Игры больших

Окутывающая вечерняя безмятежность, тёмные облака, словно почерневшая вата, неспеша плывут по небу. Где-то мелькают редкие звёзды, и приглушённый свет неполной Луны пробивается сквозь воздушные преграды. Раз в пару минут проезжают мимо машины, оставляя за собой клубы дыма и режущие слух звуки моторов, разрывающие тишину не так давно погрузившегося в сумрак города. Всё вокруг мягко обволакивают умиротворение и спокойствие. Данил осматривается по сторонам: куда ни глянь, взгляд цепляется только за серые девяти- да пятиэтажки, построенные в непонятном лабиринте цепочек улиц. Дома не самые старые, но и новыми их назвать не получится — слишком потрёпано они выглядят. Хотя, возможно, так кажется лишь после роскошных зданий красочного центра, ведь в окнах горит мягкий свет, а в квартирах кипит жизнь, несмотря на относительно позднее время. Сейчас Даня нечасто появляется в этой части города, однако раньше бывать здесь приходилось каждый день. Как быстро человек привыкает к хорошему новому, забывая про ушедшее из его жизни старое. Юноша неспеша проходит мимо подъездов и детских площадок. В наушниках играет музыка, сопровождающая постоянно. Если не в плейлисте телефона, так во всех окружающих вещах: звуки соединяются меж собой, переплетаются невидимыми нитями, образуя самые странные, однако приятные слуху мелодии. Завораживающие, заставляющие преисполниться вдохновением, переполниться чувствами, коих так не хватало столь долгое время. Данил огибает угол очередного дома, делает ещё пару шагов, прежде оторвать взгляд от экрана мобильного и тут же свести в непонятках брови — в паре десятков метров от него стоял мужчина, около своей, судя по всему, машины. Однако загвоздка: машины поврежденной. Помятый бампер, разбитая правая фара, треснутое боковое зеркало. Если суммировать — авто явно не в лучшем состоянии, отчего мужчина склонился над ним, видимо, чтобы осмотреть всё досконально. В слабом свете фонарного столба — в который, вероятно, и врезался водитель, — невозможно различить больше деталей, однако на человеке не заметны какие-либо внешние травмы, да и двигается он вполне уверенно, не теряя координации. Данил морщится, замедляет шаг на некоторое время. Пройти мимо или остановиться и предложить помощь? Но помощь — это дело такое, личное и откровенное, она не каждому требуется, а если и требуется, то людская упёртость не позволит и руки протянуть. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», и для большинства это вполне частая практика, бескомпромиссная. Помощь либо не ценят, либо принимают как данное, не задумываясь о сложности её оказания в те или иные минуты. Сколько раз Данил обжигался на этом, сколько раз хотел подставить твёрдое плечо, а ему плевали в ответ. Но он по-прежнему не может пройти мимо. Вновь набирает темп, поправляя висящую на плече небольшую сумку и стремительно двигаясь в направлении незнакомца. Даня выключает музыку, снимает большие наушники, вешает на шею, и по ушам бьёт окутывающая тишина района. — Вам нужна помощь? Собственный голос словно доносится извне, слышится где-то со стороны. Ложится на слух чем-то неизвестным и далёким. Незнакомец, кажется, явно не ожидал увидеть или услышать кого-то подле себя, внимательно осматривая все повреждения автомобиля, — он резко повернул голову в сторону Данила, впиваясь в него взглядом и осматривая с ног до головы с лёгким прищуром. Возможно, такое внимание привлекли окрашенные в красно-бордовый оттенок пряди волос, и к этому Данил давно уже успел привыкнуть. Все всегда судят по внешности, и удивляться здесь нечему. Даню не раз шпыняли, думая, что он ещё несовершеннолетний. Вот и мужчина напротив, вероятно, задумался на тот же счёт. Между ними около пары метров, и хочется сделать ещё шаг назад — от чужого взгляда становится слишком некомфортно. Однако сам мужчина не кажется отталкивающим: выглядит ухоженно, в строгом костюме, вполне солидном, разве что волосы самую малость растрёпаны. И машина оказалась далеко не дешёвой иномаркой. Но недобро сверкающая сталь чужих глаз не позволяет ступить ближе. На несколько секунд Данила просто приковывает к земле, прежде чем он не находит в себе сил спросить ещё раз: — У Вас всё нормально? — Потерял управление, — мужчина прокашливается, не отводя, кажется, чересчур заинтересованного взгляда от Данила, однако излишняя строгость из его взора пропадает, отчего незнакомец начинает казаться более располагающим, хотя всё ещё немного пугающим. К тому же, не оправдав ожидания Данила, голос у него оказался очень даже звучным, приятно скользящим по слуху, напоминающим вокал какого-то явно небезызвестного певца: низкий баритон, без лишний хрипоты, но немного резкий. — У меня сел телефон, так что со своего не смогу вызвать эвакуатор. Могу одолжить у Вас? Даня даже теряется на какое-то время, не ожидая такой лёгкости вопроса. Кажется, в последнее время на его пути попадалось слишком много гнилых людей, раз уж душа продолжает ожидать от каждого подвоха. — Да, конечно, — он резко отмирает, копошась в карманах. — Номер эвакуационной службы есть? — В Интернете точно есть, — незнакомец, мимолётно усмехаясь, пожимает плечами и выпрямляется полностью, не выпуская Данила из своего пристального внимания. Цепкий взгляд мужчины то ли всё ещё высматривает что-то во внешности, то ли пытается разглядеть нечто в самой душе. Взглядом режет, будто самым острым скальпелем в руках хирурга, срезая потихоньку по миллиметру кожи. Так продолжается ещё какое-то время, прежде чем Данил не протянет ему свой мобильный с уже набранным номером. — Благодарю, — мужчина кивает, едва приподнимая уголки своих губ, и прикладывает телефон к уху. Он делает несколько шагов от машины, под протяжные гудки ожидая ответа по другую сторону линии, только сейчас выпуская Данила из-под железных оков своего взгляда. И юноша, чувствуя мнимую свободу, незаметно даже для самого себя выдыхает, расслабляя, оказывается, напряженные плечи. Как-то чересчур душно, несмотря на нахождение в полностью открытом пространстве. В горле встаёт странный ком. Органы пронизывает каким-то липким ощущением, из-за чего тело содрогается, словно в ознобе. Данил хочет бескорыстно помогать людям, надеясь на извечный жизненный бумеранг. Однако всё нутро так и кричит о том, что в нужный момент всякий пройдёт мимо, не протянув руки. Ведь единственное, что прилетало ему в ответ на порывы искренности и действительного добродушия, — это удушье и лишение кислорода, это оковы, что появлялись на его руках, это извечные упрёки и просьбы «не лезть не в своё дело». И он, с извечно светлой душой, внезапно угас. Угас, насильно запечатав своё сердце. Но как заставить себя порасти сорняками, если всегда взращивал изящные цветы? В то же время в памяти что-то переворачивается, и Даня, глядя на мужчину поодаль, ловит себя на ощущении, что, кажется, уже где-то его видел. Причём, возможно, неоднократно. Что, с какой-то стороны, ни капли не удивительно: Данил каждый день видит сотню лиц, через призму экрана телефона или вживую. Земля круглая, и не мала вероятность, что они уже встречались ранее. И юноша честно пытается вспомнить, где могло мелькать чужое лицо, однако ничего дельного на ум не приходит. А мужчина тем временем заканчивает разговор и отдаёт телефон обратно законному владельцу. — Вновь спасибо, Вы очень помогли, — благодарит замученным голосом. — Не за что, — улыбается Данил, отчего на щеках появляются скромные ямочки, и, несмотря на сковывающие ощущения внутри, забирает мобильный с чужих рук. — Знаете, Вы кажетесь мне как будто знакомым, — не удерживается он от замечания. И выражение лица стоящего напротив меняется с усталого на более заинтересованное, однако на миг появившаяся искра в глазах его столь же быстро гаснет. Он немного приподнимает брови в недоумении. — Да? Честно, не помню, чтобы мы встречались с Вами ранее, — мужчина щурится, будто старается отыскать что-то в чертогах своей памяти, но попытки, видно, тщетны. — Хотя и Вы тоже будто кажетесь смутно знакомым. По крайней мере, на лицо, — незнакомец поворачивается к Дане боком и опирается спиной — скорее поясницей — о бампер своего автомобиля. — Вы, возможно, могли видеть меня в каких-то рекламах или интервью, я мелькаю там периодически, — Данил убирает телефон в карман и пожимает плечами. — Так, что Вам сказали? — Эвакуатор будет через плюс-минус двадцать минут. Но, вероятнее, где-то через полчаса, — мужчина проводит рукой по волосам, убирая лишние с лица, отчего пара едва волнистых прядей выпадает из общей причёски, и Данил замечает, что длина их почти достаёт плеч. Юноша не удерживается — кидает на незнакомца несколько взглядов исподтишка, рассматривая его наружность. Несмотря на несколько отталкивающее поведение, внешностью он обладает действительно располагающей, вызывающей доверие. И чем больше Данил акцентирует на нём своё внимание, тем усерднее пытается понять, где уже мог его видеть, ведь эта неизвестность почему-то сильно тревожит. В какой-то момент они вскользь встречаются взглядами, и Даня, словно провинившийся щенок подогнув уши, отводит глаза в сторону. Оба молчат. Данилу странно: человек рядом с не заводит разговоров, однако и не спешит прогонять, отчего Даня не сдвигается с места. — Вы певец? Музыкант? Я, по-моему, действительно видел Вас в какой-то рекламе, — вопрос звучит слишком внезапно, разрезая ночную тишину спального района. И действительно ведь тишину: на удивление, даже никакие шумные компании не устраивают дебоши, как это часто бывает в центре. — Да, — кивает Даня. — И то, и другое. — Вот оно что. У Вас группа или вы в одиночку? Данил слегка напрягается. Кажется, мужчина интересуются искренне, однако успевшее стать привычным недоверие к окружающим даёт о себе знать без промедлений. Но ведь отмолчаться — максимально невежливо. — Группа. Не думаю, правда, что название Вам что-либо скажет, — выдыхает он. — И всё же? — настаивает незнакомец. — «Вечерние диалоги». И вновь между ними повисает тишина. Даня не спешит заговаривать первым, а мужчина немного сводит брови, наверное, действительно предпринимая попытки вспомнить нечто подобное. Однако, спустя некоторое время, всё же отвечает: — Да, правда впервые слышу. Но название интересное. Специфичное, — и пожимает плечами. — Спасибо, — Данил тянет уголки губ вверх. Зашедший об интересующих его вещах разговор немного умеряет внутреннее волнение, а лёгкие наводящие вопросы мужчины сглаживают ощутимое между ними напряжение, и незнакомец уже не кажется столь же грозным и устрашающим, каким предстал с самого начала. — А Вы? — Где работаю? — Да. Я всё, честно, пытаюсь вспомнить, где мог Вас видеть, — Данил пожимает плечами. Он начинает чувствовать себя более спокойно. Тихий вечер словно убаюкивает. — Я менеджер по продажам. Так что не думаю, что мы могли видеться ранее. Голос у мужчины спокойный, больше даже несколько флегматичный. С такими интонациями разговаривает Саша, отчего Данилу не составляет труда их различить. К тому же, незнакомец явно уже не настроен настолько же враждебно, как это казалось на первый взгляд, и Данил расслабляется окончательно, взглядом очерчивая близ стоящие постройки. — Странно, — хмурится, всё не оставляя попыток и напрягая память сильнее. Ощущение такое, словно он ведёт диалог с человеком из какого-то сна — очертания лица-то похожие, но вот чёткой картинки совсем нет. — А имя? — Роман, — ответ следует спустя пару секунд, всё таким же несколько отрешённым тоном. Данил списывает всё на чужую усталость. — Вот как, — имя, к сожалению, тоже ничего дельного не даёт, за исключением того, что незнакомец становится более спокойным. Но так уж сложилось, что ни одного Романа ему в жизни не встретилось, что кажется удивительном, ведь друзей и знакомых у Данила бессчётное количество. — Извиняюсь за настойчивость. — Ничего. А Ваше? — Данил. И между ними вновь повисает тишина. Не изменяя своим привычкам, Даня вновь заводит знакомых в максимально случайных и непредвиденных обстоятельствах, и осознание этого даже заставляет выдавить кривую усмешку. Он не меняется. Временами даже становится интересно, к чему это приведёт в итоге. Данил осматривает асфальт у своих ног, словно нашёл там ценные ископаемые — так пристально. Молчание начинает давить, и желание продолжить диалог нарастает по новой. Он ненавидит тишину. — А Вы куда направлялись? Если это, конечно, не секрет, — настойчиво продолжает. — Да так, по рабочим вопросам, — сухо отвечает мужчина в пустоту, совсем не глядя на Данила и слегка хмуря брови, в то время как взгляд последнего, наоборот, приковался к профилю Романа. Юноша разглядывает острые черты чужого лица и по-особому выделяющуюся горбинку на носу, что придаёт своеобразного шарма. Даня подмечает, что выглядит необычно, но очень Роману подходяще. Единственное: совсем никак не получается разобрать цвет глаз. Во тьме вокруг и единственной жёлтой полоске света от фонаря все цвета смешались в единое нечто. Кажется, Данил снова нагло пялится, ставя под сомнения свою осведомлённость этикету, и в очередной раз спешно отводит глаза. Между ними явно ощущается непроходимая стена, что не так уж и удивительно, однако из-за этого вновь нагло подкрадывается чувство опасности. Данил глушит его всеми способами. Обычно он сразу находит общий язык с людьми. Здесь — ни в какую. — Поздновато, — наконец подаёт голос, стремясь ответить хоть что-то. — Не спорю. А Вы куда? Роман не стремится лезть в диалог первым, однако не оказывается против каждый раз его поддержать. Да, несколько устало и флегматично, даже отрешённо, однако факт остаётся фактом. Данил вынимает телефон и глядит на время. С момента завершения звонка прошло едва десять минут. Вероятно, мужчина не прогоняет, ибо предполагает, что на телефон Дани может прийти ещё один вызов. Или чтобы вновь воспользоваться его мобильным в целом, если вдруг понадобится. — К другу, — спешно отвечает Данил. — Нужно забрать у него кое-что и обсудить некоторые моменты по песне. Мысленно даёт себе подзатыльник. Он опять слишком много болтает, раскидывается ненужной информацией о себе. Когда-нибудь Саша пристрелит его за это. Ведь сколько Данилу ни говори, в каком бы возрасте он ни был, привычка остаётся привычкой — заполнить разговор хоть чем-нибудь, лишь бы не тягучим молчанием. И когда-нибудь он точно ляпнет лишнего, и это обернётся против него. Впрочем, уже как-то раз обернулось. — Песне? — уточняющий вопрос со стороны заставляет вынырнуть из нахлынувшего потока мыслей. — Пишите новую? И как продвижение? Даня тушуется, хотя огонёк в глазах и разгорается. Слишком он любит своё дело, слишком им дорожит, готовый болтать без умолку. В особенности, когда спрашивают. Но ведь не когда спрашивает тот, кого видишь впервые в жизни? — Да в целом, неплохо, — зачем-то ляпает. Когда-нибудь он научится держать язык за зубами. Обещает себе это последние года четыре. Да и ладно. Будто они когда-то ещё встретятся вновь. — Популярны в узких кругах? — Возможно, и не в узких, — сразу вспоминаются события недельной давности, когда утром ему позвонила Женя, рассказав про предложение «Эйчелл», когда он, уже сам, на радостях сообщил об этом Саше, а тот вновь окатил ледяным потоком неизвестной ранее информации. Впрочем, действительно, он всегда так делал. Хотя и Данил, не взирая на это, всё же дал своё согласие. На следующий день Женя сообщила ему, что встреча состоится через две недели. «Эйчелл». И в голове словно что-то щёлкает, и Даня вновь косится на мужчину рядом. Однако внутренняя лампочка потухла так же быстро, как и загорелась. А лицо-то по-прежнему знакомое. Или ему уже просто кажется? Он точно помнит, что представитель компании — девушка. Видимо, нужно наладить режим сна, а-то в голову лезет всякий лишний хлам. Данил поймал на себе вопросительный взгляд. — Одна компания предложила сотрудничество. Довольно... Известная, — и снова пожимает плечами. Теперь уже в сторону Романа тоже не смотрит, однако ждёт очередного вопроса. Но, вопреки ожиданиям, ловит лишь хрипловатое «вот как», и на этом их разговор снова исчерпывает себя. Мимо неспеша проезжает машина, выворачивая из-за угла. Свет фар на секунду освещает две стоящие рядом фигуры, рёв мотора кажется оглушающе громким в ночной тишине, в молчании между двумя, и Данил провожает её взглядом. Он ведь не позволит себе уйти, пока не убедится, что приедет эвакуатор. Словно уже взял на себя ответственность за происходящее. — Вы, в целом, можете идти, — раздаётся почти над ухом голос Романа. Данил запрокидывает голову и находит мужчину стоящим напротив себя, смотрящим свысока — и в прямом, и в переносном смысле. Вновь становится несколько некомфортно. — Уверены? — Машина, думаю, скоро прибудет, — Данил видит, как мужчина поправляет часы на своей руке. — Спасибо Вам за помощь и приятную компанию. Даня мнётся. Однако надолго сомнения его не берут: если говорят идти, то нет смысла настаивать на обратном. — Да не за что, ещё раз, — Даня складывает руки на груди, обнимая себе за плечи. Мажет взглядом по лицу Романа, задерживается на глазах, вновь не в силах разобрать цвет радужки, а затем кивает и без единого слова уходит в смешанных ощущениях. Всё получилось до причудливого сумбурно — кажется, что от него ничего и не зависело, однако казалось, словно на его плечи действительно упала ответственность, пускай даже малые её отголоски. Данил вдыхает, решает не зацикливаться, ускоряет шаг и вновь надевает наушники на уши. Он и без того припозднился, стоит поторопиться. *** Вереница улиц, перетекающих одна в другую, сливалась в единый путь. Постройки вокруг казались слишком одинаковыми, а дворы — похожими друг на друга, что складывалось ощущение, будто возвращаешься в одно и то же место каждый раз. Не зная дороги, с лёгкостью можно заплутать меж серых однотипных панелек. Однако Данил дорогу знал, причём давно и очень хорошо. Ещё с десяток шагов, и он останавливается у массивной подъездной двери. Тёмный металл встречает неприветливым унынием и не к месту нарисованными уродливыми граффити. Данил набирает код от домофона машинально, морщится от режущего слух звона, а затем толкает дверь и залетает в подъезд. Лестничный пролёт, ещё один, затем ещё. Небольшая площадка третьего этажа, дверь, обитая кожей, прямо напротив. Данил нажимает на звонок, и до ушей долетает его трель из нутра квартиры. Он немного тормошит волосы, ожидая, пока ему откроют. Наконец, слышится щелчок замка. — Привет! — задорно здоровается, стоит двери только отвориться. На пороге стоит юноша, на целую голову выше самого Данила и шире в плечах чуть ли не вдвое. Чёрная домашняя футболка и шорты того же цвета сильно контрастируют с его светлой кожей, хотя и подходят цвета смоли волосам. — Привет. Ты почему так долго? — Глеб говорит на пару тонов тише Данила, да и спокойнее в несколько раз. Быстро пробегается взглядом по его внешнему виду, а затем освобождает проход, позволяя другу пройти внутрь. — Да там ситуация одна, — Даня пожимает плечами, не то чтобы желая заострять на этом внимание, однако понимая: во-первых, сам умолчать не сможет, а во-вторых, Глебу явно понадобится развёрнутое объяснение после этих слов. То-то Данил уже чувствует на себе прицел чужих карих глаз. Но он лишь резво закрывает за собой дверь и стаскивает с ног кроссовки. А Глеб самую малость хмурится, осматривает с ног до головы слегка запыхавшегося от быстрой ходьбы друга своим взглядом-сканером из-под густых ресниц, едва заметно сощурившись. — Что-то случилось? — ничего такого. Дай пройду, расскажу, — следуя своим словам, Данил двигается по заученному маршруту на кухню. Ведёт себя полностью как дома, не спрашивая разрешения у хозяина квартиры. Хотя, не то чтобы прямо у хозяина. Да и не то чтобы это место прекратило являться для Данила домом, пускай даже если и брать в расчёт тот факт, что сейчас у него совершенно другая обитель. — Ладно, — Глеб быстро сдаётся, возвращая своему лицу привычное мягко-спокойное выражение. — У меня кофе только растворимый. Так что, ты будешь чай? — Кидает он вслед уже будто испарившемуся Дане. — Да-да! — Соглашается он, из двух зол выбирая меньшее. В чае он хотя бы не разбирается так хорошо, как в кофе, и сильно плохой от сильно хорошего отличить не может. Пускай Саша и твердит постоянно, что пакетированный чай — это «свиное пойло». Глеб, насмешливо улыбаясь, проходит мимо Данила к холодильнику и достаёт оттуда небольшой пакет, и там уже вытаскивает, ставя на стол, нарезанный на несколько частей вишнёвый пирог. — Мама ещё напекла пирожки с клубникой, передала тебе, — насмешливо рапортует. — Твоя мама восхитительная женщина, — восторгается Данил, стремясь ухватить кусочек сладости со стола. Впрочем, это одна из причин, по которой он пришёл — а точнее, сам Глеб позвал, — чтобы насладиться сладкими деликатесами, приготовленными мамой последнего. Она женщина простая, совсем не богатая, но руки у неё просто золотые. — Так что у тебя уже успело произойти? — напоминает Глеб, не представляя возможности соскочить с темы. Он садится за стол и жестом зовёт Данила сделать то же самое, а тот и не медлит. — А, — начинает Даня, всё же урвав сладость. — Ну, в общем, слушай. И даётся в рассказ. Вещает и как увидел Романа, и как он показался ему немного страшным, и как помог, и как, в итоге, они разговорились. Пирог стремительно убывал, чай в кружке заканчивался, а у Данила настрой поднимался всё выше и выше, настолько, что ситуация получасовой давности перестала казаться чем-то сильно важным. — А потом, правда, меня немного выгнали, как я понял, — Даня пожимает плечами, задорно прыскает. — Ну, это ладно. Единственное что: этот Роман показался мне каким-то знакомым. И я вспомнил «Эйчелл» — помнишь, я рассказывал? Глеб утвердительно кивает пару раз, старается не терять линию чужого повествования, что предоставляется не таким уж простым, ведь Данил любит съезжать с тем насущных на другие, посторонние, на «лирические отступления», сам того не замечая. Но Глеб, безусловно, за столько лет дружбы успел привыкнуть и к этому. — Мне показалось, что он как-то связан с брендом, — и Даня вновь задумался на какое-то время, но потом резво встряхнул головой, отводя лишние мысли. — Хотя, думаю, это бред. — Вечно ты так, — Глеб смеётся, откидываясь на спинку стула, а Данил смотрит на него с вопросом в глазах и тянется к последнему куску пирога. — Как? — Везде суёшь свой нос, строишь теории и тянешься помочь. Даня хмурится, а Глеб насмешливо щурится, смотрит снисходительно, будто отец — на своё подросшее чадо. — То есть, ты бы прошёл мимо? — В такой ситуации — безусловно, нет, — Глеб глядит прямо в глаза напротив, и на губах играет лёгкая улыбка, в то время как Данил действительно чувствует себя маленьким мальчиком под надзором мудрого родителя. — Но, давай начистоту, такие моменты в твоей жизни случаются намного чаще. Чуть ли не каждый день. — Ну, неправда, — отмахивается Данил и откусывает кусок пирога. — Да что ты? — Глеб смотрит саркастично. — Позавчера ты помог бабушке на улице, потому что ей стало плохо. Дней пять назад помог найти родителей девочке в торговом центре. Неделю назад купил еды бездомному человеку. А сейчас помог этому Роману. И список можно продолжать до бесконечности. Данил ничего не ответил. В его памяти подобные моменты размываются практически сразу, стоит им произойти, и он не акцентирует на них внимания уже после. Данил всегда верит и верил, что один добрый поступок повлечёт за собой череду других, и если этот поступок ты можешь совершить сам, то почему бы, действительно, не запустить цепочку? К тому же, Даня по-прежнему продолжает верить в «бумеранг добра». Как бы жестоко с ним ни обращались, он никогда не позволит себе уподобляться жестоким людям. Глеб уступчиво молча ждёт, пока Данил скажет что-либо, даёт ему время обдумать, но несколько секунд спустя всё же вставляет ещё одну фразу: — Да и наше с тобой знакомство сложилось забавно. Считай, то тоже была помощь, — Глеб насмешливо улыбается. И действительно. Даня легко смеётся, припоминая, как сумбурно задалось их знакомство с Глебом и к какой крепкой дружбе привело по итогу. И не только с ним — с Сашей, безусловно, тоже. Так что, считай, работает бумеранг: рано или поздно добро вернётся, посредством хороших поступков или хороших людей. И улыбка на его губах сохраняется. Он умело переводит тему, рассказывая о делах более насущных, о своих мыслях и идеях уже касаемо их музыкальной деятельности, а Глеб в своей манере мягко отвечает, где-то дополняя, где-то отвергая. Яркий жёлтый свет льётся от люстры, электроприборы громко гудят, а дискуссия двоих за столом и не думает прекращаться. Приятная компания греет и душу, и сердце, а с лиц не сходит радость. И Данил вновь чувствует себя живым, чувствует себя на своём месте, вновь с тем человеком, в котором не сомневался никогда. И уж точно не усомнится.