moving and clicking the camera

Скучная. Ужасно скучная жизнь. Компьютер включен, свет монитора режет глаза, заставляя чувствовать себя ужасно. У Сынмин всегда были проблемы со зрением, но после устройства в эту компанию, ему казалось, что его зрение ухудшилось в несколько раз всего лишь за месяц. Дисплей телефона показывал 23:37, что означало конец рабочей смены. Правда он согласился на сверхурочные, потому что денег катастрофически не хватало. Теперь, когда все его коллеги ушли, босс тоже свалил давненько, парень сидел посреди пустого офиса, разглядывая таблицу с вычислениями.      Неужели ради этого он учился на отлично в школе? Закончил с отличием университет? Так мечтал удовлетворить мечты родителей, что к двадцати пяти годам своей жизни не помнил прежнего себя. Он не помнил когда отдыхал, когда смеялся или проводил вечер за просмотром какого-нибудь посредственного сериала. Сейчас его жизнь заполнена лишь работой, одобрением родителей и свахой, нанятой его матерью, женщина эта кстати каждую субботу наведывается к нему с предложениями о слепых свиданиях с состоятельными девушками, от которых он не может отказаться, иначе мать ворвется к нему в квартиру с истерикой. Она мечтает о внуках, а ее сын мечтает о нормальной жизни. Точнее.. о обычной жизни. Без загруженного графика, вечных слепых свиданиях, числовых таблицах, лживых людей вокруг. Ему хотелось обычного умиротворения. В то время как его сверстники все еще гуляли по клубам, знакомились с теми кто нравился и улыбались жизни, он в двадцать пять уже построил неплохую карьеру и сейчас считался TOP-10 сотрудником этой большой компании.     О нормальной жизни можно было перестать мечтать, когда его мать вышла удачно замуж и обезумела. Она забрала мальчика с любимого кружка по вокалу, отписала его от занятий гитарой и отправился заниматься к репетиторам. Ему было одиннадцать. Тогда его жизнь изменилась кардинально, все его увлечения приравнивались к нулю, а в приоритете всегда значились оценки. Мать осознала свое положения и была намерена вытащить своего сына в люди, чтобы обеспечить себе хорошую старость и страховку, на случай если ее бросит муж. Удобно. Она постепенно убивала черты индивидуальности в своем сыне и, кажется, была всем довольна. Ей было плевать на конкурс талантов в средней школе, было плевать на студ. весну, где юноша вызывался выступать на сцене. Ей всегда было похрен на сына, но только не на его учебу, а теперь на работу, карьеру и финансы.     Сынмин поправил очки и отвернулся от экрана. Вспоминая студенческие годы, он вспомнил о потерявшей годность косметике, что таилась в углу его спальни, кажется её он покупал для редких походов в клуб. Вспоминал свою яркую одежду, что вскоре сменилась деловыми брюками, рубашками и пиджаками. Он все еще помнил редкие посиделки со своим соседом Ёнбоком, жалко, что они потеряли связь после выпуска. Он жалел о многом, а в частности о том, что не мог противостоять своей матери в принятии решений. Возможно сейчас он бы.. А в прочем ему уже все равно.       Уже идя по освещенным ночным улицам Сеула, парень достал сигареты и нервно их поджег, пытаясь хоть так успокоить свою дрожь в руках. Резкие панические атаки для него были не редкостью, но в этот раз она превышала все нормы. В глазах мутнело, руки тряслись с такой силой, что он кое-как держал сигарету меж пальцев, в голове метались мысли не самых приятных тем, а дыхание сбилось до такой степени, что хотелось упасть на колени. Пока он шел по автомагистрали, его настигали мысли о том, что было бы неплохо перелезть через ограду и спрыгнуть в реку Хан, но он переборол себя и дошел до дома, заваливаясь на подушки полностью уставший. Паника притупилась и дала слезам свободно скатываться по щекам.  Скудный. Ужасно скудный день.   ••      — Менеджер Ким, что это? — в лицо прилетела целая стопка бумаг, его труды, что пластами развалились на полу, подмигивая, чтоб работник их собрал. Ким опустил глаза и посчитал сколько времени у него уйдет на сбор всех этих бумаг. — Хотите увольнения? — Директор Юн выглядел неудовлетворенным мужчиной, причем во всех планах. У менеджера в ушах запищало и он нахмурился, пытаясь расслышать всё то, что говорит ему начальник. Телефон неутолимо вибрировал в брюках, заставляя босса ещё больше раздражаться.  — Возьми трубку, скажи, что занят. — Директор Юн вздохнул и поправил странный галстук, после рассматривая свои часы. Ким поднял трубку, послышался вполне живой, но незнакомый голос.     — Здравствуйте, вам звонят из больницы Святой Марии, это ведь Господин Ким? — Сынмин заторможенно кивнул и в непонимании нахмурился, тем временем его босс начал всё больше раздражаться.  — Госпожу Чхве сегодня доставили в больницу с инфарктом, но спасти её не удалось. — послышалась раздирающая изнутри тишина. — Сможете подъехать?  — Да, конечно, сейчас буду. — глаза беспорядочно мотались по кабинету, Юн выглядел ужасно злым, но до него не было никакого дела. Ким просто сорвался с места, чтобы поехать в больницу к своей бабушке.  — Эй, менеджер Ким, ты предлагаешь мне убрать этот бумажный позор за тебя?! — он покраснел и напыжился.  — Да пошел ты к черту. — хмыкнул Ким и скрылся из кабинета, сразу держа путь в больницу.  — ТЫ УВОЛЕН! — только и раздалось за спиной. Так эта компания потеряла ТОР-10 работника. Но менеджеру было глубоко плевать на свой приобретенный статус безработного, ему лишь хотелось скорее оказаться возле бабушки.  •••    — Где Госпожа Чхве, которая недавно поступила с инфарктом? — девушка на ресепшене удивлённо раскрыла глаза и полезла в компьютер ища всю нужную информацию.  — Её тело отправили в морг полчаса назад. — парень вздохнул и сжал руки покрепче, чтобы не разнести этот ресепшен к чертовой матери. Медсестра сказала как пройти до морга и больше ничего не говорила. Ким лишь чувствовал полное опустошение внутри, даже паническая атака не могла пробить эту пустоту. Он оглядывал тусклые стены коридоров больницы и осознавал, что последние часы своей жизни любимая бабушка провела в одиночестве. Дверь перед ним открылась и взору предстало тело, накрытое белой простыней.  Пустота.  Слезы.  Отрицание. Непонимание. Опять пустота.  Замкнутый круг из которого нельзя выбраться. Нельзя сломать и уйти от него. Сынмина трясло, он уперся лопатками в плитку, стараясь вдавить себя в стену, исчезнуть из этого мира, чтобы никто и ничто не смогло его найти. Всё было так плохо, что он не мог пошевелится около получаса, в то время как его мать спокойно прошла мимо него и уехала сразу же после опознания.  Парень брел из больницы опустошенный настолько, что даже сигарету не мог зажечь в своих пальцах. Только дома ему удалось закурить и отправить пепел в полет с шестого этажа. Бабушка была ему единственным близким человеком, ей никогда не было плевать на увлечения внука и его смешные привычки, она часто вырывала его из серых будней с матерью и водила в кино или парк. Она часто улыбалась и ворчала, показывая свои морщинки. Но покинула она этот мир так резко и серо, что Ким не осознавал потерю даже после похорон. Ему все ещё казалось, что она рядом и может обнять, покормить любимым кимчи, включить любимое DVD на своем стареньком телевизоре. Это событие стало настолько травмирующим, что Сынмин пролежал в кровати около трех дней, выплакивая в подушку все свои слезы. На звонки матери он не отвечал, на звонки бывшего босса тоже. Ему было не до них.      Хотелось просто спрыгнуть с того самого шестого этажа, попутно докуривая свою последнюю сигарету в жизни, чтобы бросить курить прямо перед столкновением с землей. Мгновение и он будет рядом с бабушкой. Но он будет считаться самоубийцей и в итоге не обретет покоя, так и не встретиться с бабушкой и не сможет переродится. Такие мысли часто посещали его голову, но он их тщательно отгонял от себя. Бабушка была бы огорчена его смертью.  •••     Ветер сухими порывами ласкал щеки, заставляя почувствовать свежесть летнего вечера. Хоть воздух был и загрязнен, но приятная температура давала о себе знать. Сынмин снова курил, выкуривая, кажется, уже шестую сигарету за день, но все никак не мог остановится. Денег хватало ещё на пару месяцев жизни, но оставаться тут совсем не хотелось. Все контакты с матерью он оборвал после смерти бабушки и теперь вся "забота" женщины была направлена на детей её мужа от первого брака. Бедные дети. Он раздумывал о произошедшем долго, но в итоге забил и решил, что нужно что-то менять. Резко и спонтанно выйти из своей "зоны комфорта". Так разгружать свою жизнь учила бабушка. Вообще эта женщина была жуткой оптимисткой и активисткой, готовой даже в семьдесят сменить место проживания и увлечения. Сынмин ей восхищался. Ничего лучше переезда в неизвестность в его голову не пришло, так что он продал все ненужные ему вещи, разобрал шкаф от хлама и собрал только самое необходимое: несколько комплектов одежды, утюг, кастрюли, маленькая подушка, гигиенические средства, деньги и пару гаджетов. Вскоре после этого спонтанного действия парень уже сидел в автобусе, что вез его в непонятном направлении, явно в какую-нибудь глубинку. Постепенно виды города начали сменятся на аллеи, а после и вовсе на горные леса и поля. Сынмин давно не был за пределами Сеула, так что сейчас смотрел в окно очень заинтересованно, улавливая каждую деталь красоты природы. Вишня в этот период времени особенно красиво цветет, так что некоторые участки дороги полностью увиты красивыми маленькими цветочками. Он планировал вылезти в каком-нибудь приглянувшемся месте, после там найти жилье и начать осваиваться там. Прошло около часа и десяти минут и в итоге такое место нашлось, остановка была прямо на набережной, так что Ким только и успел вылететь на приглянувшееся место.     Уже вечерело, так что солнце, что понемногу стало опускаться, но печь продолжало ничуть не меньше. Вода отображала красивые блики солнца, колыхаясь от камня к камню, вокруг было тихо и воздух был пропитан морем, а не машинными выхлопами как в Сеуле. Маленький пляжик не таил никаких вопросов, так что сбросив с себя собранный рюкзак, парень с разбегу забежал в прохладное море, немного ежась. Он ещё около получаса не вылезал из воды, просто вспоминая как в детстве любил поездки к морю, как любил морскую воду и как хотел все детство хотел провести в океанариумах, чтобы быть ближе к рыбкам. Вся одежда прилипла к телу когда он вышел из воды, его поло промокло, да и шорты тоже, но на лице было легкое удовлетворение. Ну вот, ему немного лучше.     Когда  Сынмин оказался на берегу, то увидел странного парня, его ровесника, разодетого в широкие, яркие штаны и измазанную в краске футболку. Маляр может? Тот что-то черкал у себя на коленях, но заметив подходящего к нему парня усмехнулся и оторвал листок из блокнота, оставляя тот лежать на песке, пока сам неспешно сбежал с пляжа. Странный. Сынмин не рассмотрел его, но  уже успел изучить очень детальный рисунок. Тот парень в точности изобразил выражение лица Кима, само лицо, одежду и действия. На рисунке он плавал в море и плескался сам с собой, немного улыбаясь, в глазах искрилось веселье, но такое расплывчатое. Сынмин решил оставить такой прелестный рисунок себе и даже немного умилился с такой выходки незнакомца. После пляжа он ещё долго рассматривал рисунок и находил все больше деталей, которые привлекали его внимание. Волосы были нарисованы воздушно, казалось, что на рисунке были реальные волосы, которые развивались на ветру и стряхивали с себя воду. Были прорисованы даже волны, да так, что казалось будто это вода и её блики. Сынмин любовался, но вскоре убрал рисунок под чехол телефона, чтобы налюбоваться им ещё попозже. Ему нужно было найти жилье, а то ему придется ночевать на улице, чего очень сильно не хотелось. От моря исходил прохладный бриз, что ночью становился ужасно холодным, так что провести ночь на улице было не лучшей перспективой, а то вероятно он заболеет.     Раздался звонок, а на экране высветилась надпись, гласящая "матушка". Вздохнув, парень поднял трубку и услышал неразборчивый поток слов перемешанных с матами. — Как ты мог? — послышался голос женщины на той стороне трубки. — Просто взял и уехал? Ким Сынмин - ты посмешище! — она прикрикнула. — В отца-гуляку пошел. — она вздохнула и послышался треск чего-то на той стороне. Возможно что-то стеклянное. Наверное тарелка. — Неблагодарная свинья, я тебя столько лет растила..  — По-моему я рос с тобой как в пробирке. — Сынмин начал спокойно, но чувствовал, что наконец дал слабину и волю эмоциям. — Что ты мне дала? Психические травмы? Депрессию? Забрала все мои увлечения и делала все то, что хотела только сама? Спасибо, но мне такого не хотелось. Пожалуйста, не воспитывай детей, ты не умеешь. — и скинул, сжимая телефон в руках. Отвратительно, но когда-то это должно было произойти. Сынмин уже не выдерживал. Ещё чуть-чуть и он бы сорвался с моста, канув в небытие.        На глаза попался маленький магазинчик, гласивший, что тут работает риелтор. Удивительно, что в таком месте есть такая контора. В магазинчике пахло чем-то приятным, кажется, морским, играла музыка с регионального канала на телеке, а человек в помещении лениво  решал кроссворд.   — Здравствуйте? — паренек слабо поклонился и вошел внутрь, внутри были приятно.  — О! — мужчина средних лет резво подскочил и увидел перед собой совершенно незнакомое лицо. Обычно в его контору никто не заходил, а тут целый незнакомец. — Здравствуйте, проходите! — мужчина указал на место возле себя и пригласил гостя.— Меня зовут Мун Джихён, буду рад помочь. — кажется он был счастлив, давно у него клиентов не было. — Я бы хотел присмотреть у вас домик..? — Замечательно.  — Наверное.   — Давайте приступим.  Следующие полчаса риелтор показывал все возможные варианты, как оказалось этот городок находился недалеко от Сокчо и имел население около 30 тысяч человек, не так мало, но если сравнить с Сеулом, то очень маленькое количество.  — А сколько в месяц аренда этого.. что это? — Ким вздохнул, даже на окраинах страны цены на жилье были бешеные. — Это здание старенькое и хлюпенькое, но оно очень просторное! Знаете, вы можете его под себя полностью подстроить. Владельцы давно хотят его продать, поэтому это неплохой вариант. В девяностые там был игровой зал с кучей автоматов, но сами понимаете, вскоре это все накрылось. — Мужчина пожал плечами и показал на номер. — Они продают его за очень маленькую сумму, кажется около миллиона двести вон..  — Ох.. а я смогу выплачивать несколько месяцев? — Сынмин посмотрел на фотографию обветшалого здания и подумал о том, что его жизнь изменилась так резко. — Давайте сначала съездим туда, а после вы скажете свое решение? — Ким лишь кивнул и встал из-за стола. Джихён на радостях тоже вскочил и выбежал наружу, закрывая за посетителем дверь. Кажется, это был его счастливый день.      Когда они прибыли на место, то обнаружили кое-какие несостыковок. Помещение уже было обустроено под какую-то студию. Был гончарный круг, куча холстов, краски, бумага  и ещё куча подобного. В углу возле окна стояла средних размеров кровать, стены уже были выбелены, как-то разукрашены, а посреди этого хауса стоял тот самый незнакомец с пляжа. Точнее он сидел, сидел за гончарным кругом и что-то старательно делал, вроде бы это ваза непонятной формы.     Парень даже не отвлекся на них, полностью охваченный своим делом, аккуратно вел пальцами по глине, иногда смачивая пальцы водой для лучшей работы. Сынмин только потом понял, что на незнакомце наушники и он нелепо подпевает какой-то песне, вроде бы она английская, а этот парень явно в нем не селен, раз выходило из его уст только неразборчивое бормотание с чувством ритма.      — Хёнджин? Почему он здесь? — господин Мун нахмурился и оглядел помещение, выглядело оно так, словно в нем уже обжились, и довольно давно. Сынмин, на удивление, чувствовал себя тут в своей тарелке, жалко нельзя было остаться, потому что этот парень был первым.  — Вы знакомы? — Ким удивился, хотя тут было нечему удивляться, просто он не привык к тому, что тут все друг друга знают.  — Он местный благодетель, — мужчина сделал кавычки и улыбнулся, переводя взгляд на занятого делом. — он учился в Сеуле лет восемь назад на архитектора, а потом перевелся на дизайн вроде бы.. — он нахмурился, проходя чуть вглубь. — В итоге приехал обратно и сказал матери, что хочет делать красоту тут, на своей малой родине. — Джихён ещё больше заулыбался. — В общем, наш город преображается красками и искусством только благодаря этому парню. — Господин Мун вздохнул, складывая руки на груди и подходя к гончару.     — Хёнджин, а-ну отвлекись на пару минут. — Джихён снял с него наушники и тот сразу же перевел внимание на новоприбывших. Глаза его расширились от удивления и он показал пальцем на Кима, за что сразу же получил по руке от риелтора.  — Что такое, дядюшка Мун? — творец ещё несколько раз мотал головой между людьми и никак не мог определиться на ком остановить свой взгляд.  — Помоги пареньку, нужно место где можно пожить, а пока свободных мест нет практически, на улице плохо и холодно. Пришли сюда, а ты оказывается последнее пространство собой заполнил, негодяй. — цокнул мужчина и дал легкий щелбан Хёнджину. — И как мне помочь? — он нахмурился, а после до него дошло, что он хныкнул, упираясь рукой в щеку, поздно вспоминая о том, что рука то в глине. — Пусть переночует тут недельку, ну или меньше, как получится, выручишь? — Мун Джихён оказался человек наглым, а ещё кажется имевшим влияние на творца. — Но я.. — мужчина хотел сказать о том, что есть же отели, но его перебили. — Я расскажу твоей матери, что ты куришь. — Господин Мун шкодливо улыбнулся, чувствуя гордость. — Но мне двадцать девять.. — растерянно пролепетал Хёнджин, после чего непонятливо нахмурился.  — Хван Хёнджин, для своей матушки ты навсегда останешься ребенком. — Мун похлопал по плечу растерянного мужчину и улыбнулся Киму. — Сынмин, я все улажу, а ты пока тут располагайся, Хёнджин не против. — этот мужчина был до жути разговорчивым. — Кстати, вы вроде ровесники..  — Мне двадцать пять.. — хмыкнул Ким. — Не суть, — Джихён сложил руки на груди и важно поднял подбородок. — четыре года это не так много, но я надеюсь, что вы найдете язык друг с другом. —снова заулыбался и подбежал к Киму, отдавая выхваченные из фартука Хвана ключи. — Пока ты живешь здесь, а попозже я тебе напишу и скажу варианты для переезда. Не скучайте! — и вылетел из здания быстрее, чем летает шаровая молния.  — Что за.. — хныкнул жалобно Ким, осматривая уютное помещение. И так странное начинается его новая жизнь?     — Вау. — Хван улыбнулся и больше не казался растерянным. — Дядя Мун мне привел музу прямо домой.  — Музу? — Ким нахмурился и отвел взгляд, затаскивая свои вещи внутрь, все-таки уже темнело, а на улице спать не хотелось. — На пляже мне понравилась твоя искренность, хотя ты выглядишь по-настоящему уставшим. — они с Муном родственники? Тогда почему оба такие разговорчивые.  — Вот оно как.. — Сынмин вздохнул и вытащил рисунок из-под чехла, рассматривая вновь.  — Сейчас большая редкость встретить реальные эмоции людей, а не фальшивку. — Хван встал из-за круга и взялся промачивать какую-то тряпку, чтобы вымыть руки и стереть глину с лица. — Спасибо тебе.  — Что? За что? — кажется младший был ошеломлен, его благодарят?  Но за что? — Ты подарил мне вдохновение в тот момент. — мужчина нелепо улыбнулся и почесал свой нос, осматривая заваленный стол. И вправду творец, поискать ещё таких.  — Не за что?.. — это звучало искренне, да и такие "комплименты" Сынмину никто и никогда ещё не делал, так что звучало вдвойне смущающее.       — Будешь мне платить за проживание. — резко отрезал Хёнджин, но почему-то все ещё улыбался. — А, да, хорошо.— Ким засуетился и начал искать свой кошелек.  — Не деньгами,— в голову младшему полезли неправильные мысли. — а своей красотой. — мужчина посмеялся и включил подсветку возле своего рабочего места, выставляя сделанную вазу на специальную пленку. Сколько ещё обработки глины нужно было сделать? Сынмин не знал, но выглядело сложно.  — Каким образом я могу платить красотой? — даже мать не называла его красивым, а девушки стали обращать внимания на него только после множества загонов парня, чтобы побороть которые юноше пришлось начать разбираться в уходовой косметике и стилях одежды. Сейчас на нем был джинсовый комбинезон, который ещё не до конца высох после спонтанного решения кинуться поплавать в море, а так же обычная белая футболка.  — Просто подружись со мной, — занятый своим делом Хёнджин улыбнулся и аккуратно наконец исправил все неровности на вазе специальным инструментом. — я хочу видеть твою внутреннюю красоту.  — Я довольно депрессивен для внутренней красоты. — относится скептически к чужому делу было неправильно, но Сынмин и вправду не видел в себе ничего красивого. Сплошь комплексы и безликое мнение, навязанное его матерью.  — Мм.. — Хван даже не поднял головы, переставляя свою вазу на специальную полку где немного засохнет, а после отправится в печь. Вероятно утром.      — Твои глаза горят от самых обычных вещей, а это дорогого стоит. — художник, гончар, архитектор, дизайнер, этот человек такой творческий, что кажется мог увидеть в Ким Сынмине реальную красоту. Младшему было жаль его разочаровывать.  — Я попробую, хорошо? Но не обещаю, что что-то из этого выйдет. — Сынмин наконец достал вещи для сна и осмотрел помещение. Была красивая подсветка, раскрашенные стены и множество полок с глиняными творениями, парочку хостов стояли сложными в углу, а на тумбочке были расставлены краски и кисти.  — Хорошо, но ты постарайся. — кажется этот мужчина не умел не улыбаться. Вот что значит иметь любимое дело и заниматься им, а не следовать указаниям матери. Он выглядел счастливым.  — Да..  — Переодеться можешь в ванной, пройди там чуть вниз по лестнице, — он показал на незаметную дверь и хмыкнул. — там будет ванная комната. Только я там ремонт ещё не делал. — Хорошо. — Ким кивнул и отправился в указанное направление, открывая дверь.  Перед ним предстала картина похожая на ту, что была на фотках риелтора, тут были серые старые стены и потолок обваливался, но парень пересилил себя и скрылся от взора художника.  — Такой миленький. — и снова принялся за какую-то непонятную фигуру из глины.   Теперь он раскрашивал.    Вернулся младший спустя пятнадцать минут, уставший и сонный. Хван все еще трепетно раскрашивал какую-то статуэтку, маленькую и элегантную. Кажется это была миленькая черепашка.  — Ложись спать, я ещё долго не буду ложиться. — Хван хмыкнул, потирая глаза и снова приступая к краскам.  Младший лишь кивнул, но нахмурился.  — А где мне спать? — парень подошел к своей сумке и убрал щетку с пастой.  — Можешь на кровати, я обычно на диване сплю. — Хёнджин закончил тельце и перешел на панцирь, вырисовывая каждую линию. — Может лучше я на диване? Ответа не последовало, а после Сынмин увидел, что Хёнджин уже в наушниках подпевает какой-то песне. Заснул он в итоге на диване.     Следующее утро выдалось на удивление легким.  Он давно не высыпался, а сейчас впервые поспал больше пяти часов, наконец выспался. Сынмин уставился сонным взглядом в потолок и только потом понял, что лежит в укрытии одеял и мягонькой подушки. Младший точно помнил, что не смог найти одеяло для сна и ещё одну подушку, а с кровати не стал брать. Он осмотрелся и понял, что лежит не на диване где засыпал ночью, а на кровати. Хёнджин уже копошится на маленькой встраиваемой кухне в углу помещения, а запах оттуда был странным.      Сынмин медленно поднялся, лениво подтягиваясь, все-таки не смог себе не позволить такой нежной вольности. Сейчас он был похож на сонного щенка, волосы растрепанны, а сон ещё таился в глазах, так бы и завалился обратно в кровать. На удивление, она была очень мягкой и оказалась просторной. Зевнув, парень встал с кровати, уходя сразу же в ванную, скрывая свое разморенное состояние. Смотря в зеркало, бывший офисный работник увидел, что синяки под глазами стали меньше, а вид здоровее. Ему и вправду нужен был хороший сон. В помещение со странным запахом он вернулся спустя пару минут, полностью умывшийся. Хван готовил самое простое, что можно было придумать, но кажется выходило у него плохо.    — Что ты готовишь? — парень подошел к Хвану и посмотрел на сковородку, там была не благоприятная на вид яичница. — Яичница. Рамен закончился, вот и пытаюсь готовить. — он вздохнул и уперся лбом в руки, снова забывая выключить и так подгорающую яичницу.  — Природа тебя одарила всем кроме умения готовить?  — Вероятно это так. — мужчина пожал плечами, выключая подгоревшие яица.      Сынмин нахмурился и начал думать над чем-то, думая о том, что то заявление "платить красотой" очень сомнительно.  — Пока я тут живу неделю.. Может быть я буду готовить? — он сказал это торопливо, но все ещё сонно. — О, — Хван удивлено вытянулся и почесал неловко нос.— ты умеешь?  — Жизнь научила. — он вздохнул, подходя к плите, яичницу нужно было выбросить, что он и сделал. Заглянув в холодильник Сынмин понял, что дела с едой у этого мужчины плохи. Холодильник пустой, а на верхних полках парочку упаковок с раменом. Серьезно? Рамен в холодильнике? Удивительно.      — Нужно в магазин. — спокойно сказал парень, уходя переодеваться. — Я пойду с тобой! — тот смешно поторопился, убегая в сторону шкафа. Сынмин не был против.      Дойти до магазина не было проблемой, но найти в нем что-нибудь, еще какая. Супермаркеты значительно отличались от маленьких магазинов в которых Ким давненько не был. До ближайшего супермаркета нужно было идти около 40 минут, а Хёнджин говорил, что он не в настроении выгонять машину и хочет показать окрестностью прибывшему. По итогу Сынмин узнал о нескольких маленьких достопримечательностях и был приятно удивлен ими, что даже захотел сфоткать. Такое случалось крайне редко.       Накупив множество продуктов парни возвращались домой с набитыми пакетами, поэтому младший все время хотел проклясть Хёнджина за то, что не выгнал машину. Вероятно там от машины то и ничего нет. Далее день прошел спокойно и Ким просто обстраивался в своем новом, хоть и временном, месте проживания. Было всё прекрасно ровно до одного НО.      — Алло? — Ким слабо улыбался недавней шутке старшего, что сейчас настойчиво вырисовывал ромашки маслом на холсте. Все настроение бывшего офисного работника было направленно в хорошее русло и не планировало меняться, вообще ни капельки. Всё шло хорошо, но раздался звонок на который нужно было ответить. — Ким Сынмин, ты почему не на работе? — послышался голос бывшего начальника, тот был резким и неприятным, словно выглядел и звучал как самая отвратительная субстанция на этой планете. Голос ещё в кошмарах будет сниться.  — Я уволен. — сказал спокойно Сынмин, усаживаясь на кровать поудобнее, все-таки уже холодало и он планировал забраться в одеяло побольше.  — Я не подписывал твое увольнение, чтоб завтра был на рабочем месте. — голос въедался в кожу, что даже резкая смена выражения лица не укрылась от нового соседа.  — Я не приду. — Односложные фразы, но вполне доходчивые, почему люди не понимают? — Я посочувствовал тебе, оставил твое место в покое, не уволил, так ещё и дал несколько дней отгула, чтоб ты, неблагодарная свинья, отошел от похорон твоей бабушки, а ты мне говоришь, что не придешь? — терпение закипало, а Ким, на свою разгоряченную голову подскочил на кровати и накинув куртку вылетел на улицу.  Может будет лучше думаться.  — Я больше не появлюсь в здании компании. — четко, без лишней воды и преснятины, но нет. — Незаменимых нет, Ким Сынмин. Поэтому даже если ты и не придешь, то за разрыв контракта будешь выплачивать.  — В моем контракте не прописано, что при разрыве я должен выплатить денежную компенсацию. — говорил парень, пока шел в одних шортах и ветровке в сторону моря, которое было видно с их улицы. Хотелось надышаться свежего воздуха и проветрить мозги.  — Ты- — мужчина на противоположном конце провода затих, а после хмыкнул презрительно. — Поверь, менеджер Ким, я тебе устрою хорошую жизнь. — и сбросил как раз в тот момент, когда пыльные кроссовки остановились в холодном песке напротив плескающейся воды.  — Да пошел ты, мудак. — Ким раздраженно убрал телефон в карман, заваливаясь на спину, чтобы уткнуться глазами в небо. Звезды тут были видны лучше чем в Сеуле. Красота, но такая одинокая и холодная. Свежий воздух разведал прокуренные легкие, заставляя хотеть закурить снова, как кстати в кармане была помятая пачка сигарет, что завалялись там с прошлой истерики. Ему было глубоко плевать на слова директора, но сказанные им выражения заставляли уставиться глубоко в морскую воду, пытаясь разглядеть там что-то эдакое, что могло бы отвлечь от мыслей про бабушку, маму и потерянную карьеру. Раздался ещё один звонок. Мать. Ветер, как назло, сильнее стал дуть, заставляя придерживать челку чтоб та не мешалась на глазах. Парень поднял трубку и услышал все ещё раздраженный голос матери. Пьяная. — Сынмин, ты должен быть дома. Немедленно. — женщина вздохнула, а дальше послышались чоканья бокалов и веселая клубная музыка. — Господин Юн звонил, сказал, что ты неуважительно себя ведешь и сказал, что не вернешься. — Нет.  — Отброс, — она хмыкнула, отпивая из своего бокала. — моя вина в том, что я тебя родила такого никудышного, неспособного и заурядного. — женщина усмехнулась прямо в трубку и скинула, оставляя окаменевшего от этих слов Сынмина сидеть и тупо рассматривать морскую гладь с прижатым к уху телефоном. Услышать подобное от собственной матери, даже если от такой, не самое приятное дело. Ким отложил телефон прямо на песок, видя на экране 21:47. Глаза судорожно снуют по водяной глади, по рассыпчатому песку и ночному небу. Он не хочет плакать, но в то же время так хочется, что он запрокидывает голову к небу и смотрит на яркие звезды, что светлели с каждой минутой. Глаза саднило и неприятно пекло, несколько слезинок все-таки скатилось по щекам парня, заставляя ненавидеть себя ещё больше.      "Почему я плачу? Я не должен плакать из-за её слов. Вообще не должен. Должен забыть её как страшный сон, ведь мне же удалось выбраться от неё наконец. Так живи полной жизнью и забей на прошлое, хорошо?"    — Хорошо. — сам себе отвечал каждый раз парень, но после стирал закутанными в ткань запястьями слезы, сдерживая наружу рвущиеся потоки.  — Хорошо? — послышался уже знакомый голос, Ким поднял голову и увидел над собой Хёнджина, что снял свой фартук и закутался в теплую кофту. Тот смотрел на него удивлённо, но во взгляде не было и  капли презрения за слезы. Но мать учила не плакать.    "Ведь мальчики не плачут, Сынмин-а.."     — Да так. Просто хорошо.  — Выглядишь не очень хорошо. — мужчина сделал кавычки на последнем слове и уселся рядом, отряхивая чужой телефон от песка. На обоях у Сынмина стояла фотография неба в закатное время, выглядело это атмосферно.  На сказанное ранее младший промолчал. Прошло несколько минут и Ким почувствовал чужую руку на своем дрожащем плече, он удивлённо переводит взгляд на приближающего старшего и расширяет глаза, сразу же забывая про внутреннюю истерику. Его заваливают на спину, утыкая затылком в песок и после Хван отстраняется,  показывая небо которое над макушками. Вдали тоже были красивые звезды, но задирать головы чтобы видеть полностью небо было неудобно, а на песок не хотелось опускать. Но когда его силком уложили, Ким подумал, что теперь и не хотелось вставать. Звезды мелькали в ночной тьме, а тишина разбавлялась шумом моря, заставляя хотеть снова окунуться в прохладную воду.      Хёнджин снова стал тихо болтать, проговаривая какие-то смешные, нелепые факты, но постепенно этот монолог с одним слушателем в лице Ким Сынмина перерос в рассуждение о жизни. Старшего было приятно слушать, это младший понял только сейчас. Тот умел завораживать своим голосом, заставлять слушать себя и следить за всеми маленькими жестами. Красиво. Сынмин слушал, медленно погружаясь в полудрем, он иногда поддакивал старшему и бессознательно кивал. После накатившей истерики клонило в сон и хотелось курить. Он лениво прошелся по карманам и достал всю ту же помятую пачку и зажигался, разглядывая их пару секунд под голос старшего сбоку.      Послышался шорох песка и большие ладони аккуратно выхватили вещички из чужих рук, отнимая долгожданные сигареты. Ким сразу же очухался и раскрыл глаза, поворачиваясь боком к Хвану, тот вертел пачку сигарет в руках, рассматривая, а после взял зажигалку и пару раз ей пощелкал.  — Вредности всякие любишь? — хмыкнул художник, смотря на потухающий от слабого ветра огонь. — Не выйдет.— он пожал плечами и убрал пачку к себе в карман.  — Почему?  — Я не переношу табак. — вздохнул старший, хмурясь какое-то время. — Не пойму я.. как ты эту дрянь куришь?      Их разговор продолжался около часа и мог продолжать ещё, если бы не замерзший младший, не привыкший к холодному воздуху дувшего с моря.     — У тебя красивый профиль. — вдруг сказал старший, пока они шли домой.  — Что? — сколько раз за день он удивлялся? Уже не счесть.  — Говорю, что ты красивый. — тишина.. а нет. — Говоришь ты мало, но всегда искренне.  — Спасибо.. — Ким вздохнул и наконец наступила тишина. Не нагнетающая, а чарующая, хотелось просто смотреть на небо, смотреть на тускло горящие лампы в окнах и оборачиваться, чтобы глянуть на море ещё раз. Хёнджин шел рядом и лишь изредка отводил взгляд от успокоившегося младшего. Такой парень ему казался милым, хотелось сделать множество портретов с ним. А он обязательно это сделает. Придя домой, на удивление, старший даже не думал садится за продолжение свои дел, а сразу улегся спать, в той же кофте, разве, что успел одну подушку с кровати стащить, не давая Киму улечься на диване. Сынмин глянул на слабо улыбающегося старшего и вздохнул, уходя в ванную.    •••          Через два дня Ким услышал столько комплиментов о своей личности, что постоянно хмурился и думал, что через неделю у него появятся морщины от смеха. Этот художник был бы комиком, если бы не был таким замечательным творцом.        — Йа, Ким Сынмин, ты меня поражаешь,— Хван подошел поближе, трепля чужие волосы своей рукой. Сейчас он попросил младшего посидеть в одной позе буквально полчаса, чтобы он набросил завершающие штрихи на холст, но они немного затянули, потому что Хвана пошутил, а Сынмин не удержался и так рассмеялся, что забыл как сидел. Вся хмурость и зажатость Кима пропала буквально за пару дней. Младший впервые так быстро открылся человеку, показывая все раны и секреты, такого ещё никогда не было. — сиди ровно, пожалуйста.  — Подожди-подожди. — хныкнул смешливо, утыкаясь в запястье носом, стараясь закончить смеяться. Хёнджин нахмурился и немного уже пожалел, что так не рассчитал время для шутки, поэтому легонько схватив младшего за подбородок, приподнял его и посмотрел прямо в глаза. — Посиди пять или десять минут и будешь смеяться дальше. — Хван пролепетал это, слегка улыбаясь и Ким сразу же замолк обращая внимание только на этого очаровательного человека перед собой. — Но.. — хотел было сказать пару слов Сынмин, но почувствовал палец поперек своих губ и снова замолчал, немного заливаясь краской.  — Умница. — и вернулся к холсту, наконец приступая за завершение работы, не забывая добавить тот милый румянец на щека, чтобы точно передать атмосферу в комнате.     Таких моментов было несколько, и от непривычки Ким постоянно удивлённо замирал и просто замолкал, а старший нагло пользовался этим в своих целях. В какой-то степени это было мило и даже романтично? Но для творческих людей романтика заключается в чем-то особенном наверное? Ким не знал, но такое времяпровождение дарило ему новые эмоции и воспоминания, которые он точно долго не сможет забыть, потому что это была его первая неделя без надзора матери и ее указок. Первая неделя без бубнежа под ухо и истерик в лицо. Было спокойно и уютно, хотелось закутаться в пледик и просто лежать, слушать разные истории от хозяина этого места и тонуть в этом спокойном голосе, пока его обладатель параллельно занят своими творениями.    Прошло несколько дней, а Ким Сынмин уже стал расцветать. Хёнджин и вправду увидел красоту в уставшем человеке и заставил его чувствовать себя лучше буквально за пару дней. Парень выглядел оживленно и рассматривал все глиняные изваяния, просил объяснить как делается тон из разных цветов краски и выражал огромное любопытство к окружающему их городку. В один из дней, Хван решил, что пора сделать полную экскурсию этому новенькому жителю. Так как Хёнджин старожил этого небольшого города, то знает здешние места он просто шикарно, знает где находятся красивые места, а куда лучше не ходить. Сынмин правда внимательно слушал, но долгожданная свобода его отвлекала, да так, что он сбегал от творца и торопливо разглядывал заинтересовавшую его вещь. Все-таки за последние три дня и из студии не выходит, если не брать тот инцидент с звонком и поход в магазин, так что и не был нигде. Городок был маленький, тихий и людей на улице было мало, тут человек мог чутка спокойнее улыбаться и не фальшивить в отличии от Сеула, и это несказанно радовало.     — У нас тут недалеко есть миленькая пекарня. — оживился Хёнджин, слегка улыбаясь, он выглядел выспавшимся и спокойным. Удивительно, но он лег вчера раньше Сынмина и видел сны около девяти часов подряд.  — Правда? — Ким отвлекся от трех скопившихся возле него маленьких щеночков и улыбнулся одними уголками губ, пытаясь отойти от прилипший живых комочков шести возле него.  — Угу. Там есть вкусные булочки с морепродуктами. — хмыкнул Хван, убирая телефон в задний карман джинс. — Обычно в кофейнях я беру слойку с сыром. — за парнем увязались те бездомные щеночки, не отходя ни на шаг.  — Ты сырный гурман? — усмехнулся старший, погладив при этом одного из щеночков. Шерстка была мягкая, но грязная, явно брошенные на улицу малыши. Все они были разных пород, точнее двое были дворняжками явными, а один был похож на чихуахуа. Маленький, хрупкий, ушастый и волосатый, явно длинношерстый. Хёнджину сразу приглянулся этот спокойный молодой песик, что плелся за своими друзьями немного позади. Сынмин же был увлечен двумя гиперактивными щенятами, которые пытались свалить его с ног и хорошенько облизать открытые участки кожи.      Щенки совсем не отпускали двух парней из-за чего пришлось забегать от них прямо в здание пекарни, плотненько прикрыв дверь. Настроение царило прекрасное, Сынмин ещё больше заулыбался пока мыл руки в раковине туалета. Хёнджин же хотел запечатать этот момент в памяти. Конечно, ему  было приятно проводить время в компании приятного парня уже некоторое время, но постепенно времяпровождения с ним стало протекать мега быстро и момент его отбытия в новый дом близился слишком быстро и это заставляло немного взгрустнуть.  Больше половины дня Хван рассказывал некоторые факты о городе, они прошли в старенький сквер, где были высажены цветы и за ними ухаживали какие-то старенькие, миленькие бабушки, а после Хёнджин буквально потащил младшего на море, открывая камеру фотоаппарата. Хотелось запомнить такого прекрасного друга навечно, потому что после его переезда возможно они перестанут общаться из-за недостатка знакомства. Хотя такое развитие событий тоже было маловероятным. Из-за малого количества друзей в новом доме, парень вряд ли бы терял связь с единственным новым другом.     Хёнджин предполагал, что младший сбежал из большого города и оставил там все свои знакомства и прошлую жизнь, чтобы начать новую. Жизнью было научено, что люди уезжающие из большого города ищут счастье в малом, пытаясь начать жизнь заново. Старший с детства был счастливым и озорным ребенком, поэтому решение стать деятелем искусства не вызвало претензий со стороны матери. Конечно, женщина всегда хотела, чтобы её сын жил достойно, богато и был каким-нибудь кандидатом наук с нобелевской премией, но видя то, как её ребенок страстно дышит к искусству не могло её не убедить в том, что это его стихия и ему необязательно быть доктором наук, чтобы прожить жизнь достойно и счастливо. Счастье - это то, что было недоступно ей после развода, поэтому она поняла, что для сына необязательно быть богатым, главное в жизни найти счастье, и неважно, что потом её сына будут звать чудиком. Другая молодежь уезжала в большие города, заграницу и училась на серьезные специальности, в то время как специальность Хёнджина в обществе не считалась важной или престижной. Это расстраивало мать, но видя как сыну живется хорошо, как он облагораживает свой город и делает маленькие шедевры у себя в студии, она поняла, что ей нужно наплевать на мнение остальных.    Зарывшись в свои мысли, мужчина и не заметил, что Ким его зовет. Тот стоял возле моря, пытаясь дозваться до окаменевшего друга. Закатное солнце светило ярко, но приятно, заставляя подставлять лицо под последние лучи сегодняшнего дня. Хёнджин выйдя из транса сразу же бросился к Сынмину, направляя камеру на того и включая зум. Размытые фотографии получались пока он бежал, но остановившись и наконец-то поймав фокус, мужчина улыбнулся и снова позвал Кима, чтобы тот обернулся.  Щелчок.   Удивительно то, как Сынмин получился на фотографии. Четко, но в движении, живо, но на фото. Закатные лучи озаряли фигуру, выделяя худобу парня, тот мило улыбался пока смотрел на море, не успев перевести взгляд на камеру, волосы были взъерошены морским ветром. Хёнджин результатом был доволен.      — Хэй! —  воскликнул младший и подбежал ближе, смотря прямо на экран камеры. Сынмин застыл как вкопанный, выхватив аппарат, он разглядывал фотографию около минуты, пока не отошел. — Это я? — он был так озадачен, что даже Хёнджин, привыкший за короткое время к нелегкой судьбе младшего, удивился.     Как оказалось, Сынмин никогда не попадал на камеру с улыбкой. Его никогда не фотографировали исподтишка, он никогда сам никого так не фотографировал. Маленький круг общения сказывался на списке дел, которые младший не смог выполнить в юношестве. Посмотрев несколько фотографий парня, который показывал их с удивлением, старший понял, что он обязан увековечить лучшие моменты жизни младшего. Он не готов отступать только из-за маленького количества времени их знакомства, ему комфортно и это главное. Художнику все время хотелось проводить время с этим постепенно раскрывающимся для него парнем. Их разница в возрасте совсем не ощущалась, а искреннее удивление младшего самым обычным вещам так забавило, что Хван готов был вечность объяснять самые простые вещи, например: как играть в карты, что на одном из концов радуги клад, какие приложения лучше для музыки, как пользоваться кассетами, CD-плеерами  и так далее.. Хёнджин рекомендовал целую кучу старых фильмов к просмотру, потому что видел искреннюю заинтересованность в этой теме.     Итак, вечер на море был прохладным, но сидя возле воды, можно было почувствовать всю красоту жизни. Сынмин был счастлив в этот момент. Его не доставала мать со своими целями, не доставал начальник и свидания вслепую. Парень искренне верил в то, что его жизнь налаживается и это было так. Он нашел множество тем, которые были ему близки, открыл множество фильмов и музыки для себя за эти несколько дней, и сейчас он по-настоящему жил.     — Вот тебе больше нравится коты или собаки? — вдруг начал Сынмин, Хван перевел взгляд с моря на друга и нахмурился.  — Собаки, а тебе? — в голове всплыл образ той бродяжки, которые убежали после того, как перед ними закрыли дверь.  — Мне тоже. — вздохнул Ким, беря разбитую ракушку с песка и кидая её в море.   Тишина.    — Они так жаждут внимания и ласки, но так редко её получают, что мне становится так тоскливо когда я вижу бродящих по улице бездомных собак. — младший снова кинул что-то в воду и вздохнул, оглядываясь. Хёнджин замолчал, если быть честным, то Сынмин был похож на забившегося в угол щеночка, пытавшимся спрятаться от тирана в лице собственной жизни.  — Понимаю.. — только и протянул на выдохе старший, наконец убирая фотоаппарат в свою сумку.      Сегодняшний день был наполнен такими яркими красками, такими разными цветами, что время пролетело молниеносно, заставляя оборачиваться назад и вспоминать наилучшие моменты. Камера сняла все.      Последующие дни прошли спокойно, Хёнджин работал над какой-то большой работой из глины, а Сынмин на фоне ознакамливался с рекомендованным Хваном списком фильмов. Первое, что он посмотрел был фильм 1986 года "Останься со мной" по книге Стивена Кинга. Атмосфера прошлого века и подростковых приключений настолько захватила младшего, что Хван лишь изредка слышал писки Кима спереди себя во время сцены с паровозом и с рассказом главного героя. Это заставляло улыбаться, поэтому старший отвлекался от работы и садился временами рядом, пытаясь пояснить некоторые сцены. Было уютно и так прошло несколько дней. Эти дни были, наверное, самыми лучшими в жизни старшего, потому что настолько в своей тарелке он себя не ощущал. Но..    Но.. — Йа, мой хороший Ким Сынмин, я подыскал тебе квартирку. — врывается с порога довольный Мун Джихён, своим появлением он ошарашил обоих жителей этого дома, потому что никто ещё даже с кровати не поднялся, а шум ещё как.  — Что? — сонно промычал юноша, открывая глаза. Он снова оказался на кровати, хотя помнил, что засыпал на диване под мелодию из субтитров.  — Нашел тебе квартирку. — Господин Мун оказался прямо над сонным парнем, что только и успел прикрываться одеялом, чтобы защитить свое личное пространство.  — О, правда? — он не выглядел воодушевленным, и не менее сонный старший это видел, но в любом случае согласился на осмотр нового жилья. Так и закончилось совместное проживание длиной в неделю.      Хван смотрел тоскливо, видя как младший собирает свои вещи. Сынмин заметил это, но сам выглядел не лучше. Но было бы странно оставаться у нового знакомого дома и постоянно, что и делать, так только готовить в обмен на жилье.     — Если что заходи или звони, я буду только рад. — улыбнулся Хёнджин, помогая закинуть на плечо тяжелый рюкзак.  — Хорошо! — Ким улыбнулся в ответ и попрощавшись ушел.      Хёнджин остался один. Один в окружении десятков своих творений.    •••    Проходит неделя, полторы, а звонка так и не было. Хвана это порядком раздражало и он даже задумывался над тем, почему Ким не приходит в гости, не заглядывает поболтать. Ноль сообщений и звонков. Да где такое видано?! Мужчина был настолько раздражен, что даже не мог закончить начатую неделю назад статуэтку, постоянно косяча в обычных и легких местах. Терпение кончилось в тот момент, когда нога переступила порог конторы его дяди, собственно того самого риелтора.     — О, какие люди, малыш Хён-и! — расставил приветственно руки мужчина, но Хван сел напротив с хмурым видом.  — Где ты поселил Ким Сынмина? — вздохнул художник, а дядя сразу все понял, говоря адрес. — Он тебе не звонил? — Нет. — А ты? — Я забыл взять его номер.  — Думаю он тоже. — Что? — Думаю он тоже забыл взять твой номер телефона.      Точно. Через час Хван стоял прямо возле двери младшего, стуча в дверь. Дядя поселил новоприбывшего на окраине, откуда до его дома примерно час пешком, с учетом всех мостов и переходов, холмов. Тут было пустынно и далеко от моря, но Ким согласился, серьезно? — Иду! — послышался знакомый голос и взору предстал наспех одетый Ким Сынмин с мокрыми от воды волосами. Из душа. Красивый. Старший даже не отрицает. — Хён? — радостно воскликнул младший и не удержался от того, чтобы не набросится на художника с объятьями. Обычно он более сдержанный. А тут они не виделись неделю, а он уже скучал. Хван застыл, но придя в себя прижался чуть сильнее. Такой открытости от Сынмина можно было редко ждать. — Я ждал звонка, но ты не звонил, а потом я вспомнил, что мы не взяли друг друга номера, а потом.. — Хёнджин замер, чувствуя чужой палец на своих губах,а потом увидел смущенную улыбку на Сынминовом лице.  — Я понял. — он приоткрыл дверь за собой пошире и они вошли внутрь. Ким был занят уборкой и маленькой перестановкой. — Извини, хотел устроится тут красиво, но так запыхался, что даже вечерочка для похода к тебе не нашел. — грустно выдал младший — Да и работу я ещё не нашел. — снова вздох.  — Стань моим менеджером? — вдруг выпалил Хван и Сынмин удивлённо на него уставился. — Но ты.. — Я собираюсь открыть несколько выездных выставок для начала, но мне нужен менеджер знающий устройство и законы большого города, ну ты понял, да? — Хван протараторил, а младший уже был в восторге. — Если предлагаешь, то конечно! — Ким улыбнулся и поставил чайник на старую плиту.  — Тогда ты нанят. — облегченно улыбнулся старший, видя довольство на лице младшего.   —  А какая зарплата? — вопрос в лоб. — Нужно будет посчитать из заработанного. — старший прикинул свои заработки. — Тебе нужна реклама и какая-нибудь аудитория..— вдруг выдал младший, выключая чайник. — Так ты не заработаешь.  — У меня двести тысяч подписчиков в инстаграме... — у Кима выпали глаза и он сразу же полез гуглить, но ничего не нашел. — Там нет моего лица, только работы.  — Вот оно как. Значит ты можешь сам себе пиар устроить. — согласился младший, видя уверенность на лице старшего.    Насчет выставки они общались еще час или полтора, а потом Хван увалил младшего смотреть фильм, чтобы вспомнить былое.    •••     Неделя проведения выставки были настолько изматывающей, что Ким даже не хотел отходить от Хёнджина даже на секунду. Они жили в одном номере в Сеуле, везде ходили вместе и тогда была очередь младшего знакомить Хвана с Сеулом. Миссия была выполнена удачно, потому что в будущем художник захотел кататься в Сеул чаще, чем Ким успевал дышать. Эта неделя их сблизила ещё больше и на вырученные деньги младший решил, что неплохо бы устроить ремонт в ванной у Хвана дома. Так Ким совсем забыл, что он съехал и в итоге прожил ещё две недели у Хёнджина. Иногда, после выматывающего дня, они засыпали вместе на кровати, а иногда Ким учил готовить старшего, чтоб тот не помер с голодухи, иногда Хван учил Сынмина лепить из глины и смешивать краски. Несколько корявых рисунков появилось на стене в студии Хвана и тот исподтишка сфоткал их, выкладывая в инстаграм и хвастаясь этим своим подписчикам. "Оставил свой след в нашей истории". Загадочно, но людям зашло, чтобы строить теории.      Вечера у моря стали настолько частой практикой, что иногда приходилось тащить немного пьяного Сынмина домой на спине, чтобы не оставлять бедного на песке. Они вместе наверстывали упущенные юношеские года младшего и даже не боялись того, что со стороны выглядят как два дурака. Все было хорошо. До одного момента...     — А я тебе говорю, что лучше бы они не шли в тот дом, там же явно опасность! — говорит резво Ким вскакивая с дивана, он чуть не разлил рамен, а Хван кое-как его успокоил после просмотра "Оно". — Тогда было бы не интересно. — спокойно выдал старший, видя как младший напрягается.  — Ну и рожа у него, я бы точно туда не сунулся. — он поставил рамен и повернулся к старшему, ярко жестикулируя руками.  — А со мной? — улыбнулся коварно хён, видя замешательство. — Тебя бы кинул там, а сам убежал. — саркастично выдал бывший оффисный планктон, после чего пискнул, видя над собой улыбчивое лицо.  — Да ты что? — прыснул со смеху Хван, поднимая брови и делая вид, что он удивлен. — Да. — утверждение. — Да ты бы со страху там в обморок упал.  — А сам то?  — Рядом бы упал. — согласно кивнул старший и прижал брыкающегося младшего к дивану. — Но признай, что пошел бы туда со мной. — снова принялся за свое мужчина.  — Я подумаю. — Думай быстрее. — А то что? — А то...— взгляд упал на покрасневшие от острого рамена губы и сглотнул, приближаясь. Этот момент в его голове выглядел абсолютно по-другому. Ким увидев действие старшего сначала удивился, потом испугался, но подумав, стал выглядеть жутко довольным.  — Не пойду. — довольно выдавил он.  — Что? — оторопел старший и хотел было отстраниться, но почувствовал руки на своем воротнике футболки.  — Я не пойду, где моё "а то"? — выглядел жутко уверенным и довольным, словно Чеширский кот. — Вот оно что. — вздохнул Хван, чувствуя, что краснеет как школьник. Оторвав взгляд от стены, он снова перевел взгляд на губы, а после глянул в глаза, приподнимая уголки губ. — Я подумаю. — той же монетой ответил старший и привстал, но все же не сопротивлялся усилиям Кима в том, чтобы остановить себя.    Ким цокнул показательно и прильнул своими губами к чужим, обвивая руками чужую шею, чтобы не дать отстраниться. Из-за матери и её приоритетов он никогда не был в нормальных отношениях и опыта практически не имел, поэтому просто попытался вести как может, но чувствуя свою слабость уступил место старшему, давая вести поцелуй в нужное русло. Губы сталкивались в чувственном и достаточно нежном поцелуе, Ким прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, пока полностью не осознает всю серьезность ситуации, а Хван чувствовал приливавшее с каждой секундой счастье, отчего целовал так, словно Ким пропадёт через секунду. Старший уперся  рукой в диван, а вторую уложил на чужую талию, поглаживая, нежность так и витала в воздухе, заставляя размякать в ней обоих людей. Будь Хёнджин наблюдателем, то точно бы увековечил  этот момент на бумаге, чтобы потом перенести это на холст и расписать масляными красками.      Отстранившись оба дышали, мягко говоря, тяжело. Ким выглядел более смущенно чем старший, а художник не мог себе не позволить уткнуться лицом в чужую шею, скрывая свои эмоции. Он готов был пищать, но сдержался. — Мы.. — начал было говорить младший, но резко выдохнул, скрывая рукой свой удивленный "ой". Хёнджин укусил его за тонкую ключицу, чтобы замолк.— Что ты.. — снова укус и Сынмин вздрогнул, чувствуя странное ощущение. Ещё несколько укусов и Хван отстранился, смотря прямо в глаза младшему.  — Тихо. — он снова припал губами к чужим, целуя несколько раз, не давая и вдоха сделать. — Так ты пойдешь со мной?  — Куда? — распахнул глаза Сынмин и глянул на Хёнджина, что выглядел довольнее любого наевшегося кота. — В жизнь.  — Пойду. — отмер младший, улыбаясь все также смущенно, но уже смог набраться смелости и поцеловать во второй раз, пытаясь показать все свое согласие.      Конечно пойдет. И пошел же. Спустя неделю Ким окончательно съехал с той разваливающейся квартирки и вернулся в студию старшего, на постоянной основе помогая организовывать выставки, будь они коммерческими или благотворительными, брался за все то, что предложит ему его парень. Свое первое "люблю тебя" они сказали спустя полтора месяца отношений, и по этому поводу Хёнджин устроил такой вечер, что Ким потом ещё долго вспоминал с нежностью. Тот искренне пытался приготовить что-то вкусно, и ведь смог! Приготовил пиццу и самолично выжал свежий сок, а потом включил какой-то сопливый романтически фильм, а так же зажег несколько свечей в самолично сделанных подсвечниках. Спустя десять дней после начала их отношений в доме появилось три собаки, на которых часто бурчал Хван, потому что те могли снести его творения, а за их проделки получал Сынмин, который привел их в дом. Кстати, это те самые щеночки с улицы. Хёнджин назвал чихуахуа Камми, а Сынмин двух дворняжек Линда и Джерри. Весело стало жутко, потому что собаки были активными и часто проводили свое время на первом этаже здания, который Сынмин обустроил специально для собак. На первом этаже собаки, а на втором люди, что может быть лучше? Поцелуев стало больше, романтики тоже, а до секса они доходили очень долго. Все отношения строились только на доверии, так что никто никого не заставлял.      — Ты в порядке? —   тихо спросил Хёнджин выходя полностью из младшего, проверяя его состояние, осматривая бережливо, поглаживая нежно по бедру. —А? да.. — устало выдохнул Ким, поджимая пальцы на ногах, немного подрагивая от недавнего оргазма.  — Нужно бы в душ. — усмехнулся мужчина и  хлопал ладонью по бедру парня. —Пойдем, сладкий.  — Мгм. — протянул сонно Сынмин, утягивая за шею к себе поближе возлюбленного.      Кстати о курении. Сынмин не курил уже около трех месяцев, как раз с того момента, когда Хёнджин сказал, что не переносит запах сигарет. Он сменил телефон и не получал больше назойливых сообщений и звонков от матери, начальника и тд.      Закатное солнце грело слабо, на толстовки спасали. Хёнджин прижал к себе младшего поближе, укладывая голову тому на плечо, устремляя свой взгляд в сторону моря. Красные лучи освещали двух людей спокойно обсуждавших какие-то темы понятные только им. Три собаки бегали бегали вокруг них, изредка подбегая к хозяевам. Атмосфера царила спокойная, мирная и уютная, Хёнджин запустил руки в чужие карманы и слушал разговоры Сынмина, который в последнее время стал очень разговорчивым и открытым, абсолютно другим, не был он уже тем парнем, который приехал в этот городок три месяца назад. От спокойного, хмурого и грустного парня он пришел к тому, который часто улыбается, говорит без умолку и интересуется практически всем. Стал ярче одеваться и не отказывать себе во вкусностях, не переживая о том, что наберет лишний грамм и так к крошечному весу. Хван переживал насчет его веса, потому что при росте сто семьдесят девять сантиметров он весил пятьдесят шесть килограмм, отчего мужчине хотелось накормить младшего всеми пирожками мира, чтобы тот хотя бы до шестидесяти прибавил.       — Солнце такое красное сегодня. — хмыкнул Сынмин, откидывав голову назад на плечо Хвана, тот же кивнул согласно, доставая фотоаппарат со своей сумки.  — Прямо как ты когда смущаешься. — усмехнулся мужчина, укладывая одну руку на талию парня, чтоб тот приблизился ещё плотнее. — Да ну тебя. — толкнулся немного младший, переводя взгляд на выставленный фотоаппарат. — Хочешь фото? — приподнял уголки губ Сынмин, смотря как мужчина настраивает камеру.  — Конечно. — Хёнджин перевел нежный взгляд на прижавшегося к нему парня и чмокнул в уголок губ. —Я бы снимал на видео всю нашу историю и отдельно тебя в самом лучшем качестве, что существует в наше время. — он снова поцеловал своего парня, снова прижимая его ближе к себе, стараясь слиться в одно целое. — Повернись ко мне, щеночек.  — Хорошо-хорошо, сейчас. — Ким повернулся лицом к лицу старшего и запустил одну ладонь в волосы Хёнджина, прижимаясь губами к чужим.     Щелчок фотокамеры.     Альбом пополнился ещё одной прекрасной фотографией, запечатывая этот момент навсегда в памяти двух людей, объединенных одной судьбой и любовью.         The end.