LIMBO

Ауди Сухён паркуется на уже ее месте, и брюнетка выходит из машины, держа телефон у уха, а сигарету зажимая между накрашенными губами. — Купи ещё акций. Деньги я переведу. — Зачем тебе столько? — Хочу поработить мир. Все, пока. Сухён отключается первой. Она опускает телефон в сумочку и шагает прямиком в здание университета. Чонин уже ждёт ее, сидя за столом, перед открытой тетрадью, но ничего не повторяя. — Чонин-а, моя маленькая булочка! Щеки Яна заливаются румянцем. Он оглядывается по сторонам, пытаясь понять, услышал ли это кто-нибудь. Сухён садится на свое место, снимает солнечные очки и треплет парня по волосам. — Как твои ранки? Уже лучше? — Что ты делаешь? — Интересуюсь твоим состоянием. Сухён улыбается так, будто бы это не она избила парня на парковке. Чонин теряется. Он не знает, что отверить, потому что каждый из ответов может показаться глупым. — Все нормально. А ты? — Меня вызывали к декану, но этот старый пердун ничего нового для меня не сказал. Пригрозил ещё двумя предупреждениями. — Ты расстроилась? — Нет. Я пригрозила ему пенделем под зад, если он ещё раз откроет рот в мою сторону, — на лице Сухён появляется невинная улыбка, а Чонин откровенно охуевает, удивлённо смотря на девушку. — Что? Он слишком много на себя берет. Выпьем сегодня? — Завтра тест. — Отлично. Тогда меня не будет завтра, — Сухён улыбается, складывая руки в стеночку и укладывая на нее голову. Чонин не видит, что на лице девушки уже нет улыбки. Она смотрит в окно, стараясь отогнать от себя негативные мысли, но они все никак не покидают ее. Вы глазах Сухён уже давно нет ничего, кроме желания наконец исчезнуть. — Стеф… Если хочешь, то мы можем выпить. — Готовься к тесту, Чонин. Мне он не нужен, а ты учишься хорошо. Не хочу сбивать тебя с толку. Выпьем в следующий раз. Для Чонина ее слова звучат грустно. А для самой Сухён — обычно. Она привыкла к тому, что она всегда одна. И предложение выпить — лишь для поддержания образа. Она не расстроилась, услышав отказ Яна. Она просто хочет наконец все закончить. Начиная с университета, и заканчивая собственной жизнью.

***

— Так… Вот же мудак! — фыркает Сухён, сидя за самым дальним столиком. — Он мне еще и букеты отправляет! А! — Ваше мясо, — официант ставит блюдо на стол. — С кровью? — С кровью. Приятного аппетита! — Спасибо, пупсик, — Сухён берет в руки нож и вилку и отрезает кусочек. — Я его убью, клянусь. В голове девушки крутится утро. Сегодня утром курьер привез ей букет цветов, а записка, которую она нашла в цветах, так и кричала, что цветы от Субина. Еще и белые розы. Любимые цветы ее матери. В этих цветах она его и похоронит. — Ублюдок. — Я вроде ничего не сказал, а уже ублюдок, — Минхо садится напротив Сухён. — Ну что, госпожа Ким, какие указания будут еще? — Убьешь для меня одного мудака? — Прости, но это не по моей части. — Потому что это по моей. Минхо хмыкнул. Ему могло бы показаться, что Сухён чокнутая, которая разговаривает сама с собой и ведет непонятную игру. Но Минхо настолько занят работой, что ему как-то не до этого. Минхо вообще не волнует, зачем дочь Ким Бома тайно скупает его акции и переводит их на тайные одноразовые счета. У Минхо спортивный интерес. Он хочет досмотреть игру до конца и узнать, кто же станет победителем. — А ты знал, что у моего папочки есть казино? — Нет, — Минхо расплывается в хитрой улыбке. — Хочешь его себе, Минхо? На лице парня появляется ухмылка. — Что ты хочешь взамен? — Моего влияния здесь не хватает для того, чтобы собрать достаточно информации, но… Кое-что я все же могу сделать. Мне нужна твоя помощь, Хо. Скоро мне нужно будет кое-что опубликовать. — Ага, продолжай. — Маленький компромат. Но для большого веселья нужно немного подождать. — Я умру от нетерпения, Сухён. Ты точно не из итальянской мафии? Сухён неоднозначно улыбнулась. Дома Сухён изучила файлы, отправленные на ее почту кое-кем особо важным. — Так… У Хёнджина есть сестренка. Хах, теперь понятно, почему он терпит такого урода, как Субин, — задумчиво произнесла девушка, выпуская из легких дым. Она уже знает, что на завтра запланирован ужин всей семьей. Ну как семьей. Отец, Субин и какие-то люди, о который ей, как обычно, ничего не рассказали. И Сухён решила не заморачиваться.

***

Не заморачиваться не получилось. Хан Джисон сидит прямо напротив нее и смотрит с прищуром, а Минхо отводит взгляд, мол я не ебу, что тут забыли. Сухён жалеет, то вырядилась как ебучая тряпка для быка. Вся в красном и открытом. Она вообще-то думала, что какие-то старперы придут поесть и попялиться на ее грудь, но нет. Из сидящих за столом ее грудь не видели только отец и Джисон. Сухён, если честно, хотела дома напиться и проспать до следующего утра, но раз ей нужно играть хорошую дочурку, она сейчас сидит за столом и… Она не нервничает, смотря в глаза Джисона. Он будто успокаивает ее одним взглядом, заставляет расслабиться и не думать о чем-то плохом. Он почему-то так влияет на нее. Что-то глубоко внутри подсказывает, что рядом с Ханом безопасно и спокойно. Его энергетика заставляет ее успокоиться, подчиниться. Сухён заметила это еще тогда, когда ночевала у парня. Но разве она достойна чего-то подобного? Заслуживает ли она этого? Она способна разрушить его одним неверным движением. И уверена, что она обязательно это сделает. Ужин проходит спокойно. Мужчины обсуждают бизнес и сотрудничество, а Сухён скучающе качает ногой под столом. Она заскучала, дослушав речь отца о возможности совместного проекта. Сухён даже смешно стало, но она сдержала улыбку. — Поедешь со мной, — Джисон подтолкнул девушку к своей машине. — Чего? Это еще почему? — Потому что я хочу, чтобы ты поехала со мной, Ким Сухён. Джисон после этих слов даже не взглянул на девушку. Он подошел к авто и открыл дверь со стороны пассажирского. Должна ли она доверять ему? И Сухён садится. Джисон не произносит ни слова на протяжение всей поездки до его квартиры, а Сухён просто не знает, с чего начать разговор. И к лучшему. Если сейчас она откроет рот, то наговорит всякой чуши, за которую потом будет стыдно и не только перед парнем, но и перед собой. Джисон даже не смотрит в ее сторону. Он будто выпускает свои феромоны, которые пробираются под кожу и заполняют клеточки тела. Сухён чувствует себя странно. — Ты мне нравишься, — первое, что говорит Джисон, когда они наконец добираются до гостиной. — Это звучит странно, согласен, но ты мне нравишься. — Ч-чего… И Сухён впервые теряется в его присутствии. Ей хочется смеяться, плакать и кричать одновременно. Это странно. — Согласен. Это звучит странно, но это действительно так. Я не знаю и не понимаю, что могло произойти за такой короткий срок, но я должен был тебе в этом признаться, Стеф. Я не верю в любовь с первого взгляда, но именно тот взгляд, с которым я встретился в своем баре, заставил меня об этом задуматься. Я будто чувствую, что должен быть рядом с тобой. — Ты совсем меня не знаешь. — Так позволь мне узнать, — Джисон позволяет себе взять девушку за руку. — Так складно все говоришь, что начинаю задумываться о ловушке. — Я бы никогда так с тобой не поступил. Сухён опустила голову. Должна ли она довериться ему? А что если Джисон скрывает что-то опасное для нее? Черт… — Ким Сухён. Мое настоящее имя — Ким Сухён. Я внебрачная дочь Ким Бома, а Субин — мой старший уродливый брат. Я хочу доверять тебе, Джисон, но я боюсь, — тихо произносит Сухён. — Я боюсь, что правда сделает больно не только мне, но и навредит тебе, понимаешь? Поэтому я всеми способами стараюсь избегать мысли о симпатии к тебе. Джисон смотрит на девушку с нежностью. Джисон хочет защитить ее от окружающего мира и ее семьи. Почему-то Джисон чувствует, что именно от брата исходит негатив и ненависть в сторону Сухён. Хан кладет ладонь на щеку Сухён и поднимает ее лицо. — Я вернулась в Корею спустя десять лет только для того, чтобы отомстить за маму. Даже, если я сама пострадаю от их рук, я отомщу за нее. — Что они сделали? — Они ее убили, Джисон. Они убили ее на глазах у маленькой меня… Сухён начинает плакать. А глаза Джисона темнеют. Парень притягивает плачущую девушку ближе, усаживает ее на колени прижимает к груди, пушистый плед окутывает дрожащее тело. Джисон обнимает Сухён, стирает черные от туши мокрые дорожки. — А все из-за того, что якобы дедушка оставил ей наследство. Главное кому! Какой-то простушке, залетевшей от великого Ким Бома?! — с усмешкой произносит девушка, хватая Джисона за руку. — А потом Субин… Он окончательно уничтожил меня, а потом они с отцом дружно решили упечь меня в интернат с монашками, наговорив на меня. Будто в меня бесы вселились, поэтому я несу всякую чушь… — Как ты оказалась в Италии? — Моя тетя забрала меня. Она удочерила меня и заботилась так, будто я была ее родной дочерью. Там мне стало легче. Но… Это была Италия. Знакомые днем были порядочными людьми, а по ночам играли в казино и были замешаны в различных незаконных делах. Я влилась в тусовку и у меня появилось влияние. Хах, нашла своим бесам достойное применение. — А Минхо? Вы были знакомы еще до того, как ты прилетела в Корею? — Он как-то был в Италии, и мы там… Потрахались и разошлись. Но сейчас мы смеемся с этой ситуации. И он мне помогает. — Помогает? — Я не могу в открытую подобраться к бизнесу отца, а он может. Не переживай, больше никого из твоей семьи в свои дела я не впутывала. И Минхо не пострадает, потому что я скоро все закончу. Джисон почувствовал, как внутри все начало крутить от злости и ненависти к людям, с которыми он сегодня ужинал. Он крепче обнял Сухён, укладывая ее голову на свое плечо, и начал гладить по голове. Джисон и подумать не мог, что девушка пережила такие события… Он думал, что Сухён — очередная избалованная дочка богача, которая ни в чем себе не отказывает и пользуется людьми. Как же он ошибался… — А моя мама умерла, когда рожала меня, поэтому я ее не знаю. И в нашей семье родные только Минхо и Феликс. Чонина взяли из детского дома, когда ему было четыре. Он был таким маленьким и улыбчивым. Прямо как сейчас. — Почему? — С твоим появлением он будто вспомнил, что умеет улыбаться. Если не учитывать его недавний приход с побитым лицом, то все просто шикарно, — засмеялся Джисон, чем вызвал улыбку на лице Сухён. — Он сказал, что ты разбила лицо тому парню. — Просила же не рассказывать, — шикнула девушка, заерзав на коленях Джисона. Хан раздвинул ноги в стороны так, что Сухён села между его разведенных бедер. — Тот придурок и меня бесил. Просила же его не ставить корыто на мое место. — А, он же тупой! — Да! — Наш отец очень редко проводит времени в Корее. В основном он находится в Японии, а мы разбираемся с бизнесом все вместе здесь. А еще у нас большой дом. Иногда мы там собираемся все вместе. Мне не понять твоей боли, Сухён, но позволь мне позаботиться о тебе. — Встречаться предлагаешь? — Сухён посмотрела на лицо Джисона. — Это звучит слишком громко. Просто позволь мне быть рядом. Если ничего не выйдет, я не буду докучать и просто исчезну, идет? Я не буду переходить за рамки и требовать что-то взамен. Сухён закусила губу. Рядом с Джисоном тепло и спокойно. Она ловит себя на мысли, что истерика не нахлынула на нее волной и не заставила чувствовать себя убогим куском дерьма. Легкие ненавязчивые поглаживания по спине и мягкий и искренний взгляд заставляют чувствовать себя в безопасности. — Хорошо. После разговора Сухён чувствовала себя странно. Она впервые смогла открыться кому-то. Довериться и позволить стать частью ее жизни. Перед сном Джисон долго и нежно целовал ее, шепча, что не позволит кому-то ей навредить. Что защитит и будет рядом, пока она сама его не прогонит. Быть может он совершила ошибку, доверившись ему, но… Почему-то Сухён чувствовала, что Джисон не сделает ей ничего плохого. Ей хотелось верить ему. Хотелось позволить себя защитить, но как он будет относиться к ней, когда узнает, какая она на самом деле. Этой ночью Сухён спала спокойно. Джисон все время был рядом, обнимал, не позволяя страху окутать ее тело, и отгонял плохие сны. Она впервые смогла уснуть без терзаний и ненависти к самой себе. Они были контрастом. Противоположностями, которые по какой-то причине притянулись. Сухён не хочется узнавать причину. Она хочет поскорее закончить с отцом и Субином и исчезнуть из жизни Джисона и всех остальных. Неделю Сухён провела в квартире Джисона, практически никуда не выходя. Она не появлялась на учебе, написав Чонину, что заболела очень сильно. Чонин, конечно же, сразу предложил приехать и поухаживать за ней. Предложил свою помощь. Если бы он мог помочь ей в самом деле… Сухён бы не позволила. — Да, дядя, у меня все хорошо. Да, спасибо, — говорит Сухён на итальянском, а Джисон щурится, ничего не понимая. И похуй, что Сухён разговаривает по телефону, сидя рядом без трусов. Это никого не волнует уже неделю. Нет, у Сухён есть белье, просто… Так удобнее. Не нужно тратить время на снятие одежды, да и вообще кого это должно волновать. Хан только что вышел из душа и застал девушку за напряженным разговором. Да еще и на непонятном ему языке. — Хорошо. Спасибо за помощь, дядя, — улыбается Сухён. — Скоро увидимся. Сухён убирает телефон в сторону и ложится рядом с парнем, прижимаясь к его плечу. Почему-то так гораздо теплее и приятнее. — С кем разговаривала? — Оу, кто-то злится? — игриво тянет Сухён, специально зля Джисона. Хан цокает языком и садится, отворачиваясь от девушки. А Сухён охуевает. Ей что, нельзя поговорить на своем втором родном? — Джисон, ты чего? — Ничего, — фыркает парень, убирая полотенце с широких плеч. Он только что из душа, его волосы влажные и зачесаны назад. Кое-где еще остались капельки воды, а аромат ментолового геля для душа забирается в каждую клеточку. И Сухён соврет, если скажет, что эта неделя была не самой хорошей. Девушка не медлит. Она забирается на бедра Джисона, сразу же окольцовывая его шею руками, и целует. Касается его губ своими, начинает медленно ими двигать, сминает хановы губы ждет, когда парень наконец отпустит себя и ответит. И Джисон отвечает. Он прижимает хрупкое тело к своему, целует в ответ, руками поглаживая талию и медленно скользя ладонями к бедрам. У Джисона в руках настоящее чудо, которое стало таким открытым для него, таким хрупким и ранимым, что Джисон боится сломать. Он никому не позволит сломать ее. Даже самому себе.