Милый цветочник

7 глава Бесконечный рабочий день даже не думает заканчиваться. Вечный и очень шумный поток людей, заказчики, рекламщики, постановщики, видеосъемщики, дополнительные или новые договора, личные встречи с клиентами… Тэхён вымотан просто до изнеможения. Но вот в голове одна и та же мысль каким-то невероятным способом помогает ему терпеливо дожидаться вечера… Потому что домой к себе он точно не поедет. Он поедет к Нему. Что и как будет говорить — не важно, абсолютно. Ким просто очень хочет увидеть его снова. Длинные, густые ресницы порой замедляются в моргании, словно эта функция организма ему отказала, он просто забывает моргать, когда проваливается мыслями в Него… Он не то, что не моргает, уставившись в белоснежную стену напротив, он не дышит. Не почти… А напрочь. В сознании снова и снова всплывает образ милого юноши и дышать становится так сложно, так тягостно. Он бы и рад переболеть этой незванной симпатией, проглотить, как ангину, когда выпил микстуру и температура тела спадает на нужный градус… А сейчас это не работает, не получается, ну вот вообще никак. Сердце трепыхается при каждом воспоминании о нём. Его глаза… Чёрные, словно ночь, поглощающие и утягивающие в какой-то зыбкий, песчаный омут, и ты не пытаешься даже выбраться, спастись, а наоборот, не карабкаешься наверх, а лишь мысленно молишь, просишь и умоляешь, чтобы тебя всё Это поглотило бесконечно и навсегда. Где-то под сердцем ноет и грызёт безостановочно… Лихорадочная, заполошная мысль о том, что это всё неправильно, несуразно и губительно — растворяется в воздухе и полупрозрачным шлейфом оседает оземь, исчезая полуночной дымкой. С каждым медленным, заторможенным морганием и потерянным в небытие дыханием Ким осознаёт одну, единственную истину. Пусть будет неправильно. Пусть будет для всего общества странно. Пусть не поймёт никто. Но поступить иначе он не сможет. Улыбка Чонгука просто впечаталась в подкорку мозга, осела там навязчивой идеей и проросла огромной, давящей на нервные окончания опухолью. А иначе как излечиться? Лечение лишь одно… Только одной, хотя бы малейшей возможностью посмотреть на него, взглянуть в эти бездонные омуты, втянуть носом ненавязчивый аромат его древесного парфюма, снова украдкой вдохнуть в лёгкие лимонный шлейф шампуня. Он готов погрязнуть в эти зыбучие… Лишь бы этот мальчишка хоть на малейший шажочек подпустил к себе. Как молиться и кому, Тэхён не знает, он лишь знает одно — только хотя бы увидеть и снова погрязнуть в его чарах, раствориться в пленительной власти этого мальчишки, поддаться его очарованию и сгинуть в необъятности чувств к нему. Гёнэ вчера доходчиво объяснила, что все его переживания и волнения напрасны, что всегда, всюду и со всеми нужно разговаривать. Озвучивать те или иные мысли. Ему страшно и непонятно, как он озвучит «Это»? Это — его захлёбывающаяся в омуте страстей душевная мука, что словно обездвиживающей субстанцией легла на сердце. Это — чувства, что зародились в мгновение и, как бы ни пугало, видимо, навсегда. Потому что они манят, зовут, тянут и не дают ни секунды покоя. Тэхён мужчина взрослый, самодостаточный, именно поэтому, он хоть и ломается под гнётом незванных чувств, но он всё же готов их принять. И он их принимает. Но болезненно ломко переживает тот факт, что будет не нужен, не любим, не понят… Ему страшно, что вся та буря эмоций, что вихрем его закручивает в пучину заворожённости этим мальчишкой, пронесётся мимо него, как бушующий торнадо. Просто не коснётся струн души Чонгука, не отзовётся в его сердце искромётностью чувств. Такая нестандартная симпатия редкость, но вопреки всему она сейчас, как данность — появилась. и будет с ним на всю жизнь. И если ещё вчера его душа криком кричала, что не готова и это всё чушь, неправда и так быть не должно… То в данную минуту, вот здесь и сейчас, Тэхён не может даже представить себе ту реальность, где этого мальчишки нет, даже пусть так невесомо проходящийся по его судьбе, нечаянно коснувшийся его сердца. Тэхён снова и снова украдкой смотрит в окно, будто там, в тёмных небосводах последних дней сентября есть ответ, которого он так отчаянно ждёт на свой единственный вопрос…

****

Чонгук неустанно смотрит в окно… Его сердце ждёт, тихонечко пребывает в состоянии молчаливого покоя, безоговорочного, для самого себя же предъявленного вердикта. «Этот неслыханно удивительный и уже близкий, словно родной сердцу, мужчина, должен вернуться в эту захудалую лавку, он однозначно появится и подарит Чонгуку хоть малейшие минуты счастья своего пребывания!!!» «Он приедет! Боже. Пожалуйста, пусть Он приедет…» Пусть он снова забежит, ворвётся в его магазинчик цветов и тогда увидит, что сотворил для него глупый, очень глупый, юный и незрелый в своих первых чувствах Чонгук. Если Он приедет, Он увидит, как сильно и трепетно ждал его Чон. Он почувствует на себе тот шквал бушующих эмоций, что Чонгук носит в себе, в страхе поделиться этим невыносимо мощным потоком чувств хоть с кем-либо. Да ему и не с кем. Одна очень важная мысль поедает его головной мозг, словно чайной ложечкой, лишая здравого смысла и разума в целом. «Возможно он сошёл с ума и придумал всё это, нафантазировал себе Бог весть знает что… Но как? Как можно ошибиться в собственном биении сердца? Как можно не расслышать то, что душа шепчет, пусть тихо, не смело, запинаясь и замирая? Как можно не распознать язык собственного тела, когда внутри всё колошматится при виде него и так отчаянно и не подвластно мысленным усилиям дрожат руки? Как можно это всё проигнорировать, когда в мыслях только ОН? Он один… Не даёт ни есть, ни пить, ни спать…» Чонгук не видел его лишь сутки, а такое ощущение, что в этом человеке скопилось всё его ранее нерастраченное тепло, что в прошлом и не пыталось подать о себе голос, а сейчас, словно диким криком кричит, заполоняя в разуме Чонгука всё пространство, вытесняя все доселе известные чувства. Минута за минутой проходят в мыслях о Нём, в воспоминаниях о Его глазах, карих, с янтарными вкраплениями, о его пухлых, таких нежнейших на вид губах, о его каштановых, мягких локонах, струящихся по лбу, ниспадающих прямо на глаза. Его яркая родинка на кончике носа и не менее видная на каёмке его нижней губы. Чонгук совершенно отчётливо осознает, что тяготение к этому мужчине неправильно, не по жизненным, стандартным канонам. Априори так быть не ДОЛЖНО!!! НО… Ведь оно есть… А если сердце трепещет, зовёт, ждёт и замирает при каждом звонком писке дверного колокольчика в надежде, что это именно Он… То что с этим делать? Бороться? А как? Чонгук не умеет. Он очень много лет жил по правилам старших, Чужих для него людей, всегда был правильным, тихим и послушным, боязливым и слишком одиноким. Он и сейчас одинок… Безумно одинок… А как бы хотелось быть хоть чуть-чуточку кому-то нужным… И нет. Не кому-то, а ему… Чонгук обводит взглядом небольшой зал цветочного магазинчика и отчаянно понимает, насколько же он ошеломительно очевиден. Если Тэхён вернётся, он сразу… Сразу же всё поймёт!!!

*****

«Я просто спрошу его… О чём? О чём я его спрошу? Эээммм. Можно мне букет? Нет. Не так. Вы так красиво оформляете цветы… Тоже глупо… Так. Хорошо… А если просто… Ты красивый, Чонгук… Идиот. Додумался…» Тэхён мнётся за углом дома, переминаясь с ноги на ногу, прикрывая полы тёмно-серого пальто от осеннего, вечернего ветра, где находится этот «ЗЛОСЧАСТНЫЙ» магазинчик цветов. Припарковался специально в подворотне за пару домов, чтобы не показаться так сразу и усиленно обдумывает стратегию своего неожиданного появления. Что? Что, чёрт возьми, можно сказать человеку, который всецело поглотил твои мысли и разум, и при этом не показаться глупым? Он никогда, ни на секунду в своей жизни не испытывал к своему же полу влечений или минимальной хотя бы симпатии… И в данный момент, когда сердце и душа уже сдались под бушующим и мощным осознанием своих чувств, то страшнее вдвойне. Ким смотрит перед собой, его карамели сверкают, переливаясь параллелью с яркими, неоновыми вывесками рекламных щитов, его зрачки расширяются, теряясь во мгле сентябрьского вечера, когда он делает шаг, ещё один, третий… И, наконец-то, неторопливо подходит к дверям цветочного бутика, зная, что за этой стеклянной дверью, за ручку которой он так цепко сейчас держится, стоит Он и как не кинуться к нему с порога, он не представляет возможным… И как только вздыбленная и уже почти наголо открытая влюблённость рвётся наружу, не позволяя сделать шаг назад, Ким дёргает ручку на себя и снова резко, как и в прошлые свои появления, врывается в уже такое родное, милое, нужное помещение… …И его прерывистое от волнения дыхание спирает до охрипшей немоты в горле и оглушающей глухоты в ушах… Перед его неморгающим взором предстаёт картина совершенно необычного и непривычного цветочного салона… … Все полки, все ряды и все витрины заставлены различными интерпретациями букетов блекло-розовых лилий, перемотанных сиреневыми, полупрозрачными ленточками. Всё пространство заполняют именно эти букеты… Его… Его любимые цветы… Но как? Почему? Что это???? Глаза округляются и веки позабыли функцию моргать, а в сердце мохнатые, огромные бабочки разлетаются мгновенной стайкой, щекоча своими воздушными пёрышками всё нутро, что до этой секунды было словно обездвижено. И где-то на периферии своего почти потухшего от молниеносного осознания происходящего зрения, мелькнула совершенно растерянная и, словно, испуганная, и до невозможности красивая, широкая улыбка Чонгука. И едва доносящийся до слуха тихий, приглушённый, взволнованный хрип: — Тэхён…