Похорони меня под дождем

      Чонгук мчался от офисного здания в сторону особняка, мысли метались в голове, а сердце тревожно колотилось в груди. Дождь лил как из ведра, будто он сам был частью его внутреннего состояния. Вода размазывала воронки на лобовом стекле, дворники не успевали очищать его от капель. Каждое скольжение шин по мокрому асфальту напоминало о том, что как бы он не старался, он уже опоздал. Холодный пот стыл по спине, подчеркивая ненавистные мысли, которые уже не оставляли его в покое. Как он мог быть таким слепым? Все улики были на поверхности: обмороки Тэхена, анонимная доставка посылки курьером… Но он сфокусировался на Фоксе, не замечая главного.       Чонгук сжимал руль одной рукой, другой быстро набирая номер Хосока. Рука дрожала от напряжения, но он старался собраться. Трубку сняли на втором гудке.       — Хосок, я был слеп. Угроза была всё время была под носом, а я её не увидел.       — Ты что-то узнал во время слежки? Где ты? – он был встревожен неменьше Чона.       — Еду в особняк к Тэхену. Он в опасности. Приезжай как можно скорей.       Чонгук сбросил вызов и попытался дозвониться до Тэхена, но телефон был отключен. Сердце снова сжалось от тревоги. Он откинул телефон в сторону и, сжимая руль обеими руками, прибавил газ. Путь до особняка должен был занять всего 6-7 минут, но казалось, что эти минуты длятся вечность. Он чувствовал, как его сердце стучит в унисон с потоками дождя, и мысли разрывали сознание.       «Доставка посылки анонимом на следующий день после нападения. Скорей всего, тогда Фоксу также доставили блокнот Тэхена под видом посылки. Дегустация на выставке, которая привела к панической атаке, тоже была запланирована. Фокс знал, про реакцию Тэхена на запах дождя, поэтому последний аромат оказался геосмином. Он хорошо знал бывшего партнёра и, скорей всего, подозревал, что парфюмер захочет поучаствовать и показать себя, а если нет, то с другим участником ничего бы и не произошло, - в голове Чонгука пазл сложился полностью. – Ещё один момент, который вписывается в общую картину, но открывает другую сторону Коннора Фокса. Он знал, что запах обычных сигарет притупляет обоняние Тэхена, поэтому под предлогом, что никогда не курил вишнёвые сигареты, он обменял мою на свою. Так он защитил Тэхена, надеясь на мою смекалку»       Чонгук заехал на территорию особняка, выбравшись из машины, побежал к входной двери, полностью промокнув под ливнем.        «Если с Тэхеном всё в порядке, то его реакция на запах будет мелочью», — надежда, что всё будет хорошо, отозвалась в сердце, но она была слишком мала.       Зайдя в дом, Чон ощутил гнетущую тишину, которая повисла в воздухе. Каждый его шаг отзывался эхом, усиливая ощущение пустоты. Вокруг было темно, даже свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь окна, казался недостаточным, чтобы развеять мрак. Чонгук почувствовал, как холодок пробежал по спине, когда попытался включить свет. Включатель не отзывался на его попытки. Он остановился у лестницы на второй этаж.       — Тэхен!       Его голос разнёсся эхом, но в ответ лишь жуткое молчание. Чонгук снова позвал, но громче, надеясь, что любимый откликнется. Бессилие охватило его, и тогда он стал метаться по комнатам на первом этаже, злость смешивалась со страхом.       — Ёну! Ублюдок! Выходи, я знаю, что ты здесь!       Тревога значительно уступила место гневу, и с непреклонной решимостью Чонгук стал подниматься по лестнице. Но на последней ступеньке его сердце замерло, когда он услышал слабый, но знакомый голос со стороны кухни:       — Чон...       Он уже намеревался ринуться обратно вниз, как перед ним внезапно возник Ёну с ухмылкой на лице.       — Ты звал меня? — произнёс он с издевательским тоном и толкнул Чонгука в грудь. Тот покатился вниз по лестнице и, ударившись головой об пол, потерял сознание.              Чонгук пришёл в себя, но никак не мог понять, что происходит, и где находится. Боль от удара пульсировала, всё вокруг него казалось размытым, тело пронизывала холодная влага. Со временем он стал привыкать к боли и осторожно открыл глаза. Лёжа на земле, он почувствовал, что ноги и руки связаны за спиной, капли дождя падали на лицо. Он попытался освободиться, но верёвка лишь сильней впивалась в кожу.       — Узел смерти, — раздался спокойный голос у его головы, — использовался моряками для связывания канатов и удержания груза. Поскольку узел затягивается под нагрузкой, он обеспечивает надёжное связывание. Так что, чем больше ты стараешься освободиться, тем сильнее затягиваешь себя. Хочешь спросить, откуда я это знаю? —мужчина склонился над лицом Чонгука, его глаза излучали некую радость и одновременно безумие, дождевые капли падали с волос, а улыбка вызывала страх.        Одним рывком Ёну поднял Чонгука и поставил на колени. Каждое движение отдавалось болью в голове.       — Тэхен! — Чон окликнул любимого.       Парфюмер, связанный по рукам и ногам, стоял на коленях в нескольких метрах от него. Его рот был заклеен, кровь с головы стекала по лицу, смешиваясь с каплями дождя и слезами. Самый худший кошмар Чонгука, который стал явью.       — Я тебе тут историю рассказываю, а ты перебиваешь! — Ёну пнул Чона по бедру, призывая к молчанию, в его голосе слышалась смесь злости и безумия. Чон знал, что сейчас не самое подходящее время для споров, и на мгновение замер, наблюдая за ассистентом, который продолжил с ухмылкой, полными ярости глазами.       — Итак, — произнёс Ёну, — мой отец, бывший моряк, научил меня этому узлу. Был великим человеком. Знаешь почему я говорю «был», офицер Чон? Его убили. Эта сука и убила его! — он указал пистолетом на Тэхена, и гнев, который накалялся в его груди, вырывался наружу. Ассистента трясло от злости.       Тэхен медленно закрывал глаза, шатаясь и теряя фокус. Он был на грани потери сознания.       — Тэхен! Ёну, что ты творишь? Развяжи его сейчас же! — крикнул Чон, пытаясь достучаться до безумца, понимая, что ситуация усугубляется с каждой секундой. Ёну быстро подошёл к нему и, не раздумывая, ударил по лицу пистолетом. Не оставляя своей жертве шанса, заклеил мужчине рот скотчем с жестокостью, которая заставила Чона содрогнуться.       — Так-то лучше. Как же вы оба меня заебали, особенно ты, Тэхен. Столько лет прислуживать, терпеть капризы убийцы моего отца, — проворчал Ёну, его голос стал ещё резче. Он почувствовал, как ненависть, скопившаяся годами, наполняет его. Тэхен встретил его взгляд, но его глаза пустели от понимания происходящего, и это лишь разжигало ярость Ёну.       — Ах да, ты же изначально знал, кого берёшь на работу, верно? — Он подошёл к Тэхену, схватил того за волосы на затылке, заставляя смотреть в глаза. Его гнев накалился до предела, и внезапно поток слов хлынул из него. — Ты так пытался замолить свои грехи? Думал, что это ты нашёл меня? Строил из себя благородного ублюдка. Нет. Это я сделал так, чтобы ты меня нанял.       Он резким движением отпустил голову Тэхена, Чонгук растяжением рук пытался ослабить верёвки, но получалось плохо — узел оказался более чем надёжным. Бывший офицер, наблюдая за сценой, осознавал, что время на исходе, каждый момент мог стать решающим.       — Ты же не в курсе…— Ёну, заметив движение, приблизился к Чону и сел напротив него на карточки. — Если вкратце, мой отец работал ассистентом у господина Кима почти три года. В один прекрасный день, этот ублюдок взял и уволил его.       Мужчина снова подошёл к Тэхену его лицо перекосилось от ненависти.       — Помнишь, как он приходил к тебе и стоял на коленях здесь же, где стоишь ты, и умолял взять его обратно? А ты выгнал его, сукин сын! Он не выдержал этого и умер от остановки сердца! — Ёну плакал, сжимая зубы, его трясло от ярости.       Тэхен начал двигаться, пытаясь что-то сказать.       — Хочешь выговориться? — произнес Ёну, небрежно отрывая скотч с рта Тэхена одним резким движением. —Дам тебе последнее слово.       — Ёну, — почти шёпотом позвал парфюмер, его голос с трудом пробивался сквозь прерывистое дыхание. Каждое слово давалось тяжело. — Ты не понимаешь, что творишь. Я не виноват в смерти твоего отца. Я его уволил, потому что он крал мои формулы и продавал конкурентам.       — Не самая удачная тактика, Тэхен, — мужчина рассмеялся безумным смехом. — Чтобы ты ни говорил, вы оба умрёте сегодня. Сначала твой парень, затем ты сам. Удивлён? Думаешь, я не предполагал, что ты прыгнешь к нему в постель, когда нанимал его? Всё я знал, и ваша интрижка была спланирована мной. Я хочу видеть, как разобьётся твоё сердце, когда твой любимый умрёт прямо на твоих глазах. Я хочу, чтобы ты почувствовал ту же боль, что и я, когда умер отец.       Словно в замедленной съемке, Ёну направил пистолет на Чонгука. В этот момент Тэхен в отчаяния закричал.       – Стой, ассистент Кан! Если я убил твоего отца, наказывай меня, но не трогай Чонгука. Он не виноват, — парфюмер обращался к безумцу, но смотрел только на любимого. Слёзы катились по щекам парфюмера, губы дрожали, глаза его медленно открывались и закрывались.       Ёну не выдержал.       — Замолчи! — громко крикнул он и, подойдя ближе, ударил рукояткой пистолета по голове Тэхена. Парфюмер мгновенно потерял сознание, его тело свалилось на мокрую землю.       Чонгук закричал в пустоту, но его крик был подавлен лентой скотча, прижатого к его губам. Слёзы, которые тут же смешивались с дождём, оставляли следы на его щеках. Он смотрел на лежащего на мокрой земле любимого, его взгляд был сосредоточен на крови, которая продолжала струиться из раны на голове.       Самый страшный кошмар, который он когда-либо мог себе представить, стал явью. Его недавний сон, который он посчитал просто бредом, оказался пророческим. Чонгук вспомнил, как видел себя, стоящего перед Тэхеном, который лежал на земле, его голова была залита кровью, как и сейчас. Любимый во сне протягивал руку и молвил одну и ту же фразу «Похорони меня под дождём». Ёну хоронил их обоих прямо сейчас.       Чонгук чувствовал себя так, как будто он был парализован, его ноги не могли двигаться, а руки не могли защитить Тэхена. Он был в ловушке, узел никак не хотел поддаваться. Оставалось одно – тянуть время до прибытия Хосока.       — Вот чёрт, — произнёс ассистент, разглядывая Тэхена. – Переборщил в этот раз, теперь он не сможет увидеть, как ты умрёшь, — слова вырвались из его губ с каким-то безумным восторгом, словно он готовился к настоящему спектаклю. Безумный смех вновь прорвался из его уст, наполняя атмосферу зловещей радостью.       Он качал головой, словно с наслаждением осознавал, что Тэхен больше не сможет быть свидетелем расправы, которая вот-вот произойдет. – Его будет ждать сюрприз, когда проснётся, — продолжал он, указывая пистолетом на Чона. — Поверь мне, долго горевать не будет, отправится в след за тобой.       Чонгук почувствовал, как холодная волна страха пробежала по всему телу. Он начал двигаться, пытаясь издать звуки, которые могли бы привлечь внимание Ёну, дать понять, что он тоже хочет сказать что-то важное. Нужно было выиграть время, найти любой способ отвлечь внимание.       — Неужели ты тоже хочешь высказаться? — с ухмылкой произнёс Ёну, и, сдёрнув скотч с Чонгука, поднял бровь, ожидая ответа.       В душе Чонгука вспыхнула догадка: может быть, Ёну наслаждается этой игрой и поэтому не спешит её завершить. Бывший офицер понимал, что тактика «Отпусти нас» не сработает, но нужна была другая стратегия.       — Ёну, — начал он осторожно, выбирая слова с предельной осторожностью, — перед тем, как ты меня застрелишь, хочу знать правду. Как ты провернул всё это и остался вне подозрения? За десять лет службы я не видел плана гениальней.       Лесть сработала, как и рассчитывал Чонгук. Ёну, увлечённый собственным тщеславием, опустил пистолет и ухмыльнулся, словно зная, что его план оказался успешным.       — Ты про прошлогоднее покушение? Это было легко, офицер Чон, — произнёс он, сделав шаг к Тэхену и толкнув его ногой, заставляя тело развернуться лицом к небу. Чонгук не смог сдержать дрожь в своих мышцах от этой демонстрации жестокости, но быстро собрался, чтобы не испортить момент.       — Это было даже легче, чем устроить тебя на службу к господину Киму, —продолжал Ёну с обнажёнными зубами. Он внимательно следил за реакцией Чонгука, словно провоцировал на ответ. — Ты узнаешь всё. Только одно условие: я рассказываю, ты молчишь. Задашь хоть один вопрос или перебьёшь меня, пуля узнает содержимое твоей черепной коробки изнутри в ту же секунду. Усёк?       Чонгук кивнул, молясь, чтобы детектив прибыл как можно скорей. За свою жизнь он не переживал, лишь бы Тэхен, который до сих пор не приходил в себя, оказался в безопасности.       — Ты уже в курсе, что мой отец умер из-за этого козла, — начал свой рассказ Ёну. — Я тогда был школьником, всего семнадцать лет. Работа отца была единственным источником дохода, я учился, а мамы бросила нас, когда я был маленьким. Всё держалось на отце. Но Тэхен убил его, обвиняя в воровстве. Мерзкий лжец, — Ёну снова начало трясти. У Чона проскользнула мысль, что психика парня сильна отражалась на физическом здоровье.       — Отец умер, — глаза Ёну наполнились слезами. — Я остался один со своей ненавистью и желанием отомстить. Это желание было единственным моим спутником в одиночестве.       Ёну продолжал свой рассказ о планах мести.       — Я долго наблюдал за Тэхеном, узнал о предпочтениях, выяснил куда он ходит и что делает. Так я узнал, что у него ужасная проблема с организованностью, и у меня созрел план. Переоделся курьером, доставил посылку и помог ему организовать пару встреч. Я знал, что это сработает. Несмотря на то, что Тэхен убийца, он не глупый, чтобы понимать какие возможности не стоит упускать.       — Так прошло семь лет, я выжидал момент, когда у него по-настоящему будет то, чего он будет бояться потерять. И, после стольких лет ожиданий, на горизонте появился Коннор Фокс. В первое же его появление в особняке, я понял, что сердце Тэхена будет разбито, если он исчезнет из его жизни, смерть бизнесмена была бы настоящей трагедией для него. Но, спустя полгода, я подслушал интересный разговор: Коннор обсуждал слияние двух компаний, даже не слияние, а враждебное поглощение, и речь шла о компании Тэхена. Тут я и понял, что Фокс не будущая жертва, а орудия мести.       — Мы начали наше сотрудничество. С меня был план и реализация, с него деньги для наёмников. Ну, с ними ты уже знаком, как и с тем, что произошло в день презентации, — Ёну ухмыльнулся. — Я не хотел смерти Тэхена. Тогда не хотел. Задачей преступников, которых я нанял, заключалась в том, что они должны были избить парфюмера, покалечить так, чтобы он не смог двигаться или говорить, а я наблюдал бы за его мучениями. Но всё сложилось, как можно лучше – он потерял обоняние, а для парфюмера это конец света.       — Знаешь, я с огромным наслаждением наблюдал, как Ким корчится от физической и душевной боли. Фокс не стал нянчиться с ним, бросил и отобрал компанию. Взамен на свою помощь, он лишь попросил рабочий блокнот Тэхена со всеми его трудами и формулами, — Ёну был полностью поглощён в свой рассказ, видимо, он так давно желал выговориться. Его вовлеченность затмила все инстинкты и притупила рефлексы — в темноте и под навесом дождя пробирался силуэт. Это был тот, кого Чон ждал больше всего.       Всё произошло быстро: Чон, собрав все свои силы, смог подняться на ноги, попутно сбивая из рук Ёну пистолет. Мужчины упали на землю, оружие полетело в лужу, образовавшуюся на земле после дождя. Кан потянулся за ним, но Чонгук, не давая ему возможности взять пистолет, лёг на него всем телом.       В этот момент Хосок подбежал к борющимся мужчинам и направил своё оружие на ассистента Кана, Чонгук скатился на землю, позволяя детективу делать свою работу.       — Ты имеешь право хранить молчание, ублюдок, — произнёс детектив, продолжая целиться в Ёну.       В этот момент дождь, который шёл несколько минут назад, прекратился. Вдали слышались вой сирен, оповещая приближение полиции и скорой помощи. Тэхен по-прежнему лежал без сознания, и лишь мерное слабое дыхание давало знать, что он ещё жив.       

Полгода спустя

      — Привет, медовый, — произнёс Чонгук, закрывая за собой дверь. Его голос звучал нежно и одновременно грустно.       За окном стояла тёплая зимняя погода, необычная для этой поры года, на землю падали крупные хлопья снега. Белый снег, чья красота контрастировала с мрачной реальностью, заставлял Чонгука чувствовать одновременно уют и тоску. Он крепче сжал букет, который держал в руках. Красивые цветы, покрытые каплями растаявшего снега, были символом надежды.       Чон подошёл к тумбочке, на которой стояла ваза с ещё свежими цветами, бережно заменил их на новые, стараясь не повредить ни один лепесток. Это действие стало для него ежедневным ритуалом, который придавал ему сил.       — Как ты? — тихо спросил он, присаживаясь на край кровати.       На ней лежал Тэхен, подключенный к аппарату искусственного дыхания, который беззвучно контролировал его жизнь. Чонгук коснулся его руки — она была тёплой, но не реагировала на прикосновения. Он поднёс её к губам и поцеловал.       Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как Тэхен впал в кому, и с каждым днём Чонгук чувствовал, как его сердце разрывается всё сильнее. Чёрные волосы любимого потускнели и отросли, делая его измождённым и беззащитным. Щёки впали, а тонкие руки, которые когда-то тепло его обнимали, теперь казались ещё более хрупкими. Каждый раз, когда он смотрел на Тэхена, его охватывало беспокойство о будущем, о том, что может случиться, если любимый так и не вернётся к жизни.       Медицинское оборудование работало бесшумно, оно стало постоянным напоминанием о том, как близка граница между жизнью и смертью. Чонгук каждый день сидел здесь часами, прислушиваясь к частоте этого ритма, ища в нём утешение. Каждый звук, каждый щелчок и сигнал была как маленькая надежда, которая не позволяла ему сдаться.       Он продолжал держать руку Тэхена. Для него мир перестал существовать в ту ночь, когда врачи сообщили, что его любимый впал в коматозное состояние и неизвестно, когда он очнётся. Последний удар Ёну пришёлся на тоже место, где в прошлом году били наёмники. Травма была ещё свежей и не успела полностью восстановиться. Если в прошлый раз, как сообщил лечащий врач, Тэхен обошёлся малой кровью и лишился обоняния, то в этот раз всё было намного серьёзней.       Чонгук был рядом, говорил с любимым, терпеливо ждал и молился о том, чтобы Тэхен открыл глаза, улыбнулся ему и сказал, что всё будет хорошо. Надежда – единственное, что у него осталось.       — Доброе утро, господин Чон, — в палату вошёл врач, держа в руках карточку пациента. Его голос звучал уверенно. — По вам можно сверять часы, приходите всегда до начала смены.       Чонгук, всё ещё потерянный в своих мыслях, поднял голову и ответил с лёгкой улыбкой:       — И вам доброго утра, доктор Пак, — он попытался добавить в свой голос энергии, но усталость всё же била в глаза.       — Снова новый букет? Запах по всей палате, — доктор Пак, ненавязчиво задал вопрос, проверяя параметры на мониторе.       — Да, — Чонгук посмотрел на цветы, их яркие цвета словно напоминали о жизни за пределами этой больничной палаты. — Подумал, если каждый день будет новый аромат, то Тэхен его услышит.       Доктор Пак направил взгляд на Чонгука и заметил его уставшее выражение лица. Мужчина сидел на кровати слегка сгорбленно, а мешки под глазами и сухая кожа свидетельствовали об усталости и недосыпании.       — Выглядите не очень. Выписать вам снотворное? – предложил врач, слегка наклонив голову.       — Дело не в этом, доктор, — устало проговорил Чонгук, потирая глаза. — Я только и делаю, что сплю, когда не работаю. Мне каждую ночь снятся события того вечера, и то, как не могу помочь Тэхену, как не смог и наяву. Бесконечный кошмар, который я заслужил.       Доктор Пак, сделал шаг к двери, готовый покинуть палату, но остановился, чтобы сказать:       — Я, конечно, не психолог, но попробую до вас донести мысль. Участь близких и любимых заключается в том, чтобы поддерживать нас в тяжёлое время, а вы, похоже, обвиняете себя в произошедшем. Я уже не раз говорил вам, что динамика господина Кима положительная, и в этом ваша заслуга. Каждое ваше слово, каждое ваше прикосновение положительно влияет на него. Он слышит и понимает вас, только пока не может ответить.       Чонгук молчал и смотрел на Тэхена, обдумывая услышанные слова. Доктор Пак, приняв тишину за ответ, вышел из палаты.       Оставшись наедине с любимым, Чонгук наклонился и вновь поцеловал руку Тэхена, будто ища поддержку в этом маленьком жесте.       — Тэхен, — произнёс он, его голос дрожал, — вернись ко мне. Прости меня, что не был откровенен с тобой до конца, прости, что я не уехал с тобой в тот же миг, когда ты предложил. Обещаю, у нас будет дом у моря, я сам его для тебя построю. Там будет твоя просторная лаборатория, много света и я, заваривающий тебе чай.       Эти слова вырывались из сердца Чонгука, и он не мог сдержать слёз. Это было первое проявление эмоций за полгода, и слёзы хлынули из глаз. Переживания и надежды слились в один поток, и он, наконец, позволил себе расплакаться, ощущая горечь утраты и вину.       Поцеловав лоб Тэхена мокрыми губами, он тихо произнёс:       — Я люблю тебя, — и вышел из палаты.       Едва дверь успела закрыться за Чонгуком, палец Тэхена дёрнулся. Едва уловимое движение, возможно, знак того, что его душа всё еще борется, что он слышит и понимает всё, что происходит вокруг.       

*

      Чонгук открыл дверь в кафе, и воздух наполнился ароматом разнообразных чаев. Это заведение, маленькое и уютное, напоминало скорее бар или приватный паб, чем традиционное кафе. Безлюдность придавала пространству особое ощущение свободы, а несколько столиков у окна, барная стойка с высокими стульями и музыкальный автомат в углу создавали атмосферу уюта и спокойствия.       Повесив на дверь табличку «Открыто», Чонгук включил любимую музыку. Звуки мелодии заполнили пространство, слегка отвлекая его от тревожных мыслей. Он встал за барной стойкой, где за его спиной красовался целый стеллаж с банками, наполненными сухоцветами и чаями. Внезапно он вспомнил, как в день знакомства с Тэхеном в его кабинете также были похожие баночки на столе. Эта мысль заставила сердце Чонгука кольнуть от воспоминаний, будто острое лезвие вонзилось в его душу.       Накинув на себя передник, мужчина сосредоточился на подготовке ингредиентов для будущих заказов: с ловкостью нарезал фрукты, отсортировал сушёные цветы и помыл ягоды. В воздухе витал лёгкий аромат лимона и мяты, который успокаивал. Чонгук, взглянув на часы и ускорился —до прихода постоянного клиента осталось совсем немного времени.       После двух месяцев, как Тэхен впал в кому, и стало ясно, что он очнётся не скоро, Чонгук стал одержим идеей открыть чайную, как того хотел его возлюбленный. Чтобы сдержать данное ему обещание и осуществить свою мечту, он погрузил себя в работу, заставляя себя надеяться, что когда-то его усилия помогут Тэхену вернуться.       Чон загрузил себя деловой рутиной и хлопотами, как будто работа могла отвлечь его от вины и страха потери Тэхена. Он проводил часы в поисках идеального помещения, изучая рынок, подбирая поставщиков и продумывая концепцию. Когда он наконец нашёл маленькое, но уютное пространство на улочке, обрамлённой старыми деревьями, он был одновременно счастлив и несчастлив. Он представлял себе, как Тэхен с улыбкой помогал бы ему устанавливать столики, как оба выбирали бы самые красивые чашки для чая, как Тэхен пошутил о том, что его любимый цвет — зелёный, как у листьев.       Спустя недели усилий и забот, в его кафе начали появляться цветы, бутылки с экзотическими чаями, маленькие баночки с сушёными травами, аккуратно расставленные на полках. Чонгук также выбрал музыку — спокойные мелодии, которые будут наполнять атмосферу заведения. Каждый элемент, каждая деталь были пронизаны любовью, воспоминаниями о Тэхене.       Чонгук работал днём и ночью, порой забывая о еде и сне, сосредотачиваясь лишь на своей мечте. Он думал о том, что, возможно, именно это место станет тем местом, которое подарит ему и Тэхену новые воспоминания, когда тот, наконец, вернётся в мир.              Вдруг дверь чайной открылась, звякнул колокольчик, оповещая о приходе посетителя.       — Ну и погодка, — проговорил Хосок, стряхивая снег с шапки прямо на пол. — Чуть в сугробе не застрял, пока шёл.       — Сегодня обещали сильный снегопад. Лишний раз лучше не выходить из дома, — спокойно ответил Чонгук, ставя на стол пустую чашку. —Тебе как обычно?       — Липовый с мёдом, — сказал детектив, присаживаясь напротив.       Они обменялись взглядами, и в воздухе повисло напряжение.       — Как ты? — неуверенно спросил Хосок. — Был сегодня у Тэхена?       — Да. Без изменений, — вздохнул Чонгук. — Доктор всё время говорит, что динамика хорошая, но по факту ведь ничего не меняется. Есть новости?       — Да, как раз с ними к тебе и зашёл. Расследование официально закончено, —произнёс детектив, надеясь обнадежить друга.       Чонгук почувствовал, как сердце его замерло, и он с интересом посмотрел на Хосока.       — Сколько будет просить прокуратура? Надеюсь на высшую меру, — произнёс он, сжимая кулаки.       — Учитывая, что Кан Ёну признался в убийстве информатора и в покушении на Тэхена, то лет двадцать пять. Что касается Фокса…У него хороший адвокат, и мы не нашли доказательств, что они были в сговоре с Каном. Он будет выступать как свидетель, а не как обвиняемый.       — А как же признание Ёну в особняке? — Чон разжал кулаки от бессилия. — Он же сам признался, что тот давал ему деньги на наём преступников, ты же сам всё слышал!       — Знаю, — быстро среагировал детектив. — На допросе Кан всю вину взял на себя. Не знаю зачем, но он прикрывает бизнесмена. Возможно, он надеется на его покровительство в тюрьме, учитывая, сколько ему грозит там просидеть.       — А что насчёт Глории?       — Ей ничего не грозит. Она не знала, что в посылке, которую передала Фоксу. Женщина думала, что передаёт старые вещи бизнесмена, которые остались в особняке после расставания с Кимом. В остальных преступлениях она не причастна.       — А что с теми ублюдками? — раздражённо спросил Чонгук.       — В ходе расследования всплыли ещё несколько дел, так что им обеспечено пожизненное, — сказал Хосок. — Юнги, наконец, будет отмщён.       Чонгук кивнул, но его чувство справедливости было преисполнено горечи. Да, справедливость частично восторжествовала, но он не ощущал радости — вся жизнь казалась ему бессмысленной и серой без Тэхена.       — Я не понял только одного, — голос Чона прозвучал мрачнее обычного. — Почему Ёну напал именно в тот вечер? Потому что меня не было рядом или он узнал, что я слежу за Фоксом?       — Отчасти ты прав, — Хосок отпил из чашки. — Помнишь, ты брал блокнот журналиста Кима с собой в поездку?       Чонгук кивнул, вспоминая события, которые произошли совсем недавно, но по ощущениям прошла целая жизнь.       — Так вот, — продолжил детектив, — ассистент Кан увидел его в твоём чемодане, и он сразу всё понял. Так сказать, пазл сошёлся. Я могу только предположить, как сложились дальнейшие события, скорей всего Ёну предупредил Фокса о вашем прибытии на выставку, о твоей прошлой работе и о Юнги.       — Это многое объясняет, — Чон устало потёр глаза. — Я должен был догадаться об их связи.       — Не вини себя. Если бы не ты, всё могло закончиться намного хуже.       — Ты так и не ответил. Что произошло в тот вечер в особняке до моего приезда?       — Я подразумеваю, парфюмер до потери обоняния, был курицей, несущая золотые яйца, поэтому бизнесмен с помощью Ёну надеялся заполучить вместе с блокнотом и другие запахи в придачу, плюс и тот, который принёс победу Тэхену на выставке.       — Кан пытался выкрасть блокнот и Тэхен его застукал, — догадался Чонгук. — Вот же ублюдок. Ещё Глорию впутал во всё это дерьмо.       Воцарилась молчание. Хосок продолжал пить чай, Чонгук снова переживал события того вечера.       — Тебе помочь с ремонтом? — вдруг предложил Хосок, наблюдая за угнетённым лицом друга. — У тебя гостей мало, потому что в уборной ремонт не закончен. Чаи у тебя потрясающие, но нет радости, если честно.       — Буду тебе благодарен, — грустно улыбнулся Чонгук.       — Всё будет хорошо, Чонгук. Тэхен очнётся, — попытался подбодрить его Хосок.       В этот момент, словно подтверждая слова детектива, телефон Чонгука завибрировал на столе.       — Это из больницы! — воскликнул он, не в силах сдержать прилив эмоций. Ноги его стали ватными, в груди разразился поток надежды и одновременно страха.       Дрожащими пальцами он ответил на вызов, поднёс телефон к уху и замер, прислушиваясь к голосу на том конце. Лицо его побледнело, но он вдруг сорвался с места, бросив передник на пол. На бегу он кинул Хосоку ключи от заведения, снял куртку с вешалки и начал надевать на себя, но правая рука никак не лезла в рукав.       — Он очнулся, Хосок! — Чонгук излучал счастье, а его глаза слезились от радости. — Закрой чайную, хорошо?       Не дожидаясь ответа, он выскочил за дверь, и колокольчик вновь звякнул, провожая его стремительный уход. Хосок с улыбкой смотрел в след убегающему силуэту, который так и не смог надеть куртку полностью, и продолжил пить чай, размышляя о том, свидетелем какой долгожданной встречи он мог бы стать, если бы Чонгук позвал его с собой.       

*

      Чонгук вбежал в палату, его сердце колотилось от волнения. Доктор Пак и медсёстры собрались вокруг койки, где лежал Тэхен. Обстановка была напряжённой, увидев Чона, доктор сразу приблизился к нему, его лицо выдавало усталость и беспокойство.       — Господин Чон, — начал он, голос был полон тревоги. — Господин Ким ещё слаб и не совсем понимает, что происходит. Все показания в пределах нормы, речь внятная... Но когда он очнулся... — Врач замялся, собираясь с мыслями. — Первые его слова... он позвал Коннора Фокса, прямо как после прошлой травмы. У меня есть подозрение, что господин Ким потерял память.       Чонгук почувствовал, как ледяной комок завязался в его животе. Потеря памяти — это был самый страшный сценарий, о котором он мог думать.       — Дайте мне с ним поговорить, — уверенно произнёс Чонгук, стараясь подавить панику. Ему было необходимо обратиться к любимому, прикоснуться к его рукам, взглянуть в медовые глаза и сказать, что он рядом.       — Пару минут, — после недолгого размышления, доктор Пак согласился, хотя в его голосе звучало предостережение.       Чонгук медленно подошёл к кровати, сердце его билось как бешеное. Он опустился на колени, нежно взял руку Тэхена в свои. Его прикосновение было полным любви и надежды.       Парфюмер выглядел изнемождено, даже сильней, чем в коме. Круги под глазами и впалые щёки придавали ему вид больного человека, который не видел солнечного света очень давно.       — Привет, медовый, — ласково произнёс мужчина, глядя в глаза, по которым он скучал наяву и грезил во сне.       Тэхен смотрел на него, словно пытался понять, откуда этот человек, и почему он обращается к нему таким образом. Затем он медленно убрал свою руку из ладони Чона, это было как ножом по сердцу.       — Кто вы? — слабым голосом произнёс Тэхен, и эти слова потрясли землю под ногами Чонгука.       Весь мир внезапно рухнул. Все воспоминания, вся их любовь, все моменты радости и поддержки казались безвозвратно утерянными. Чонгук почувствовал, как холод окутывает его, не позволяя дышать.       — Тэхен, это я – Чонгук! — вдруг крик отчаяния вырвался из его груди. — Милый, ты не узнаешь меня? — каждое слово было пропитано печалью и страхом, слёзы начали наполнять глаза. Руки, которые вновь потянулись к Тэхену, задрожали.       Тэхен, напрягая силы, которые у него были, осторожно начал отстраняться от Чонгука. Его глаза, которые ранее полны недоумения, теперь отражали страх. Страх перед этим человеком, который был ему так близок, но в то же время таким чужим. Чонгук видел, как Ким отводит взгляд, и это было как физический удар.       — Почему ты так пугаешься? — прошептал он, стараясь сдержать слёзы, но это было невозможно. — Я тебя люблю, Тэхен. Мы вместе прошли через многое. Пожалуйста, вспомни... — Чонгук уже не мог сдерживать слёзы, и они катились по его щекам.       Тэхен, как будто понимая его страдание, продолжал избегать его взгляда. Его тело дрожало от напряжения, он явно не знал, кто этот человек, и что он от него хочет. Собственная память предала его. Он смотрел на незнакомца и кроме страха и тревоги ничего не испытывал.       — Тэхен, — продолжал настаивать Чонгук, отчаянно надеясь. — Я здесь, и я не оставлю тебя! Я всегда буду рядом, даже если ты не помнишь меня. Ты — моя жизнь. Пожалуйста, просто послушай меня...       Чонгук простирал к нему свою руку, но вместо надежды нашёл только растерянность и испуганные глаза любимого. Может быть, он действительно потерял Тэхена, и это было самой страшной реальностью, с которой ему предстояло столкнуться.       — Господин Чон, вам лучше выйти из палаты, — доктор Пак осторожно коснулся его плеча, его голос был мягким, но убедительным. — Это может быть лишь временная потеря памяти, такое бывает. Приходите завтра, когда ему станет легче.              Но лучше не стало ни на следующий день, ни через месяц.       Тэхен, прошедший долгий и сложный путь реабилитации, всё ещё оставался в плену собственного беспамятства. Его состояние после выписки оказалось не лучше, чем во время лечения. У него не было ни малейших воспоминаний о Чонгуке, и о том, что произошло после первого нападения. Доктор Пак с печалью сообщил, что господин Ким потерял все воспоминания за последний год. Это касалось не только событий, но и людей, которые когда-то были ему дороги. Последнее, что помнил Тэхен, это то, как он попросил водителя, который вёз его на презентацию, оставить его неподалеку от места проведения. Когда он проснулся, то был всё ещё в уверенности, что рядом с ним Коннор и он по-прежнему владеет компанией, которую у него отобрали.       Доктор Пак с горечью сообщил, что существует вероятность, что память о Чонгуке и обо всех моментах, проведённых вместе, может никогда не восстановиться. Но стоило радоваться хотя бы тому, что парфюмер остался жив.       Для Чонгука это известие стало настоящим ударом. Его надежда на воссоединение с любимым человеком развалилась. Он представлял, как они снова будут вместе, как навсегда оставят позади весь тот хаос, который произошёл из-за трагических обстоятельств. Однако реальность оказалась жестокой. Каждое их совместное переживание, каждый момент радости и любви стал недосягаемым и утерянным. Чонгук испытывал глубокую боль, понимая, что вся его жизнь, вся любовь, которую он дарил Тэхену, больше не имеет смысла для того, кого он любил.       Сложнее всего было, конечно, самому Тэхену, и Чонгук это понимал.       Коннор Фокс, как считал Ким, его любимый человек, предал его, оставив ему лишь пустоту и горечь утраты. Его предал и ассистент Кан, который, создал весь хаос из-за мести, разрушивший его жизнь. Тэхен оказался на волосок от смерти дважды, но он об этом не помнил.       Чонгук, погруженный в свою боль, не мог смириться с потерей. Он старался всеми силами восстановить связь, рассказывая Тэхену о тех незабываемых поездках, о чувствах, которые возникли между ними во время совместной работы. Но всё это было тщетно. Тэхен смотрел на Чонгука, и в его сердце не нашлось ни одной искорки любви, даже капли теплоты. Взгляд Тэхена был пуст, и это разрывало душу Чонгука, но он не был готов сдаться.       Но, в конце концов, Тэхен, которого Чонгук любил всем сердцем, попросил его больше не искать встреч и не терзать душу рассказами об их отношениях. Для него Чон стал просто незнакомцем. Это не оставило ничего, кроме опустошения, как будто всё, что было важным, просто исчезло.       

*

      Шли месяцы, и теплая зима плавно сменилась на дождливую весну. Чонгук, с каждым днём все больше погружаясь в работу своего чайного заведения, терпеливо ждал и надеялся, что память его любимого вернётся к нему. Это ожидание было невыносимым, но в глубине души Чон понимал, что Тэхен должен пройти этот путь восстановления самостоятельно, наедине с собой, он верил, что рано или поздно он вспомнит его. Несмотря на то, что это было трудным решением, он ощущал, что важно дать Тэхену пространство, чтобы залечить душевные и физические раны.       Хоть парфюмер и просил больше не приходить к нему, но Чонгук не мог жить в неведении, поэтому поддерживал связь с Глорией, которая регулярно сообщала ему о состоянии своего работодателя. Её новости наполняли сердце Чона надеждой. Повариха рассказала, что детективы вернули Тэхену его блокнот со всеми формулами, и он целыми днями работал над воссозданием ароматов, опираясь на свои записи. Главное для Чонгука было то, что здоровье любимого восстанавливалось, и он снова занимался любимым делом — созданием парфюмов.              Чонгук, погружённый в мысли, мыл свежие листья мяты в раковине для нового заказа и разглядывал помещение. Он с гордостью оглядел заведение, радуясь тому, как цветет его чайная. Хосок, как и обещал, помог ему с ремонтом, и теперь это место стало гораздо уютнее. Поток гостей увеличился, но несмотря на все изменения вокруг, в душе Чонгука всё равно не было радости. Его мысли постоянно возвращались к Тэхену, и ему было трудно сосредоточиться на чем-то ещё.       Внезапно колокольчик на двери известил о приходе нового посетителя. Чонгук поднял взгляд, и сердце его замерло. На пороге, весь промокший от дождя, стоял Тэхен. Капли воды стекали с его плаща на пол, а он, оглядевшись, снял верхнюю одежду и направился к барной стойке. Чонгук застыл на месте, он сжимал листья мяты в руках, не в силах сдвинуться.       Тэхен медленно сел на высокий стул и, улыбаясь, произнёс:       — Привет, Чонгук.       Мужчина, наконец, собрался с мыслями и тихо вымолвил:       — Тэхен... Ты пришёл... в дождь…       — В дождь? — удивился Ким, его улыбка только больше расцвела. — А, ты про запах дождя? Доктор Пак рассказал мне о моей реакции после первого нападения. Как он объяснил, в прошлый раз это было обусловлено психосоматикой. Раз я забыл травмирующее событие, то и это осталось позади.       Услышав это, Чонгук ощутил прилив радости и облегчения:       — Я рад, Тэхен, — наконец, выйдя из оцепенения, он тоже улыбнулся. — Какой чай тебе сделать, медовый? — вырвалось у него от счастья. — Прости, я по привычке…       На лице Тэхена вспыхнула неловкая улыбка, но она быстро прошла, когда он взял в руки меню. Он долго колебался, рассматривая предложенные чаи, а Чонгук молча наблюдал за ним, подмечая, как черты любимого остались неизменными. Всё те же волнистые волосы, которые щекотали шею Чона, когда он обнимал Тэхена, алые губы, которые когда-то со страстью целовали его. Но в глазах Тэхена по-прежнему было что-то чуждое, он по-прежнему смотрел на него как на незнакомца.       Наконец, подняв голову, Тэхен произнёс:       — Выбор слишком велик. Я не могу определиться.       — В таком случае, сделаю свой любимый, — отозвался Чон, начиная готовить чай.       Тэхен огляделся по сторонам, его взгляд скользнул по интерьеру чайной.       — У тебя тут уютно и пахнет вкусно, — вдруг его взгляд помрачнел. — Но чего-то не хватает.       — Знаю, — легко ответил Чон, ставя на стол чашку с блюдцем. — Радости.       Их взгляды встретились, и Тэхен заметил, что в глазах Чонгука, хоть они и были привлекательными, не хватало жизни.       — Готово. «Морская прогулка», — сказал Чон, наливая горячий напиток.       — Мне знаком этот вкус, — произнёс Тэхен, делая небольшие глотки, — чувствую солоноватость. Морская соль?       — В прошлый раз ты его не угадал, — с улыбкой заметил Чон, но слова его уже звучали с намеком на ностальгию.       — Мне кажется, будто я должен знать, что значит этот вкус, но не могу вспомнить — откровенно сказал Тэхен, и это признание стало неожиданностью для него самого. — Это разбивает мне сердце.       Внутреннее волнение Чонгука нарастало.       — Для чего ты здесь, Тэхен? — его голос дрогнул, и он почувствовал, как слёзы подкатываются к глазам. — Ты же ничего так и не вспомнил, верно?       Тэхен, тихо вздохнув, извлёк из кармана сложенный на двое лист бумаги и протянул его Чонгуку:       — Я рассматривал свои записи в блокноте и обнаружил вот это. Видимо, я написал тебе письмо, но так и не вручил. Прочти, прямо сейчас, пока я здесь.       Чонгук медленно забрал письмо, глубоко вздохнул, ощущая, как сердце его колотится в ожидании, и начал читать, погружаясь в текст, написанный рукой Тэхена. Это письмо будто было последней весточкой прежнего Тэхена, прощанием мужчины, который ещё любил его.       Чонгук, мой Чон.       Я пишу это письмо, сидя за своим рабочим столом, пока ты охотишься на Коннора Фокса. Сам не знаю, почему решил выразить свои чувства и беспокойства именно так – через текст, написанный вручную. Возможно, это связано с тем, что, когда вещи становятся физическими, они становятся более реальными.       За окном мелкий дождь касается стекла, оставляя за собой капли, напоминающие слёзы. Этот ненавязчивый звук дождя напомнил мне о твоём подарке и о нашем свидании под дождём. Это было всего пару дней назад, но такое чувство, будто это было в прошлой жизни. Каждый день и ночь, проведённые с тобой — это вечность. Но, признаться честно, мне и её всегда будет мало.       Твой взгляд, направленный на меня, твоя улыбка, когда ты искренне радуешься моим успехам – всё это делает меня настоящим, словно я, наконец, нашёл своё место в этом мире благодаря тебе. Ты, и только ты, смог подарить мне надежду на счастливое будущее. Именно с тобой я готов строить этот путь и делиться каждой частью своей жизни.       Мускус. Мы как-то обсуждали, что этот аромат создаётся синтетическим путём, но он ощущается таким живым! Это, наверное, и есть ответ на вопрос, почему я постоянно его чувствую. Ты всегда со мной: в мыслях, в сердце, в каждом вдохе. Удивительно, как запах может быть связующим звеном, напоминанием о том, что ты здесь, даже когда тебя нет рядом.       Пока я писал эти строчки, вдруг вспомнил, что так и не дал название нашему мускусно-медовому парфюму. Но сейчас, когда мелодия, льющаяся из колонок, заполняет комнату, решение приходит само собой – «Похорони меня под дождём».       Как думаешь, не слишком ли мрачное название для аромата любви? Мне кажется, что оно как раз передаёт всю глубину моих чувств. Я хочу утонуть в твоей любви, как герой этой песни хочет быть задушен и похоронен в дожде из чувств.       Выкопай в своей душе ямку для меня, Чон, затяни меня в неё и не выпускай. Никогда.       Когда ты вернёшься, я вручу тебе письмо, и мы послушаем эту песню вместе. А пока, я буду просто ждать, пока ты не придёшь назад ко мне.       Твой медовый Тэхен.                     Чонгук дочитал последнюю строчку, но не торопился убрать листок. Он перечитал письмо ещё раз и ещё. Сидя напротив, Тэхен молча пил свой чай, но его пристальный взгляд не оставлял Чонгука.       Наконец, с глубоким вздохом, Чонгук положил письмо на барную стойку, и их глаза встретились.       — Спасибо, что отдал его мне. Это единственная вещь, которая останется у меня от моего медового Тэхена, — слова прозвучали хрипло и тихо, Чон пытался сдержать накатывающиеся слёзы.        — Когда я обнаружил письмо в блокноте, долго не мог решиться прочитать его, — Ким выглядел грустно, его глаза отражали ту же боль, что и у Чонгука.       — Тот Тэхен, который написал его…я не узнал этого человека. Я никогда не испытывал столь глубокие чувства и никогда не посвящал ароматы другому человеку. По записям в блокноте я воссоздал аромат, про который шла речь в письме, продегустировал его и невольно заплакал. Мне было больно и радостно одновременно, я кое-что вспомнил.       — Что, Тэхен? — Чонгук уже не сдерживал себя, слёзы медленно катились из глаз. — Скажи мне.       — Я вспомнил вид ночного города из окна и дождь. Ещё…поцелуи в шею и слова, произнесённые тобой, чтобы я запомнил этот вид и этот момент. Это же было, правда?       — Да, было, — подтвердил Чонгук, его сердце забилось быстрее. Он видел, как на лице Тэхена появилась грустная улыбка, глаза наполнились слезами. Его взгляд больше не казался отчуждённым, будто на долю секунды вернулся прежний Тэхен.       — Я не могу вспомнить тебя, Чонгук, но каждый запах, каждый едва уловимый аромат напоминает мне тебя. После прочтения этого письма, я только и чувствую запах мускуса, и это сводит меня с ума. Я не знаю кто ты, но я научусь любить тебя по-новому, только избавь меня от бесконечного чувства ностальгии и сделай своё присутствие реальным, а не фантомным ароматом.       Чон молча продолжал плакать, глядя на такое же заплаканное лицо напротив. Вся боль, которую он держал в себе все эти долгие месяцы, будто катились у него по щекам. Он не мог поверить в услышанные слова, Тэхен его не вспомнил, но подсознание давало знать, что Чонгук должен быть рядом с ним.       Чонгук неспешно взял руку Кима, нежно поцеловал и приложил к щеке, не веря вновь обретённому счастью.       — Я буду любить нового тебя и находиться так долго, сколько ты мне позволишь, — тихо произнёс Чонгук с надеждой.       — Тогда ничего не планируй на ближайшую жизнь.