LIMBO

— Забудь о том, что было ночью, — первое, что произносит Сухён, появляясь на кухне. Джисон едва тарелку не роняет, но вовремя берет себя в руки. Он поворачивается к девушке и кивает. — А что было ночью? Ничего не было, — Хан ставит тарелку на стол. — Садись завтракать. Ночью Джисон спал на полу полусидя и держа руку Сухён в своей. Точнее Сухён вцепилась в его руку мертвой хваткой и не отпускала. А Джисон что? Джисон попытался, но не получилось. Джисон просто сдался, положил голову на кровать и уснул. — Спасибо. Сухён садится за стол и с интересом разглядывает Джисона. Хан садится напротив. Он редко готовит дома сам, в основном яичница. И сейчас он искренне надеется, что Сухён не откажется. Девушка берут вилку и отламывает кусочек яйца, а потом отправляет в рот. — Вкусно. Нельзя быть такой. Джисон клянется, что у него случится инсульт, если Сухён еще раз на него так посмотрит. И она смотрит. — Что такое? Я смущаю тебя? — интересуется девушка, уплетая яичницу. — Извини, что свалилась как ком на голову. Нужно было разбудить меня вчера. — Все нормально. — Тогда почему так смотришь на меня, мистер Хан? — Так, ты учишься с Чонином? — Ага. А что? Искал меня? — Да, — отвечает Джисон. — Хотел выебать за прошлый раз. Девушка даже бровью не ведет. Сухён медленно переводит взгляд с тарелки на лицо парня и улыбается. — Хорошо. Только доем. Блять. — Это все, конечно, хорошо, но давай не пересекаться больше. Мне это не нужно. И тебе, наверное, тоже. Не хочу тратить наше время на глупости. С хуя ли? Джисону обидно. Он хотел позвать девушку прогуляться или в ресторан. Он хотел пригласить ее на свидание, а тут она выдает такое… И как Хану потом в себя приходить? Джисон ловит себя на мысли, что он слишком мягкий и ранимый. От таких простых слов Сухён ему стало больно. Разве он настолько неинтересен? Она говорит правду. Это он привязался к ней, вцепился в нее взглядом в первую же встречу и теперь не может выкинуть из головы. У Сухён на уме вечеринки и молодые парни, а он… Он далек от всего этого. Джисон работает, у него бизнес и совершенно нет желания тусить. Джисону бы у Минхо поучиться. Тот и работать и веселиться, и трахаться успевает. Хану становится грустно, когда Сухён покидает его квартиру после завтрака. Он вновь возвращается к отчётам и погружается в них с головой. Она ему нравится, черт возьми. И это факт. Джисон не отрицает этого, он лишь боится взять себя в руки и сказать это девушке в лицо. Он покажутся странным, выпалив о своих чувствах после второй встречи вживую. Сухён же рвет на голове волосы. Ее умения оказываться в тупорылых ситуациях. Первое, что Сухён сделала, приехав домой… Попыталась задушить себя подушкой. — Идиотка, — шипит на саму себя девушка, сползая с кровати. — Да как тебя постоянно в такое дерьмо засасывает? Дура. Сухён заходит в ванную, она сбрасывает с себя одежду под собственное шипение и бурчание, а потом заходит в душевую кабинку. — Ну ничего, я же сказала ему отвалить… Значит отвалит. После душа Сухён решила полежать на кровати, но папаша напомнил о себе. Мужчина назначил встречу в ресторане, совершенно не интересуясь, есть ли у девушки время для сраного ужина или нет. Брюнетка, как бы ей не хотелось послать его нахуй, все же заставила себя собраться и поехать в назначенное место к восьми часам. «God's menu» скоро станет ее родным местом в Сеуле. От этого в сердце почему-то щемит. Сухён надеется, что сегодня она увидит не только наглую рожу отца, но и Рэйчел с дочкой. Но разочарование бьёт ниже пояса, когда за столом она видит только фигуру мужчины и никакого намека на чьё-либо присутствие. — Прекрасно выглядишь, дочь. Дочь… — Fottiti, — бросает Сухён, усаживаясь в мягкий стул напротив мужчины. — Ой, прости. Привет, папочка. Так привыкла к жизни в Италии, что вырываются словечки. — Ничего, — смеётся мужчина. — Красиво звучит. Что означает это слово? — Значение — спасибо. Только слэнговая форма. Местные заморочки, — отмахивается Сухён. — Так, зачем ты меня позвал? — Мы члены семьи, разве я не могу просто поужинать со своей дочерью? — И то верно, — Сухён принимает правила игры. Девушка улыбается, чувствуя себя отвратительно. О какой семье может идти речь? Ее отец… Этот человек. Убил мать Сухён десять лет назад. — Мам… М-мама… Чт… — Уберите девчонку! — рявкнул отец, держа в руке статуэтку, с которой стекали густые капли крови. Они падали на белый ковер, моментально впитываясь и окрашивая ворс. — Пока я ее… — Мама! Девочка все же вырвалась из рук няни и подбежала к матери. К бездыханной матери. По щекам потекли слезы, а руки задрожали. Она умерла. Ее мама умерла, так и не рассказав ей историю о прекрасном принце и злом короле. Ее мама больше не обнимает ее и не поцелует в щеку, как делала это всегда. — Сухён, — шипит Субин. — Вали отсюда, пока рядом не легла. Руки Сабина в крови. Такая же алая кровь капает с кончиков его пальцем к его ногам и становится лужей на полу. Сухён тормошит тело матери, умоляя ее открыть глаза и проснуться. Но она больше этого не сможет сделать. — Так, что привело тебя в Корею? — Здешнее образование хвалят. Решила попытать удачу и поступать. Честно говоря, Субин как-то негативно отнёсся к этой идее. — Правда? Что он сказал? — Что я слишком глупа, чтобы вести бизнес. И… Он был не рад мне, — Сухён отправила кусочек стейка в рот. — Ты же его знаешь. Он слишком остро на все реагирует. Слишком остро будет, когда я вгоню в его шею нож. — Точно. Он всегда был таким, — вздохнула девушка, улыбаясь. — А почему Рейчел не приехала? — Она приболела. Разве она не сказала тебе об этом, когда вы встречались? Блять. Сухён улыбается, хотя внутри у нее настоящий ураган. Она изо всех сил держится, чтобы не подскочить и не расцарапать лицо напротив ногтями. Он знал, что Рейчел и Сухён встречались, но главное не подавать вида. — Да… Мне так стыдно. Я вытащила ее из дома, хотя она себя чувствовала не очень хорошо. — Вы давно не виделись. Разве она могла не встретиться с тобой? — смеётся мужчина. — Где ты остановилась? — Разве Субин не сказал? Он снял для меня квартиру. Но его вкус оставляет желать лучшего, — брюнетка закатила глаза. — Если хочешь, то можешь вернуться домой. Твоя комната все ещё свободна. Нет. Сухён замирает. Он играет грязно. Знает, за какие ниточки нужно потянуть, чтобы вывести девушку на эмоции и расколоть ее маску равнодушия. — Спасибо, я подумаю, — взяв себя в руки, отвечает Сухён. — Папа. Остаток ужина проходит напряжённо, но Стеф старается не выдавать своего раздражения и волнения. Она все равно уязвима перед отцом. И от этого становилось ещё противнее. — И почему наши переговоры именно в ресторане, Хан? Ты хочешь накормить нас, чтобы мы быстрее согласились? — статный мужчина сдержанно смеётся, а Джисон лишь ухмылку выдает. Нет, ему на самом деле похер на переговоры. Он просто хочет поужинать и уехать домой. Но… — Я слышал ты собираешься открыть ещё один бар. Похвально. Взгляд парня метнулся от лица мужчины к знакомой фигуре, а потом обратно. Черт. Ему, наверное, показалось. Это не может быть Стефания. Она не будет скрываться на закрытом балконе, тем более в ресторане его брата. — Да. Подумывал об этом. Стеф закрывает дверь и подбегает к перилам. Чертов Ким Бом. Гори он в Аду со своей противной улыбочкой и тупорылым лицом. Сухён ненавидит его всем сердцем, презирает и не считает отцом, а он так нагло предлагает ей переехать в тот дом? — Ублюдок! — рычит брюнетка, со всей силы ударяя рукой по перилам и начиная плакать. — Ненавижу! Сукин сын… Девушка опускается на колени и опускает голову, начиная рыдать с новой силой. Благо двери на балкон не пропускают звуков, иначе на ее вой сбежался весь ресторан. Сухён абсолютно не замечает лёгкого дуновения ветерка сбоку и тихих шагов. Она роняет слезы на колени и шмыгает носом. На ее плечи ложится что-то теплое и большое, это заставляет ее вздрогнуть и поднять голову. Джисон. — Я же… — Встань с пола. — Нет. Уходи, — отмахивается девушка, задевая рукой ногу Джисона. Но парень даже бровью не ведёт. — Я сказал встать, — есть в голосе Джисона что-то стальное, что заставляет Сухён задрожать. Но парень сам наклоняется, чтобы помочь девушке подняться на ноги. — Что произошло? Я видел Ким Бома и тебя вм… — Тебя это не касается! И вообще! — Сухён стягивает пиджак парня с одного плеча. — Отвали! Я же сказала тебе не приближаться, так какого черта ты снова передо мной стоишь? Я разве просила тебя сюда идти, а? Джисон молчит, смотрит на Сухён с лёгкой ухмылкой, а потом начинает смеяться. — Что смешного? — У тебя тут… — ладонь парня ложится на пылающую щёку. — Слюна, — Джисон большим пальцем вытирает блестящую капельку. — Твою… — щеки Сухён начинают подыхать не от слез, а от смущения и злости. — Да ты… Да… Как ты вообще… Да иди ты! Сухён насупилась и отвернулась от парня, вытирая ладонями лицо. Надо же было так опозориться. В копилку позорных моментов из жизни — самое то. Будет, что рассказать внукам, если доживёт, конечно. Джисон посмеивается в кулак, пока Сухён судорожно пытается вытереть лицо. — Смешно ему! Ничего смешного в этом нет. — А кто смеётся? Я не смеюсь, — сдерживая новый порыв смеха, отвечает Джисон. — Зачем пошел за мной? — Говорю же, — Хан прочищает горло. — Увидел тебя и решил подойти. А потом увидел, как ты плачешь. — Никому до меня дела нет, а он подошёл, — фыркает Сухён. — Да и вообще, какое тебе есть дело до… — Выпьем вместе? Сухён смотрит в глаза парня и не видит в них подвоха. Она в его глазах не видит ничего, кроме доброты и искренности, которую она так боится разбить. — Давай. Стефания проходит мимо парня и берется за ручку двери. — Только слюни не пускай, ладно? — Я сейчас твой пиджак обслюнявлю! — Да ради бога. — Или тебя! — Хорошо-хорошо, — кивает Джисон, подталкивая девушку к выходу из ресторана. Дома у Джисона вкусно пахнет какой-то выпечкой и на фоне играет приятная музыка. У Сухён не было времени разглядеть интерьер квартиры в прошлый раз, зато сейчас времени хоть отбавляй. Девушка обходит всю гостиную, выполненную в темных цветах и садится на большой диван посередине комнаты. Ничего лишнего. Диван, журнальный столик и телевизор на стене, за которой скрыта лестница на второй этаж. У Джисона пентхаус. И Сухён вдруг захотелось узнать, что на втором этаже. Желательно без одежды. — Помню в прошлый раз тебе понравилось это, — Хан ставит бутылку и два бокала на стол, а потом наполняет их вином. — Ты запомнил? Я, блять, все запомнил. — Да. Как можно было не запомнить девушку, которая перепробовала весь бар, а потом отсосала в моем кабинете, — Джисон немного щурит глаза, усаживаясь рядом с девушкой. — Но тебе понравилось. — Трудно делать выводы после одного раза… — Эй! — возмущается Сухён. — Все, давай пить! Каждый делает по одному глотку. Хотя Сухён хочется напиться до отключки и стереть из памяти встречу с отцом. А потом стереть себя. Джисон смотрит на девушку, желая спросить, что она делала с таким ужасным человеком, как Ким Бом, но… Блять. — Ты встречаешься с Ким Бомом? Все содержимое рта Сухён, а именно вино, вмиг оказывается на лице Джисона. Парень жмурится, а потом открывает глаза, медленно моргая. — Ох, блять! Джисон, прости! Сухён подскакивает с дивана и бежит на кухню, чтобы найти полотенце или салфетки. А Джисон сидит. Обслюнявленный и в вине. Лучшего и пожелать не додумаешься. Он, конечно, догадывался, что что-то может произойти, но не думал, что так… Мокро. Сухён уже бежит обратно с салфетками в руках и садится рядом с парнем, касаясь бедрами его бедер, и начинает вытирать его лицо. Ему даже не противно, больше смешно от самой ситуации и того, как на это реагирует Стеф. — Прости, пожалуйста, просто ты так неожиданно спросил. — Хах, — усмехается Джисон. Вблизи она ещё красивее. — Мне просто стало интересно. — И да, — Сухён вытирает лоб и щеки парня, заканчивая очищать его лицо. — Зачем ты спросил о нем? — Потому что он ублюдок. И мне стало интересно, почему ты была с ним. — Почему ты считаешь его ублюдком? — Он слишком вспыльчивый и грубый. А его отношение к женщинам! Как-то я слышал, как он отчитывает свою любовницу, — Джисон перехватывает запястье девушки. — Он такой мудак. Не хочу, чтобы ты пострадала. — Чего? Что за приступы заботы? — Ты не заслуживаешь такого отношения. Я видел, как он довел тебя до слез. — Поэтому пошел за мной? Потому что я не понимаю самого себя. — Да. Джисон выпускает запястье девушки из своих цепких пальцев и тянется к своему бокалу, чтобы отпить. Глотки получаются большими и жадными, будто парень целый день ничего не пил и вино — вода. Сухён улыбается чему-то своему. Если бы Хан знал истинную причину, то не говорил таких громких слов. Он совсем не знает Сухён и не знает, зачем она приехала. — Ладно. Давай пить. Вы же так с Чонином накидались? — У нас вечеринка была вообще-то! — дуется Сухён и берет свой бокал из руки Джисона. Он наполнил его снова. — Звучит обидно. — Чонину было так плохо. Он впервые в таком состоянии. — Хочешь сказать, что это из-за меня? — А разве нет? — Он сам пил. Я в него не заливала, — Сухён делает глоток. — Ему, кажется, было весело. — Ты ему нравишься. — Ч-чего? — Нравишься Чонину. Он не общается со своими одногруппниками. Но общается с тобой, впервые пошел на вечеринку, напился, а потом утомлял Феликса рассказами о тебе и твоей крутости. Ты нравишься ему, Стефания Романо. Сухён уловила в голосе парня нотки грусти. Либо ей просто показалось. Как она может нравиться Чонину, если они редко разговаривают и пересекаются лишь на парах. Они даже не переписываются толком. А тут такое… Бред какой-то. — А ты? Я нравлюсь тебе? — Нет. — Но почему? — Ты как верблюд, — хмыкает Джисон, за что получает кулаком в плечо. — Ещё и дерешься! — Хан Джисон! — Что? — перекрикивает парень, едва сдерживая смех. — Ничего, — сразу же успокаивается брюнетка. Рядом с парнем почему-то так легко и тепло. Это заставляет Сухён улыбаться, но потом внутри что-то щелкает. Ей этого не нужно.