Первородный (primeval)

      Ткань белой футболки привлекательно обтягивает широкую спину. Юнги стоит к нему спиной и ловко орудует палочками, переворачивая кружочки шкворчащих на горячем масле кабачков. Аппетитный запах провоцирует лёгкий спазм в пустом желудке, и Чимин нетерпеливо двигается вперёд, чтобы скорее снять пробу.       Он вжимается лицом между лопатками мужчины, как только достигает своей цели. Лёгкий запах коры приятно будоражит рецепторы, а сильное тело источает привычное тепло. Свежесть мятной пасты, которой омега недавно почистил зубы, оседает на языке, но это не мешает наслаждаться вкусом чужой кожи, когда он привстаёт на носочки и целует Юнги в позвонки, торчащие из-под растянутого ворота футболки.       — Тебя можно выманить из кровати только запахом еды, — голос Юнги звучит насмешливо, но до безумия нежно.       — Никогда столько не спал. Жизнь с тобой делает из меня размазню. — Омега прижимается сзади, а руки уже пробираются под футболку и нагло ощупывают подтянутый живот мужчины. Чимину хочется быть ближе, он нуждается в этих прикосновениях, чувствует потребность и желание принадлежать.       — Ты ложишься в три часа ночи и встаёшь в восемь, это нельзя назвать большим количеством сна. — Перекладывая готовые кабачки в тарелку, Юнги аккуратно высвобождается из маленьких ладоней омеги.       — Раньше трёх часов сна мне было вполне достаточно. — Чимин ждёт, когда Юнги выключит газ и развернётся к нему лицом, чтобы немедленно накрыть припухшие губы поцелуем.       Они следуют невинному порыву и ласкают друг друга, наслаждаясь тем, как от этих лёгких прикосновений становятся тепло и уютно. Юнги не углубляет поцелуй, но отрывает Чимина от пола и с лёгкостью держит его на весу, пока омега не обхватывает его шею руками, а талию — ногами. Мужчина медленно перемещается со своей ношей по кухне, то и дело ловя губами искристый смех.       — Спи и кушай побольше, кроха. — Юнги с особым трепетом целует нежную кожу на румяной щеке. — Я о тебе позабочусь.       Атмосфера рушится, когда раздаётся звонок в дверь. В самом звуке есть что-то инородное, тревожное, заставляющее напрячься. Чимин крепче сжимает шею Юнги руками всего на секунду, чтобы после быстро выскользнуть из его объятий и настороженно направить взгляд в сторону коридора.       — Ты кого-то ждёшь? — Чимин делает медленные шаги, оставляя мужчину за собой.       — Нет.       Чимин знает это.       Чонгук и Тэхён целыми днями торчат в библиотеке или проводят время за зубрёжкой английского. Сокджин уехал на время к родителям. Родные Юнги живут в Тэгу, а у Чимина их попросту нет. Интуиция же подсказывает, что это не курьер, перепутавший доставки, и не сосед, зашедший одолжить отвёртку. За дверью чужие…       Ещё один звонок заставляет двигаться быстрее. Юнги тенью следует за ним. Он не произносит ни слова, но считывает волнение Чимина с беззвучным доверием. На экране видеодомофона видны трое мужчин: двое из них внушительной комплекции, а третий почти теряется среди них, но всё же заметен в кадре из-за ярко-рыжих волос. Нажимая кнопку, омега делает глубокий вдох и лишь затем бросает дежурное:       — Кто там?       Миниатюрный мужчина устремляет взгляд в камеру, и Чимин сразу понимает, что перед ним омега. Слишком идеально в его лице мужественные черты сочетаются с плавностью линий. Раскосые глаза достаточно светлые, чтобы понять — их цвет отличается от привычного для азиатов карего оттенка. На вид омеге чуть за сорок, но распознать точный возраст через экран слишком сложно.       — Господин Пак, вам необходимо проехать с нами.       Чимин резко оборачивается и видит, как Юнги медленно берёт с тумбочки одну из металлических зажигалок. Они валяются там без надобности и давно ждут, когда их наконец утилизируют. Юнги больше не курит — знает, какие у Чимина чувствительные рецепторы. Бросил в тот же день, когда забрал омегу к себе.       — Кто вы такие? — Тело Юнги напрягается, а в чуть прищуренных глазах уже плещется знакомая решимость. Он будет бороться до последнего. Бороться за него. Чимин знает.       Наблюдая за тем, как зажигалка исчезает в крепкой ладони мужчины, Чимин испытывает страх. Он собирается с мыслями и за долю секунды принимает решение.       — Оставайся здесь, — в голосе нет приказа, лишь трепетная просьба беречь себя, но на Юнги она совсем не действует.       — Кто вы и зачем вам Чимин? Отвечайте немедленно или убирайтесь отсюда.       Длинные пальцы смыкаются вокруг запястья. Юнги держит его слишком крепко, и у Чимина нет ни малейшего сомнения в том, что тот не останется в стороне.       — Меня зовут Кан Инхван. Я работаю на правительство, а это моя охрана. — Омега подходит ближе к камере, и теперь Чимин может разглядеть оттенок его зелёных глаз, — Мы знаем, насколько вы сильны, господин Пак, но, поверьте, никто не хочет, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Вам нужно лишь проследовать с нами. — Инхван слегка склоняет голову в бок. — Откройте дверь, сформируем связь, и вы поймёте, что я не лгу.       — Даже не думай. — Нахмуренные брови и сосредоточенность во взгляде Юнги выдают его волнение.       — Они никогда не оставят меня в покое. — Делая шаг, Чимин даже не напрягается, оттаскивая Юнги за собой. — Глупо было надеяться.       Нажимая на кнопку, омега слышит писк электронного замка и плотно смыкает губы. Всё это время он гнал от себя мысли о том, что его счастье временно. В какой-то момент Чимин даже начал надеяться, что их с Юнги оставят в покое, позволят просто быть вместе. Позволят ему хоть немного побыть человеком.       Эта надежда тонет прямо в зелёных глазах омеги, который пришёл забрать его.       — Господин Пак, следуйте за нами. — Инхван не заходит в квартиру, лишь аккуратно придерживает открытую дверь и бросает быстрый взгляд в сторону Юнги.       Связь пронизывает каждую клетку. Она ещё совсем слабая, но её наличие подтверждает единство с Родом. Запах омеги ощущается непривычно терпким, не похожим на те свежие или сладкие ноты, к которым привык Чимин. Он ощущает нечто схожее с ароматом кожи и индийских специй, но это лишь ассоциации, заботливо предоставленные мозгом. Инхван едва ли выше самого Чимина. Его тело красиво по-своему: чересчур худой и оттого ещё более изящный, омега кажется опасным. Чимин не может обмануться физической слабостью: нити связи подсказывают, что Инхван очень силён ментально.       С такими, как он, не играют в игры.       — Он никуда не пойдёт! — Юнги выходит вперёд и нависает над миниатюрным омегой.       Чимин может слышать, как громко стучит сердце мужчины, тот всё ещё держит его руку в своей, не желая отпускать от себя. В воздухе расцветает едва заметный аромат коры, но омега не уверен, что остальные могут его ощутить. Инхван не двигается с места, лишь задирает подбородок и немного щурит глаза, когда его ноздри начинают трепетать. В зелёных глазах мелькает интерес, и это до ужаса пугает Чимина.       Омега раскрывает собственный аромат, с лёгкостью перекрывая и кору, и отголоски специй. Волк внутри ощетинивается. Теперь, когда они стали единым целым, он больше походит на прирученного зверя, но в подобные моменты Чимин может чувствовать, насколько сильна его внутренняя сущность.       — Мы не причиним вам вреда. — Отступая на шаг, Инхван опускает взгляд, будто под незримым давлением, и, лишь крупно вздрогнув всем телом, снова смотрит Чимину в глаза. Связь крепнет, не давая усомниться в правдивости сказанных слов.       — Всё в порядке, я должен поехать. — Чимин разворачивает Юнги к себе лицом и пытается сделать всё возможное, чтобы тот отступил.       Любая ошибка с большой долей вероятности приведёт к тому, что Юнги может лишиться свободы, а судя по тому, с какой силой тот сжимает в кулаке металл зажигалки, становится ясно, что мирным путём дело не решится. Чимин должен уйти сам и защитить Юнги всеми возможными способами.       — Я тебя не отпущу.       Губы мужчины дрожат, и Чимин впервые с момента своего воскрешения видит в его глазах панику и боль, способные уничтожить их обладателя. В памяти всплывает надорванный голос, который Чимин слышал, когда бросился в огонь. Юнги звал его так отчаянно, что сердце сжималось под натиском всепоглощающей тоски и страха больше никогда не оказаться рядом.       Сейчас Юнги не кричит, но его мольба громогласна. В голосе слышатся ноты отчаяния, и Чимин замирает, поражённый одной болью на двоих.       — Вы можете проследовать с господином Паком. — Чимин резко поворачивает голову, чтобы столкнуться с изучающими его зелёными глазами. Инхван явно взвесил все за и против, придя к выводу, что последствия могут быть непредсказуемыми в случае, если их с Юнги попытаются разлучить.       Движения кажутся слишком заторможенными из-за страха, который пропитывает каждую клетку. Он не знает, что ждёт их впереди, а обещание не причинить вред кажется слишком размытым понятием. Его могут уничтожить, не тронув физически — достаточно лишь навсегда разлучить с близкими или запереть в лаборатории. Инхван сказал, что не причинит вреда ему, и не соврал, но о других не было ни слова…       Всё вокруг кажется серым туманом. Они доходят до лифта, спускаются вниз, выходят из здания. Следуя за запахом специй вслепую, Чимин старается унять трепыхающееся сердце. Чёрный фургон, стоящий на парковке, притягивает взгляд, и его вид провоцирует желание сбежать, но омега шагает вперёд, всё ещё ощущая крепкую хватку на своей ладони.       Кожа, потерявшая чувствительность во многих местах, всё же минимально реагирует на близость Юнги. Длинные пальцы выглядят слишком идеально в уродливом плену обожжённой руки. Чимин забирается внутрь автомобиля, усаживается на сиденье, обитое чёрной кожей, и прикрывает трепещущие веки.       Когда машина трогается с места, омега ощущает на своих губах поцелуй и ошеломлённо распахивает глаза. Юнги обхватывает его лицо ладонями, терзает пухлые губы, словно вокруг никого и ничего не существует. Чимин пытается отстраниться, но это кажется бесполезным. Юнги углубляет поцелуй, трепетно поглаживая его щёки большими пальцами, и в этом жесте чувствуется дикое желание быть ближе.       Испытывая чувство неловкости, Чимин бросает взгляд на охраников и омегу, сидящих напротив. Те совершенно не заинтересованы их поцелуем: Инхван набирает сообщение в телефоне, а двое мужчин смотрят в окно со скучающим выражением на каменных лицах.       — Всё будет хорошо, — шепчет Чимин в приоткрытые губы Юнги, возвращая ему свой взгляд.       В ответ на это его снова целуют, трепетно и нежно. Снова так, будто он хрустальная статуя, а не самый сильный представитель своего рода. Только Юнги может заставить его чувствовать себя именно так, только ему подвластно усмирить Волка и излечить душу.       Прикрывая глаза, Чимин отвечает на поцелуй и уносится далеко за пределы своего сознания. Он тонет в родном запахе и ощущении мягких губ на своей коже. Им обоим плевать, что они не одни — мир вокруг растворяется и перестаёт существовать.       Как только Юнги утоляет свою жажду прикосновений, он чуть отстраняется и прижимает Чимина к груди. Под рёбрами бьётся сердце, в котором омега нашёл своё пристанище, сосуд, способный принять его и согреть в моменты слабости. Пока это сердце бьётся, всё кажется не таким устрашающим. Даже если заберут его свободу, жизнь или волю, он никогда не забудет. Даже если больше не увидит солнца и следующего дня, Чимин будет знать, что он жил и любил… Любил по-настоящему.       Машина почти не останавливается, и Чимин понимает, что их везут не в центр. Минуты идут друг за другом слишком долго, а когда шины меняют асфальт на гравий и запах полевых цветов долетает из приоткрытого окна водителя, становится ясно, что они уже в пригороде.       Автомобиль останавливается, и дверь фургона отъезжает в сторону. Инхван кивает им и ловко выбирается наружу, охрана ожидаемо следует за ним. Чимин медлит, поднимает голову и смотрит Юнги прямо в глаза. Между ними нет связи Рода, но это не значит, что омега не может понять чужие чувства и мысли. Страх, боль и нежность — всё это плещется в карих омутах, в которых Чимин утонул уже давно и безвозвратно.       — Не делай глупостей. — Омега оставляет короткий поцелуй на искусанных от волнения губах мужчины. Пальцы, украшенные шрамами от ожогов, крепко сплетаются с чужими, и они вместе выбираются из салона автомобиля.       Солнце уже поднялось довольно высоко, но всё ещё продолжает светить через серую дымку. Воздух, наполненный кислородом и прохладой, немного бодрит, а запах застоявшейся воды говорит о том, что где-то рядом есть водоём. Трава уже начинает желтеть, но всё ещё густая и ароматная. Осень постепенно вступает в свои права, и Чимин любуется окружающей его природой, потому что впервые находится за пределами Сеула.       Впереди усыпанная разноцветным гравием дорожка, ведущая к двухэтажному дому в традиционном стиле. Территория вокруг красиво оформлена статуями чансын. Стражи словно берегут сад камней, что раскинулся за их спинами.       Инхван ведёт их к дому так непринуждённо, будто он пригласил гостей выпить по чашке чая с женьшенем. Охрана идёт сзади.       Поднявшись на широкое крыльцо, омега снимает обувь и ставит её в аккуратный ряд с другой. На начищенных до блеска досках Чимин насчитывает восемь пар разного размера: здесь есть и женские туфли, и кожаные мужские ботинки, и даже пара потёртых конверсов, незаметно завалявшихся в углу.       — Вас уже ожидают. — Набрав код на замке, Инхван терпеливо ждёт, когда Юнги и Чимин последуют за ним.       Дом встречает их сдержанностью тонов в интерьере и буйством красок, которые дарят ему картины в стиле минхва. Они висят практически на каждой стене: здесь сосна в окружении тигров, там — яркие трясогуски в зарослях черники-санэнду, а дальше — книги в стиле мунбандо. Вся атмосфера пронизана любовью к искусству и истории. В этом есть что-то фундаментальное и, как ни странно, успокаивающее.       Их ведут вглубь дома и, по мере того, как они проходят дальше, помещение становится ещё более похожим на традиционный ханок. Инхван ненадолго задерживается у сёдзи, за которым Чимин слышит тихие голоса. Створки разъезжаются в стороны, и на омегу обрушивается шквал чужих запахов. Мускусные ноты перемешиваются со свежими и почти невесомыми, цитрусовые искры гасят ароматы хвои — и всё это образует общую массу, от которой рецепторы сходят с ума.       Чимин сжимает руку Юнги крепче — они так ни разу и не разомкнули ладони. В помещении, похожем на чайную комнату, их ждут люди. Глаза мечутся от лица к лицу, и при каждом следующем контакте Чимин ощущает новую связь. Он чувствует себя мальчишкой в рождественское утро: на него смотрят, с ним делятся частицей себя, его ждут, словно долгожданный подарок.       Страх перед присутствующими совсем оступает, когда среди незнакомцев омега видит его. Лис сидит на небольшом диванчике, который кажется слишком хлипким для его массивного тела. Глаза альфы словно маяки в этом пространстве — они горят знакомым стальным блеском и уже привычным чувством надёжности. Хван Миён кивает ему и встаёт с места, а Волк внутри с любопытством поднимает голову: каждый раз при виде этого альфы он испытывает искренний интерес.       Ощущая более крепкую связь, Чимин осознаёт, насколько сильный потомок Волка сейчас перед ним. Хван источает энергию вожака, но это не пугает, а лишь заставляет испытывать больше доверия.       — Ну здравствуй, пташка. — Альфа оказывается рядом в считанные секунды и совершенно нетактично обнимает обманчиво хрупкое тело Чимина, сгребая его в охапку. Он касается его щеки своей и делится феромоном, как это делают родные друг другу люди.       Потребность в тактильности и обмене запахами — привычная вещь для всех представителей Рода, но Чимин лишь недавно стал ощущать связь. Это смущает, но не отталкивает. Омега немного теряется, когда Хван отходит в сторону и его место занимает высокая стройная женщина. Её волосы пахнут цветами, а щека ощущается нежным лепестком розы.       Нити сплетения связей пронизывают Чимина, и это немного шокирует. Один за другим люди приветствуют его с особым трепетом. Словно он давно потерянный ребёнок, которого внезапно нашли и вернули в семью. В первый раз за долгое время омега испытывает головокружение, но оно быстро проходит, стоит последнему из присутствующих оставить на нём свой феромон.       — Об этой встрече не должен знать никто. — Хван бросает на Юнги изучающий взгляд.       — Что вы хотите от Чимина? — Юнги выглядит взволнованным, и Чимин понимает, почему: будучи не в силах чувствовать то же, что и омега, он не может понять, что рядом люди, не способные причинить вред.       — Мы хотим сохранить его неприкосновенность. — Высокая женщина, на волосах которой ощущается запах цветов, делает шаг вперёд. — Я Ким Сона, председатель национального собрания. В этой комнате собрались все, кому небезразлична судьба нашего Рода и ваша судьба, господин Пак.       — Я не понимаю… — Чимин смотрит в тёмно-серые глаза этой красивой омеги и правда не может понять, чего же от него хотят все эти люди.       — Господин Чхве — глава фармацевтической компании, самой влиятельной в стране. Его исследовательский отдел занимается разработкой вакцины на основе той формулы, что создал Ким Намджун. — Взмахом тонкой ладони женщина указывает на альфу, стоящего дальше всех. — Бом Санын — член правительства, Кан Саран — глава министерства здравоохранения…       Она продолжает называть имена и должности, переходя от одного представителя Рода к другому, и Чимин запоминает всех благодаря своей цепкой памяти и развитому мозгу. Но он всё ещё не понимает главного.       — Зачем я здесь? — голос звучит так тихо, что омега едва может слышать сам себя.       — Мы хотим защитить вас. — Хван Миён подходит ближе и передаёт Чимину увесистый конверт. — Это наш долг, и он должен быть исполнен.       — Как вы собираетесь это сделать? — голос подаёт Юнги, который всё это время ошарашенно молчал.       — В конверте загранпаспорт, средства на авиабилеты и необходимая на первое время сумма денег. — Лис щурит глаза, делая глубокий вдох, прежде чем продолжить говорить. — Нам понадобится время, чтобы многое уладить. Далеко не все в верхах хотят, чтобы омега с такими способностями разгуливал на свободе. Многих интересует ваш генетический потенциал, кто-то хочет получить биоматериал и первым выпустить на рынок сыворотку, способную вылечить бесплодие и массу других недугов.       Юнги встаёт к Чимину вплотную, будто подсознательно старается укрыть его от всех возможных бед.       — Это лишь вопрос времени. Как вы видите, те, кто хочет навредить одному из наших собратьев, не учли главного. — Хищная ухмылка пересекает немолодое лицо. — Мы все — потомки Волка, а значит, будем защищать Первородного любыми возможными способами. — Лис смотрит на их сомкнутые ладони и несколько дольше задерживает взгляд на обожжённой руке Чимина.       — Что мы должны делать? — хлёстко и сосредоточенно задаёт вопрос Юнги, тем своим тоном, которым говорит всегда, когда хочет решить проблему.       — Ничего особенного. Просто сядьте на самолёт в любую понравившуюся страну и наслаждайтесь отпуском, пока мы налаживаем необходимые связи и избавляемся от влияния ненужных нам людей. Как только наступит штиль, мы свяжемся с вами, и вы вернётесь к своей привычной жизни.       — И это всё? — Ощущая себя лёгким, как мыльный пузырь, Чимин не может поверить в то, что его ждёт свобода.       — Есть ещё кое-что, о чём ты должен знать, — Хван переходит на неформальный тон и кладёт массивную ладонь на плечо Чимина. — Завтра это уже будет во всех новостях. Игараси мёртв, покончил с собой, — Лис произносит это холодно, и по его тону слышно, что он не испытывает ни капли сожаления. — Соседи по камере связывали его самодельной верёвкой и затыкали рот на ночь. — Омега вздрагивает, вспоминая, как предатель вопил о том, что каждую ночь видит пёстрых птиц. — Его собирались переводить в психбольницу буквально на днях, но не успели. Ночью он выпутался из верёвок, обвязал одну из них вокруг шеи и…       — Господин следователь! Думаю, подробности излишни, — голос подает Инхван, всё это время тихо стоявший в стороне. — Оставьте нас без деталей, всё же мы не в полицейском участке. — В зелёных глазах омеги загорается недобрый огонёк, и Чимин с изумлением наблюдает, как Хван Миён смиренно закрывает рот.       — Значит, я свободен? — Всё вокруг кажется сном. Возможно, прямо сейчас он проснётся в большой кровати с мягкими хлопковыми простынями и удивится, насколько всё казалось реальным.       — Получается, так. — Лис широко улыбается, отчего его глаза превращаются в узкие щёлочки. — Пора расправить крылья.