Нежность // Tenderness

      Нил ненавидит этот кабинет ещё с первого дня появления в нем. Он ненавидит сидеть на этом ужасно неудобном стуле, который вот-вот переломит его спину от того, насколько тяжело на нем было сидеть. Его позвоночник упирается в спинку этого недоразумения человечества под названием «стул», ломающее ему не только спину, но и терпение. Это ведь кабинет медика, так почему здесь такие травмирующие стулья? Нил хочет встать, но вместо этого его спина выпрямляется, а после он с тяжелым вздохом упирается локтями на колени, пристально глядя на женщину перед собой.       Эбигейл внимательно просматривает каждый документ в своих руках. Листает страницу за страницей, иногда поправляя очки с квадратной оправой. Делает она это столь часто, что у Нила неосознанно начинает вырабатываться привычка потирать виски каждый раз, когда она поправляет свои очки. Они спадают ей на кончик носа, а поправлять их — это уже автоматическое движение, за которым Нил устал наблюдать.       Нил устал сидеть на этом стуле, устал видеть перед собой стол, заваленный бумагами, и морщиться от яркого белого света, что проникает сквозь белоснежные пыльные жалюзи на окнах, располагающиеся за спиной Эбигейл.       Она в очередной раз поправляет свои очки, и в этот раз ее глаза устремлены на Нила. Не в эти проклятые бумажки, где, кажется, больше информации о здоровье Нила, нежели у него биографии. Его медкарта скоро будет насыщеннее, нежели те самые боевики, которые Эндрю смотрит на телевизоре в три часа ночи от скуки.       Нил готов лезть на стену от того взгляда, коим его одарила Эбигейл. Она слегка хмурится, снимает свои очки, которые постоянно сползали на кончик носа, и трет переносицу. Очень устало. Нил сам устает, смотря на медика. Ему хочется покинуть этот кабинет. Встать с неудобного стула и молча выйти за дверь. Но он этого сделать не может, потому что Эндрю.       Даже если он пересилит себя сейчас, встанет и покинет кабинет, ничего не узнав, не выслушав, Эбигейл спокойно позвонит Ваймаку, или Эндрю сам придет в этот кабинет и лично прочтет каждый документ, лежащий на столе Эбби. Потому что Эндрю важно иметь контроль над ситуацией. Потому что Эндрю, пусть он никогда не признает этого, переживает за здоровье Нила с тех самых пор, когда Эбигейл сказала о том, что Нила придется медленно, но верно, снимать с таблеток, которыми тот травил свой организм на протяжении долгих лет. Курс лечения был слегка мучительным, потому что Нил ощущал сбой своего организма на глазах.       Он ежедневно видит в зеркале то, как на него влияет все это. И не в первый раз он получал от Кевина подобные комментарии, мол, что-то ты поправился, тебе бы на диету. Гребаный гормональный сбой, чтоб его черти побрали. Нил не может это контролировать. Его тело будто не подвластно ему самому, и из-за этого он все реже начал задерживать взгляд в зеркалах. Он и до этого не горел желанием рассматривать себя, но после комментариев Кевина о том, что он поправился, Нил и вовсе стал избегать свое отражение.       Нужно просто подождать пока его организм адаптируется, привыкнет, выздоровеет, и тогда он сможет наконец-то привести свое тело в порядок, потому что даже экси и пробежки не могут избавить его от этого ненавистного ему жира.       Он поджимает губы, и по телу словно сквозняк рябит, когда Эбигейл вновь глядит на бумаги и думает над ответом, заставляя Нила пасть в яму раздражения. Ему желанно покинуть это место как можно скорее, как можно… Сейчас же.       Медкабинет — место, которое он зачастую огибает седьмой дорогой и никогда не оказывается на пути, который ненароком мог бы привести его сюда. Он огибал годами все пути, ходил окольными, но почему-то все равно оказался на этом неудобном стуле, согнутый в три погибели и раздраженно ждущий слов, что вот-вот польются изо рта Эбби.       — Курс твоих таблеток окончен, — говорит она и это все, что желал услышать Нил. Он поднимается с этого ненавистного места, вот только Эбби стучит указательным пальцем по столу, приказывая Нилу сесть обратно. Она не договорила. Нил не садится, а продолжает стоять, пока Эбигейл тяжело вздыхает да продолжает: — Тебе нужно привыкнуть жить без них, и это будет… Непросто.       После такого Нил лучше сядет.       — Что ты имеешь в виду под словом «непросто»? Прости, Эбби, но весь курс таблеток не прост.       — Да, я понимаю, что ты столкнулся с такими проблемами, как гормональный сбой, проблемы с желудком, нестабильное настроение, но…       — Но? Какое ещё «но»?       Эбигейл вновь трет переносицу, и Нил уже хочет ослепнуть от солнца, которое проникает сквозь белоснежные жалюзи. Он просто хочет… Перестать быть омегой. Нил слишком часто задумывается о том, что лучше было, если бы он родился бетой.       — Будут побочные эффекты, снова. Твой организм будет в шоке от подобного, но со временем все придет в норму. В ближайшие недели две у тебя может начаться течка, поэтому будь готов к ней. Я предупрежу Ваймака.       Нил молчит. Он даже не вздыхает, а просто превращается в часть интерьера этого помещения. Замирает настолько сильно, что, кажется, его сердце замерло. Он замер во времени, пытаясь стереть из своей памяти слова, которые явились из уст Эбигейл, вводя его в заблуждение. Вводя его в очередной тоннель ненависти к своему вторичному полу.       Он поднимается со стула, смотря на Эбби слегка ненавистно. Настолько, что ей становится неудобно существовать. Ей плохо сидится в своем удобном кресле, она напряжена, по ее телу бродит не просто ненавистный взгляд, но и фантомные кинжалы, которые, кажется, Нил вонзает в нее неосознанно. Он не должен злиться на Эбби, ее вины нет в том, что он травил свой организм, но все же.       Нил не готов чувствовать течку. Не готов к ней.       Он не хочет.       Как бы то ни было, он чувствует отвращение от самой мысли, что у него может быть что-то такое. Он наслушался об этом ещё от матери, когда та была жива. Женщина днями запугивала его, травила таблетками, днями и ночами вбивала в его мозг то, какие омеги грязные да отвратительные существа. Она, являясь бетой, родила отпрыска, которого возненавидел отец в первые секунды его рождения. С тех пор, с побега, она то и делала, что беспощадно вбивала в него самоненависть, а в организм — таблетки.       — Спасибо, Эбби, — пытается он натянуть на свое лицо улыбку, но она выглядит угрожающе. Столь угрожающе, что женщина начинает неосознанно двигаться к спинке кресла, ища в нем опору и некую защиту от улыбки Нила. Все же, это было ошибкой — улыбаться. Он не умеет этого делать, а его оскал только пугает окружающих. Он вздыхает да уходит. Оставляет после себя ужасающее напряжение в кабинете. Оставляет внутри улыбку, которая как капли крови опечаталась в воздухе, напоминая о его недавнем нахождении в помещении. Эбби провожает его взглядом и только сейчас замечает, что ее плечи ужасно напряжены. ***       Нилу приходиться сжимать свою челюсть с невероятной силой, дабы утихомирить бушующую злость. Она передвигается по его телу волнами, обвивая горло и перекрывая кислород. Грудь разрывается от агрессии, что плескала уже несколько часов. С самого начала тренировки. Он не понимает, откуда она вообще взялась. В какой-то момент жизни его просто стало все раздражать. Нилу не подвластны его же эмоции. Не в силах он их контролировать да сдерживать. Грудная клетка вот-вот раскрошится из-за того, что он глубоко вдыхает и выдыхает ярость. Она возвращается к нему. От нее невозможно избавиться, когда все вокруг на него давит.       Люди раздражают. Он хочет укрыться от гомона сокомандников, хочется избавиться от гула в голове, заставляющего перестать чувствовать пространство так как нужно. Все рушится вокруг, как карточный домик. Все пульсирует невозможной головной болью, что разливается по разуму, задевая все болевые точки прошлого. И он просто чувствует ярость.       Шум вокруг только усиливает его раздражение. Вода, льющаяся в душевых. Голоса. Ему хочется скрыться в какое-нибудь тихое место ото всех. Ему становится невозможно находиться здесь, в помещении, где все заставляет его падать в бездонный колодец, из которого не выбраться. Он чувствует себя ужасно. Чувствует, что не может просто вернуть самообладание над собой и своими эмоциями. Его же эмоции — его гибель. Нельзя поддаваться им, но Нил слишком ужасен в сию минуту. Он лбом прижимается к шкафчику, тяжело дыша.       Тошнота к горлу незаметно подкралась.       Сдавила его.       Нил теряется. Он понимает, что со стороны выглядит ужасно, прижимаясь к шкафчику, пытаясь унять дрожь в конечностях и избавиться от тошнотворного комка в горле. У него не получается. Он пошатывается на месте, и ничего хорошего это не сулило.       Над его головой прилетает разъяренный кулак, посылающий по металлу дверки дрожь и волны, что разнеслись по телу Нила. Он морщится, потому что этот удар словно по его голове прошелся.       — Чего ты хочешь, Дэй? — гневный вопрос повисает между ними. Кевин выглядит еще более злым, нежели сам Нил. Он просто уже устал злиться, ярость ужасная, но она терпимая, все еще сдерживаемая. Все еще внутри него.       — Чтобы ты наконец-то оклемался. Серьезно, рекомендую тебе сбавить обороты, успокойся, твой запах уже мне нос разъел.       Кевин гневно тычет в него пальцем, но это только сильнее злит Нила, заставляя его чувствовать подходящую волну ярости, которая походила не то что на волну, а на резкую вспышку, когда глаза перестают видеть окружающий мир на несколько секунд. Нил не может контролировать ни свой запах, ни свои эмоции. Он шумно дышит через нос, а в голове сплошной гул. Кажется, что его разум затуманивается, а напряжённые плечи слегка расслабляются, потому что Нил чует знакомый запах.       Запах, который действует как моментальное успокоительное.       — За своим запахом давно следил? — Эндрю оказывается около них в считанные секунды. Его руки спрятаны в карманы, а стойка тела слишком напряженная, что говорит о его сдерживаемых эмоциях. Нил чувствует горечь в аромате Эндрю, чувствует, что он натянут неким беспокойством. Нил ощущает в воздухе эту странную неприятную липкость, сквозящую в настроении Эндрю. Он оборачивается в его сторону, дабы взглянуть в глаза, но они не отображают ничего, кроме как недовольства в сторону Кевина. Тот поджимает губы из-за того, что ему нечего сказать Эндрю.       — Ты знаешь, что это значит, — заявляет Кевин спустя долгие минуты. Он кивает украдкой в сторону Нила, который ненавистным взглядом его очерчивает, словно труп на месте убийства. — Разберись с этим, — говорит Кевин уже глядя на Эндрю так, будто Нила здесь не было. Будто Нил был никем в его глазах на данный момент. И это раздражает ещё сильнее. Его раздражает, что к нему относятся, как к хрустальной вазе с тех пор, как узнали о его настоящем вторичном поле. Он ненавидит, что его вписывают в стандарты общества.       — Мне известно, — кивает Эндрю, — а ещё мне известно, что это не твое гребанное собачье дело, Дэй.       Нил хочет впечатать Кевина в шкафчики от бушующей ярости, которую не может утихомирить даже небольшой посыл очередной волны аромата Эндрю. Он смешан с потом и горечью от гнева, из-за чего нос Нила ужасно чешется, а живот сводит. Он облизывает губы, потому что они пересохли из-за чрезмерного потока запахов. От них голова кругом. От них подташнивает и неприятно скручивает живот. Он желает избавиться от этих чувств сейчас же. И Эндрю видит это желание в нем.       Кевин так же замечает нечто подобное и трет переносицу.       — Я предупрежу Ваймака, что вас не будет несколько дней.       Это единственное, что он говорит напоследок, оставляя на Ниле пристальный взгляд. Эндрю прослеживает шаги Кевина, пока он не отдаляется настолько, что теперь между ним с Нилом оказывается достаточно пространства, чтобы вдохнуть свои запахи, даже если вокруг всё ещё остаётся след Кевина.       — Мне хочется его ударить, — шепчет Нил, а внутри желает только и сделать, что уткнуться в плечо Эндрю и носом провести по шее, вдыхая этот родной и нужный запах. Но от тех нот, которые повисают между ними, ему становится невозможно. Странно. Его словно пеленой накрывают, словно умывают в воде, и все перед глазами размывается. Так и разум его полностью размыт, стоило вновь вдохнуть висящие в воздухе нотки.       — Да, — соглашается Эндрю и сглатывает, ощущая потребность покинуть это место. — Пойдем, соберём вещи и поедем в Колумбию.       — Зачем? — недоумевает Нил, замирая на месте, зрение вдруг проясняется, а свет в помещении яро ослепляет.       — Нил, — тихо говорит Эндрю, — у тебя течка начинается. ***       Это было ужасающим потрясением.       Нил не понимает, что ему делать и как быть. Он желает избавиться от чувств, которые только сильнее обострились спустя некоторое время. Прошло несколько часов после окончания тренировки, после слов Кевина и его недовольного вида, с которым Нил сталкивается все чаще. Кевину желанно постоянно указывать на то, что Нил поправился. Он говорит это, пока Эндрю нет поблизости. И это — ошибка, потому что Нил начинает постоянно осматривать свои ноги и вместо них видеть не проделанную работу в сфере спорта, а сплошной мягкий жир. Из-за высказываний и замечаний Кевина, его восприятие собственного тела искажается.       Эндрю, смотря на ноги Нила, видит всю ту же стройность, но которая слегка смягчилась. Он любит видеть Нила в домашних шортах, что сильно облегают его ноги, стоит Нилу сесть. Ему нравится эта непривычная мягкость ног Нила. Нравится чувствовать мягкость кожи. Нил слегка изменился после решения снять себя с таблеток. Это было необходимо. Для его здоровья, для его карьеры в профессиональном спорте. Для него самого же. Его настроение стало более переменчивым, он стал эмоциональнее из-за случившегося гормонального сбоя. Эндрю заметил не только это, но еще и то, что Нил действительно набрал вес. До этого он был весьма худощавым из-за ужасного прошлого и пищевых привычек. Теперь его тело выглядело намного здоровее. Выглядело невероятно. При взгляде на Нила у Эндрю пересыхало во рту.       Он осматривает его. С ног до головы. Нил ужасно встревожен, потому что не понимает, как ему быть. Эндрю тяжело дышит из-за стоящего в салоне запаха, который все обостряется и обостряется. Нил замечает это, потому и открывает окно, а Эндрю в свою очередь повторяет это действие. Нужен свежий воздух, иначе они не смогут выдержать смеси собственных запахов. Он и так ощущает какое-то безумие от запаха Нила, ощущает наслаждение и легкую эйфорию, успокаивающую его.       В немного быстром темпе они едут в Колумбию, дабы уединиться.       Нил ошарашен тем, что у него начинается течка, которую он так боялся и остерегался. Из-за которой мать ненавидела его и постоянно заставляла употреблять таблетки, а сейчас он ощущает последствия всего этого. Ощущает тянущее чувство внутри своего живота или, кажись, немного ниже.       Он упирается локтем в дверь, потирая свой лоб. Невероятно душно в машине, даже несмотря на открытые окна. Нил раздумывает о том, что понятия не имеет, как проводятся течки, он знает только малую часть информации.       — Эндрю, — говорит Нил, а голос словно не его. Эндрю не отрывается от дороги, слегка наклоняет голову в сторону Нила, тем самым показывая, что он внимательно слушает. Ему хочется полностью взглянуть на Нила, но если он это сделает — не сможет оторваться. — Как проводят течку?       Пальцы выжидающе похлопывают по рулю, и Эндрю больше не держит его обеими руками, а всего одной. Вторая ложится на бедро, и Нил смотрит на ладонь так, будто говорит ей мысленно: «Окажись на моем бедре». Слишком много мыслей. Слишком много тяжелых взглядов и глубоких вдохов.       — Многие берут пару дней выходных, выпивают таблетки и отдыхают дома. Некоторые занимаются сексом, дабы быстрее избавиться от течки, а некоторые просто переживают ее со своим, — Эндрю замолкает на несколько секунд, думает, что добавить, он почти выдыхает это слово: — Партнером.       — Первого мне не дано, да?       — Ты и так знаешь ответ.       — А как нам поступить? — говорит Нил, а его горло превращается в сплошную пустынную сказку.       — Как того желаешь ты, — теперь-то глаза Эндрю устремлены на Нила, который медленно начинал терять контроль. Ему становится невероятно жарко, от того и неудобно. В машине вдруг оказывается тесно, а под взглядом карамельного налива ещё теснее. Он в плену.       Внутри загорается некое пламя, оно не гневное, наоборот согревающее, но слишком теплое для него. Вызывает духоту и жар. Нил облизывает пересохшие губы и смотрит в окно. Он старается спрятаться от взгляда Эндрю, старается избежать его, потому что не сможет прекратить на него смотреть. Вид Эндрю слишком очарователен.       Они останавливаются на знакомом Нилу светофоре, который всегда говорил о том, что они близко к дому, и Эндрю тормозит на красном свете, а пока есть время — снимает с себя кофту, оставаясь в футболке, потому что в машине жарко. Даже несмотря на открытые окна. Смешивающиеся запахи Нила и Эндрю дурманили и опьяняли их разумы. От того и становилось жарко телу. Нил неосознанно начинает следить за действиями Эндрю. Начинает желать забрать у него эту кофту и уткнуться в нее носом, а лучше всего зарыться в плечо Эндрю, вдыхая его запах.       Нил не понимает, что им движет. Какое-то ужасное желание, пульсирующее на кончиках пальцев, заставляет его следить за кофтой. Эндрю откидывает ее на заднее сиденье, а Нилу остаётся провожать ее взглядом. Машина движется вперёд, но Нил этого не замечает. Все его внимание зациклено на кофте Эндрю, которую хочется украсть.       И он это делает.       Шустро и неожиданно для Эндрю перегибается через сиденье, забирая брошенную кофту. Он чувствует некое удовольствие от того, что заполучил то, чего желал, а после внутренний узел затягивается. Он ощущает нечто приятное. Оно тянущее, жгущее и его мало. Ему хочется ощущать больше и больше. Запах, исходящий от кофты Эндрю только сильнее затягивает этот приятный узел, и Нил пытается незаметно приблизить к носу ткань, дабы еще больше ощутить аромата.       Эндрю поглядывает на него, слегка задумываясь. Действия Нила кажутся странными и не присущими ему. От того Эндрю и задумывается, пока не осознает, что с Нилом начинает твориться.       — Гнездование начинается? — спрашивает он будничным тоном, а Нил вздрагивает от неожиданного вопроса.       — Что?       — Тебе известно, что такое гнездование?       — Птичье? — с недоумением спрашивает Нил. Это заставляет Эндрю сдерживать уголки губ, чтобы они не образовали улыбку. Прячется, глядя в окно.       — Омежье, — тихо заявляет Эндрю, а после сворачивает на улицу, где располагался их дом, в котором они проведут ближайшие несколько дней в абсолютном покое. К ним никто не сможет дозвониться, никто не потревожит их, и они полностью смогут побыть наедине и провести первую течку Нила вместе.       Нилу ничего не известно о гнездовании и что оно такое. Волнение покалывает по всему телу, когда он понимает, что все свободное время в его власти, и они могут заниматься чем угодно, но внутри него зарождается сильное желание окунуться в мягкую постель. Зарыться носом в шею Эндрю и вдыхать его запах. Ему желанно очутиться в тепле и уюте, закрывая окна плотными шторами и утопая в теплых объятиях Эндрю. Они редко обнимаются. Зачастую это происходит неосознанно, когда они спят на одной кровати, но сейчас желание быть в охвате сильных рук неимоверно саднит под кожей Нила, заставляя его желать и желать.       Машина останавливается у такого знакомого дома, куда Нил счастлив был возвращаться каждый раз. Он выходит на улицу и становится невероятно дискомфортно, потому что он не так сильно ощущает запах Эндрю, как внутри машины. Нил немного топчется, раздумывая о том, стоит ли забирать кофту Эндрю, а после просто хватает ее, накидывая на себя, несмотря на жар по всему телу. Несмотря на то, что все в животе переворачивается от новых чувств. Легкий ветер щекочет его щеки, а когда он движется к Эндрю — запах того щекочет все тело, заставляя терять равновесие.       Они слишком близко, и Нил не в силах оторваться от Эндрю. Не в силах сделать даже шаг назад, потому что его будто привязывает. Пленит да пленит невиданная сила.       И Нил совершенно не понимает как оказывается в спальне с Эндрю, утыкаясь в его плечо головой, глубоко дыша. Он вдыхает столь родной запах, чувствуя приятное щекотливое тепло. Ему так хорошо, но одновременно и плохо, потому что мало. Очень мало.       Ему хочется окутать себя запахом Эндрю, чувствовать его всем телом. Нилу желанно утопать в нем, как в бездонном океане. Он сильнее прижимается носом к телу Эндрю, а тот запускает свои пальцы в его локоны и медленно поглаживает. И кажется, что Нил расплавляется под нежными чужими касаниями, глубоко вдыхая воздух. Эндрю тяжело сглатывает, начиная приводить Нила в себя, когда тот вдруг начинает сжимать его одежду и прижиматься все ближе и ближе, забывая обо всем.       — Нил, — тихо говорит Эндрю, но Нил его не слышит. Голос превращается в колыбельную, а слова неразличимы в шепоте сияющих чувств. — Нил, — уже громче повторяет Эндрю, свободной рукой поднимая лицо Нила со своего плеча. Он заставляет голубые глаза смотреть только на себя, сосредоточиться лишь на следующих словах. — Гнездование. Понимаешь о чем я? Тебе нужно больше моего запаха, чтобы успокоить организм.       — Не совсем понимаю, что делать, — слова Нила тихие, а голос дрожит так же, как и веки, что вот-вот сомкнутся из-за сонного состояния, которое неожиданно накрыло. Ему хочется укрыться в одеяло, обнимая Эндрю, но даже так он соблюдает некоторые границы — не касается руками, как бы ему ни хотелось.       — Омеги гнездятся таким образом: они окружают себя запахами, которые их успокаивают, делают гнездо из любых вещей, которые имеют нужный аромат. Ты уже начал гнездиться, когда схватился за мою кофту. В шкафу должны быть вещи, которые пахнут мной, возьми их и попробуй поудобней расположить. Я уйду на это время, если потребуется. Мы не будем заниматься сексом, но пережить течку твою нужно. Гнездо отличный вариант.       — Постой, — останавливает его Нил, когда рука Эндрю намеком движется по его щеке, будто вот-вот лишит Нила тепла. Он хватается за ладонь Эндрю, прижимается к ней сильнее, оставляет лёгкий поцелуй и смотрит на Эндрю своими пленительно большими голубыми глазами. — Не уходи, будь со мной.       Ресницы Эндрю дрожат. Он сглатывает от вида Нила. Совершенно нового вида. Нил открывается ему с новой невиданной стороны, которую ранее Эндрю не видал. Это нечто. Определенно неподобающе Нилу. Определенно странно для него. Нил всегда язва — никогда тишина, всегда дерзость — никогда молчание. Но сейчас он олицетворяет спокойствие и уют. Тишину. Острые углы были сглажены, а любая остринка, присущая ему, обрела нежный привкус.       — Я буду с тобой, — заявляет Эндрю, от чего Нилу становится неимоверно спокойно. Он ещё больше расслабляется из-за того, что рука Эндрю поглаживает его по голове, и запах его только сильнее усиливается, захватывая Нила в свой омут.       — Для гнезда нужна одежда, одолжишь свою? — Нил говорит о футболке, которая надета на Эндрю, а тот думает об одежде, что лежит в шкафу.       И именно поэтому он отстраняется от Нила, почти отрывая его от себя болезненно и тяжело. Он распахивает шкаф, где всегда лежат его вещи, всё ещё пахнущие им. Нил глядит на кучу вещей и движется к ним неосознанно. Им движет не разум, а желание. Некие рефлексы, которые пульсируют при ощущении родного запаха.       Глядя на эту одежду, Нилу хочется окутать себя ею. Укрыться. Наверное, это и называется гнездование.       Он просто берет и начинает раскидывать ткань по кровати. Мнет одеяло и удобно располагает подушки. Эндрю остаётся только подавать дальше одежду, пока Нил ее размещает как ему угодно. Происходит это неожиданно. Он просто поддается тому, что щекочет на кончиках пальцев, и позволяет этому случиться. Позволяет своей вторичной натуре быть собой и требовать, желать чего-то, а он ей это предоставляет. Раскрывает себя с этой стороны, полностью обнажая душу перед Эндрю и только перед ним. В этом доме, где есть только они, и их смешивающиеся запахи.       Эндрю прекращает подавать Нилу свою одежду, когда тот довольно ложится в постель, в некое гнездо, утопая в мягкости своего творения. Он довольственно выгибается в спине, заставляя Эндрю замереть на месте, наслаждаясь видом такого раскрытого с иной стороны Нила, который зарывается носом в его вещи и бесстыдно шумно вдыхает.       Живот скручивает от желания прикоснуться, оказаться в гнезде Нила, но Эндрю не позволит себе сделать такой шаг, пока тот сам не пригласит его. Пока не разрешит оказаться рядом. Гнездо — пространство омеги, Эндрю нельзя врываться в него без позволения Нила.       Вдруг Нил открывает глаза спустя долгую минуту. Его рука вздымается вверх, приглашая Эндрю к себе, и тот делает неуверенный шаг к кровати. Потому что чувства слишком сильные, бушующие, как шторм в океане. Невозможно их сдержать. Остановить даже на секунду, потому они яркие и блестящие. Приятные и желанные.       Он движется к Нилу, делает шаг и сразу же утопает в мягкости постели, утопает в его запахе, который, кажется, заполонил весь дом. Эндрю нравится его чувствовать везде, нравится понимать, что это родной для него запах. Он в безопасности. Они оба в безопасности.       Эндрю ложится рядом с Нилом, и это нечто интимнее, нежели то, что привыкли считать интимом. Неимоверно хрупкое и тонкое, нежное и желанное. По-своему красивое. Нил, трепеща своими ресницами, поглядывает на Эндрю. Они так близко, но так далеко. Не нравится это расстояние никому из них, потому Эндрю делает шаг навстречу. Трепетно целует Нила, прижимается телом к нему, обнимая и обнимая. Окутывая своим запахом, своими чувствами. Он желает полностью утопать в Ниле, а Нилу желанно утопать в нем. Их поцелуи легкие. Их объятья нежны, а сердца счастливы.