in search for salvation

восемь месяцев спустя

Зал гудит, взрывается криками и аплодисментами. Джисон завершает вступительную речь. Одетый в темно-синие джинсы-карго и серый дизайнерский пиджак, расшитый бисером и серебристыми нитями, он выглядит так, будто сошел с обложки модного журнала. Он ослепительно улыбается, обнажая зубы, и, должно быть, только Минхо знает, как тяжело ему дался последний год. Работа над дебютным альбомом, продвижение, сотни новых знакомств и столько же бессонных ночей, социальная тревожность как нельзя лучше характеризовала прошедший год. Джисон на сцене – сама уверенность, он поглощен музыкой и с каждым аккордом раскрывается ещё больше. Минхо знает все песни наизусть, беззвучным шепотом подпевая каждой строчке. Он не может отвести взгляд – настолько прекрасен Джисон в свете софитов. В груди тепло, и Минхо невольно улыбается самому себе. Краем глаза Ли замечает знакомый силуэт. Чан мягко улыбается, приветствуя его. Минхо ловит робкое движение и, беря инициативу на себя, подается вперед, обхватывая широкие плечи руками. – Давно не виделись, – выдыхает Минхо, носом утыкаясь в чужие волосы. – Было много дел, – как бы извиняясь, бормочет Чан. – Знаю, промоушен и все такое, – кивает Ли, чуть отстраняясь, – Я скучаю по временам, когда вы с Джисоном засиживались допоздна и… – И не давали тебе спать? – смеется Чан. – Вообще-то я хотел сказать «трудились в поте лица», но да, ты прав, «не давали мне спать» звучит лучше, – парирует младший. Старший переводит взгляд на сцену, где Джисон, все также ослепительно улыбаясь, благодарит присутствующих. Смахнув со лба испарину и сделав небольшой глоток воды, он возвращается к микрофону. – Следующая песня – мой личный фаворит. Она посвящена человеку, без которого всё это не стало бы реальностью, – его взгляд устремлен вглубь зала, и Минхо, абсолютно уверенный, что ослепленный софитами Джисон не может видеть его, улыбается в ответ, – Я обязан тебе всем, что у меня сейчас есть. Даже собственной жизнью. Минхо оглушен и едва может дышать. Не то чтобы Джисон никогда не говорил ему этого – напротив, он всегда стремился дать Минхо понять, насколько благодарен ему. И не то чтобы Минхо не знал, что песня была посвящена ему. И дело уж точно было не в том, что подобное признание прозвучало со сцены в присутствии пяти сотен человек. И пока зал взрывается аплодисментами под первые гитарные аккорды, Минхо ловит себя на странной, до безумия дикой мысли о том, что он счастлив. – Спасибо тебе, – говорит Ли, наклоняясь к Чану, – За Джисона. Чан отстраняется, заглядывая в чужие глаза, вдруг наполненные слезами. – Это я должен благодарить тебя, – мягко улыбается старший и кивает в сторону сцены, – За эту рок-звездочку. – Рок-звездочка, – смеется Минхо, – Точно. Ему подходит. От рева толпы гудит в ушах, но Минхо улыбается, глядя на сияющего Джисона. – Ты так смотришь на него, – снова подает голос Чан, стоит лишь музыке стихнуть, – Словно готов убить любого, кто к нему прикоснется. В его голосе не слышится ни капли осуждения. Как говорится, только сухие факты. Ведь Минхо действительно готов убить любого, кто к нему прикоснется. – Вы подходите друг другу, – добавляет старший, кладя широкую ладонь на чужое плечо, – Ему нужна забота, а ты готов ее предложить. – О чем ты? – удивленно хлопает глазами Минхо, не совсем понимая, к чему этот разговор. – Просто хочу попросить тебя быть осторожным, – наигранно беспечно пожимает плечами Бан, – Спасая другого, не потопи самого себя. Ты… Его прерывают на полуслове. Джисон просит Чана подняться на сцену, чтобы исполнить ещё одну песню, написанную в соавторстве. Он ободряюще кивает, словно давая Минхо понять, что сказанное им – исключительно слова поддержки. И Минхо понимает. Конечно же, понимает.

✰

Benson Boone – Beautiful Things – Серьезно? – приоткрыв рот в удивлении, шепчет Джисон. – А что такого? – смеется Минхо, паркуя авто прямо на подъездной аллее, – Я подумал, что ты захочешь отдохнуть после презентации. Ты отлично справился и… – Я не об этом, – качает головой он, щелкая ремнем безопасности, – Просто не думал, что ты такой романтик. Губы трогает мягкая улыбка. Кажется, перспектива предстоящих выходных, проведенных вдвоем в загородном пентхаусе, пришлась Джисону по нраву. – Странно, что ты этого еще не понял, – отвечает старший, открывая дверь. Октябрь. Запах сырой земли и мокрой листвы ощущаются здесь намного острее, чем в Сеуле. Минхо делает глубокий вдох, позволяя холодной сырости прокрасться в легкие. Вытащив из багажника сумку с предусмотрительно собранными для них двоих вещами и пакеты с продуктами, Минхо ведет младшего за руку. В доме тепло. Настойчиво выпроводив Джисона с кухни, Ли принимается за подготовку к ужину. Джисон ураганом носится по дому, осматривая гостиную и спальню, чтобы через пять минут восторженно оповестить Минхо о наличии на втором этаже джакузи. Вскоре Минхо краем уха улавливает чертыхания Джисона, отчаянно пытающегося заставить стереосистему работать. Через час ужин готов, и Минхо накрывает небольшой стол в гостиной. Когда все приготовления завершены, они усаживаются напротив друг друга, и Минхо неожиданно ловит себя на мысли о том, что весь вечер с его лица не сходит мягкая улыбка. Джисон смеется, пока рассказывает о подготовке к презентации. Несколько часов назад этому смеху не было и места. Минхо – один из немногих, кто знает о социальной тревоге Джисона, с которой тот борется и раз за разом одерживает победу. – Я так горжусь тобой, – говорит Минхо ровно в тот момент, когда Джисон, наконец, заканчивает петь дифирамбы его стряпне, – Ты должен был видеть самого себя на той сцене. Такой красивый. Он откладывает приборы в сторону и подносит запотевший бокал к губам. Алая капля мучительно медленно стекает по медовой коже, чуть задерживаясь на подбородке, чтобы затем упасть на виднеющиеся из-под белой рубашки ключицы. Для Ли Минхо время и пространство неожиданно схлопываются, пока Хан Джисон (будь проклята эта его способность превращаться из дурачливой белки в демона-искусителя в мгновение ока) поднимает на него глаза, в которых уже горит тот самый огонь. – Почему ты не пьешь? – вдруг спрашивает он, переводя взгляд на полный бокал, стоящий перед Минхо. – А ты хочешь, чтобы я выпил? – едва слышно отвечает Ли. Джисон ухмыляется, и все внутри сжимается. Он делает еще один глоток и, в считанные секунды оказываясь около Минхо, приникает своими губами к его. Тело реагирует незамедлительно: губы послушно приоткрываются, позволяя прохладной жидкости попасть в горло. Стекающие по подбородкам капли оставляют багровые борозды, и Джисон сцеловывает их с чужой шеи, опаляя кожу горячим сладким дыханием. Их рубашки усеяны бордовыми разводами, но это, должно быть, последнее, что сейчас заботит обоих. Горячие языки сталкиваются во влажном танце. Терпкий вкус вина вперемешку со вкусом чужих губ сводит Минхо с ума, и он прикрывает глаза в удовольствии, пока Джисон ловкими пальцами расстегивает пуговицы его рубашки. Когда липкие от сладости губы касаются моментально поджавшегося живота, Минхо кладет руку на чужое плечо. – Джисон, – рвано выдыхает Ли, – Не здесь. Через пару минут они достигают спальни, по пути сбивая углы и собирая пороги. Рубашка Джисона оказывается на полу. Минхо толкает его на кровать, наваливаясь сверху. Покрывая недавно проявившийся пресс беспорядочными поцелуями, он не упускает возможности засмущать Джисона похвалами и комплиментами, вынуждая его густо краснеть и прятать лицо в сбившихся простынях. Ладонь Джисона тяжело ложится на чужой ноющий пах. – Джисонни, – одергивает его Минхо, хватая того за запястье, – Я бы хотел кое-что попробовать. Джисон выгибает бровь, демонстрируя заинтересованность, но Минхо не спешит раскрывать карты. Вместо этого он стягивает с себя джинсы и белье, чтобы вновь расположить колени по обе стороны от его бедер и, смотря в чужие глаза сверху вниз, взять его руку в свою. Заведя их ладони за спину, он уверенно направляет чужие пальцы ко входу, чтобы через секунду услышать рваное: – Ох, блять. – Поможешь мне? – с мольбой в глазах спрашивает Минхо. – Но мы ведь никогда… – хмурясь, отвечает младший. – Я доверяю тебе, – прерывает Ли, мягко шепча в чужие губы. Хан шумно выдыхает, будто пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Его пальцы едва ощутимо касаются кончика анальной пробки, лишь слегка надавливая. – Ты уверен? – снова спрашивает он, недоверчиво вглядываясь в чужое лицо, – Ты ведь… – Джисонни, – с мягкой улыбкой выдыхает Минхо, и слова слетают с искусанных губ раньше, чем он успевает подумать, – На самом деле, до тебя я никогда не был в верхней позиции. Чан всегда… – Чан?! Джисон вновь вскидывает брови в удивлении, и Минхо внутренне умиляется его сходству с каким-то пухлощеким грызуном. – Я никогда не говорил тебе, но мы с Чаном… были вместе? То, что было между нами, трудно назвать «встречались», нам больше подходило что-то вроде «друзья с привилегиями», – Минхо берет чужие ладони в свои, бережно сжимая тонкие пальцы, – Прости, что не говорил раньше. – Хен, – Джисон поднимает на старшего теплый, полный понимания взгляд, – То, что было между тобой и Чаном – только ваше дело. Я благодарен тебе, что ты все-таки рассказал мне – это многое объясняет. В особенности тот взгляд, с которым Чан все еще на тебя смотрит. Минхо тупит взгляд. Конечно, Джисон не слепой. И уж точно не дурак. И то, с какой преданностью и рвением Чан готов подхватить Минхо в любой момент, не ускользнуло от его взгляда. – Но теперь ты мой, – теплая ладонь бережно касается чужой щеки, – И я хочу сделать тебе приятно. И с этими словами Хан утягивает старшего в поцелуй, опрокидывая того на простыни. Минхо рвано выдыхает, когда чувствует, как пробка покидает его тело, оставляя внутри неприятную пустоту, которая тут же заполняется влажными от растертой на них смазки пальцами (благо хозяин дома предусмотрел подобный ход развития событий). – Боже, – шепчет Джисон, проталкивая сразу три пальца внутрь, – Так много места. Минхо заключает Джисона в кольцо рук, хватаясь за хрупкие плечи. Возбуждение требует к себе внимания, и старший настойчиво потирается пахом о чужое колено. Воздух выбивает из легких ровно в тот момент, когда чужие пальцы метко попадают по чувствительным нервам. – Хан-и, – стонет Минхо, – Пожалуйста. Нежный поцелуй в шею, и Джисон отстраняется, чтобы стянуть с себя джинсы. Пользуясь моментов, Минхо рассматривает его: медовая кожа, несколько аккуратных родинок на плечах и животе, выступающие ключицы, до сумасшествия тонкая талия, возбужденный истекающий член, плотно прижатый к животу. Джисон тает под обращенным на него взглядом. – Как ты хочешь? – интересуется он, подходя к краю кровати. Ли подползает к спинке кровати, упираясь в бархатистую поверхность коленями. – Обними меня, – говорит он, глядя на возлюбленного через плечо. Джисон голоден. Это видно в каждом его движении. Он забирается на постель. Минхо чувствует чужие горячие губы на своем плече. – Боже, – шепчет Минхо, прогибаясь в спине и потираясь ягодицами о налившееся кровью возбуждение, – Это невыносимо. Горячее дыхание опаляет шею, и Минхо вздрагивает, ощущая чужие зубы на мочке своего уха. – Ли Минхо, что же я такого сделал в прошлой жизни, что в этой заслужил тебя? Ли тянется к нему, ловя его губы, и сквозь поцелуй шепчет: – Я так сильно люблю тебя. Джисон входит медленно, прижимая горячую ладонь к поджатому животу. Минхо шипит сквозь сжатые зубы и запрокидывает голову, укладывая ее на чужое плечо. – Больно? – мягко спрашивает Джисон, носом утыкаясь тому в висок. – Я просто… немного отвык, – отвечает Ли, заводя руку назад и укладывая ее на чужое бедро, – Прошу, двигайся. Выждав пару минут, Джисон делает первый толчок, выбивая из Минхо глубокий стон. – Ты так сжимаешь меня, – выдыхает Хан, и Ли понимает: он и сам держится из последних сил. Темп постепенно нарастает. Шлепки и стоны заполняют воздух. Их разгоряченные, покрытые испариной тела слипаются. Ладонь Джисона накрывает истекающий член, вынуждая Минхо выгнуться до предела. Пара толчков, и Ли заканчивается как человек, обмякая в чужих руках. – Кончишь в меня? Джисон утробно рычит, возобновляя темп и зубами впиваясь в плечо. Ноги дрожат, но Минхо держится, сминая чужие бедра. Что-то теплое и вязкое разливается внутри, даря долгожданное расслабление. Они валятся на постель лицом друг к другу, почти касаются носами. – Ты такой красивый, – шепчет Джисон, накручивая влажную прядь чужих волос на пальцы. Минхо улыбается, кладя ладонь на чужую щеку. Они оба замирают, глядя друг другу в глаза. – Джисон, – тихо зовет Минхо, – Давай поженимся? Застигнутый врасплох Джисон едва дышит. С улыбкой на губах Минхо поднимается с кровати, ощущая вязкость между ног, и тянется к валяющимся неподалеку джинсам. В его руке оказывается небольшая бархатная коробочка, которую он с той же нежной улыбкой протягивает Джисону. Слезы крупными каплями стекают по мягким щекам. – Знаю, это не лучшая обстановка, чтобы делать предложение… – касаясь чужой руки, говорит Ли. Но продолжить ему не удается – Джисон накрывает его губы своими.