Расколотый надвое

– Черные? – переспросил он. Малфой решил, что она просто отвлекает его внимание, чтобы... Чтобы что? Сбежать от него? Какого хрена она все вечно портит?! Почему бы ей просто не заткнуться и не дать ему рассмотреть получше? Понять себя, прислушаться… Драко готов был пригвоздить ее к месту заклинанием, чтобы она не рыпалась, и он мог понять, что вообще с ним произошло? Это нечто случайное или ее родинка действительно отвлекла его? И в ней ли вообще дело? Ну не в Грейнджер точно! Она только добавляла головной боли! Может быть, ему просто показалось, что она смотрится пикантно. Мило? Привлекательно? И отдельно от грязнокровки, разумеется. Такое ведь возможно. Ему могли нравится волосы, задница, тонкие запястья девушек, но при этом они не привлекали его… целиком. В контексте историй с расчлененкой в школе прозвучало как какая-то черная ирония. Салазар! Со всеми этими допросами, убийством, суетой и напряжением он забыл, когда последний раз задирал девчонке юбку, чтобы оттрахать где-нибудь в пустом классе или темном коридоре. В таких тяжелейших для его либидо условиях не удивительно, что какая-то паршивая родинка возле пупка заставила его зависнуть. Просто надо не мудрить лишнего, и найти Пэнси. Да, именно так он и сделает. Наверное, завтра. – Да, – она постаралась отодвинуться от него подальше и быстро облизала губы. Драко мрачно проследил за движением ее языка. Определённо, ему была нужна Пэнси. Гермиона не знала, что еще сказать. А он молчал. Нависал над ней. Мерлин всемогущий, почему он не может быть хоть на пяток дюймов пониже? Может, тогда это мерзкое ощущение беспомощности и давления было бы слабее? Да кого она обманывает? Это Малфой. Даже будь он ниже ее ростом, все равно смотрел бы на нее как на букашку. Океан презрения и самодовольства в каждом его… Кстати! Его глаза вернулись, чернота схлынула с радужки как-то уж слишком быстро. Она даже не успела отследить этот момент. И не находила ему объяснения. Зрачки могли так расшириться, если ему вдруг пришло в голову использовать магловские препараты. Зачем-то. Глупость. Да и не сужаются они потом так быстро. Более верный способ – применение непростительного. Своеобразная печать. Но, насколько Гермиона знала, такой эффект появлялся после многократного применения. Ну или длительного. Как, например, у Лестрейндж. Ее глаза были черными. Абсолютно. Тьма ее души полностью поглотила радужку. Эта ведьма сама вряд ли помнила, какого у нее на самом деле цвета глаза. – Думаю, это очередная тупая трата времени на разговоры с тобой! Я спать! Не смей шуметь! Ползи лучше в свою нору и сиди там тихо до утра! Его голос звучал скорее устало, чем злобно, а последнюю фразу он договаривал на ходу. Уже поднимаясь по лестнице. Вряд ли сегодня будут силы на душ. Странно, моментов, когда он мог вырубиться мгновенно, как тогда над докладом для старухи, стало меньше. Других он и не помнил уже, если совсем честно. Но сейчас его клонило в сон, и он не собирался упустить это состояние. Слишком редкое как стояк у тридцатилетнего старпера. Салазар, если с ним такое случится, лучше раньше сдохнуть! Не хватало только превратиться в своего деда, у которого секс был еще при Мерлине. И все-таки сон. Надо было что-то делать с этим. Он не обольщался. Завтра так легко уснуть, скорее всего, не получится. И когда зелье сна без сновидений перестало работать? Надо попросить Нарциссу прислать еще. Это, наверное, выветрилось… … Гермиона таращилась ему в спину, пока ее не слизнула темнота. Последней растворился белобрысый затылок. Она прислушалась к звуку хлопнувшей двери и перевела взгляд на уродливое пятно на лакировке. Вздохнула и, еще раз быстро глянув в сторону лестницы, пробормотала латающее заклинание. Края лакировки сползлись друг к другу. Почему все нельзя чинить так просто? Обладая магией, они не так уж и отличались от маглов. Войны, предрассудки, неприятие непохожих, еще и рабство… Определенно. Не волшебное общество в каких-то вопросах продвинулось гораздо дальше магического. Хотя везде были экземпляры вроде Малфоя, которые тормозили воплощение и развитие всех гуманистических идей. Ей нужно будет поговорить с мальчиками. Или с Джинни. Гермиона надеялась, что ее глобальный проект по травологии не сгинул у нее под кроватью в спальне девочек. После той позорной стыки с шайкой Малфоя, она показала горшок с бубонтюбером профессору Стебль, и та была весьма впечатлена результатами. Сказала, что если ей удастся еще на месяц продлить ему жизнь вне теплицы, то получит «превосходно» и может в этом году больше не посещать ее занятия, так как учить ее больше нечему. Вот только Гермиона не проверяла, как там дела у ее «питомца» и беззастенчиво скинула его на подругу. Не получалось из нее хорошей мамочки, как ни крути. … Утро началось шумно. Драко открыл глаза, глядя в потолок и думая о том, что шум, вероятно, был продолжением сна. Беспокойного, мельтешащего, с кучей каких-то людей, мертвых и живых. Не то, чтобы кошмары были для него чем-то из ряда вон. …В этот раз весь замок был в крови. Она топила его, и в ней плавали части тел, а люди-расплывчатые тени в панике неслись куда-то. Драко шел вперед, по колено в густеющей, почти черной липкой жиже. Он сам не знал, куда направляется, но продолжал двигаться, лишь безразлично отталкивая палочкой слишком близко подплывшие человеческие конечности… Не оригинально. Можно было нарисовать что-то пострашнее. Его воображение явно сдавало позиции. Мерлинова мошонка, пусть эти голоса тоже будут частью кошмара!.. Поттер и Уизел. Раз её придурки заявились сюда, значит произошло нечто беспрецедентное. Какое-то время он таращился в потолок, пытаясь прислушиваться. Толстые стены и расстояние скрадывали четкость звуков. Драко вздохнул и рывком откинул одеяло. Возбуждённые голоса самых главных утырков Хогвартса не утихали. А значит ему придется вмешаться. Иначе они решат, что могут заявляться сюда когда угодно. Стоит только ослабить контроль, наползут как тараканы. А потом еще грязнокровка начнет таскать сюда парней. Возможно, ее потрахивает рыжий или пустая-голова-со-шрамом, но не исключено, что есть еще кто-то. Хотя… когда Грейнджер находить время на перепихи? Если только прямо в библиотеке без отрыва от зубрежки. Ленивое утреннее воображение против воли нагнало образ девчонки, склонившейся над учебником по трансфигурации и отрывисто повторяющей строчки очередного параграфа. Делая паузы, поскольку сзади в нее яростно вбивался чей-то член. Парень задрал строгую юбку ниже колен и держал ее за бедра. Маленькие и упругие. Драко скривился. Представлять грязнокровкин секс? Малфой, не мог еще сильнее испортить себе утро? Но, сука, бодрит лучше любого полузапрещенного зелья для студентов. Он почувствовал упругие волны злости, буквально вытолкнувшие его из кровати. Подумав, не стал обуваться и быстро накинул рубашку, не застегивая. Метка. Он не любил, когда на нее пялились. Не потому, что стыдился. От любопытных взглядов она начинала зловеще пульсировать, словно напитываться грязным низменным интересом. Одна из телок как-то попыталась облизать ее во время секса. Блять. Ее слюна была как гной обожаемого Грейнджер бубонтюбера. Жгла, и ему казалось, что кожа сейчас слезет шматками. Он очнулся на полу, а девица забилась в противоположный угол комнаты и обиженно скулила. Вряд ли он что-то ей сделал, судя по комментариям «псих» и «чего так реагировать?». Скорее всего, просто отшвырнул от себя и свалился на пол, ослепленный болью. Метке не понравилось. Разборчивая какая. У той девчонки, между прочим, была отличная задница. Надо было брать ее сзади, тогда и проблем бы не было и полюбовался красивым видом. Первое, что он заметил, была прямая как волшебная палочка старухи Макгонагалл спина грязнокровки. – Убийство было совершено в коридоре, ведущем в вашу башню, – Поттер слегка замялся, но Малфой уже знал, что он хочет сказать. – Снова девушка. Таким же способом. И она... маглорождённая. Спина Грейнджер стала ещё прямее, хоть это и казалось невозможным. Она застыла в таком положении. Слизеринцу не нужно было видеть её выражение лица, чтобы представить его. Деловая и сосредоточенная маска. Белая как мел, словно весь пигмент стёк с кожи. Тут шрамоголовый замолк, заметив его. Слегка вытянув шею, недобро прищурился поверх очков и сложил руки на груди. – Малфой. – Приятно знать, что ты еще не ослеп окончательно, Поттер. А то в квиддич станет играть еще скучнее. Грейнджер медленно обернулась к нему. Она выглядела потерянной. Босиком, как и он, в этой своей дурацкой пижаме. Бледная, еще более юная и какая-то особенно уязвимая. Она не должна была показывать ему это. – Убита… Ее голос прошелестел по гостиной, слышный только благодаря воцарившейся напряженной тишине. – Я слышал причитания Поттера, Грейнджер. Ответ прозвучал не враждебно. Скорее, устало. Он и правда устал от всего этого дерьма. – Авроры уже здесь! – рыжий с вызовом задрал свою патлатую башку. – Великолепно, сейчас запрыгаю на одной ножке от счастья, – скривился Малфой. Он пугает его что ли? Вот придурок. – Думаешь, что я сейчас кинусь расчленять вашу подружку? Типа ночью я решил пойти и поискать какую-нибудь грязнокровку, вместо того, чтобы взять ту, что всегда под рукой? – Ты настоящий урод! – Поттер предсказуемо сжал кулаки. – Девушка убита, а ты ведёшь себя как мудак! – Гарри, не нужно, – устало отмерла Грейнджер, чуть преграждая путь другу. – Ты же знаешь его, он специально вас выводит из себя. Не обращай на него внимания, он так справляется со стрессом. Вот ведь хитрая грязнокровка! Малфой едва не попался на эту удочку. Он бы много чего ей объяснил про стресс и про его источники, но она бы этого хотела. Видеть такие его реакции. Возможно, они казались ей более человечными. Понятными. Она всё встраивала и встраивала его в какой-то шаблон. Идиотка. «О чем ты там лепетала вчера? Это мой собственный выбор. Не моего отца или деда. Это всё не грёбаное воспитание! Это я сам. Я именно такой, и лучше бы тебе это поскорее понять, маленькая сука». – Видимо, он просто не дошёл до нашей башни, – Малфой смотрел на них сверху вниз, не спускаюсь по ступенькам, привалившись плечом к каменной стене. – Какая-то дура, бродившая после отбоя, попалась ему раньше. Но думаю, в следующий раз ему повезет больше... Метка внезапно начала гореть, чесаться, пульсировать. Ему захотелось запустить в нее ногти. Разодрать кожу. Что еще тебе нужно? Ты и так там. Всегда будешь. Хочешь крови? Ты к ней ближе, чем что-либо. Твой яд уже в ней. – Гарри, Рон, нет! Девчонка раскинула руки, пытаясь обнять своих остолопов, которые давно стали выше и шире, чем она. Какая же она все-таки мелкая. Несуразная. – Грязнокровка сказала своим псам «фу»! Какие послушные собачки. Боль в руке заставляла его шипеть. Какого хрена он все еще тут? Все, что требовалось, он уже выяснил. Ах, да, осталось только… – А теперь валите отсюда, – Малфой сделал несколько шагов по направлению к центру гостиной и поймал обеспокоенный взгляд Грейнджер через плечо. – Доложили своей мамочке обстановку, не хер тут болтаться! Я пойду еще посплю. – Но, Малфой, ты не можешь! Мы должны… Грязнокровка, забыв про своих прихвостней, возмущенно обернулась к нему. – Я тебе ничего не должен, – перебил он. – И пока сюда не заявится директор под ручку с аврорами, меня не тревожить. Поняла? Не смей шуметь! Он развернулся и понёсся по лестнице, пытаясь не перепрыгивать через ступеньки. Вот так. Последнее слово за ним. И это определенно не выглядит как капитуляция. Залетев в ванную и шарахнув дверью о косяк, он сунул руку под струю воды, даже не стал закатывать рукав. Охрененно больно. Ткань намокала, становясь почти прозрачной, обнажая метку. Она скалилась. Издевалась над ним. Несложно было понять, чему она радуется. … Гермиона не сразу поняла, в чем дело. Гарри и Рон вломились к ней, переполошив портрет. Хорошо, что она успела спуститься к ним. Пока из своего логова не выскочил разъяренный Малфой. Странно, кстати, что сразу не выскочил. Несколько минут мальчики возбужденно тараторили, что ей, вероятно, лучше присесть. Что переживать не о чем. Что они сами только узнали и сразу к ней… Когда они перешли к сути, она уже сама поняла. Просто верить не хотела. И это предательское, промелькнувшее, но все равно такое, что невозможно не заметить – это не я. Это кто-то другой. Он сюда не добрался. Пока что. Это было как чтение жутких новостей. Люди жадно заглатывают всякие ужасы во многом для того, чтобы с облегчением выдохнуть: «Уф, слава богу, не со мной!». Но проблема в том, что с Гермионой уже случилось много ужасного. Точно больше, чем положено подростку. И почему-то продолжало случаться. Выглядело как проклятие. Когда Гарри замер и враждебно уставился ей за плечо, она почувствовала какую-то опустошенность. Сейчас будет добивать ее. Но все оказалось… сложнее. Комментарии Малфоя заставляли ее чувствовать злость, раздражение. Что-то привычное. Не только какую-то гнилую обреченность. Флинт был под охраной. Школа должны была защищать их. А девушку все равно убили. И так близко. Несколько десятков метров. Смерть подбиралась. Она будто пыталась взять то, что не получила во время войны. Собрать свою жатву. А Малфой был как пощечина. Очнись, Грейнджер! Ты все еще жива. День прошел как в тумане. Но очень густом, удушающем. В котором все время как черви в компосте копошились люди. Авроры заявились минут через десять после ухода мальчиков. Они могли бы пересечься, и те непременно получили бы нагоняй от Снейпа, не ютись Гарри и Рон под мантией-невидимкой. Как им все еще удавалось прятаться там вдвоем? Наткнувшись на нее, решили допросить первой. Гермиона вполне натурально изобразила, что только что проснулась и просто спустилась выпить кофе. Первый шок прошел. Ей нельзя было говорить, что она знает, иначе пришлось бы объяснять, откуда. Девушку отпустили довольно быстро. Вопросы сухие. Формальные. Слышала или видела что-нибудь? Была ли знакома с убитой? Бывала ли та в башне старост раньше? Сердце отличницы внутри Гермионы обливалось кровью, потому что она не смогла ответить ни на один вопрос, конечно, это был не чертов экзамен, но… девушку она точно не знала, да и слышать что-то вряд ли могла. А вот насчет ее визитов в башню старост… Дело в том, что Малфой постоянно таскал каких-то девиц, и Гермиона естественно, не пыталась их всех запоминать. Но девушка была маглорожденной. Как же репутация слизеринского принца? Слухи о его похождениях, конечно, ходили всякие, но какие из них правдивы? Если он с таким омерзением смотрел на нее, мог ли он смотреть на другую маглорожденную с желанием? Вряд ли он настолько идиот, чтобы не понимать, что такие, как она, на самом деле ничем ему не угрожают. Его не поразит молнией, если он притронется к девушке, рожденной не волшебниками. Он не заразится от ее «грязной» крови. И, Мерлин всемогущий, у него вряд ли отвалится после этого член! Гермиона строго одернула себя. Ни в каком контексте нельзя думать о члене Малфоя. Это просто мерзко. На ее вопросы Снейп только морщился как от зубной боли, а авроры строго обрывали их. Главный вопрос – кто же убил несчастную девушку на этот раз – оставался не выясненным. Ничего, она будет знать обо всем уже сегодня. Скрыть такое в школе невозможно, особенно если они кого-то задержали. Слухи растекались как ртуть. Гермиону вежливо поблагодарили и попросили позвать мистера Малфоя, а самой подождать в своей комнате. Она ударила кулаком по его двери, протараторив, что его ждут и сбежала прежде, чем он открыл. Ей бы так хотелось узнать, о чем они говорили. О чем его спрашивали. И что он им отвечал. Она предполагала, что присутствие Снейпа должно было сдержать его желание язвить. Чуть-чуть. Но увы. Заклинание против подслушивания. Чары погрузили весь первый этаж под непроницаемый купол. Малфоя, как она и ожидала, продержали гораздо дольше. Слизеринец сидел там больше часа. Она услышала лишь яростный хлопок двери (Мерлин, он вообще когда последний раз делал это тихо? Скоро точно понадобится ремонт) и на всякий случай решила оставаться пока в комнате. Ей совсем не хотелось, чтобы обозленный и раздраконенный слизеринец сорвался на ней. Но узнать имя убийцы не удалось. Портрет вежливо, но бескомпромиссно заявил, что директор велел никого не выпускать до его распоряжений. Гермиона попыталась давить на жалость, заявив, что ужасно голодна, но бездушный рисунок лишь посоветовал позвать домового эльфа. … Вечером Снейп вызвал всех старост к себе. За ними зашла профессор Макгонагалл. Ее уже сопровождали пуффендуйцы. Ханна Эббот выглядела как после встречи с дементором. Гермиона сочувственно посмотрела на нее. Они в сопровождении профессора обошли всех и нестройной кучкой двинулись в подземелья. Снейп предпочитал, как и раньше, большую часть времени проводить там, хотя официальных гостей был вынужден принимать в директорском кабинете Дамблдора. Малфой замыкал процессию, зловещей тенью скользя за их спинами. Гермиона лишь раз быстро обернулась, выхватив взглядом лишь белоснежные волосы. – Очень рад, что вы все смогли прийти наконец, я вовсе не спешу, могли бы уделить сборам еще больше времени, – процедил Снейп. – Северус, боюсь, это моя…, – решительно начала Магонагалл. – Минерва, давайте не будем тратить еще больше времени. Мне нужно оповестить учеников, а потом вы проводите их по комнатам… Итак. Сразу к делу. С завтрашнего дня патрулирование старостами школы будет происходить в парах. Главные старосты тоже участвуют. Только вдвоем! Да, количество дежурств удвоится. Но с учетом чрезвычайного положения… Я надеюсь на ваше понимание. Драко подумал, что, блять, ослышался. Да срать Снейп хотел на их понимание! Херовый день! Ебучий допрос с пристрастием, постоянная боль в руке, невозможность выйти и спустить пар с помощью старой доброй Паркинсон… И вот теперь. Только этого не хватает, чтобы окончательно превратить в дерьмо его жизнь. Надо добавить в нее еще больше грязнокровки. – Зачем это нужно? – с вызовом спросил он. Снейп посмотрел на крестника так, словно тот был первокурсником, пытавшимся дотянуться до верхних полок со сладостями в «Сладком королевстве» и забывшим, что Акцио – это, блять, база. – Мистер Малфой, во избежание повторения… инцидентов всем ученикам настоятельно рекомендовано не ходить по школе в одиночку. Это касается и старост. Тем более в ночное время. Совместное дежурство повышает ваши шансы на выживание. Я надеюсь, что ваши разногласия с мисс Грейнджер не пересиливают ваш инстинкт самосохранения? Он, конечно, не ждал ответа. Драко свирепо и упрямо глянул на крестного. Отчитывает его. Еще и подтрунивает в присутствии этих придурков. И Грейнджер. Он слегка скосил глаза. О, разумеется, у нее ни капли злорадства на лице. Сосредоточенно закушенная губа и встревоженный взгляд сосредоточен на директоре. Правильная грифиндорка. – Если у вас больше нет вопросов, то можете расходится по своим комнатам, уже довольно поздно, – холодно заметил Снейп. Он выглядел уставшим. Авроры явно замотали и его. Хоть он герой войны, но все же для большинства он остается убийцей Альбуса Дамблдора и носителем метки. И никакие пышные церемонии награждения, и хвалебные статьи на целый разворот «Пророка» не способны убедить всех. Возможно, ему приходится глотать какие-нибудь запрещенные зелья или нюхать тайком дурманящие пары, иначе почему он вечно так, блять, спокоен? Драко бы попросил у него совета насчет метки… Но надо было испробовать все способы прежде, чем сдаться на милость крестного. Интересно, ему бывало так же больно? Мучают ли его бессонница и кошмары? Ему внезапно вспомнились вчерашние слова Грейнджер. Салазар, это ведь только вчера было! Черные глаза. Он не мог сказать наверняка, что она там видела. Возможно, это игра больного грязнокровкиного воображения, обман зрения или ее тупая попытка отвлечь его. Но все же он мог допустить, что… Творилось что-то неладное. И не только вокруг. С ним самим. Но к этому Малфой привык. Он всегда был… не в порядке. А сейчас бессонница переплеталась с кошмарами, постоянное давящее ощущение. И дело не в убийствах. Во-первых, это началось раньше. Во-вторых, Драко было насрать на убийства. Пожалуй, это можно было даже поставить на позицию «во-первых». Разве что суеты добавилось. Старосты же должны были следить за дисциплиной в два раза усерднее. Еще пара недель в таком режиме и у него просто взорвется мозг. Может, буквально. Он чувствовал собственную магию, бурлящую в венах и сосудах. Беспокойная, она проникала в каждый капилляр, будто вытесняя кровь. Она не принадлежала ему. Она становилась врагом. И с этим нужно было что-то делать. И у него была мысль. Не вполне оформившаяся, но выглядело как выход. Хотя бы временный.