(un)happy end

Джисон не мог понять, почему счастливый финал в романах всегда про состоявшееся признание. Или, если уж совсем повезет, про отношения. Человек может до боли в груди и саднящих глаз быть не взаимно влюблен и ничего. Можно и так дальше жить. Продолжать дальше заниматься своими рутинными делами. Работать, покупать продукты и гулять в парках. Это можно делать и с разбитым сердцем. Можно и одному. Так почему конец этой истории будет считаться несчастным? Не всем суждено встретить любовь. Не всем суждено клевать близкого человека носом, держаться за руки, крепко-крепко так, в замочек, и засыпать в обнимку, спина к груди, хоть за окном и +30. Любовь - удел особенных, Джисон бы даже сказал, избранных. Людей с врожденной удачей, такие обычно еще и в лотереях и глупых розыгрышах в соц. сетях выигрывают, или, может, слишком уверенных в своей судьбе и открытых этому миру. Тех, кто еще не потерял веру в любовь. А может, они и не верят вовсе? Любовь не Санта Клаус, чтобы в нее верить, любовь – вроде как чувство. Странно верить в чувство. Джисон уже устал думать о том, что с ним не так. Почему его не любят? Может, стоит сменить прическу или смеяться не так громко? Джисон крутится перед зеркалом добрые 20 минут, то и дело меняя штаны. «А полюбят ли человека в этих штанах?» А может, нужно купить какие-то новые, особенные. Может, посмотреть классические брюки со строчкой или трендовые джинсы. Что ему нужно сделать, чтобы его кто-то заметил? Чтобы кто-то смог полюбить? В Джисоне так много любви, что если он единоразово отдаст ее другому человеку, тот просто утонет в ней, задохнется. Его натурально придавит. Джисон не понимает, как он это умещает в себе. Он же крошечный. Джисон переполнен любовью и желанием заботиться. Джисон добрый, любящий и понимающий. Джисон готов совершать сумасшедшие поступки. Готов сорваться на другой конец города или в свой единственный выходной, чтобы помочь, или просто увидеть близкого. Хоть привести пачку снеков в час ночи, потому что «Джисон, очень пожевать хочется». И он правда готов, только попросите его, пожалуйста. Джисон хочет найти человека, который бы просто смог все это принять. И, возможно, хоть чуть-чуть отдавать взамен. Он смотрит вокруг, на младшего брата, что счастливо живет с девушкой, на своих знакомых в крепких долгих отношениях и не понимает, чем он хуже. Не понимает, почему его брат может познакомить родителей со своей девушкой, а он никогда не сможет привести своего партнера. Потому что проблема в том, что его даже парнем не везде безопасно будет называть. Это партнер. Так безопасно. Так меньше вопросов и осуждения. Просто «мой партнер», кто понял, тот понял, как говорится. Джисон боится. Боится ответственности. Боится, что не справится. Боится, что не сможет скрывать, врать и увиливать. Джисону страшно начинать отношения, которые нужно скрывать. Джисон не понимает, почему мир так жесток к человеку, который просто хочет дарить любовь другому. И это еще больше усложняет жизнь. Теперь мало просто любить, теперь нужно быть готовыми к тому, что за свою любовь можно получить по ебалу. Нужно быть готовым к тому, что вы, скорее всего, на всю жизнь так и останетесь на законодательном уровне просто друзьями, максимум - сожителями. В мире Джисона нет роскоши в виде рассуждений о бесполезности брака как социальном конструкте, в мире Джисона он бы все отдал за возможность быть «мужем». И не просто потому, что это звучит прикольно, а потому, что ты другому человеку полностью доверяешь себя. В больнице тебя уже не оставят как бездомного щенка мотать сопли на кулак в коридоре, пока твой любимый на сложной (или если жизнь будет к нему более благосклонна, не очень сложной) операции. Ты уже не просто друг, знакомый или первый встречный, ты опекун. Ты претендуешь на наследство, ты имеешь право решить, развеять его прах или похоронить (исполняя последнюю волю покойного, конечно же). Джисону только 22, о смерти и наследстве несуществующего любимого думать слишком глупо, но Хан очень хотел бы иметь эти привилегии, и каждый день молится, что ничего из этого не пригодится. Хочет на своей шкуре понять, что это реально всего лишь бумажка. Джисон так глубоко зарыт в свои мысли и тревоги, что уже давно не замечает никого вокруг. Он устал пытаться, устал искать. Возможно, он просто убедил себя в том, что ему и так хорошо. Что его история тоже со счастливым концом, даже если от него грустно. Джисону бы снова вернуть свой пыл и желание найти свою судьбу, да только стоило бы сначала себя перестать клевать и загонять. Ну или все-таки купить новые штаны. А Минхо почему-то просто ненавязчиво рядом. Минхо не давит. Не критикует и не лезет с расспросами. Он просто существует постоянно где-то неподалеку и ждет того момента, когда Джисон сможет ему довериться. Заметит, что Минхо хороший кандидат. И Ли правда очень старается быть хорошим для Джисона, насколько это возможно с учетом того, что они просто одногруппники. Их связывает только общая специальность и неприязнь к старому профессору истории искусств, который больше челюсть жует, чем читает материал. Минхо угощает младшего кофе. Закидывает на парту конфеты с милыми записками. Иногда отправляет Джисону видео с животными, когда замечает, что он особенно потерянный и тревожный в университете. Это даже ухаживаниями сложно назвать. Минхо, словно к израненному, озлобленному коту пытается подступиться. Ждет, когда Джисон заметит. Но Хан потерян глубоко в себе. Джисон не верит в сказки. Джисон принял, что счастливый конец может быть и без любви. Он сможет жить дальше. Будет отшучиваться. Говорить, что ему вообще эти отношения не нужны и он волк-одиночка. Смех - самая простая и доступная защитная реакция организма. И Джисон тому подтверждение. Глубоко потерянный в своих рассуждениях, Джисон не сразу слышит окликающего его Минхо: – Повтори, пожалуйста, – говорит Джисон, думая, что старшему нужен свободный стул или помочь с домашкой. Минхо нервничает, неловко переминается с ноги на ногу. Джисон не понимает, почему. Если бы он знал, чего Минхо стоило набраться смелости и подойти к нему, он был бы более снисходителен. – Не хочешь прогуляться после пар? – на выдохе произносит Минхо. – Или можем в кино сходить, если гулять холодно. Я, правда, не знаю, что там идет, и вообще, может ты не хочешь ни в какое кино, – тараторит Минхо, – но вообще-то я на все согласен, я просто не знаю, что тебе нравится, но хотел бы сходить куда-нибудь, и нет, не подумай что мне скучно и некого позвать, – ему бы кляп сейчас или пару подзатыльников, потому что этот словесный ураган нужно срочно останавливать, – в общем, я бы хотел узнать тебя поближе, если ты, конечно, не против, – на выдохе заканчивает свой фристайл Минхо. А Джисон не против, он просто растерян. Поэтому глупо пялится на Минхо, что уже, кажется, съел свою нижнюю губу и сейчас начнет съедать себя по частям, как уроборос, лишь бы просто спрятаться от этой гнетущей тишины. Джисон отвисает и туповато кивает, глядя на Минхо с открытым ртом. Минхо что-то говорит о том, что напишет ему позже и быстро сматывается. У Ли сердце колотится так, будто грудную клетку сейчас разорвет. Минхо мысленно гладит себя по голове за то, что не струсил и все-таки заговорил. Даже если сейчас Джисон в нем не заинтересован, это все поправимо, Минхо, вроде как, неплохо умеет обхаживать, ну это по его же скромному мнению. Джисон даже не смел думать о Минхо. Минхо старше. Он весь из себя осознанный и взрослый. У Минхо много друзей и он отлично учится. А еще потрясающе танцует. Зачем ему Джисон в своих опять неидеальных штанах и со старой прической. Джисон все проявления внимания со стороны Минхо воспринимал как оплату за помощь с проектом. Минхо нужен был бит для танцевального выступления, а Джисон писал музыку. Старший просто слишком повернут на благодарности и пытается отплатить Хану за помощь. Да. Именно так все и есть. Минхо точно не может что-то чувствовать к Джисону. Хан Джисон не в той романтической истории. Не с таким счастливым концом. У него свой счастливый конец. Где он один, но тоже счастлив. Потому что так тоже может быть, и это нормально, только вот Джисону все равно больно глубоко под сердцем. Минхо ухаживает за ним и Джисон это осознает не сразу. Тяжело снова заставить себя верить в любовь, когда до этого долго пытался атрофировать это чувство. Минхо не спрашивает, но как будто все понимает. Понимает, потому что такой же. Но еще менее отчаявшийся. Минхо еще верит в свой счастливый конец с близким человеком под боком. Поэтому каждое утро пишет Джисону пожелания хорошего дня и говорит комплименты. Старается узнать его получше и открывается ему сам. Они гуляют. Вместе учатся. Ходят в кино и кофейни. Минхо продолжает подкладывать ему вкусности с записками, а Джисон все эти записки хранит, клеит на стену рядом с лентой их дурацких фото из будки и строчками песен, которые он постепенно посвящает Минхо (ему об этом знать пока не обязательно). Они не торопятся. Позволяют друг другу поверить в происходящее. Их первый поцелуй случается, кажется, месяца через два. Они привычно устроились за самым дальним столиком в кофейне, потому что Джисону комфортнее сидеть вдали от толпы, а Ли комфортнее, когда Хан спокоен и наконец-то может без стеснения уместить свою голову на плечо старшего, нежно ведя носом вдоль шеи к затылку. Минхо рассказывал о прошедшей тренировке по танцам с излишним, как ему кажется, энтузиазмом, потому что Джисон как будто абсолютно не с ним. Только мычит невпопад или вовсе смотрит куда-то сквозь Ли. – Хён… – осторожно произнёс Джисон, его голос был тихим, почти шёпотом. Он не знал, что именно сказать, как выразить свои чувства. Ли опустил голову и их взгляды встретились. Минхо казался таким открытым и уязвимым, что это еще сильнее убедило Джисона в правильности его будущего действия. Он медленно приподнялся, его сердце колотилось в груди, когда они с Минхо оказались так близко, что могли чувствовать тепло друг друга. Взгляд Джисона задержался на губах Минхо, и он не смог отвести глаз, будто все страхи ушли вдаль, оставив лишь чувство бесконечного обожания. Уши Минхо слегка покраснели, дыхание сбилось. Джисон медленно наклонился, приблизился, и их губы слегка коснулись друг друга. Этот поцелуй не был глотком свежего воздуха или приливом адреналина. Он ощущался как поездка к морю прохладным, но безветренным маем. Как кружка теплого чая и тяжелое одеяло после трудного дня. Он был медленным и влажным. Чувственным. Минхо сминал губы Джисона медленно, будто пытаясь распробовать. Остаться в этом моменте. Хан аккуратно прижимался прохладными ладошками к щекам Минхо, сидя боком, грудь к груди, нос к носу. Никто не пытался взять контроль в свои руки. Это не соревнование и не попытка показать, кто главнее. Это обмен чувствами и эмоциями. Попытка высказать все недосказанное тактильно. Губы в губы. Передавая послания невербально. Когда они оторвались друг от друга, интимность момента оставила их со слегка покалывающими губами, сбитым дыханием и глупыми улыбками. – Я давно хотел это сделать, – прошептал Джисон, не в силах скрыть ту нежность, которой были пропитаны его слова. Минхо лишь нежно улыбнулся, но взгляд его был полон такого всеобъемлющего обожания и заботы, что дышать снова стало трудно. Более нежных чувств Джисон не испытывал, наверное, никогда. Минхо целовал мягко, но с небольшим напором. Вкладывал в этот поцелуй все «я буду с тобой, только позволь» и «я постараюсь сделать тебя счастливым». Джисон постепенно рассказывает про все тревоги, что поселились в его голове. С легкой нервозностью и трясущимися руками открывается, доверяет его сердцу свои загоны, разочарования и страхи. – Мне тоже страшно, – говорит в тот вечер Ли, – но давай боятся вместе, так проще справиться. Знаешь, это как во время просмотра ужастика или на хоррор-квесте. Если ты один, это в разы страшнее, но когда ты с кем-то, страх уже не только на твоих плечах, вы уже боитесь вместе. Тогда вам проще. И веселее даже, понимаешь И Джисон понимает. Потому что ему уже не так страшно говорить в определенном круге людей «мой парень», а не «мой партнер». И прическа его Минхо нравится. Да и штаны вроде уже нормальные, можно новые не искать.