Голубая кровь

Бал в самом разгаре. Звуки голосов знати, облачëнной в роскошные наряды, мешались с перестуком кружащихся в танце людей и певчим голосом инструментов, эхом многократно отражаясь от каменных стен замка, сливаясь в единый торжественно - праздничный гул. День рождения принца в королевстве N, был, безусловно, событием значимым и торжественным, а значит являлся и прекрасным поводом устроить званый вечер прямо во дворце. Рыцари, лорды, бароны, купцы - в просторном бальном зале находилось не меньше пары сотен человек всех происхождений и чинов. И у всех господ на данном вечере была, пожалуй, лишь одна единая черта - маски на лицах. У некоторых они были простые, у других же походили на зверинные, которые нередко использовали в театральных постановках, были однотонные и подходящие на полотна великих художников. Ох, а как их украшали! Драгоценные камни, перья, заковыристые железные элементы, напоминавшие рога, и даже клыки! В общем, кто на что был горазд. Чуть поодаль от музыкальной суеты, у столов с закусками и едой, стоял высокий парень, облачëнный в элегантный красно - серый костюм. Длинные каштановые волосы были собраны в хвост, за спиной чуть покачивался плащ, вышитый золотыми нитями, а на лицо, наполовину скрытое алой маской с серебряными "бровями", отбрасывала тень широкополая шляпа. Взгляд голубых глаз юноши был устремлëн на стоящую перед ним молодую девушку из знатного рода. - Сеньëр Фалавор, - Она вопрошающе осматривает черты лица сына графа, будто пытаясь понять, сказал ли тот правду. - Неужели у вас, на западных землях, и впрямь горячие ключи бьют прямо из - под земли? - Да, всë так, - Коротко ответил голубоглазый, вращая в руке бокал с недопитым фруктовым вином. Взгляд его был направлен куда-то выше, к потолку, на котором висела гигантская хрустальная люстра. Разговор дальше не продлился - к девушке подбежал слуга и передал, что отец желает еë видеть. Она попрощалась лëгким реверансом, на что Фалавор ответил сдержанным кивком, наблюдая, как девушка стремительно растворяется в толпе. Глубокий выдох, и следом бокал опустощëн окончательно. Сын графа поставил бокал на стол, прихватывая уже новый, а следом ноги сами понесли его поодаль от толпы, в сторону огромных окон, что были не зашторены в эту ночь, открывая вид на пестрящее звëздами небо, тускло освещëнное светом месяца. Через пару минут он уже оказался на балконе, и, подойдя к перилам, в раздумьях опëрся на каменное ограждение, обвитое лозами с белыми цветами. И вновь глубокий вздох, а следом глухое гортанное рычание. Ножка бокала чудом осталась цела, пережив крепкую хватку. - Ну, Фалавор, - Прозвучал шëпот, только уже не мужской. В этот раз он звучал более мягко, пусть и с лëгкой хрипотцой. - ну, братец, вот приеду я домой - тебе точно крышка! Я покажу тебе, как сестру родную отправлять на собственные сваты! ***** - Кирин, ну пожалуйста! - Юноша бросил на сестру умоляющий взгляд. - Это всего лишь бал! Если мы поменяемся одеждой - никто и не заметит разницы! - Отстань. От. Меня! - Резко проговорив каждое слово ответила девушка. - Я ещë могла понять в первый раз, но сейчас?! Нет уж, я не желаю больше прикрывать тебя и твою пассию! Кирин, смахнув распущенные волосы, демонстративно уставилась в книгу, показывая незаинтересованность в дальнейшем диалоге с Фалавором, располагаясь на кровати. Но сын графа сдаваться не собирался. Он медленно, словно тигр, крадущийся к оленю, начал вновь приближаться к сестре, старательно его игнорировавшей. Пористроившись к противоположному краю роскошной кровати, где при желании могли бы поместиться с пол - дюжины людей, он заговорил тихим, почти мурчащим голосом. - Ну сестрица, - Брат - близнец Кирин сел на кровать, двигаясь ближе к девушке. - Это действительно важно для меня, для нас с ней! Ровно год назад, в этот самый день мы познакомились, я не могу не придти к Нове! - Сестра всë же отвела взгляд от книги, которую так и не смогла почитать из-за настырности Фалавора, несколько раз водя глазами по одной и той же строчке, не в силах уловить место, действия и позу персонажей. - И кро-оме того, - Растягивая гласные не унимался юноша. - Я же не прошу тебя помогать мне даром, рука руку моет, как говорится. Прикроешь меня на балу - исполню любое желание, какое смогу! А? Как тебе предложение? Комната графской дочери вновь погрузилась в тишину, прерываемую воем ветра за окнами и далëкими шагами в коридорах поместья. - "Любое" насколько? - Всë же заинтересовавшись спросила Кирин. - Всë, что в моих силах и что не грозит мне казнью! - В глазах юноши вспыхнул огонëк надежды. - Уговорю отца купить тебе коня, или то заумное изобретение, что ты так хотела, да хоть чечëтку на столе твоëм станцую! Любое! - Сын графа подпрыгнул на кровати, от чего деревянный каркас слегка скрипнул. - Тебе нужно лишь спокойно держаться поодаль и не привлекать внимания, как обычно, и всë пройдëт хорошо, а в случае чего, ты ведь голос мой сымитировать можешь! Юноша вскочил с кровати, выжидающе глядя на сестру. Каштановолосая девушка посмотрела на него с пол минуты с некоторым сомнением, но всë же закрыла книгу и встала с кровати вслед за братом. - Будешь должен. - Буркнула она, прежде чем начать подготовку к этой дурацкой афере. *********** Да уж, абсурд. Девушка, притворяющаяся мужчиной, так еë ещë и пытаются сватать с другими дамами из знатных родов. Вот так прикрыла брата. Это был не первый раз, когда такое происходило. Будучи близнецами, пусть даже и полярно разными по характеру, но словно отражения схожие, они нередко использовали это в своих интересах, время от времени "подменяя" друг друга. Но, обычно, подобные услуги ограничивались простым присутствием, реже - небольшой беседой, но никак не тем, что Кирин сейчас приходится галантно, в знак приветствия, целовать девушкам руки, отвечая после этого на различные вопросы. Она перехватила бокал крепче, отпивая залпом половину содержимого. Алкоголь обжигал напряжëнное от искажения голоса горло, даря чувство небольшого облегчения. Это ж надо было так умудриться. Брат точно не отделается чечëткой на столе. Бой часов, чëтко слышный в замке, отбил одиннадцать часов. Гости продолжали прибывать, а в зале становилось всë теснее. Кирин молилась всем святым и не очень силам о том, чтобы ей больше не вздумали подсунуть аристократку для знакомств. - Коротаете время в компании алкоголя? - Послышавшийся сбоку голос заставил девушку вздрогнуть, - Что ж, понимаю. Вся эта голубая кровь сильно надоедает при длительном общении, уж я - то знаю. Взор голубых глаз устремился на прибывшего. Это был парень, на вид лет двадцати. Высокий, худощавого телосложения, но явно отнюдь не слабый. Об этом говорили, по крайней мере, ножны на его поясе. Короткие русые волосы слегка прикрывала маска волка, сдвинутая с лица набок. На каурой тунике, перетянутой на поясе широким поясом, был вышит тëмно - зелëными нитями лесной узор, характерный для Восточных земель. На плечах крепился плотный плащ с воротником из бурого меха, на котором была закреплена золотая брошь в виде ястреба с широко распахнутыми крыльями - подобные украшения имели многие прославленные воины Востока. Эти с виду обычные безделушки были сродни орденам за боевые заслуги, которые выдавал восточный граф за выдающиеся подвиги своих воителей. Волк в овечьей шкуре, а точнее оригинальная дама в мужском наряде, удивлëнно уставилась на прибывшего. - С вашей стороны смело говорить такое на балу, где практически все - аристократы, и я в том числе. - Слегка хрипло усмехнулась Кирин, вновь переводя взгляд на вечернее небо, стараясь не обращать внимание на парня, который явно не был намерен заканчивать беседу. - Знаю. И я тем более тоже являюсь представителем герцегского дома Востока. И я уверен, что по истине понять всë занудство этих голубых встреч может только сам аристократ. - В пару широких, но в то же время по-своему грациозных шагов житель Востока уже стоял почти бок о бок с западной графиней, игриво смотря той прямо в глаза. Да что же ему было надо?! - Между прочим, это очень важное событие, - Едва скрывая раздражение от черезмерной развязанности парня всë же ответила Кирин. - мы, приближëнные его Величества, чествуем день рождения будущего короля. А если вам, сэр, сие мероприятие кажется неоправданно пышным, то с подобными мыслями лучше обращаться к королю, не находите? - Графиня, пожалуй, впервые за весь вечер позволила себе небольшую злорадную ухмылку. Пусть этот странный воин обсуждает политику с дружками в таверне, а не на светском вечере. - Сами - то верите? - Словно проигнорировав последнюю часть едкого замечания спросил житель Востока, не прекращая возникшую между ними своеобразную игру в гляделки. - Не волнуйтесь, лишний оффициоз со мной ни к чему, я - воин, человек простой. Я ценю в людях способность говорить честно и по делу. - Тюремщики, представляете, тоже такие качества ценят, но с ними мало кто говорить стремиться. - Вновь съязвила девушка. Раз уж этот парень позволяет себе с ней так разговаривать, то официоз с ним, видимо, действительно не к чему. Раздался громкий, довольно высокий смех, который тут же был приглушëн приложенной ко рту ладонью. - А вы за словом в карман не лезете, но, видимо, я и сам не так выразился, - Прокашлявшись после замечания, герцег, наконец-то больше не смотрящий своими янтарно - колкими глазами прямо в душу Кирин, попытался перефразировать свои слова. - Я хотел бы поговорить с вами, Фалавором, а не графом Западных земель. - И к чему же это? - Неужели не могу жаждать простого человеческого общения? - Но почему я? - Простите за наглость, но я подумал, что могу скрасить ваш досуг на этом вечере не хуже алкоголя. - Хах, серьëзные у вас амбиции, похвально, - Сказала девушка, покручивая в руке уже пустой бокал. - Но это вино, я думаю, раза в два вас старше. Уверены, что выдержите конкуренцию? - Поверьте мне, я вовсе не из робкого десятка, авантюры - смысл моей жизни. - Самодовольно сказал воин, гордо задирая подбородок. - Ну и как же мне звать вас, о искатель приключений? -Чистой воды насмешка, но в ней всë же так и рябил живой интерес к столь необычной персоне. - Меня звать Мару. - Он отвесил небольшой поклон, на что графиня не двинулась с места, продолжая, облокотившись на перила, оглядывать этого чудака. - Рад знакомству с вами, Фалавор. - Надеюсь вы сможете убедить меня, что это взаимно. - Я тоже. - Уже без тени насмешки ответил герцог. Этот парень просто невыносим. Даром, что герцог, ведь, видимо,все уроки этикета при общении в высшем свете он променял на шалости и махание деревянным мечом. Как, собственно и большинство мальчишек. Быть может, она бы и сама, вместо часов изучения полотен великих художников, от заката до рассвета лазила бы по деревьям и играла в войны. Но нет. Девушке не пристало возиться с прислугой, когда те шли на речку ловить ужей, это дурной тон - громко смеяться и позволять себе в общении больше, чем хитрая полуулыбка. Но, к великому несчастью родителей, изящные искусства не облегчили еë скверного характера. Теперь она не только знала поимëнно всех великих полководцев королевства за последние несколько столетий, но и всегда безошибочно подгадывала время для побега за пределы дома и даже территории их земель, но это уже совсем другая история. За еë приветливым голосом могли таиться сотни недосказанных ругательств, кои услышала мельком от конюха. Беседа продолжилась. И пускай абсолютная беспардонность и прямолинейность всë ещë, бывало, заставали еë врасплох, но общение и впрямь выходило куда легче нежели с остальными обитателями бала. Но Кирин приходилось постоянно следить за собой: Не снизить тон голоса, не обратиться к себе, как к девушке. И всë это возымело явный след на еë речи: разговор с еë стороны шëл неспешно, с лëгкими заминками, но собеседника, казалось, вовсе ничего не смущало. Говор лился из его уст бурным речным потоком, не останавливаясь на секунду, будто пытаясь уместить в рассказ в одну минуту роман на несколько томов. Темы скакали и сменяли друг друга как солнечные зайчики, а лицо Мару выглядело так, будто он сейчас сам засияет всем этим: стремлениями, верой, искренней, почти ребячьей радостью. Непривычно. Очень непривычно, когда такой, казалось бы, взрослый и матëрый воин может с таким воодушевлением рассказывать какие-то байки. Бои, несомненно, оставили борозды не только на теле воителя, но и на его душе, но казалось, будто даже весь этот натиск не смог сломить в Мару умение радоваться простым мелочам, которые многие в его окружении воспринимали как должное. Минута за минутой, тема за темой, разговор плавно перетëк в иное, уж точно не допустимое в светской беседе русло. - Вот смотрю на вас, даже завидую - столько дам вокруг, одна другой краше! Но вы ни на одну не смотрите. Ну, точнее смотрите, но не прям так!.. - Житель Востока нахмурился, активно жестикулируя, пытаясь показать руками масштаб этого "так". - Прям как? - Скептически спросила девушка. - Больше всех в мои глаза, видимо, вглядывались вы, раз сумели разглядеть это под маской, ведь готов поспорить, что вас я поблизости не видел. - Не желая развивать эту тему, Кирин плавно развернулась, намереваясь пойти в зал. Не ожидавший такой реакции аристократ замешкался, упустив момент, когда графиня растворились в кружащемся водовороте расписных нарядов и поэтично - приторных речей. А ведь было и впрямь обидно. Обидно, что при всëм мнимом всеобщем уважении, каждый стремился залезть в чужую душу, что за напускной вежливостью скрывалась, как ловчая яма под листьями, корысть и лицемерие. Даже Мару, с виду и впрямь простой простодушный воин, видимо, оказался ничем не лучше. Какое кому дело на кого кто смотрит! Своей жизни не имеют - вот и стремятся влезть в чужую. Ведь подобные вопросы редко задают от волнения за человека. Чаще всего, стоит рассказать что-то о себе человеку "по секрету", как, не успеешь и глазом моргнуть, об этом узнают все, так ещë и подробностей от себя добавят. Она знает, сама, к своему стыду, грешна этим. Обсуждать людей за их спиной - несусветная низость, недостойная аристократии, но так уж исторически сложилось, что знать - и есть самые главные и самые высокопоставленные сплетники, одним своим словом способные разрушить чужую жизнь. Почему? Потому что высший свет- самая тëмная и прогнившая прослойка общества. Это люди, разменявшие свою душу ради бессмысленных чинов и блеска монет. Люди, порой так погрязшие в лицемерии, что от зверей их отличают теперь разве что безвкускные наряды и раздутое эго. Графиня вздохнула. Она знала, что и сама по воле судьбы оказалась в этих дебрях, понимала, что сама далеко не святая. Но она хотя бы не врала себе. В ней полно того, что заставило бы ахнуть и аристократов, и простолюдинов. Она странная, и, как бы не кичилась своей мнимой независимостью, всë равно не могла заглушить гадкое чувство одиночества, давным-давно поселиашееся в груди и обвивщее серце, словно змея, отправляя его тревогой и печалью. Ей бы хотелось иметь кого-то рядом: друга, товарища или хотябы просто хорошего знакомого, с которым бы она могла поделиться своими мыслями, кто мог бы поддержать, или хотя бы выслушать то, что тяжким грузом она несла на своих плечах. Даже Фалавор - единственный ей по-настоящему родной человек не знал всего. Как бы близки они не были, Кирин не решалась доверить ему всего: не потому, что не доверяет, сколь потому, что и сама себе в том признаться боиться. Оттого ей приходилось подавлять желание открыться первому встречному, с которым бы она больше не встретилась. Ибо одной хоть и легче, но в то же время намного сложнее. Графиня направлялась прочь от балкона, но возвращаться в зал тоже не хотела - к чëрту всë это: и аристократов, и эти дурацкие мысли. И Мару тоже. Шум голосов не исчез, но существенно притих, пока ноги несли еë по коридорам замка. Слишком хорошо запомнила с прошлых визитов и побегов с них же. На пути изредка встречались слуги, с которыми та едва ли знакомилась хотя бы кивком, будто и вовсе не замечая никого, а на вопросы отвечала коротко, дура что-то про самочувствие и игнорируя предложения провести еë на ближайший балкон. Голоса окончательно превратились в отдалëнный шум, когда она вошла в просторное холодное помещение, освещëнное разве что слабым лунным светом, пробивающимся из окна. Комната трофеев, в целом, догадаться было нетрудно: над нерастопленным камином висела пара голов, пол украшали шкуры животных, названия которых Кирин не знала, а так же множество иных охотничьих трофеев. Она уж было собиралась уходить - королю на врядли понравится, если он узнает о том, что сюда входили посторонние, и пусть, что достанется по итогу всë равно брату. Но сзади раздался спешный перестук чужих шагов - не шаг, значит кто-то целенаправленно шëл именно за ней. Ведь зачем кому-то так торопиться туда, откуда уже ничего не убежит? К удивлению каштановолосой на пороге возникла знакомая фигура, пускай и с трудом различимая при отсутствии нормального освещения. Янтарные глаза быстро поймали еë силуэт, и граф застыл в широком дверном проëме. Она смогла расслышать, как с его губ, помимо немного учащëнного дыхания, срывается шëпот, будто он перебирает различные варианты начала диалога. - Простите, - Всë же срывается с его губ в неслыханной ещë графине пристыженной манере, когда герцог отводит взгляд куда-то на стену, будто рассматривая чучело на редкость крупного оленя. - я не хотел вас ни коим образом оскорбить или задеть своим вопросом. Сейчас, несмотря на то, каким он предстал ей ещë буквально чуть более часа назад, сейчас он напоминал скорее щенка, который не до конца понимает, чем он провинился перед хозяином, но всë же пытается его успокоить, поджимает уши и хвост и опуская взгляд в пол. Девушка не отводила от него взгляда: он, будто внезапно вспомнив о правилах принебрегаемого им этикета и снял свою шляпу, согнувшись в лëгком поклоне. Непонятно было, раскачивался ли он в самом деле, либо же просто хотел замять эту неприятную историю, но пока одна часть души Кирин велела бросить какую - либо колкость и повелить воину проваливать, другая желала выслушать того. Не ясно с какой целью, но именно к ней и решила прислушаться голубоглазая. - Не волнуйтесь, я не в обиде, но давайте сменим тему. Последнее, что я хочу от сегодняшнего вечера - вспоминать о том, что меня, по ощущениям, хотят свести с чуть ли не каждой свободной леди королевства. - Она сделала жест рукой, призывая воителя подняться, и вновь заглянула в его глаза, подойдя к нему на пару шагов ближе, желая рассмотреть их по-лучше. Она уже видела подобные, но в этих что-то было координально не так: они не были тëплыми, и даже наоборот, словно смола в холоде застыла, став похожей на недвижимый янтарь, грозившийся порезать любого, кто решит заглянуть дальше дозволенного. Будто скрывал что-то. - Но позвольте спросить: Как вы нашли меня? Насколько я понимаю, мы ушли довольно глубоко вглубь замка. - Да, это так, но... Честно, я и сам не понял. Возможно, просто шëл на звук ваших шагов? - Неловко почесал затылок он. Она не ответила вновь глянув на чучела над камином. Разговор не вязался, поэтому Кирин выпалила первое, что пришло ей в голову. - На вас похож. - Не подумав изрекла она, переводя взгляд с Мару на стену, кивая в сторону чучела оленя. Герцог неслабо удивился, поочередно смотря то на собеседницу, то на немигающую рогатый голову, заставляя Кирин безмолвно сгорать от стыда за странную фразу. - И чем же? - Усмехнувшись и подойдя ближе к холодному камину спросил житель Востока, внимательнее рассматривая предмет интерьера. - Вы про мою грацию, или, быть может, благородство в целом? - Постаравшимь вернуть голосу прежнюю самоуверенность спросил он, задрав подбородок, будто у него на голове и впрямь были рога. Графиня изумлëнно посмотрела на это пару секунд, прежде чем прыснуть в кулак. Уж чего, а такой резкой смены образов она не ожидала. - Ага, ещë чего! - Усмехнулась Кирин, едва следя за своим голосом. - Вы олень, потому что так же невыносимы! Это заявление Мару нисколько не расстроило, и даже наоборот: на едва освещëнном лунным светом лице заиграла игривая улыбка, будто другого ответа он, на самом деле, и не представлял.