Shoulder to cry on

- Когда же ты наконец от меня отстанешь! Задолбал со своими соплями. Мне противны твои прикосновения! Ты мне противен. Съеби отсюда нахуй со своими чувствами! - Хён, о чём ты? – дрожащим голосом позвал Чимин. – Я вижу – ты зол. Давай поговорим? И все спокойно решим? - Да о чём нам с тобой говорить? Что ты отвратительная прилипала? Настолько сахарный, что зубы сводит? Ты мужик или кто?Да меня раздражает само твое существование! - И давно? – на глазах против воли выступили слезы. - С самого начала! – чуть ли не брызжа слюной воскликнул Тай. Чимин ждал какого угодно ответа, но этот…словно резал ножом по горлу, заставляя бессильно замереть. - Тогда зачем все это было? Мужчина явно хотел ещё раз накричать на нерадивого студента, что «раздражал своим существованием» , но что-то во внешности светловолосого парня не позволило этого сделать. - Сам виноват, - фыркнул Тай. – Нефиг было с самого начала лезть ко мне со своими объятиями, поцелуями, задушевными разговорами. Я нормальный парень и хочу нормальных отношений, а ты ведёшь себя как помешанная девчонка. Тогда Чимин ещё не знал, что Тай и его компашка поспорили – сможет ли его бывший парень встречаться с женоподобным первокурсником целый месяц. Не смог, поэтому и не получил ящик пива. Вот она цена наивности, цена Чимина. Тогда Пак ещё не знал, чем для него обернутся эти псевдо-отношения. Сколько уже прошло времени с того дня? Как давно наивному первокурснику задурил голову крутой старшекурсник на байке? Больше семи лет. Быстро время летит, а последствия всё ещё рядом. Первые отношения дали о себе знать, когда Чимин снова без памяти влюбился стоило только выйти на работу. Проявить чувства действиями было для него чем-то невозможным. В горле становился ком, тело обуевало беспомощное оцепенение. Невозможно было сделать и шага, чтобы хоть как-то телесно показать, что влюблен. В голове будто орала сирена о приближающейся опасности. Всегда жадный до прикосновений молодой мужчина чуть ли не дрожал от любых взаимодействий с любимым человеком. С тем парнем они повстречались от силы недели две. Тот просто не выдержал – Чимин его понимает, сам бы невозможно злился на своего партнёра, который словно играл в тяни-толкай – притягивал к себе до отношений, а стоило только начать встречаться, как начал отталкивать. Им обоим было больно из-за того не понимания происходящего с Паком. Наверное, стоило ожидать, что эти отношения закончатся скоро, потому что в голове и до этого момента проскакивало «раздражаешь своим существованием». Однако как бы сложно, как бы больно не было, первые настоящие отношения указали ему на проблему, и молодой мужчина сам начал искать ей решение – пошел к психологу. Первые сеансы указали на корень проблемы, буквально ткнули носом в то, что ничего не проходит бесследно. А последующие сеансы показали, что в одиночку Чимин не справится, его недуг из тех, что решаются в отношениях. Пак пытался, правда пытался, только вот такой формат отношений, где один из партнёров постоянно спрашивает у другого разрешение на какой-то тактильный контакт не всем подходит. И хорошо, когда люди на берегу предупреждают об этом – можно хоть безболезненно разойтись в разные стороны. Но были и те, кто переоценивает себя, и побыв с Чимином в отношениях в скором времени опускали руки, понимая, что недуг слишком глубоко забрался. Другие мнили себя особенными, едва ли не супергероями, клялись, что в скором времени они смогут перейти к нормальному формату отношений, что любовь творит чудеса и так далее и тому подобное. Этот контингент обычно прощался с Чимином раньше всех, ещё умудряясь обвинить во всем молодого мужчину. Кто-то же поступал также как Пак – постоянно спрашивал разрешение, скорее всего, чтобы показать как это раздражает. Только вот молодого учителя подобное не волновало, пока его не отвлекали во время телефонных разговоров, домашних дел, особенно готовки, и работы. В остальном ему было даже приятно, что кто-то думает о его комфорте. В какой-то момент Чимин решил, что отношения это не для него. Зачем портить настроение и себе и другим тем, с чем вряд ли когда-то справишься? Оно того явно не стоит. Лучше быть одиноким, но спокойным, чем в отношениях и вечно на нервах. Однако, Ким Тэхён, его коллега и хороший друг, думал иначе. Мужчина, что учил детей рисованию, знал о постоянных неудачах Пака в любви. Когда слова бывших любовников задевали или Чимин успевал поверить чужому бессмысленному "все будет хорошо", но вскоре надежды рушились самым жестоким образом, Тэхён был тем, кто всегда выпьет с тобой крепкого соджу, выслушает, поддержит, не будет хвастаться, показывать как счастлив, когда друг не сможет должным образом откликнуться из-за раздрая внутри. Хотя Пак не вдавался в подробности своей проблемы, казалось, что порой невыносимо проницательный мужчина, если не был уверен, то точно догадывался о причинах. С Тэхёном было просто, он никогда не навязывался, но и никогда безропотно не ждал чужого сообщения. В общем отличный друг. Только вот однажды этот отличный друг решил, что будет замечательной идеей познакомить своего одинокого бывшего одноклассника, с которым они и по сей день хорошо общаются, с таким же одиноким другом, что работает с ним в одной школе. Особенно замечательной идеей оказалось то, что Тэхён, которому надоело слушать общие фразы, из которых состоял диалог его друзей, не задел интересующие обоих темы. Как выяснилось Юнги и Чимин оба любят творчество Ги де Мопассана и Харуки Мураками, оба балдеют от диснеевских мультиков, оба любят детективы. Мужчины так разговорились, что даже не заметили, когда за Тэхёном заехал его парень. В тот холодный зимний вечер, от которого не спасал даже теплый шерстяной свитер и пуховик, Чимина окутало неким романтичным флёром. Ему казалось, что вот-вот должно произойти что-то хорошее. Словно протяни руку и схватишь удачу за хвост. Тем же вечером Паку написал новый знакомый. Пока Чимин думал попросить контакты Юнги, тот уже действовал. Они быстро сблизились, встречаясь уже без Тэхёна. С каждым днём они узнавали всё больше мелочей, что после складывались, как пазл, в целостную картину личности нового в жизни человека. Чимин узнал, что не смотря на всю любовь к детективам, Мин читает их редко, боясь, что жанр приестся. В отличии от Пака, что читал их практически один за другим. Узнал, что Юнги почти не смотрит фильмы – для этого ему нужно особое настроение, которое не получается создать с помощью книг и музыки. Узнал, что мужчина предпочитает сериалы, что не может проснуться без чашки крепкого кофе утром и не может уснуть без чая с мятой и ромашкой ночью. Чимин всей душой наслаждался общением с Мином. Но была одна загвоздка – молодой учитель начинал влюбляться. Что ему категорически не было нужно. Да, если уж совсем честным, порой он начинал переживать, что начнет шарахаться от Юнги, потому что перестанет воспринимать его как друга. Однако, как бы там ни было, Чимин взрослый мужчина двадцати семи лет, что уже четвёртый год преподает младшеклассникам, должен справится со своими чувствами. Подавить их, когда они станут чуть глубже, чем сейчас. Однако Юнги разрушил его планы простым: - Ты мне нравишься. Я бы хотел с тобой встречаться. Солнце уже зашло. На улице уже полностью растаял снег, и первые листочки раскрылись на встречу весеннему солнцу. Но по спине Чимина пробежал холодок. - Это плохая идея, - промямлил учитель младших классов. Откровенно говоря он растерялся. Вот уж совсем не ожидал, что сможет понравиться Юнги. - Чимин, - тяжело вздохнул мужчина, откидываясь на спинку диванчика в кофейне и скрещивая руки на груди. - Мне тридцать лет, совсем старый, - ходить вокруг да около желания никакого. Поэтому, ответь мне простым да или нет. - Вот уж прости речь не подготовил, - фыркнул молодой учитель. - Но суть не в этом. Ты мне тоже очень нравишься, но я чертовски проблемный. - Не перебивай, - воскликнул Чимин, когда увидел, что Мин, нахмурившись, уже открыл рот чтобы что-то сказать. - Я это говорю не для того, чтобы привлечь твоё внимание и поиграть в игры по типу тяни-толкай. Я слишком стар для подобного дерьма, - нахмурился Пак. Юнги же на миг слегка приподнял брови и наклонился вперёд, уперев локти в стол и положив, на сцепленные в замок руки, подбородок, всем видом показывая, что готов внимательно слушать. А Чимин все не мог собраться с мыслями. С какого момента нужно все рассказать? Затрагивать первые недоотношения или нет? Нет, ему уже давно не обидно и не горько говорить об этом этапе своего взросления, просто не понимает зачем сотрясать воздух лишними словами. Не всегда нужно знать первоисточник, чтобы справится с недугом. В прошлые разы определенно было легче рассказывать о своей проблеме. Возможно из-за того, что раньше все встречи с потенциальными партнёрами имели с самого начала романтический окрас? А может из-за того, что не было времени подготовится? Если уж совсем откровенно, молодой мужчина немного стыдился, воспринимал как слабость свою проблему. Это ж насколько нужно было впечатлиться чужими словами, чтобы пронести их последствия спустя годы. Жалко и гадко - вот такой вот осадок оставался на языке после разъяснений. Чимин понимал, что от разговора не сбежать. Мин заслуживает честности. Да и терпение у него явно не железное. Хотя он пока держится молодцом, только во взгляде сквозит интерес. - Если коротко, то у меня есть некоторая особенность, - начал разъяснения после глубокого вдоха молодой учитель. - Я не могу адекватно выражать свои чувства, - он потёр лоб. Чёрт возьми раз десять уже подобное рассказывал, а сейчас даже повторить не может - все слова разбежались. - Как бы это так объяснить. - Не торопись, - тихо сказал Юнги, перехватывая чужую руку, что спустилась со лба на уже покрасневшую, от интенсивного натирания, шею. - Угу, - кивнул Пак, и после паузы продолжил: - Я могу заботиться о тебе, проводить с тобой все свое свободное время, делать подарки и все в этом духе. Но когда доходит, например, до поцелуев, да даже до простых прикосновений, вроде взять за руку или положить голову на плечо, я замираю. Как ни старался, не могу пересилить себя и проявить инициативу. - Тебе противны прикосновения? - нахмурился черноволосый мужчина. Чимин на мгновение завис. Он смотрел на непослушную черную прядь, что выбилась из коротенького хвостика Юнги и лезла в глаза своему хозяину. Руки Пака так и чесались заправить её за ухо сидящего на против мужчины, но тело снова будто закрыли в саркофаге - лишнее движение заберёт необходимый для жизни кислород. - Нет, - судорожно вздохнул Чимин, ослабляя хватку. - Наоборот, в некотором роде я даже тактильный маньяк, - из его горла вырвался нервный смешок. - Порой могу вести себя как помешанная девчонка. Блядь. Он говорит словами Тая. Снова. Когда это уже закончится? Молодой учитель прикрыл глаза, пытаясь совладать с волной злости, что поднималась изнутри. На придурка Тая, на слишком восприимчивого и слабого себя. Открыв глаза он увидел, что Юнги снова хмурится. - Я могу ответить на прикосновение, поцелуй и всё остальное, когда инициатива исходит от другого человека. Мне очень нравится обниматься и все в этом духе, - продолжил разъяснение учитель. - Но стоит мне подумать, чтобы прикоснуться к тебе, как я замираю как олень при свете фар, - замолчал Пак, давя очередную волну отвращения к себе. - Ты обращался за помощью? - в глазах Юнги появилось что-то трогательное и хрупкое. - Конечно, - кивнул для пущей убедительности и прикрыл глаза, боясь, что мужчина найдет в его глазах, то что ему самому неизвестно. - Я посещал психолога. Но это тот тип загонов, что решить можно только в отношениях. - И как же? - Я могу прикасаться к тебе, только если буду уверен, что ты не против, - Чимин открыл глаза заглядывая в чужие лисьи. - И все? - выгнул бровь мужчина. Пак удивился чужому спокойствию. - А должно быть что-то ещё? - Ну, мало ли, - пожал плечами Юнги, а в следующую секунду уже нахмурился, осторожно поглядывая в сторону молодого учителя. - С тобой же...тебя же не... - Нет! - воскликнул Чимин, догадавшись о чём хотел спросить Мин. - Просто я слишком впечатлительный. - Ладно, - как будто нехотя ответил мужчина. - Нет, серьезно. Все хорошо. Просто мой первый недопарень очень в грубой форме сообщил мне, что я невыносимая прилипала и что со мной просто отвратительно быть в отношениях, - печально выдохнул Пак. Кто бы мог подумать, что слова, обычные, ничем не подкрепленные слова, от любимого человека смогут оставить такой след. Прошли годы. В каждых отношениях Чимин получал разрешения на разные нежности, никто не говорил, что он навязчивый, противный или что от него зубы сводит, но избавиться от страха он не смог.Какая ирония - раньше Чимин "заёбывал" своей любовью, теперь "заебывает" тем, что задаёт кучу ненужных вопросов. Сами долгими были последние отношения, и длились они полгода. Тогда он встречался с очень хорошим парнем, Чхве Субином. Тот ни разу не пытался его переделать, не ругал, не раздражался, пытался принять Чимина таким противно-проблемным. Молодой учитель с ним был по-настоящему счастлив. Как позже оказалось Субину было очень тяжело, порой невыносимо. Он часто чувствовал, холод от Пака, чувствовал, что сам навязывается и ему просто позволяют делать все, что душе угодно. Чхве долго извинялся со слезами на глазах, а Чимин не мог его не отпустить. В конце концов такой замечательный человек заслуживает лучшего, а не его. В принципе, всё его окружение заслуживает лучшего, а не одну сплошную проблему в его лице. После того, как они с Субином расстались, пусть и на мирной ноте, Чимин долго плакал. Он ещё долго чувствовал себя полным ничтожеством; ненавидел себя лютой ненавистью за то, что заставил чувствовать прекрасного человека ненужным, нелюбимым, навязчивым. Ведь все было с точностью до наоборот. Пак тогда был так счастлив, так влюблен, что готов был хоть горы свернуть, попроси его Чхве. Но Субин не попросил, а Чимин не успел сказать. - Если бы все было хорошо, - выдернул из воспоминаний голос Юнги. - Ты бы уже давно справился со своей травмой. Эти слова были словно удар под дых. Давно уже не было такого отчаянного желания сбежать куда-нибудь. Подальше от этих лисьих глаз. Но уйти сейчас, до того как Мин вынес бы свой вердикт, было бы ещё большим проявлением слабости. - Что ж, - после довольно длительной паузы взял слово мужчина, заправляя за ухо непослушную прядь, что ещё недавно не давала покоя молодому учителю. - Ты мне все ещё нравишься, и я всё ещё хочу с тобой встречаться. Чимин неверяще поднял глаза на Мина. - Пойдешь со мной на свидание? Только должен сразу предупредить - оно будет в стариковском стиле, - попытался разрядить, напряжение витающее в воздухе, дурацкой шуткой Юнги. Пак против воли улыбнулся. Он сейчас должен во всех красках описать, почему отношения с ним отвратительная идея, почему Юнги рядом с ним будет плохо, холодно и тоскливо. Рассказать как он заебёт его постоянными вопросами. В конце концов Мин заслуживает нормальных отношений с нормальным партнёром, а не со слишком впечатлительным и слабым Чимином. Но молодой учитель не произнес ни слова - язык словно прирос к небу. Хотелось вцепиться в черноволосого мужчину, оплести всеми конечностями и не отпускать, никогда не отпускать. Стало до слез горько, потому что Пак не понимал - хочет он это сделать потому что влюблен или из-за того, что воспринял Мина как последний шанс. Ему захотелось беспомощно сползти под стол и разрыдаться. "Да ебись оно все конем. Гори синим пламенем. Похуй. Пускай Чимин из будущего разбирается со всем вытекающим" - взревел голос в голове. Ведь Чимин из настоящего хочет быть счастливым, хотя бы недолго. Поэтому ему остаётся лишь верить в лучшее. И надеятся, что у Юнги терпение всё-таки железное, ну или хотя бы близко к этому. - Пойдем на стариковские свидание, - слабо улыбнулся Пак. Если бы не чертовы цепи, он бы точно кинулся с объятиями. И никакие условные правила приличия не остановили бы от этого. - Вот и отлично. В любом случае, все рано или поздно придет к логическому завершению. - Почему не скажешь, что все будет хорошо? - в груди молодого учителя зажёгся огонек любопытства. - Я никогда не смогу в полной мере узнать, что для тебя "хорошо". Но все проходит рано или поздно. И это пройдет. Стоит только подождать, - мягкая улыбка украсила бледное лицо. - Что будет если мы расстанемся? - всё-таки задал волнующий вопрос Пак, под столом сжимая руки в кулаки. Он слишком привязался. Уже не уверен сможет ли отпустить. - Я уже в том возрасте, когда сложно найти друзей. А с тобой мы слишком хорошо сошлись. Я точно не хочу тебя терять, даже если у нас ничего не получится. Хочется верить, до дрожи хочется, потому что Чимин тоже не хочет терять Юнги из поля зрения. - Однако я всё же не хочу думать о плохом, когда мы даже на первом свидании не были, - проворчал мужчина. - Извини, - слабо улыбнулся молодой учитель. - Все нормально. Не будем спешить. У нас ещё куча времени. Ладно? - Угу, - Чимин постарался улыбнуться ярче, пока в голове звенело навязчиво "хоть бы в этот раз не так больно".

***

Что ж, прошло четыре месяца с их первого свидание. И на удивление Чимина все шло хорошо. Нет, его проблема никуда не делась. Но они старались приспособится друг к другу как могли. Как оказалось, чем больше с Юнги общаешься, тем больше из него выходит ворчания и сарказма. Молодой учитель далеко не всегда понимает, где Мин говорит всерьёз. Из-за чего воспринимал почти все его слова буквально. Чимин часто извинялся, старался выполнить каждую просьбу, вовремя сказать правильные слова. Бесконечные попытки избежать ошибок прошлого привели к тому, что Пак постоянно говорил, что чувствует рядом с Юнги; постоянно запоминал, а после дарил какие-нибудь мелочи упомянутые мужчиной вскользь в разговоре. Лишь бы Мин не чувствовал себя брошенным, ненужным. Однако же, как оказалось, язык любви у Юнги прикосновения. Он понимал, что слова и подарки никогда не заменят тепло человеческого тела. Холодной ночью еда и безделушки не согреют, не успокоят. Ведь любить нужно не так как умеешь, а так как нужно другому человеку. Не так давно Юнги был чем-то явно озабочен, но старался этого не показывать. Лишь раскинул руки в приглашающем жесте, а Пак не мог сдвинутся с места. Стоило мелькнуть в голове мысли, что нужно подойти самому и прижаться к Мину, как тело будто свинцом налилось. Чем дольше молодой учитель стоял, тем печальнее становился взгляд мужчины, и тем сильнее уставали его руки. Однако в лисьих глазах не прекращала лучится надежда. Тогда Чимину хотелось во все горло заорать, что зря ждёт, что оно того не стоит. Но вместо этого учитель начал задавать вопросы - " Можно к тебе подойти? Ты точно не против? Я подойду ещё на шаг, хорошо? Ты всегда можешь сказать нет. Я могу тебя обнять? Точно можно?". Пак не мог понять почему черноволосый мужчина так долго ждал, пока он подойдёт, почему отвечал на все вопросы, почему в конце концов не оттолкнул? Почему по итогу крепко прижался, зарываясь носом в шею? После этого Чимину пару раз снился сон, где Мин сидит на диване, спрятав лицо в ладонях. Он знает, что у мужчины что-то случилось, что-то отвратительно-плохое. Все попытки утешить с треском проваливаются - слова бесполезны, они делают только хуже. Пак уже в отчаянии. И вот Юнги поднимает голову, показывая свои заплаканные глаза и произносит " Мне не это нужно. Обними меня". Но Чимин не может - на его руках и ногах кандалы. Цепи не отпустят, сколько ни проси.Сон каждый раз обрывался, после того как на лице черноволосого мужчины появлялось скорбное, даже отчаянное, выражение. После подобных снов хотелось удавиться. Хотелось залезть в чужую голову и понять почему именно он. Что в Чимине такого, что Юнги его терпит? В конце концов даже на улице можно найти человека, который разделяет твои взгляды на жизнь; с которым во многих вопросах морали вы сходитесь; с которым у вас схожи планы на жизнь; с которым всегда найдется о чём поговорить. Так людей в мире, да даже на той же улице, куча! А Пак ведь синоним к слову неприятность. Так почему Чимин? Мин мазохист что-ли? Но не смотря на всю ту неразбериху, что творилась в голове, Чимин не допускал мысль о расставании. Потому что рядом с Юнги хорошо. Молодой учитель всей душой наслаждается временем проведенным вместе. Все тревоги затихали. Единственной проблемой становился выбор фильма на вечер. Он обязательно должен быть неоднозначным, чтобы Мин пускался в пространные размышления о действиях персонажей, их репликах, связи декораций с сюжетом, о том, как бы он поступил в той или иной ситуации. Попытки черноволосого мужчины осмыслить неосмысляемое восхищали. Хотелось всё больше и больше проводить времени вместе, узнавать, что-то новое о партнёре, делать ему приятно, чтобы лишний раз увидеть как Юнги мило морщит нисик-кнопку от удовольствия. Чимин упустил момент, когда Мин Юнги, стал его личным успокоительным. Нет, правда, рядом с ним рой самоуничижающих мыслей затихал. Становилось легко на душе. Но потеряешь Юнги из виду - и голова снова наполнится шелухой. Такой вот побочный эффект. Всё шло хорошо, правда. До одного момента. - Что ты хочешь сказать? - прервал затянувшееся молчание молодой учитель. А в голове у него всё набирала силу мысль, крепло предчувствие - вот он, конец их отношений. Захотелось истерично засмеяться. Всегда сложно говорить о расставании, но Чимина-то жалеть не надо. Он привык. Но не это важно. Главное, чтобы Юнги, как и обещал, остался в его жизни. - Я наверное лезу не в своё дело, - черноволосый сгорбил свои широкие плечи. - Я много думал о твоей травме. И хочу помочь. Пак нахмурился. В голове словно раздувался шарик. - Ты никогда не пробовал ограничить количество вопросов? Или придумать какие-то невербальные знаки - призывы к действию? - Мин обхватил руками чашку, словно хотел согреть руки давно остывшим чаем. - Не пробовал, - растерянно хлопнул глазами учитель. - Тогда может попробуем? - тёмно-карие глаза смотрели пронзительно. - Мы в любой момент можем остановится и ... - Я согласен. С чего начнем? - резко перебил Чимин. - Но для начала, что за знаки? Как оказалось, Юнги уже все придумал. Раскинутые руки - это о желании обняться; постукивание по губам - к поцелую; потирание коленей равно "хочу полежать на твоих коленях"; похлопывание по бёдрам - "положи свою голову мне на колени" и так далее. А вопросы решили сократить до десяти в час. Пак был растерян, но в нём с каждым словом черноволосого росла нежность. Ведь никто и никогда так не заморачивался, не пытался что-то придумать, как-то подступиться к его проблеме. В большинстве своем его бывшим партнёрам это казалось преувеличением. Глупостью, от которой избавится можно на раз-два. Иногда даже забавляло, что люди разного возраста, разных социальных групп, с разным прошлым думают, а зачастую и действуют одинаково. Молодой учитель сжал кулаки под столом, обещая себе, что сделает всё возможное, чтобы Юнги был счастлив, что его усилия не будут напрасны. Чимин не станет обузой, ни за что. Понадобится - переступит через себя.Сейчас как раз хорошая возможность подвернулась это доказать. Не смотря на боевой настрой, Пак явно переоценил себя. За весь вечер он не задал ни одного вопроса. На первый взгляд прогресс, а по ощущениям откат. Мужчины уже смотрели третью серию, а Чимин так и не прикоснулся к Юнги. Это сжирало изнутри молодого учителя. В груди, клубком собиралась злость на самого себя. Ну, а как же те высокопарные обещания, что он дал самому себе пару часов назад? Не считается типо? Трус он вот и всё. Но стоило повернуть голову к, внимательно смотревшему на экран телевизора, Юнги, как гнев уступал место страху. Единственным звуком, что слышал Пак, был стук его собственного сердца. Ладошки намокли. Страх снова лишал возможности двигаться, но в голове все равно звучало набатом "попробовать, надо просто попробовать". Медленно, словно боясь удара, молодой учитель придвинулся ближе к черноволосому мужчине. Пара глубоких вдохов оказались бесполезны - сердце не успокаивалось. Наверное, он смешно выглядел со стороны. Как хорошо, что Мин увлечен просмотром дорамы. Ещё один глубокий вдох и медленный выдох. Тянуть уже некуда. Чимин зажмурившись, аккуратно положил голову на чужое плечо. Секунда. Вторая. Юнги никак не реагирует, а сердце продолжает биться так громко, так лихорадочно, будто сейчас разорвется. Получилось. На миг пухлые губы молодого учителя окрасила улыбка - получилось. Но радость не продлилось долго. Глупый мозг снова затопило беспокойство, граничащее с паникой. Ведь старший никак не отреагировал, а это значит ему не нравится. Сейчас мужчина точно слова подбирает, чтобы помягче ему отказать. Это же Юнги - как всегда добрый и заботливый. Чимин уже собирался убрать голову, чтобы черноволосый мужчина не утруждал себя, но тут Мин вплел в его каштановые волосы руку. Молодой учитель замер. В голове как будто случился сбой. Мысли остановились, но ощущение беспомощности никуда не делось. А тут ещё Юнги расслабляюще массирует ему голову и оставляет поцелуи в волосах. Так пролетела ещё серия - с головой Чимина на плече старшего. Пак ни черта не запомнил. Все время прислушивался к каждому шороху, поджидая момент, когда черноволосый мужчина устанет, ему надоест, и убрать голову. Но ничего подобного не произошло. Юнги молча терпел. А терпел ли? Остаток вечера пролетел мимо Чимина. Молодой учитель не запомнил, когда они заказали ужин, что они вообще ели, о чем разговаривали. А разговаривали ли? Ну, не молчали же. Он бы заметил, да? Последним, что отложилось в его голове была улыбка, что натянул Пак, когда прощался с Юнги, и хлопок, закрывшейся двери. Постояв долгую минуту на лестничной площадке Чимин поддался порыву и побежал, так быстро как только мог, с десятого этажа. Лишь сердцебиение, что вновь зазвучало в ушах, и тяжёлое дыхание удерживало в сознании. Вот молодой мужчина вылет из подъезда, вот он уже затерялся в гуще домов. Его не найдут. Задыхаясь Чимин остановился, отчаянно пытаясь отдышаться. Рюкзак сполз с плеча. Он далеко, его не догонят. Только вот от кого Пак бежал? Не от Юнги же? Чимин ненадолго зажмурился и напряг каждую мышцу в теле, досчитал до тридцати и разогнулся. Пора идти домой. Оказавшись в своей маленькой уютной квартирке молодой учитель рухнул на белый пушистый ковер в свой комнатке. Взгляд его блуждал с предмета на предмет, пока не задержался на письменном столе, что стоял прямо под окном. На столе, освещённым закатным красками, валялись тетрадки его учеников со старыми домашними заданиями и ручки. В голове словно лампочка загорелось. Молодой мужчина встал и подошёл к столу. Открыл тумбочку, что аккуратно пристроилась с боку под столом, и достал чистую полу-общую тетрадь на кольцах. Чимин усмехнулся - он словно вернулся на три года назад, когда первые нормальные отношения разрушил голос Тая в голове, когда он впервые обратился за помощью к психологу. Тогда госпожа Ли посоветовала вести ему дневник, чтобы прослеживать его эмоциональные реакции на прикосновения. В свое время это помогло выявить проблему. Может и сейчас поможет? Нужно ещё записаться к госпоже Ли на прием, но это завтра, а сейчас нужно сделать первую запись.

***

Прошло несколько дней, а может неделя, и воодушевление Чимина сменила тревога. Молодого учителя преследовала мысль: "Юнги надоело со мной возится. Сколько у меня осталось времени?". И вот уже пару месяцев идёт гонка, которую Пак придумал себе сам. Только вот не смотря на все усилия, которые Чимин прилагал, казалось, что он всё больше и больше отдалялся от финиша. А время то сокращалось. Сколько осталось? Чем больше молодой учитель задавался этим вопросом, тем больше усилий прилагал, тем больше себя ломал, тем чаще случались панические атаки. В какой-то момент Чимин стал отдаляться от Мина, сокращать время и количество их встреч. Рядом с Юнги становилось невыносимо, но ведь он не был ни в чём виноват. Это Пак сам себе придумал правила игры и наказания за не выполненную норму прикосновений. Чимин с каждым днём всё больше и больше походил на клубок страхов, в котором запутались тараканы, где они порождали новых жильцов и постепенно его убивали. А Пак этого даже и не замечал. Записи в дневнике, встречи с госпожой Ли раз в неделю казалось совсем не давали эффекта. Молодой учитель всё больше разочаровывался, но продолжал двигаться вперёд на упрямстве. Он прекрасно знал, что нужно время, но за пару месяцев лучше не стало, скорее наоборот. И здесь явно нет вины госпожи Ли, которая помогла осознать его бессознательно избегание Юнги. Стоило это понять как Чимин стал наперекор себе проявлять больше инициативы. И каждое брошенное Юнги невзначай "Я скучал" уничтожало что-то внутри, а та радость, что мелькала в чужих глаза и появлялась на губах от удовольствия мелких прикосновений заставляла продолжать, даже когда силы были на исходе. Стоило оно того, чтобы в своей квартире через пару часов задыхаться в истерики после панической атаки? Ещё месяц назад Чимин уверенно ответил бы да. Но сейчас, когда слабенькое успокоительное, что было куплено без рецепта в ближайшей аптеке недели две назад, не могло успокоить, бьющееся птицей в клетке, сердце, молодой учитель сомневался. А ведь завтра к половине девятого нужно быть на работе, учить чувствительных маленьких детей. Завтра опять потребуется много терпения - это уж точно. А где его взять если силы на исходе? Бессонница, что в последние время появилась, явно не способствовала продуктивной работе. Чимин свернулся в беспомощный комок, обнимая одеяло. Молодой учитель в который уже раз уговаривал себя потерпеть ещё немного, скоро станет лучше. Он победит. Обязательно. Только вот его организм явно имел на этот счёт свое мнение. В скором времени Чимин заболел. Начиналось все как обычная простуда - першение в горле, кашель, боль в глазах, слабость, а уже к вечеру поднялась высокая температура, голос охрип, а на следующий день и вовсе пропал. То ли из-за боли в глазах, то ли причиной была нарастающая беспомощность, но слезы лились рекой - остановить их не получалось. Пришлось отменить свидание. Юнги все порывался приехать, а Пак от слова совсем не хотел его видеть. Тем более в таком состоянии. Через два дня симптомы ослабли. Чимин решил, что он полностью готов к небольшому путешествию за пределы квартиры - в ближайший продуктовый. Только вот незадача - на обратном пути полил дождь, что крупными, холодными каплями падал на всё ещё ослабленное тело. Как бы быстро мужчина не бежал к своему дому, всё равно промок до нитки. Горячий душ, чай с медом и лимоном и куриный бульон не помогли избежать последствий. Через пару часов Пак отчаянно пытался сбить все не прекращающую расти температуру. С головой происходило что-то непонятное - она как будто кружилась, но предметы не двигались и не искажались. Сделать вдох стало невыполнимой задачей, появилась одышка. Ещё через пару часов Чимина вырвало, вместе с дневной нормой парацетамола, что он умудрился выпить в попытках сбить температуру. Казалось сейчас, ещё чуть-чуть и он потеряет сознание от жара. В голове было пусто, хотелось одного - леч в кровать, а завтра проснуться уже здоровым. Однако благоразумие всё же не уплыло вместе с мыслями в далёкие дали, а заставило медленно подняться и медленно побрести в комнату. В этот раз пришлось очень постараться, чтобы узнать свою температуру - в глазах все плыло. Упёртость Пака победила, правда не сразу, - сорок и два. Снова захотелось заплакать, взвыть белугой на вселенскую несправедливость, но вместо этого Чимин потянулся к телефону. Глаза резанул яркий свет. Через пару минут, найдя контакт Юнги, молодой учитель написал: "Отвези меня в больницу? Или вызови скорую" Ни сил, ни желания быть вежливым не было. Хотя о какой вежливости может идти речь, когда тебя беспокоят почти в час ночи? Точно. Уже поздно - Юнги может и не увидеть сообщения, поэтому Пак позвонил, а стоило тому ответить скинул. Можно было бы конечно всё сразу сказать, но голос так и не вернулся, хрипеть в трубку не хотелось. "Скоро буду" - ответил Мин. Остался ещё один рывок - собраться. Найти паспорт не составило труда - он всегда лежал в одном месте, в рюкзаке. Дальше нужно было переодеться. С этим возникли определенные трудности - Чимина все время вело в сторону, да и постоянно приходилось останавливаться, чтобы хоть чуть-чуть привести дыхание в норму. Юнги уже успел приехать и открыть дверь своим ключом, а Пак всё воевал со штанами. - Боже, ты синий, - не на шутку перепугался мужчина. Молодой учитель лишь смог повернуть голову в его сторону, прищурив глаза и продолжая шумно дышать. Мин быстро взял себя в руки - помог Чимину со штанами и надел на чужие ноги теплые носки. А ведь было лишь начало сентября. К сожалению, приключения на этом не закончились. Когда мужчины приехали в городскую больницу, Паку лишь сделали укол и отправили в инфекционную больницу. Уже на подходе к инфекционной больнице, к молодому учителю вернулась способность соображать - температура начала спадать. Легче от этого не стало. Теперь то он мог отчётливо разглядеть чужое отчаянно сдерживаемое беспокойство. Юнги чуть удар не хватил, когда медсестра в приемном покое начала выпроваживать его. Он не мог оставить Чимина одного, но и не мог остаться в рассаднике разного рода инфекций. Медсестре пришлось успокаивать как маленького взрослого мужчину, пришлось напомнить, что молодой учитель нуждается в сменной одежде и средствах личной гигиены. Поджав губы, Мин всё-таки ушел. Проведя несколько тестов, Чимина отправили в реанимацию из-за дыхательной недостаточности. В последствии оказалось, что он подхватил грипп. Организм справлялся, пока Пак не продрог под дождем. Для ослабшего организма это оказалось фатальным - вирус гриппа дал осложнение в виде пневмонии. В реанимации Чимин провел пару дней, а после его перевели в обычную палату с тремя соседями. Сил не было, температура держалась. Вот она настоящая слабость: когда ты даже вообще не можешь контролировать ни своё тело, ни состояние. Стыдно было признаться даже самому себе - он стал синонимом слову "беспомощность". Даже поесть самостоятельно первую неделю не мог - тряслись руки. Повезло, что попались понимающее соседи и заботливые медсестры, которых не смущало покормить с ложечки взрослого человека. Есть тоже не хотелось, но это было необходимо, чтобы выздороветь. Приходилось пихать в себя безвкусную еду насильно. Сперва ничего не получалось - мешала тошнота и редкая рвота, но с каждым днём объем поглощаемой пищи увеличивался. Это был однозначный успех. Ещё одно доказательство, что время и упрямство, и, зависящее от нас, получится. Голос начал возвращаться только через полторы недели. Сначала выходили едва слышные звуки, но голос продолжал набирать силу. Пневмония вылечилась за две с половиной недели, головная боль прошла вместе с температурой. Слабость же ещё долго будет его сопровождать. Было до тошноты плохо первую неделю-полторы, но был один несомненный плюс в горячке и всем вытекающем - пустая голова. Гонка остановилась, голос в голове затих, стыд перед Юнги за свою ущербность перестал терзать. Болезнь стала его передышкой от самого себя, она позволила хоть ненадолго забыть обо всём. Молодой учитель даже умудрялся наслаждаться своим положением. Чимин только в больнице понял как себя загнал. И только в больнице понял как же ему был нужен короткий перерыв. Однако всё хорошее заканчивается. В прочем как и плохое. Выписали Пака из больницы через три недели и дали ещё пару дней до конца недели на долечивание дома. Кажется молодой учитель ещё никогда так не радовался официальному поводу побездельничать ещё пару дней. - Привет, - поздоровался Мин, перехватывая чужую сумку. Чимин нашел в себе силы кивнуть. Дорога до квартиры Пака прошла в молчании, которое время от времени прерывало постукивание Юнги по рулю. Не смотря на то что они общались каждый день - первые дни в моменты просветления Чимин писал пару коротких сообщений, а дальше больше - казалось, что Мин продолжает беспокоиться о его состоянии. Хотя вот он - живой и здоровый. Подумаешь почти месяц провалялся в больнице. С кем не бывает, да? Это казалось незначительным, не таким значительным. - Я оставил в холодильнике еду, поешь, ладно? - произнес Юнги, бросая сумку с вещами на пол в прихожей. - Спасибо, - пробормотал молодой учитель, глядя в ставшие уже родными лисьи глаза. Долбаный голос Тая в голове сейчас звучал не так громко. Пак не мог упустить такую возможность. Чимин сделал пару уверенных шагов, оставляя между их телами небольшое расстояние, а после положил голову черноволосому мужчине на плечо. - Я скучал, - выдохнул молодой учитель, жмурясь от удовольствия дышать терпким парфюмом Мина. Юнги видимо не ожидал подобного, поэтому замер на мгновение, чем опять же воспользовался Пак - аккуратно взял в захват чужой мизинец своим, и не увидев сопротивления смелее проделывал тоже самое с остальными пальцами. - Я тоже, - выдохнул мужчина, зарываясь носом в каштановые пряди, от которых пахло больницей. Интересно сколько раз нужно помыться, чтобы полностью смыть это амбре? - Приезжай вечером. Поужинаем, - "нужно поговорить" - осталось невысказанным. Он с каждым днём всё яснее понимал - оттягивать уже некуда. - Хорошо, - Юнги оставил нежный поцелуй на чужом виске. А после нехотя оторвался от Чимина. Обеденный перерыв уже закончился - мужчина уже явно нарвался на выговор от начальства. Пак понятливо кивнул. Первое, что сделал молодой учитель, когда ушел Мин, это заварил свой любимый зелёный чай с жасмином. Поев, Чимин принялся за домашние дела, первым из которых значилась стирка. О пыли и растениях беспокоится не приходилось - Юнги обо всем позаботился, Пак вернулся в чистую квартиру. В сердце вновь затрепетали нежность и благодарность к этому замечательному мужчине. Поскольку молодой учитель делал все неспешно и часто делал немаленькие перерывы, то и закончил как раз к приходу Юнги. - Сколько у меня времени? - спросил Пак, опустив взгляд на недавно опустевшую тарелку. - Сколько ты ещё сможешь терпеть мои закидоны? Чимин после реанимации понял одну простую вещь - у него нет времени на догадки. Лучше сразу очертить грань. Мин удивлённо хлопнул глазами. До него не доходил смысл сказанного, но стоило понять, что имелось ввиду, как мужчина нахмурился. Слова, что так тщательно выбирал Чимин явно его оскорбили. - Что прости? Молодой учитель не знал как ответить, чтобы ещё больше не обидеть. - Я хоть раз тебя торопил? По-твоему я не знаю, что нужно время для проработки психологических травм? Ты считаешь меня настолько тупым? - взгляд мужчины стал острым как лезвие только заточенного ножа. - Нет, конечно, нет, - промямлил Пак. Он как-то слишком уж растерялся. Молодой учитель ни в коем случае не хотел оскорбить Юнги. - Я...прости меня. Я не это хотел сказать! Прости. Мин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю, что набирала обороты со дня госпитализации Чимина. Беспокойство грозило вылезти изнутри злостью. - Ты тоже прости. Я не хотел быть настолько резким, - мужчина потёр переносицу. - Почему ты это сказал? Почему ты думаешь о каком-то времени для закидонов? - Я лучше чем кто-либо знаю, как со мной сложно, - Чимин опустил глаза. - Пока не жалуюсь, - приподнял бровь Мин. - Я просто...боюсь, что ты чувствуешь себя ненужным, нелюбимым. Боюсь, что ты решишь, что не нужен мне, - на последних словах голос сорвался. На некоторое время на кухне воцарилась удушающая тишина. - А я боюсь, что ты решишь, что я того не стою. Не стою тех усилий, что ты прилагаешь каждый день, чтобы избавиться от травмы, - хрипло выдавил из себя Юнги. Чимин поднял голову. Сейчас мужчина выглядел очень уязвимо. - Я вижу все твои усилия, Чимин, - продолжил Мин, укладывая свою ладонь поверх чиминовой. - И безмерно их ценю. Не каждый готов меняться для другого. А ты мало того, что готов, так и делаешь это каждый день. В глазах Пака скопились горькие слезы. Хотелось громко и с завываниями разрыдаться. Оказывается их гложет одно и тоже. Да настолько сильно, что они скрывали свои страхи друг от друга. - Ты большой молодец, - нежно протянул Юнги. - Я готов ждать столько сколько потребуется. Лишь бы тебе стало лучше. - Спасибо, - Чимин всё-таки всхлипнул. - Я очень тебя люблю. - Я тебя тоже очень люблю, - улыбнулся Мин, протягивая руку, чтобы стереть чужие слезы. - Мы справимся. Обязательно справимся.

***

Юнги только успел выйти из ванной, как на него налетел Пак. Молодой учитель прижал Мина к двери страстно целуя. По телу разлилось горячительное, словно крепкий алкоголь, тепло. Юнги беззастенчиво положил одну руку на голую поясницу молодого учителя, а другую на бедро, прижимая к себе ближе. Хотелось ещё горячее, ещё ближе. Чтоб ни миллиметра их не разделяло. Но Чимин явно не разделял его чувств. Молодой учитель с задорным хихиканьем оторвался от мужчины, вызвав у того тяжёлый разочарованный вдох. - Собирайся быстрее, - забегая в спальню, воскликнул Пак. - Сказал тот, кто даже не оделся, - Юнги беззлобно закатил глаза, отрываясь от двери. С того дня прошло уже полтора года. Медленно, но уверенно они шли к исцелению. Сейчас никто бы и не догадался, через что пришлось пройти Чимину. Панические атаки, постоянная ненависть и неуверенности, кошмары и бесконечная борьба с самим собой безусловно оставили след, но он сглаживался опорой, которой стал для него Юнги. А так же его нежными улыбками, мягкими или же наоборот горячими поцелуями, прикосновениями, что доводили до дрожи. Мин стал для молодого учителя сладким лекарством - позволь ему помочь и он неспешно, но заботливо залечит твои раны. - Готов? - спросил Чимин стоя в прихожей и сгорая от нетерпения. На свою вторую годовщину мужчины решились на очень ответственный шаг - завести собаку. Эта мысль пришла как-то внезапно в голову Юнги пару месяцев назад, но не отпускала почему-то именно Пака. - Готов, - ухмыльнулся Мин, накидывая на плечи любимое теплое пальто. Мужчина уже хотел податься на выход из квартиры, но Чимин перехватил и накинул на него шарф. Юнги не сдержал нежной улыбки - сам-то он всегда забывает об этом предмете одежды, а после сетует на холодный ветер. - Спасибо, - Мин немного наклонился, чтобы поцеловать хмурые морщинки учителя. Борозды на красивом лице тут же разладились. - Пойдем уже. Нас малыш уже ждёт, - улыбнулся Чимин, подхватывая ключи. Они не определились ни с породой, ни с полом, ни с примерными размерами, но уже любили их питомца. Вообще Юнги пытался подготовить варианты, но Пак категорически отказывался выбирать заранее. Всё время повторял, что выбирать нужно сердцем. Черноволосый мужчина не признавал этого подхода, но не озвучивал это. Получится у Чимина выбрать "по зову сердца" - хорошо, не получится подготовятся к этому вопросу заранее. Хотя, если уж быть совсем честным, Юнги был уверен, что сегодня-завтра в квартиру они придут не одни. В конце концов у Чимина всё получается. Не всегда в той мере как хотелось бы, иногда с потерями, но результат всегда получался идеальным.