словах. Однако крупица гордости всё ещё жила в нём, поэтому он выпрямился, заглядывая в глаза дракона.        – Но ты ведь понимаешь, что люди живут куда меньше, чем драконы. При всём желании ты не сможешь удержать возле себя Сокджина до того, как твоя кончина наступит.        – К чему Вы ведёте?        – Я знаю, что в некоторых районах Севера разрешено многожёнство. Ну, может, ты возьмёшь вторым мужем моего младшего сына? Обещаю, я дам должную сумму на своего сына и верну все украшения, только прими его к себе. В конце концов, после этого все будут в плюсе. У тебя будет уже не один, а целых два красивых омеги.        – Нет, – пламя внутри Намджуна готово было вырваться наружу и действительно всё сжечь. Но во дворце был Сокджин и невинные люди, так что он не имел прав это сделать. – Многожёнство разрешено на Юге, а не на Севере. У нас подобного нет уж больше тысячи лет.        – Но ведь драконы полигамны, разве нет? Вам же нужно много партнёров, чтобы создать большое потомство.        – Эти сведения ложны, – Намджун крепко сжал кулак, протыкая свою ладонь выпущенными когтями от злости. – Довольно мусолить эту тему. Если это всё, о чём Вы хотели потолковать, то я лучше проведу время с мужем.        – У тебя не будет потомства с Сокджином. Он ведь ничего не может.        – Я сказал, довольно. Не испытывайте моё терпение, оно не вечное.       Король Запада унял свою тираду и принялся обсуждать с северянином желание наладить торговлю. Намджун внимательно выслушал его, а после сказал, что обязательно рассмотрит это предложение, но уже после того, как вернётся домой на Север. А после этого покинул комнату, возвращаясь к Сокджину.       Намджун прилёг рядом с ним, утыкаясь носом в подушку. Сокджин уже успел немного задремать, пока ждал дракона, но как только муж вернулся, омега сразу приободрился.        – Что он хотел? Он тебя не оскорблял? Ничего тебе не сделал?       Возможно, кому-то покажется, что это выглядит смешно - слабый омега волновался о сохранности величественного альфы с кровью дракона, но для Сокджина это было естественно. Он всегда очень оберегал любимого и совершенно этого не стеснялся.       Намджун приподнялся и повернулся к мужу, разглядывая его. Никого краше он не видел за свои годы, да и полюбить кого-то другого он бы не смог. Сокджин был, есть и будет его сердцем. Только он один. И никто более.        – Прости, я разбудил тебя, – он погладил щеку Сокджина большим пальцем. – Хотел, чтобы я взял вторым мужем твоего младшего брата.       Максимально стараясь скрыть свою злость, Сокджин тяжело вздохнул, прикрыв глаза.        – Они все выживают из ума. Неужели ему настолько противно видеть меня счастливым? Он ведь знает, как я к этому отношусь.       Раздумывая, как следует наказать родных за подобные выходки, Сокджин полностью укрепился в желании провести ритуал в храме. Это точно ударит по их гордости. А если повезёт, то и закроет им рты. Хотя бы на время.        – Уверен, это с подачи Чимина, не иначе.        – У меня есть большое, даже огромное желание сжечь всё здесь дотла. Их интересует лишь богатство? Что ж, всё золото можно сплавить в один огромный шар. Посмотрим, как они с ним справятся и как будут расплачиваться вместо монет кусками золота.       Намджун развернулся к Сокджину всем телом и крепко обнял его, пряча нос в его карамельных волосах. А омега вдруг рассмеялся, представив как отец вопил бы, что в сокровищнице вместо мешка с монетами теперь лишь бесполезный золотой шар. Или того лучше лужа, что накрепко сцепилась с полом.        – Это было бы забавное зрелище, но не стоит. Мы поступим умнее. Завтра будет Голубая Луна, а значит отличный день для обряда. Думаю, ты всё же не зря распорядился украсить драконьим сердцем мою корону. Завтра это сыграет нам на руку.       Честно признаться, Сокджин не очень любил выставлять напоказ свой статус, богатство и высокое нынешнее положение, но в данной ситуации именно это ему и предстояло сделать, более того это было необходимо.        – Хорошо, сокровище моё.       Они ещё немного поговорили, а после незаметно для себя задремали. Намджун обнял Сокджина во сне и прижал его к себе, закрывая любимого собой и пряча его в своей груди. Он делал это неосознанно, видя сон о той самой богине Запада и о её судьбе.       Разбудил их слуга, что просил королей к ужину. Намджун аккуратно поцелуями вытянул Сокджина из мира грёз к себе, улыбаясь ему и чмокая ещё несколько раз. Собрались они быстро, как и вернулись в обеденный зал. На этот раз помимо королевской семьи были все представители знати Запада, которые так хотели увидеть "северных дикарей".       Какое-то время ужин проходил в тишине. Точнее, в условной тишине. Люди за столом перешёптывались и то и дело кидали взгляды на Намджуна. Сокджину было это неприятно, поэтому он и решил взять дело в свои руки.        – Отец, я бы хотел завтра провести обряд и попросить благословения у богини Ламелии. Я хочу провести обряд вместе с Намджуном.       Перешёптывания стали громче, а король Запада нахмурился. Всё-таки решился, паршивец, и дракон его поддерживал в этом. Неугомонные.        – Ни к чему торопиться. Да и не думаю, что найдется дар достойный обряда. Всё-таки, боги стали избирательны на этот счёт в отличии от людей.       По залу прокатились смешки, но Сокджин и бровью не повёл. Он уже всё тщательно продумал и предугадал такую реакцию своего отца. Он чётко решил, что обязательно должен пройти этот ритуал с Намджуном.        – У меня есть, что ей предложить, и я хочу сделать это.       Король Запада многозначительно замолчал, а один из министров, что сидел за столом и был больше всех на стороне Сокджина, будучи родственником его папы, вдруг спросил:        – Значит ли это, что Вы хотите передать своё право наследования, – слегка замялся, – королю Севера?        – Именно так, – Сокджин уверенно кивнул.       Намджун же молча наблюдал за этим, пока в разговор не вмешался Чимин.        – Но так нельзя! Ты ведь уже король Севера. Зачем северянину становится принцем Запада? – он практически визжал в истерике, крепко сжимая столовые приборы.        – За тем, чтобы вы все позакрывали свои рты, полные грязи, в нашу сторону, – спокойный тон Намджуна перебил абсолютно все голоса в зале.       На несколько мгновений образовалась тишина. Мощный голос дракона заставил вслушаться в его слова и замереть каждого, кто был в зале и подле него.        – Богиня не даст вам благословение, а значит Сокджин как минимум потеряет память из-за ритуала, а как максимум умрёт, – самодовольно усмехнулся младший принц, возвращаясь на место. – Тебя ничто не сможет защитить от гнева богини.        – Ты так стараешься показать, что вы оба любите друг друга, – продолжил Чонгук вслед за братом. – Такая показуха.       Братья засмеялись, да только замолкли, когда огонь во всём зале на секунду погас, а в темноте единственным освещением остались яркие глаза Намджуна. После свечи снова зажглись, но трепетали и щёлкали. У дракона кончалось терпение.        – Неужели? – северянин откинулся на стул, самодовольно улыбаясь. – Завтра и проверим.        – Видишь, братец? – продолжил Чимин, но уже не так уверенно после увиденного. – Он хочет пожертвовать тобой, только лишь…       Удар о стол заставил всех замолчать. Король Запада гневно поглядывал на младших детей. Снова они не могли держать язык за зубами.        – Довольно. Ритуал так ритуал. Проводите, если того желаете.       Сокджин довольно кивнул и с теплотой и улыбкой посмотрел на министра, что одобрительно слегка поклонился ему в ответ. Хоть кто-то был на его стороне в этом гадюшнике.        – Вы уже выбрали дар, который преподнесёте богине, наследный принц?        – Разумеется, – улыбнулся Сокджин. – Во всём Западе известно, чем славится наследный принц. Я преподнесу в дар то, чем сама богиня одарила меня при рождении. Высший дар - моя красота, краше которой нет на всём Западе.       На последней фразе Сокджин, что с гордостью поднял подбородок, в упор посмотрел на Чимина с ухмылкой, а тот уже собирался возразить, да только муж короля Запада неожиданно заговорил:        – Это верно. О красоте наследного принца слагают легенды. Действительно высший дар.       Министр тут же согласился с омегой короля. На всём западе люди знали, что самым прекрасным омегой их земель являлся Сокджин, а отнюдь не Чимин.        – Истинно так, Ваше Величество. Надеемся, Ваши чувства крепки, и наследный принц не лишится этого дара.        – Так значит вот, что ты задумал, – прошептал Намджун на ушко Сокджина.       Их руки вновь переплелись под столом, нежно поглаживая друг друга. Намджун наблюдал за министром, который был на стороне Сокджина, изучая его и запоминая. В любом случае, это будет полезно, ведь свой человек нужен везде.       Чимин, кажется, едва сдерживался, чтобы не вцепиться мёртвой хваткой в горло своему старшему брату. Он недовольно поджимал губы и надеялся, что однажды ему представится такая возможность.        – Главное, чтобы дар оказался действительно высшим, – всё же съязвил Чимин, на что Сокджин лишь ухмыльнулся.        – Мне незачем лгать. На Западе мне нет равных по красоте, именно поэтому меня и выдали за владыку Севера. Отец не стал бы врать могущественному владыке Севера, отдавая в мужья не самого красивого из своих сыновей. Верно же, отец?       Король Запада кивнул, а после оповестил всех, что уходит спать. Остальные также стали постепенно расходиться.        – Не люблю себя так вести, но кажется это наконец возымело эффект. Как думаешь? – поинтересовался Сокджин у Намджуна так тихо, чтобы услышал только он.        – Определённо возымело. Твой брат вот-вот в вулкан превратиться и рванёт от ярости, – усмехнулся дракон, переплетая пальцы с мужем и касаясь губами костяшек его рук.       Он очень гордился тем, что Сокджин наконец раскрывался и показывал всем, что он не так уж и слаб и с лёгкостью может дать отпор. Он защищал себя и защищал Намджуна, что очень радовало северянина. А с жалких попыток уколоть они оба тихо посмеивались, ведь выглядело это весьма нелепо.       После ухода короля Намджун захватил пару сладостей, и они с Сокджином, попрощавшись с министрами, вернулись в комнату. Дракон попросил приготовить ванну для его мужа, на что слуги странновато переглянулись.        – Вода будет холодная, – признался один из слуг.        – Просто подготовьте воду.       Слуги так и сделали. Они всё устроили, а Намджун, присев к краю, огнём подогрел воду. Это не заняло много времени, хотя дракон и старался сделать так, чтобы не было слишком горячо. Всё же он не хотел, чтобы его сокровище ждал, пока вода остынет. Когда дело касалось Сокджина, он желал сделать всё для него самым лучшим образом.        – Сокджин-и, – позвал Намджун мужа из ванной, открывая ему дверь. – Посмотри, нормальная ли температура? Или надо погорячее?       Войдя в ванную, Сокджин слегка отбросил халат и обнажил ногу, что была ближе к дракону, касаясь кончиками пальцев воды. Та была идеальной температуры, из-за чего омега улыбнулся, переводя взгляд на сидевшего рядом мужа.        – Да, вполне. Ты сам подогрел? В такое время в замке уже не подогревают ванну.       Намджун, уловивший такие грациозные, но простые движения, едва не потерял связь с миром. Он сглотнул вязкую слюну, желая коснуться чужой кожи губами и расцеловать её всю. Слишком уж изящно и великолепно. И маняще. Чрезмерно маняще. Благо, отвлёк вопрос Сокджина.        – Да, согрел. Должен же быть от огня хоть какой-то прок, – усмехнулся северянин, смотря на воду. – Что ж, не буду мешать.       Король оставил поцелуй на лбу Сокджина, а после покинул ванну, думая, куда бы ему лечь на ночь. Решение нашлось быстро - небольшой диванчик. Дракон перенёс туда одну подушку и старался нормально устроиться, чувствуя, как из ванной шёл приятный запах масел и душистых мыл.       Сокджин же нежился в ванной и стараясь смыть с себя остатки не самого приятного дня в своей жизни. Но Намджун был рядом, успокаивал его и поддерживал, пусть и не знал изначально всех тонкостей.       Когда его кожа уже стала слегка красноватой, а тело полностью расслабились, омега вышел из ванной, накидывая на себя тёплый халат. На его губах сияла улыбка, что выдавала его явно хорошее после ванной настроение, но она сразу же превратилась в идеальную "о", предавая ещё большее удивление выражению лица, когда он заметил скрючившегося альфу.        – Почему ты здесь, а не в постели?        – Я останусь здесь и отвернусь, так что постараюсь не смущать. Кровать полностью твоя, отдохни хорошенько. Тебе, по всей видимости, нужны будут силы завтра.       Намджун, как и обещал, отвернулся, накрывшись с головой крылом. Да, может это и выглядело смешно, но омега всё ещё не привык к нему, а уж к его компании ночью в постели тем более. Главный дикарь Севера спал на диване, чтобы его омега смог отдохнуть в кровати. Многие бы короли его на смех подняли, но Намджун ставил интересы Сокджина выше своих.       Омега ничего не ответил и отошёл к шкафу, чтобы наконец облачиться в ночное. Окутав себя тонкой свободной тканью, Сокджин оказался рядом с Намджуном и аккуратно погладил его по плечу, привлекая к себе внимание.        – Я не позволю тебе спать здесь. Пойдём. Ничего не случится, если ты просто будешь спать рядом. Я не против, правда.        – Уверен? – северянин выглянул из-за крыла, смотря на омегу.       Хотя, по сути, ему давали добро, так что отказываться было нехорошо. Тем более, Сокджин сам его позвал. Сокджин, слегка посмеявшись с короля, уверенно кивнул и взял Намджуна за руку, чуть потягивая на себя.        – Пойдём. И это скорее тебе понадобятся силы завтра, так что спать на таком крохотном диване я тебе совсем не позволю.       Когда же дракон поднялся и оказался практически вплотную к Сокджину, тот неожиданно даже для самого себя вдруг добавил:        – И я буду не против, если ты захочешь обнять меня во сне.        – А если не во сне? – сразу же отреагировал дракон. – Если я захочу обнять сейчас и уснуть, держа тебя в своих руках, ты не будешь против?       Намджун хотел попробовать, чтобы омега привык к нему. Если откажет, то обнимет позже. Но Сокджин тоже хотел попробовать, поэтому, прикусив губу и пересилив внутреннее волнение, он шагнул ещё ближе к мужу, сталкиваясь телами с драконом, что глаз с него не сводил. И омега тонул в нежности, что выражали чужие искрящиеся очи.        – Если мой король захочет, то может даже сам уложить меня в кровать. Я буду не против.       Дракон и секунды не промедлил, поднимая мужа на руки и относя его к кровати. Северянин довольно рокотал, пытаясь сдержать глупую улыбку на лице. Намджун уложил любимого на постель, на мгновение замирая над ним и немного любуясь его очаровательными розовыми щёчками. А после лёг на другой стороне, сразу же пододвигаясь ближе и немного боясь коснуться. Но рука всё же аккуратно легла на талию, чуть прижимая к тёплому телу дракона.       Сокджин всегда любил тепло. Первое время на Севере ему было трудно, но Намджун сделал всё, чтобы омега был согрет, однако... Если бы омега знал, как это приятно лежать вот так и чувствовать тепло чьего-то тела подле себя, он бы согласился ещё давным-давно. На раздумья времени у Сокджина совсем не было, ведь почти сразу же он заснул.       Утром начались приготовления к обряду. По обычаю Намджун не мог видеть Сокджина с момента начала подготовки вплоть до момента его входа в храм, поэтому дракона увели от мужа ещё в самом начале дня.       Омега лично следил за всей подготовкой. Он распорядился, чтобы в храм имели доступ лишь члены семьи. Ни к чему были лишние взоры. Но народ всё равно столпился неподалёку от входа. Поэтому, когда Сокджин величественно поднимался по лестнице в храм, все взоры были прикованы к нему. Принц Запада был закутан в тонкую непрозрачную накидку, что больше напоминала халат, голубого цвета - цвет Севера, а на его голове красовалась корона, которая искрилась словно первый снег на солнце, а венчал корону самый драгоценный из камней - Сердце Дракона.       Слуга, что сопровождал омегу, остался за дверью. Сокджин прошёл в зал, где его уже ждал отец, старший королевский омега, братья и конечно же Намджун. А у северянина сердце было не на месте от красоты и величия его сокровища. Дракон глаз отвести не мог от медленно плывущего по залу мужа, понимая, что влюбился он тогда в бутон, а любит всей душой распустившийся цветок. Как те, которые ему подали в руки. Лунные цветы.       Дракон особо не знал, что ему делать, так как ему никто ничего не объяснил толком, поэтому он просто ждал, смотря на своего мужа, с каждой минутой влюбляясь в него снова и снова. Он даже на секунду не отводил от него взгляда, стараясь не моргать, чтобы не упустить ни одного момента этого ритуала.       Сокджин же не смотрел ни на кого. Взгляд опущен, а он шёл ровной и слегка горделивой поступью к пьедесталу. Обряд для лунной богини проводился в ночи, поэтому через витиеватые витражи уже проникал свет луны, которая вот-вот должна была окраситься в голубой. Поднявшись на пьедестал, Сокджин громко заговорил:        – О, великая Ламелия. Позволь мне вверить свою судьбу в руки возлюбленного моего. Наша любовь искренна и чиста, как эти лунные цветы, что мы преподносим тебе в дар.       Омега рукой подал сигнал, дабы Намджун смог возложить цветы на постамент подле него. И дракон мягко оставил белоснежные бутоны рядом с тем, кто навеки пленил его. Пленил вновь своей чистотой и красотой.        – Я клянусь перед светом твоей луны, что нет никого, кто был бы мне лучшим мужем, чем он. Если же кто-то из нас лжёт в своих помыслах, то прошу, забери то, что ты сама даровала мне при рождении, забери обратно высший дар богов, что есть у меня, – Сокджин выдохнул, поднимая взор куда-то вверх, – мою красоту.       Лёгким движением рук Сокджин скинул с себя тонкое облачение, оставаясь полностью обнажённым и стоя спиной к собравшимся членам семьи. Ткань мягко сползла с его тела, открывая не только его красоту, но и такую ранимую и нежную душу. Сокджин обнажил своё тело. И всего себя внутри, даря согласие дракону в чуть подрагивающих кончиках пальцев увидеть всю его природу и суть. Сокджин позволил лунному свету окутать всё его тело, лишь прикрывая глаза, чтобы не лишиться зрения.       Стоило комнате заполнится голубым свечением, как вся королевская семья встала на колени, отдавая дань уважения богине. Намджун пал ниц следом за западными, хотя и был абсолютно очарован своим личным божеством, что предстал перед ним таким открытым и волшебно красивым.       Сокджин тоже опустился на колени, читая молитву и складывая ладони вместе. Он прикрыл глаза, ощущая, как некая сила наполняла его тело, словно нежный и спокойный поток реки, что растекалась в громадное озеро.       Через какое-то время белый свет яркой вспышкой окутал Намджуна, что резво осмотрел себя и ощутил лёгкий холодок в груди. А после также быстро и пропал, а за ним и голубое свечение на теле наследника Запада. Зал окутала звенящая тишина.       Отец Сокджина первым поднялся с колен. Он громко заговорил, да так, что его голос несколько раз отразился от высоких стен храма, создавая ощущение, что голос громыхал отовсюду.        – Богиня одобрила ваш союз. Отныне, ты, король Севера Ким Намджун, по праву наследуешь законный титул Сокджина на Западе, ибо твои намерения чисты, а любовь неподдельна.       Муж короля, что стоял ближе всех к Намджуну, тихо шепнул дракону, выводя его из транса и слегка подталкивая ладонью. Северянин чуть заметно дёрнулся, оборачиваясь к нему.        – Иди. Подойди и забери своего мужа. Ты должен завернуть его обратно в одеяния, тем самым пряча от лишних глаз. Иди.       Намджун же сорвался с места, сразу закрывая Сокджина крыльями от чужих глаз, а после укутывая его в ткани так, чтобы никто ничего не смог увидеть. Он крепко обнял мужа, прижимая его к себе и защищая его от всего мира собой. Никто больше не в праве видеть его омегу таким уязвимым и обнажённым.        – Всё прошло хорошо, – всё ещё не веря в произошедшее, прошептал Намджун.       Сокджин кивнул, моментально прижимаясь к мужу спиной. Он ощущал себя уязвимым, но в тоже время словно напитавшимся какой-то силой. Странное и весьма двоякое чувство. Но ему нравилось. А ещё приятно было то, как быстро дракон подлетел к нему и закрыл его ото всех. Даже от самого себя.        – Прости, что не предупредил, что всё будет так. Боялся, ты не разрешишь мне этого делать. Надеюсь, со спины я выглядел красиво? – чуть посмеиваясь, спросил Сокджин, полностью отдаваясь в тёплые руки любимого.        – Превосходно и великолепно. Меня даже дёргали пару раз, чтобы я что-то сделал, пока я не мог глаз отвести от тебя, – выдохнул Намджун, целуя за ушком. – Надо, чтобы ты сам вышел или я могу тебя отнести?       Сокджин повернулся к мужу лицом и доверительно прижался к его груди, чувствуя себя особенно хорошо рядом с ним и под его защитой. Словно кроме них двоих больше ничего не имело значения. Только они, друг у друга. И никого вокруг.        – Ты можешь. И я очень бы этого хотел. Мы почти весь день не виделись. Я скучал по тебе...        – Я тоже скучал по тебе, сокровище.       Намджун поднял мужа на руки и вынес его из храма, напоследок кланяясь богине. Он нёс Сокджина так, чтобы никто лишний не увидел дозволенного сантиметра его кожи. Прижимал крепко к себе, да крыльями большими от народа закрывал. А во дворце проще было, там почти пусто, поэтому Намджун мигом поднялся в комнату, укладывая омегу на постель.        – Как себя чувствуешь? Всё хорошо?       Сокджин кивнул и потянулся к щеке мужа, поглаживая кожу. Омега внимательно разглядывал северянина, замечая его нежность и каплю волнения в глазах. И Сокджин думал, как сильно ему повезло с мужем, как сильно осчастливила его судьба, раз свела с драконом, что любил его больше своей жизни.        – Я в полном порядке, не волнуйся. Я ведь говорил, что всё будет хорошо.       Из глубины души вдруг поднялась некая смелость, которая раньше то ли спала, то ли её вовсе не было в омеге, но он внезапно притянул Намджуна к себе и впился в его губы, фактически повиснув на его шее.       Северянин удивился этому порыву, но на поцелуй ответил, нависая над мужем. Он столько чувств вкладывал в каждое движение, стараясь показать, насколько любим Сокджин и насколько альфа дорожит им. То касался нежно, то прикусывал слегка, то губу посасывал до алого цвета. Голова немного плыла от приятных ощущений. Оторваться от желанных и любимых губ было практически невозможно, но Намджун смог, сразу же опаляя их горячим дыханием.        – И что это такое?       Сокджин пытался отдышаться, но Намджуна не отпускал, всё ещё держа его лишь в паре сантиметров от своего лица. Омега облизал губы, чувствуя приятный вкус дракона на себе. Сокджин приоткрыл глаза, смотря на любимого.        – А мне нельзя поцеловать своего мужа? Или тебе не понравилось?       Дыхание сбилось, голова слегка шла кругом от чувств, а Сокджин, что был так близко, только подливал масло в огонь. А взгляд этот слегка затуманенный и вовсе лишал ума дракона, что был так голоден до мужа своего.        – Можно, и даже нужно. Просто было довольно неожиданно. И да, мне понравилось. И, – он проглотил слюну, – я хочу ещё. Очень сильно. Можно?       Сокджин, словно потерявший всякое смущение и волнение, вновь потянулся за поцелуем. Были то проделки самой богини Луны или же обряд напитал Сокджина внутренней уверенностью, сложно сказать. Но одно омега знал точно - всё, что сейчас происходило, ему не просто нравилось. Он сам этого хотел.       Поцелуи становились всё жарче и смелее, расстояние меж их телами всё меньше, а желание всё больше. Намджун не торопился касаться родного тела. Он хотел, безумно хотел, но сначала он должен был всё же спросить. Оторвавшись от губ и расплетая языки, дракон посмотрел в любимые глаза.        – Уверен, что хочешь пойти дальше? Я остановлюсь в любой момент, как только попросишь, не волнуйся. Но всё же я должен спросить. Ты уверен в этом? Уверен в том, что хочешь отдаться мне сегодня?       Сокджин молчал. Он долго смотрел в глаза Намджуна, искал в них подвох и взвешивал собственные внутренние противоречия. Но, видя надёжность в любимом и будущее с ним, не находил ни одного повода оттянуть этот момент ещё на какое-то время.        – Я думаю, сегодня самое подходящее время. Я обнажился пред тобой в храме, вверил тебе свою душу перед священной богиней и теперь я хочу полностью отдать тебе всего себя. Без остатка.       Намджун улыбнулся, понимая, что его сокровище полностью вверял всего себя ему. Не только жизнь и свою любовь, но и тело, и душу. И для дракона это было лучшим даром.        – Спасибо. Спасибо, Сокджин. За то, что доверяешь. За то, что любишь. За то, что выбрал меня. Спасибо.       Ещё несколько благодарностей утонуло в поцелуях полных нежности. Чуть погодя они становились более жаркими, ведь небывалая жадность охватила дракона и его сокровище. Намджун крепко прижимал к себе омегу, проскользнув рукой под ткань и впервые касаясь его кожи. Совершенство. Их языки сплетались вместе и изучали друг друга, заставляя пальцы на ногах поджиматься и приятно сокращаться чему-то внизу живота.       Намджун медленно перешёл от любимых губ к подбородку, а потом к шее. Он с особым наслаждением пробовал кожу Сокджина на вкус, чуть прикусывая её и слегка облизывая. Сладко. Так сладко и приятно, что хотелось ещё и ещё. Слегка влажными касаниями дракон доказывал и показывал свою искреннюю любовь к сокровищу, что плавился от этих прикосновений и крепко переплёл их пальцы в замок. Омега то и дело прикрывал глаза, тихо постанывая и надеясь, что Намджун не сочтёт его излишне чувствительным. И всё же было кое-что, что уже давно не давало Сокджину покоя, и он намеревался заполучить желаемое здесь и сейчас.        – Намджун-а, подожди. Я хочу, – прерывисто дышал принц Запада и умоляюще глядел на мужа, – хочу прикоснуться к тебе. С тех пор как увидел тебя почти обнажённым в зеркале, не могу перестать думать о твоей коже... Я могу... Могу коснуться тебя?        – Конечно, сокровище. Касайся там, где захочешь. Я весь твой, – Намджун ненадолго коснулся любимых губ, после снимая с себя мешающую одежду и отбрасывая её куда-то.       Взору Сокджина открылось крепкое тело с несколькими шрамами на груди и большим количеством чёрных чешуек в разных местах. Омега жадно цеплялся взглядом за каждый сантиметр родного тела, но не сразу решился прикоснуться. Он неуверенно протянул руку и дотронулся сначала лишь кончиками пальцев. Мягко провёл по шрамам, а после коснулся ладонью чешуек. Ощущения были невероятными. Жар охватил его ладонь. А пальцы над чешуйками приятно скользили по слегка шероховатой поверхности.        – Ты такой красивый, – прикусил губу. – Необыкновенный.       Дракон чуть напряг мышцы из-за щекотки и улыбнулся на комплименты.        – Спасибо. Можешь касаться смелее, я не кусаюсь.       Намджуну было до глупой улыбки приятно, что его ипостась дракона, которая так и рвалась наружу, нравилась Сокджину и он её ничуть не боялся. А тот, немного осмелев под одобрения дракона, подтянулся к чужой груди и оставил на одной из чешуек лёгкий поцелуй, при этом водя руками по талии мужа. Северянина пробила волна мурашек, заставляя прерывисто дышать и наслаждаться нежностью от сокровища.        – Мой дракон... Только мой... Отныне и вовеки...       Ладони Намджуна тщательно изучали спину и поясницу Сокджина, спускаясь всё ниже и ниже, пока он сам слегка дрожал от прикосновений омеги. Особенно к чешуйкам. Пусть они и являлись непробиваемой бронёй, когда он был в ипостаси дракона, но сейчас иссиня-чёрные ромбики были слишком чувствительны к прикосновениям к ним. Под лёгким запахом омеги северянин абсолютно расслабился, показывая свою слабую сторону.        – Да, сокровище. Я твой, а ты мой. Навсегда.       Их губы снова встретились в жадном и жарком поцелуе, пока оба прижимали друг друга к себе ближе. Сокджин прохладной кожей ощутил жар драконьего тела, который окутывал его и согревал. Но не обжигал. Пальцы северянина на родной спине скользили туда и обратно по всей коже, немного щекотя омегу.       Намджун вновь переключился на шею и плечи Сокджина, усаживая его на себя и подтягивая ближе к себе за мягкие половинки. Вот так вот глаза в глаза было всё ещё несколько смущающе для принца, но он не намерен был останавливаться. Это была лёгкая и приятная нервозность, скорее даже волнительный трепет, что нежно обволакивал сердце и заставлял его сильнее стучать в груди. И это было только для дракона, что так голодно и неустанно целовал его.       Ощутив под собой возбуждение Намджуна, Сокджин несколько взволнованно спросил:        – Это ведь... Будет не очень больно? Я готов, просто... Всё это так необычно...        – Я подготовлю тебя и буду крайне осторожен. Если будет больно, говори, и я сразу же остановлюсь, хорошо?       Уловив лёгкий кивок, Намджун продолжил целовать Сокджина, пока его пальцы ловко проскользнули к месту, которое сочилось природной смазкой. Дракон медленно поводил пальцем вокруг, после не спеша проникая внутрь омеги. Он плавно входил и выходил, прося Сокджина расслабиться. И тот превращался в самую мягкую глину под поцелуями и нежными поглаживаниями, плавясь под касаниями Намджуна.       Тот спектр чувств, который испытывал Сокджин в этот момент, не передать словами. Он ощущал и жар во всём теле и какую-то нервозность, которая словно зудела под кожей. В голове путались мысли, а с уст срывались лишь тяжёлые вздохи вперемешку с каким-то мычанием. Сокджин никогда не чувствовал столько всего сразу, поэтому не мог сказать, нравится ему это или нет. Однако поцелуи альфы определённо заставляли его чувствовать себя хорошо.       Стоило альфе почувствовать, что его сокровище не сопротивлялся, а легко насаживался сам, внутрь омеги проник ещё один палец, а следом за ним и третий.       Намджун аккуратно и бережно уложил Сокджина на спину, спускаясь языком и губами вниз к нежному и аккуратному естеству омеги. Северянин поцелуями прошёлся по всей коже чувствительного органа, наблюдая за любимым, что поджимал губы, дабы сдержать себя. Намджун вобрал в рот головку, после насаживаясь ртом на всю длину. Он тщательно вылизывал чувствительные места, не прекращая растягивать мужа пальцами. То продлилось не долго, ибо по напряжению во всём теле Намджун понял, что его омега вот-вот кончит, поэтому вобрал глубже, не оставляя ни одного сантиметра без внимания.       Сокджин цеплялся за простыни и едва ли не кричал от того, как ему было приятно. Всё тело покрывалось мурашками, а под кожей словно раскатывались горячие волны. Омега не успел даже попытаться сдержаться, как обильно излился в рот своего альфы, который с наслаждением и благоговением проглотил всё, что ему дали. А Сокджину вдруг стало как-то неловко, но он ничего не мог сделать. Даже пошевелиться не мог, лишь тяжело дышал и пытался хоть немного восстановить нормальное дыхание.        – Это... Это так хорошо... Хорошо...       Намджун дал ему немного отдышаться, целуя и покусывая бёдра любимого мужчины. Он совершенно не хотел останавливаться и жаждал показать своему мужу все прелести занятия любовью. Когда Сокджин смог восстановить хоть немного дыхание, дракон поцелуями стал спускаться от ствола всё ниже, пока его губы не накрыли сочащееся смазкой нутро. Пальцы он уже давно убрал, зато под скулёж Сокджина заменил их своим языком.       Подобное считалось чем-то мерзким и ужасным на всём континенте, но только не для северного народа, для которого омеги были сравнимы разве что с богами. Намджун не видел ничего отвратительного в том, чтобы принести удовольствие своему любимому, что так красиво высоко стонал его имя и извивался змеёй, пока его язык толкался и изучал всё внутри тела сокровища. Альфа наоборот был в восторге от того, что мог почувствовать на вкус своего суженого. Руки дракона крепко держали бёдра Сокджина, чтобы тот не смог ускользнуть от него. Северянин слышал и видел, что его омега едва сдерживал себя, чтобы не излиться вновь.       Сокджин не мог и представить, что его муж мог быть таким... Жадным, страстным и в тоже время нежным. Таким по-хорошему диким и несдержанным. Омега вскрикивал каждый раз, когда язык его альфы входил особенно глубоко, оглаживая и без того чувствительные стенки.        – Давай, – тихая просьба куда-то в бедро, после чего оно было мягко укушено.       Намджун вернулся к вылизыванию любимого, что так настойчиво вцепился в его волосы и плечи, слегка царапая кожу. Дракон хотел, чтобы его муж оставил на нём как можно больше следов их любви. А ещё он жаждал навсегда запечатлеть высокие несдержанные стоны омеги и его разнеженное лицо после окутавшего его тело оргазма.       Когда-то давно кто-то говорил принцу, что альфы не любят несдержанных омег, поэтому Сокджин старался усмирить себя и не излиться вновь. Но это было так сложно, а когда Намджун шептал ему просьбы отпустить себя ради него, это казалось и вовсе невыполнимым. Сокджина вновь пробило волной удовлетворения. По телу разливался жар, и его била мелкая дрожь, а всё его естество так и сочилось природной смазкой. И всё же. Ему хотелось ещё и ещё, ведь он пока так и не смог ощутить своего любимого в себе.        – Намджун, прошу, не мучай, не дразни... Я хочу тебя... Хочу тебя в себе, прошу...       Дракон поднялся к Сокджину, целуя его грудь особенно жадно. Северянин стянул с себя штаны, пристраиваясь удобнее к омеге.        – Держись за меня, – Намджун посмотрел в глаза сокровища, укладывая его руки на свои плечи и спину. – Не сдерживай себя. И если будет больно, обязательно скажи мне об этом. Я сразу же остановлюсь.       Конечно, Намджун не сомневался в том, что достаточно хорошо растянул и подготовил любимого, но он всё равно переживал, что мог сделать что-то не так. Ему ужасно не хотелось, чтобы первый раз Сокджина запомнился ему болью. Поэтому он действовал медленно и осторожно, словно в его руках был самый тонкий и искусный фарфор во всём мире.       Намджун нежно поцеловал Сокджина, неторопливо входя в него. Им некуда было спешить. Альфа тихо зашипел, ведь омега крепко хватался за него, пока в него проникала лишь головка.        – Ты как? – едва слышно на ушко, мочка которого сразу же была взята в плен жаркими губами.       Сокджин не знал, что ответить. Он понятия не имел, сколько любовников было у Намджуна до него, но тот определённо ведал, что и как нужно делать. Первое проникновение было не болезненным, просто необычным по ощущениям, и что-то внутри Сокджина словно задрожало, но он не понимал, что это было.        – Я... Я в порядке, ты можешь... Можешь продолжать, мне не больно.       Намджун кивнул, оставляя на губах и щеках маленькие поцелуи, пока он входил полностью в мужа. Как в бреду он шептал о том, как сильно любил Сокджина ему на ушко, чтобы отвлечь от пусть и небольших, но неприятных ощущений. Дракон не спешил толкаться, позволяя омеге полностью привыкнуть к нему. Намджун нежно убрал несколько прядей с лица Сокджина, что прилипли к коже и слегка щекотали её. Северянин с улыбкой наблюдал, как его омега кусал губы и молил его лишь взглядом продолжить.       И Намджун выполнил безмолвный приказ его сокровища, начиная плавно двигаться. Даже в жерле вулкана не было так горячо, как в Сокджине. Альфу целиком обволакивал жар родного тела, что высокими стонами и дрожью по коже реагировало на него. Особенно омегу пробило, когда Намджун так приятно проехался внутри него. Дракон, конечно, не мог этого не заметить, поэтому старался снова и снова попасть туда, наслаждаясь тем, как отлично они подходили друг другу.       Несколько погодя, Намджун стал понемногу набирать темп, ибо терпеть было уже невмоготу. Он ловил удовольствие от сильных пальцев, что оставляли яркие красные полосы на его спине. Он наслаждался тем, как красиво Сокджин откидывался на подушки, подставляя свою шею. Он в момент полюбил, как изящно изгибалось тело мужа под ним. Он трогался умом от того, как омега двигался в такт ему. И этот взгляд. Взгляд затуманенных глаз, что были полны удовольствия и желания. Взгляд очей, что лишь на мгновение прояснились и просили всё больше и больше, после закатываясь куда-то под полуопущенные веки.       Намджун ловил каждый вдох и стон Сокджина, то целуя его губы, то слегка покусывая его шею, оставляя не слишком заметные пятна на белой коже. Дракон толкался ритмично, иногда утробно рыча. Глаза приятно засияли. Он был близко.        – Сокровище, давай вместе, м? – дыхание сбилось к чёрту.       Утратив всякую способность отвечать, Сокджин лишь промычал что-то в ответ, сразу же вновь срываясь на стон. Не переставая скулить от самых приятных ощущений ни на минуту, Сокджин даже боялся по началу потерять голос после этого, но потом он совершенно забыл об этих мыслях. Они не имели никакого значения. Лишь Намджун, лишь его величественный дракон, который доводил его до греховного, но такого сладкого наслаждения.        – Намджун... Намджун, я... – единственное, что всё же смог вымолвить Сокджин перед тем, как почувствовать, как его тело особенно сильно содрогнулось от наслаждения.       Секундой позже он ощутил и приятное тепло, что разливалось прямо внутри него. Так вот каково это - быть полностью во власти своего любимого. Да ещё и дракона к тому же. В любой другой ситуации, Сокджин посчитал бы себя непозволительно грязным, ибо его наполняло семя мужа, а на груди красовалось и его собственное, на лбу выступила испарина, а щёки окрасились румянцем. Он определённо выглядел грязным и вероятно очень развратным, но... Ему это нравилось.        – Почему ты никогда не говорил, что умеешь быть таким?..       Намджун же словил яркие искры за закрытыми веками, после выходя из родного тела и упав на любимого, ибо не имел больше сил держаться. Все мышцы немного дрожали от удовольствия, что разливалось рекой под кожей. Он лениво оставлял поцелуи на щеке Сокджина, прислушиваясь к его дыханию.        – Каким таким?       Дракон лёгким движением вытер капельки пота с лица сокровища, глуповато улыбаясь и прижимая любимого ближе к себе. Намджун выпустил тепло, чтобы его омега не замёрз, лёжа на постели без одеяла.        – Таким страстным... Вот живёшь так с человеком, живёшь, а оказывается, не знаешь всех его тёмных сторон, – тихо посмеивался Сокджин, всё ещё приходя в себя.       Он прикрыл глаза и позволил приятному теплу окружить себя и согреть. Это было одной из лучших черт дракона в Намджуне - способность излучать тепло. И не только физически, но и морально. С Намджуном всегда было очень комфортно. И спокойно.        – Я люблю тебя, мой дракон.        – Мы только начали жить с тобой, так что ещё успеешь выучить вдоль и поперёк. Я открою тебе все свои стороны взамен на все твои, – Намджун шустро накрыл их одеялом. – Я люблю тебя, моё сокровище.       Дракон сполз с любимого, сразу же притягивая его к себе и прижимая к груди. Его не клонило в сон, но он чувствовал небольшую усталость и негу во всём теле. В груди, наконец, тихо и спокойно. Вулкан, что бушевал в нём с самого рождения, нашёл спокойствие в океане любви его омеги.       Его омега. Его муж. Намджун и мечтать не смел, что будет применять такие слова к Сокджину. Нет, он, конечно, надеялся, но думал, что принц Запада будет всячески избегать его и бояться. Но Сокджин оказался другим. Омега не верил чужим словам. Он исходил из того, что видел и чувствовал сам. Это и покорило северного дракона. Да так, что он отдал своё сердце перед Первым Драконом, взамен получив душу перед богиней любимого.       Приоткрыв глаза, Сокджин чуть повернул голову и улыбнулся, замечая довольное лицо любимого.        – Чего ещё я о тебе не знаю, м, Ким Намджун? – словно спрашивая сам у себя, проговорил Сокджин и тут же добавил. – До меня... У тебя много кого было?        – Только учитель, который и обучал меня всему. Это обязательная процедура при совершеннолетии, ибо каждый альфа обязан знать, как доставить удовольствие своему личному божеству, – Намджун повернулся лицом к нему, нежно глядя в глаза.        – Учитель...       Сокджин вдруг почувствовал что-то неприятное. Он не был уверен, что это за чувство, но оно доставляло ему лёгкое неудобство. Стараясь отогнать его от себя, Сокджин стал внимательно изучать кожу мужа, касаясь её ладонью.        – Я думаю, что по приезде домой, мы могли бы начать жить в одних покоях. Ты не против?        – Как я могу быть против? – Намджун поймал ладонь омеги, целуя костяшки. – Будем теперь вдвоём всегда.       Намджун крутил в голове одну мысль, что давно не давала ему покоя. Сейчас, когда они вот так близки и между ними нет никаких преград и стеснения, он решил всё же исполнить свою задумку.        – Я давно хотел тебе показать кое-что. Только не пугайся, хорошо?       Намджун глазами указал на свою грудь, после прикрывая веки и сосредотачиваясь. Огонь внутри него разгорался сильнее, светя ярче тёплым жёлтым цветом. Сокджин смог увидеть рёбра и довольно быстро стучащее сердце сквозь кожу. Это завораживало взгляд.        – Оно принадлежит тебе, – прошептал дракон. – Оно бьётся только для тебя и ради тебя.        – Это потрясающе... – Сокджин внимательно смотрел на это воистину удивительное зрелище и даже не моргал. – А это не опасно? Если его так видно, значит ли это, что и кожа такая тонкая?       В тоне Сокджина появились встревоженные нотки. Он приложил руку к месту, где покоилось сердце, словно пытаясь прикрыть его от этого мира. Чужое сердцебиение ощущалось так живо. Омега не знал, достоин ли он вообще такого доверия со стороны альфы.        – Нет, это не опасно. Я контролирую это. Огонь в любом случае меня не сожжёт, а кожа не продырявится. Это только кажется, что она тонкая. Просто огонь очень яркий.        – Ты даёшь мне так много. А я не знаю, смогу ли дать столько же взамен. Но знай, если с тобой что-то случится, я не переживу.       Намджун поглаживал руку Сокджина большим пальцем, после оставляя на ней несколько поцелуев.        – Я хотел бы дать ещё больше. Просто будь со мной, – прошептал в губы. – Мне большего не надо.       Намджун оставил долгое касание на губах любимого, что было переполнено нежностью и самой искренней любовью.        – И со мной ничего не случиться. Я ведь дракон, – усмехнулся, – и мне есть, за что бороться.       Чуть расслабившись, Сокджин прислонился щекой к чужой груди и стал вслушиваться в размеренный стук. Он очень успокаивал и дарил такое умиротворение, что омега сразу понял, что это его любимая мелодия.        – Каждый уязвим. И драконы не исключение. Но я надеюсь, что я никогда не узнаю, как выглядит тот, кто сможет одолеть дракона.       Взяв любимого за руку, Сокджин переплёл их пальцы и прикрыл глаза, медленно позволяя себе провалиться в сон. Дракон оставил несколько поцелуев на его волосах, тихо выдыхая и ощущая себя воистину счастливым человеком.        – И моя единственная слабость - это ты, – едва слышно сказал Намджун уже заснувшему любимому.       Они пробыли на Западе ещё несколько дней. Родные Сокджина не скалились на пару по крайней мере хотя бы при них. Омега показал весь дворец своему мужу, особенно свою прошлую комнату, где дракон расцеловал своё сокровище под смех своего суженого. Намджун хотел хоть немного перекрыть те страшные воспоминания принца чем-то приятным и нежным, чтобы когда он вновь увидел перед глазами свои покои на Западе, то в душе не были только тоска, ужас и сожаление. Хотелось, чтобы было ещё что-то светлое.       Прощание прошло сдержанно, но Сокджин получил некий подарок от отца - тот тихо, но с сожалением извинился перед ним, окончательно принимая свои ошибки прошлого. Но искренне ли было это? Сокджин теперь и не узнает.        – Я очень виноват перед тобой. Прости меня, если сможешь.       Намджун слышал эти слова, проверяя лошадей перед отъездом. Он поглядывал на отца и сына, надеясь, что старик действительно просил прощения, а не делал это для вида.       Сокджин смотрел на отца и не слишком ему верил, но он решил извиниться, а омега не привык отказывать в подобном. Всё-таки это было впервые, когда отец решил переступить через свою гордость. Хоть раз, но принц хотел верить, что король стал лучше.        – Спасибо, отец. Надеюсь, однажды ты навестишь нас, и мы сможем поговорить как раньше. Ещё при папе... – Сокджин сглотнул вязкую слюну, едва сдерживая слёзы.       Он уже плакал, вспоминая о своём папе, когда они с Намджуном ходили в семейный склеп. Омега долго лил слёзы, но при этом рассказывал всё-всё своему родителю, что отвечал лишь холодным каменным молчанием. Но Сокджин отчего-то верил, что тот всё слышал и был счастлив за своё чадо.       Король Запада опустил взгляд и кивнул, сжимая руку своего сына, в котором покоился тот самый подарок. Красивейший кулон из солнечного сапфира - уникального драгоценного камня Запада.        – Хесон любил его, и он хотел, чтобы этот кулон перешёл к тебе. Я подарил его на свадьбу. Надеюсь, он подарит тебе удачу и счастье.       Сокджин обнял отца на прощание и, кажется, это был первый раз за несколько лет, когда он сделал это.       Развернувшись, Сокджин последовал к экипажу и, даже не остановившись перед Намджуном, сразу залез внутрь. Стоило ему сесть, как внутренний стержень дал слабину, и он не выдержал, прикрыв лицо руками и срываясь на тихие рыдания. Было так много чувств. Воспоминания о папе, о их счастливой семье, о ещё добром отце, который хоть и был не слишком приятным человеком, но рядом с папой всегда менялся. И вот теперь... Всё это навалилось на Сокджина уж слишком быстро. Его душа была к такому не готова.       Намджун проводил мужа глазами, после слыша его тихие всхлипы. Немного злости всё же вырвалось наружу, из-за чего драконьи очи вновь засветились пламенем. Намджун бросил взгляд на короля Запада, с недоверием осматривая его, а после и его семью, что стояла у порога дворца.       Дракон низко зарычал, хоть и знал причину слёз своего сокровища. Точнее, он слышал весь разговор, но всё равно не верил до самого конца отцу его омеги. Пусть тот и выглядел провинившимся и осознающим свои ошибки, пусть и дракон чувствовал раскаяние от него, но он всё равно не мог поверить в его искренность. Не после стольких лет мучений Сокджина.       Намджун выдохнул дым и решил, что самым лучшим решением сейчас будет пойти к мужу и утешить его, однако он остановился перед дверью, ведь его окликнули.        – Король Севера, – неожиданно начал король Запада.       Дракон обернулся к нему немного, давая понять, что он слушал. Он не хотел лишний раз видеть того человека, который так беспощадно долго измывался над тем, кого так горячо и сильно любил северянин.        – Берегите моё дитя.       Но Намджун не поверил. Он чувствовал искренность, но было ещё что-то мерзкое и отвратительное, из-за чего ему хотелось сжечь до красных углей каждый уголок этого дворца, в котором рос его любимый. Дракон едва слышно зарычал, а очи вновь заблестели пожаром гнева и дикого недовольства.        – Перед Сокджином Вы можете строить из себя понявшего свою ошибку отца, но не передо мной. Я Вам не верю. И я Вас не прощу, – глаза в глаза, и дрожь прошлась по телу западного короля. – Для меня он высшая награда, моя любовь, моя жизнь и дар богов. А для Вас?       Но вопрос остался без ответа. Намджун усмехнулся, залезая в повозку. Он сразу сменил гнев на милость, обнимая любимого и пряча его в своей груди. Путь им предстоял неблизкий.       Однако за то время, что они были в дороге, появилась новая легенда на их континенте. Министры Запада, что могли наблюдать за северными королями на обедах и ужинах, пустили по столице слушок о дикаре-драконе и его сокровище, которое тот так яростно и ревниво охранял. А такая молва быстро разлетается, так что по прибытии на Север пара уже знала, что об этом ведали даже на Юге. Вот только в этой новости никто не говорил, что сокровищем являлся омега - западное сияние Севера, краше которого не сыскать на всей земле.