Клубника и Сигареты

— С какой стати я должен тебя куда-то сопровождать? Мой голос был высоким и немного напуганным, хотя в нём и проступали нотки злости. Всё произошедшее настолько выбило меня из колеи, что я совсем не знал, как мне надо было справляться со своими эмоциями. — А почему нет? — Эйдан едва улыбнулся. — Неужели на все должна быть причина, весомый, серьезный довод? — Да, — я несколько раз кивнул. — Вот в этом и твоя проблема. — О чем ты? — О том, что ты не позволяешь себе расслабиться. Всегда думаешь, что может случится или что случилось, как будто… — он на мгновенье замер и похлопал меня по плечу, отчего я замер. — как будто ты боишься спокойствия. Наверное, это из-за того, что твоя жизнь похожа на бардак. С полминуты было тихо. Я ничего не говорил не потому, что меня рассердили его слова, но потому, что он попал в самую точку, и я ненавидел даже идею об этом, как будто само осознание того, что Эйд видел меня насквозь было таким же отвратительным, как осознание неотвратимости апокалипсиса. Мне было в новинку казаться открытой книгой и в самом деле позволять читать себя, тем более — настолько неловкие главы. Однажды мне уже сказали, что я везде искал хаос, потому что это было единственное, что я знал в своей жизни, и это ранило меня, по-настоящему ранило; однако Галлагер, судя по всему, не искал моей вины, а предлагал своё сочувствие. — Иногда надо позволять себе просто отдохнуть. Особенно в твоем случае. Ты ведь по правде это заслужил. Я осторожно сглотнул слюну и несильно прикусил нижнюю губу. — Но мне нужно остановить апокалипсис… — Почему только тебе? Ты ведь не один, номер Пять, у тебя есть семья, есть я, не ты один должен спасти весь мир, ладно? Эйдан подмигнул мне и сделал шаг, который сократил расстояние между нами до невозможности. Его слова резанули меня по голове до неприятного эха внутри. Ну почему, почему, почему он вдруг решил мне все это сказать, словно стараясь показать, какой он хороший? Я ощутил, как физически всем телом захотел возненавидеть его, пихнуть, однако попросту не смог: внутри меня всё уже оттаяло. — Потому что сколько себя помню, по итогу всю грязную работу все равно делал я. — Я уверен, они хотят тебе помочь. И я хочу тоже. Просто ты сам не даешь, не позволяешь. Я покачал головой: — Все равно, есть столько причин, по которым я не могу этого сделать. — Например? Где-то недалеко промчалась скорая, и сирена завыла с таким гулом, что я едва удержался от того, чтобы закрыть уши. — Например то, что от наших взаимодействий появляется мисс Воронка и мир начинает дышать в предсмертной судороге. Послушай, — ещё через полминуты добавил я, заметив погрустневшие глаза Эйда. — сейчас тут будут репортеры, так что нам лучше убраться. И убраться в разные стороны. Самым безопасным вариантом будет уже не встречаться после. Он тяжело вздохнул: — Прощаемся, выходит? — Выходит, — я пожал плечами. — И даже не поцелуемся напоследок? Наши глаза встретились; его бесовские огоньки веселья дразнили мои потухшие факелы, пропитанные отчаяньем. Я знал, что он шутил. И почему-то меня это немного расстраивало… — Если бы я в самом деле решил целоваться— ну, даже, к примеру, с тобой — то я бы сделал этот момент особенным, а не просто наскоро чмок, и всё. Прощай, Эйдан, — четко проговорил я и, подняв злосчастную книгу, которую мы добыли с таким трудом, двинулся влево. — Не забывай, мы уже почти это сделали! — прокричал мне вдогонку Галлагер, однако я притворился, что не услышал его.