Days at Malfoy Manor

Точно… Аппаровать к Драко. Заставить его исправить её жалкую секскападу. Ну, вот и все… Вдохнуть и выдохнуть. Гермиона исчезла с громким хлопком, и облегчение настигло её, когда она обнаружила, что, по крайней мере, она всё ещё может аппарировать. А затем адреналин хлынул по венам, а сердце выпрыгивало из груди в ожидании Драко. Секунды тянулись минутами, пульс отдавался набатом в ушах громче, чем звук собственных шагов по мраморному полу вестибюля. Под кожей словно что-то зудело, а ноги превратились в две ледышки, ведь Гермиона так и не успела надеть ни носки, ни туфли. Громкий хлопок заставил девушку встрепенуться. — Грейнджер?! — вопросительно протянул Драко, и она перевела взгляд на него. И снова маниакальный смех вырвался из её лёгких. Он наполнил весь вестибюль жутким эхом, заставив даже её собственные кости дрожать от страха. Каким-то образом именно тогда тело Гермионы перестало функционировать. Она смотрела на него, не моргая, продолжая заливаться хохотом в истерике, и Драко в несколько больших шагов сократил расстояние между ними. Но Гермиона не могла заставить себя успокоиться, даже чувствуя беспокойство, что исходило от мужчины. — Блядь! Ты меня пугаешь, — прошипел он, вставая перед ней. — Что случилось? О, Мерлин, теперь пришло время, когда она должна была объяснить ему всё это. Как именно жизнь довела её до этого? Какие решения она приняла, что заслужила это? — Пожалуйста, — протянул он, на этот раз мягче, — Грейнджер, поговори со мной. Паника усиливалась: желудок скрутило в узел, а тремор рук не позволял девушке крепче ухватиться за Драко, чтобы не упасть навзничь. — Кажется, у меня паническая атака, — прохрипела она сквозь комок в горле, когда её мысли стремительно вернулись к Владу, находящемуся без сознания на полу в её спальне. — Тише, — прошептал Драко, обнимая её за плечи. — Со мной ты в безопасности. Война окончена. Беллатриса и Волан-де-Морт мертвы… — Дело не в этом, — вновь прохрипела Гермиона. — Это… в моей квартире, и я схожу с ума. Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне. — Чёрт. Конечно. Всё, что угодно, — прошептал он, его дыхание коснулось её губ, заставив её сердце снова замереть. Тело Гермионы не могло решить, должно ли оно дрожать, поддаваться панике или, наконец, расслабиться. Вот тут-то она должна была объяснить, что ей было нужно от Драко, но из горла упрямо не хотело вырываться ни звука. Помоги мне. Помоги мне. Помоги мне. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — он всё ещё выглядел огорчённым. Беспомощным. Настороженным. Неуверенным. Гермиона никак не могла найти слов, чтобы описать то, что произошло. Как она… и Влад и… трансфигурация презерватива… его паника при виде магии… его обвинения. Ком в горле грозился задушить её, и разве это не иронично, если она просто умрёт от удушья из-за смущения — Прочти это, — прохрипела она. — Тебе нужно просто прочитать. — Прочитать что? — Драко не казался нетерпеливым, скорее смущённым и… страдающим. — Мои мысли, — прошептала Гермиона. — Всё станет проще, когда ты прочитаешь мои мысли. Сделай это. Драко замер. Он провёл пальцами по её скуле, касаясь виска и убирая локон волос за ухо, и он выглядел грустным, слишком грустным. Затем он решительно покачал головой. — Нет. Это будет неправильно и не честно по отношению к тебе сейчас. — Мне всё равно! Сделай это! Быстрее, прошу! Драко сглотнул, а затем кивнул. Он вытащил палочку из кармана, другой рукой всё ещё придерживая Гермиону. Его пальцы слегка подрагивали, но он закрыл глаза, глубоко выдыхая, и спустя секунду вновь обрёл контроль над собственными эмоциями. Хозяин своего разума. Это заставило Гермиону мгновенно почувствовать себя в безопасности. Он снова кивнул девушке, его намерение было ясным как день. Последний шанс изменить решение. Гермиона лишь кивнула головой, вздохнула и приготовилась к неизбежному. — Легилименс. Совсем не навязчиво, но медленно, мягко, Гермиона почувствовала, как туман его сознания дотянулся до её. Она никогда не умела читать мысли, поэтому и не знала, как показать то, чем хотела поделиться, и поначалу это пугало её. Но девушка представила открытую книгу с картинками на страницах, и как только посмотрела в его слегка затуманенные глаза, это оказалось очень легко, так чертовски просто. Хотя Гермиона всё ещё чувствовала панику, она безоговорочно доверяла Драко. Он увидит это сейчас, её смущение и переживания, но он поймёт. У неё не было ни капли сомнения, что он поможет ей. Драко был таким могущественным волшебником, когда это имело значение, и прямо сейчас у него было всё, чего ей не хватало. Самообладание. Контроль. Сосредоточенность. Может, он уже узнал всё? Он уже всё видел? Читал ли он её, как книгу, сам выбирая страницы? Или ему нужно, чтобы она показала их ему и открыла нужные главы, чтобы он мог начать? Мог ли он услышать точные мысли, которые прямо сейчас проносились у неё в голове? Каждое слово? Каждую искру? — Просто подумай, что ты хочешь мне показать, — пробормотал он. Его вид отвлекал, поэтому Гермиона закрыла глаза, и его серебряные глаза исчезли из её поля зрения. В мгновение ей стало гораздо проще сосредоточиться на менее приятной части прошедшего дня. Гермиона воспоминаниями пронеслась через всё, начиная с того, как она вошла в магазин Влада, до его агрессии после патронуса Джинни и каждой уродливой и кропотливо съеживающейся детали. Она почувствовала, как слеза скатилась по её щеке. Драко вытер ту прежде, чем она успела сделать это сама. Она вечно плакала перед ним. — Не надо… — прошептал он, — не бойся меня. Я никогда тебя не осужу. Затем Гермиона вспомнила о своих попытках забыть его, о том, как она поняла, что Драко должен был отвергнуть её первым, потому что она была слишком слаба, чтобы отречься от него, а затем она закрыла свой разум, прежде чем смогла дойти до той части, где она поняла, что она влю… Гермиона со всей силы воспротивилась, и тут Драко ахнул. Его взгляд снова сфокусировался на ней. Она выбросила его из своего сознания как раз вовремя, чтобы он успел осознать всё, кроме её любви к нему. Его взгляд был слишком пристальным, слишком близким, он смотрел прямо в душу, ища большего. Разве она уже не позволила ему увидеть всё? Гермиона попыталась отвернуться от него, но Драко слишком крепко сжал её челюсть своими пальцами, а затем легко поднял её голову за подбородок, чтобы взглянуть в глаза. Слишком измученная, чтобы противиться, Гермиона просто позволила этому случиться, перестала бороться. Один из его пальцев провёл линию вдоль виска, и она увидела, как он сглотнул. — Конечно, я помогу тебе, — прошептал он и, прежде чем она успела опомниться, поцеловал её. Сладко, так же, как он целовал когда-то её шрамы, её руки, её лоб, а теперь… её губы. Мимолетно, легко. — Приведи его сюда, я всё сделаю, — решительно сказал он и отпустил девушку. — Я поменяю чары, чтобы ты могла аппарировать вместе с ним прямо сюда. Медленно приходя в себя, Гермиона кивнула, босыми ступнями ощущая холод каменного пола, а затем аппарировала обратно в свою спальню. Когда её взгляд снова наткнулся на бессознательное тело Влада, она почувствовала, что её стошнит в эту же секунду. Но каким-то образом ей удалось взять себя в руки. Гермиона ещё раз оглядела квартиру, прошлась по гостиной, кухне и прихожей, забрав его шерстяную куртку, ботинки, пальто и мокрый зонтик, а затем вернулась в спальню, опустилась на колени рядом с мужчиной, прошептав: «Мне так жаль, правда», и аппарировала их обоих в поместье. Драко тут же оказался рядом с ней, оттаскивая девушку от Влада. — Я всё сделаю, Гермиона. Он произнёс её имя. Почему сейчас? Он поцеловал её в лоб и повернулся к бессознательному маглу. Драко вытащил из карманов брюк Влада его ношеные носки, увидев эту деталь в её голове. Он наклонился и натянул их вместе с ботинками на босые ноги, игнорируя протесты Гермионы, что она может это сделать сама. Затем он осторожно поднял руку Влада и повесил на неё куртку и пальто, как будто Влад только что снял их с себя, потому что ему стало слишком жарко. — Легилименс, — произнёс Драко, обращаясь бессознательному телу. Его тон был мягким, он словно пел колыбельную, а спустя мгновение уставился вдаль, сосредоточившись на воспоминаниях Влада. — Обливиэйт, — выдохнул несколько секунд спустя, направив палочку на висок Влада. Рука Драко не дрожала, выражение лица было спокойным, умиротворённым и очень сосредоточенным. Он был настоящим мастером своего дела. — Конфундус, — и это заклинание прозвучало как благословение, а не проклятие. После этого Драко опустил палочку, снова сжал руку Гермионы и объяснил: — Итак… Когда он проснётся, то подумает, что заснул в магазине, прямо перед закрытием. Он не вспомнит, что когда-либо встречался с тобой. Он подумает, что уже всё запер и закончил рабочий день, и ему просто потребуется немного времени, чтобы как следует проснуться и снова прийти в себя. Он, вероятно, будет сбит с толку на пару минут, но потом его мозг примет это, заполнит пробелы и всё. — Вот и всё, — повторила Гермиона едва шевеля губами. — Да. Отведи его в магазин, и если там никого нет, аппарируй наружу и разбуди его. Но уходи, пока он не пришёл в себя. Я бы сделал это сам, если бы мог. — Ладно, — сказала Гермиона. Это звучало выполнимо. Она могла это сделать. — Гермиона… — снова заговорил Драко, сжимая её руку и выжидая, пока она встретится с ним взглядом. — После этого возвращайся сюда! Не спи в своей квартире одна. Побудь со мной сегодня. — Побыть с тобой? — расстерянно повторила она. — Да. Возвращайся сюда. Не оставайся одна, прошу. Драко снова сжал её руку, и она сжала её в ответ и кивнула. Затем Драко быстро обнял девушку, а когда отпустил, сказал: — Я буду ждать тебя здесь. Пожалуйста, вернись сюда. Пожалуйста! Гермиона сделала, как ей велели. Она привела Влада к его магазину; вокруг не было ни одного маггла, и это было только на руку: ей пришлось использовать магию, чтобы удержать его в вертикальном положении, прежде чем она оживила его безмолвным Энервейтом. Затем девушка дезаппарировала обратно в поместье, прежде чем увидела момент пробуждения. Всё это не заняло и целой минуты. Когда она упала обратно на мраморный пол мэнора, её ноги всё ещё были босыми, ледяными и, вероятно, запорошенными от пыли и грязи лондонской улицы. Она рвано выдохнула. И прежде чем смогла снова вдохнуть, Драко обнял её и аппарировал прямиком в свою спальню. Он робко положил её на матрас, применил очищающее заклинание и натянул пару собственных носков на её босые ноги, как он сделал с Владом пару минут назад. Затем он вытащил из шкафа и протянул девушке свою пижаму, а затем молча вышел из комнаты, чтобы она могла переодеться. Чуть позже Гермиона почувствовала, как матрас прогнулся позади неё, и Драко укрыл единственным одеялом, лежавшим на кровати, их обоих. Гермиона дрожала, и он обнял её сзади, прошептав: — Всё в порядке, всё кончено. Он ничего не вспомнит, ты не сделала ничего плохого. Не в силах осознать всё это, ведьма почувствовала, как он поцеловал её макушку, прежде чем притянуть ещё ближе к себе. Почему это ощущалось так больно? Драко прошептал ей на ухо ещё кое-что, от чего Гермиона напряглась: — Ты не монстр, ты — ведьма. Ты моя ведьма. И ты не слабая, ты самый сильный человек, которого я знаю. Я никогда не позволю тебе забыть об этом. На этот раз его слова засели глубоко внутри неё, пробивая себе путь сквозь мышцы и кости, пока не обосновались где-то в центре груди, свернувшись там калачиком, пустив корни и овладев всем телом. И наконец она начала согреваться — нет, не из-за носков или тёплой пижамы, а из-за странного щемящего чувства где-то под рёбрами. Едва слышимый треск нарушил тишину, а затем Драко наклонился над Гермионой, держа в руках флакон с зельем. — Сон без сновидений, хочешь? Я всё ещё чувствую, как колотится твоё сердце. Гермиона кивнула и послушно вылила содержимое пузырька себе в рот, поморщившись от горечи. Спокойствие, которого она не чувствовала уже несколько недель, охватило её тело, и последняя мысль, которая пришла ей в голову перед тем, как Гермиона закрыла глаза, была о том, что в последний раз она чувствовала себя так легко, когда засыпала рядом с Драко на Рождество.

***

Гермионе и вправду ничего не снилось. Но отчаянно громкий крик разбудил её, и сон мгновенно забылся, как только она почувствовала, как Драко дёрнулся. — Я должен это сделать! Я должен это сделать! — его слова прозвучали слишком громко и резко в мягкой темноте, они были совершенно неуместны в тишине этой ночи. Затем её тело дёрнулось вперёд, когда он продолжил брыкаться и размахивать руками, больно впечатываясь кулаками в её спину. — Драко! — позвала Гермиона и попыталась повернуться лицом к нему. Но слизеринец резко схватил девушку, прижимая её к себе так крепко, что, казалось, сломает ей рёбра. — ОН МЕНЯ УБЬЁТ! Его неистовый крик сопровождался ударом по бедру, заставившим ведьму застонать от боли. Она едва смогла высвободиться от его хватки и повернулась, упираясь ладонями в его плечи, словно стараясь вдавить его в матрас, игнорируя синяк, который наверняка появится на её бедре. — Тебе нужно проснуться! — закричала Гермиона и оседлала его мечущееся тело. — ПРОСЫПАЙСЯ! Растерянная, она встряхнула его за плечи, от чего его подбородок дёрнулся, и тогда, наконец, Драко открыл глаза, глядя на неё. В его взгляде плескалась паника, граничащяя с истерикой. Он задыхался и кряхтел, как будто провёл последние пару минут под водой и только сейчас почувствовал сладкий вкус кислорода. Его волосы прилипли ко вспотевшему лбу, и она чувствовала, что его одежда тоже была влажной, липла к бледной коже. — Всё в порядке, — сказала она тише. — С тобой всё в порядке, я рядом! Это не помешало ему широко раскрыть глаза, но она увидела, что его мозг медленно осознал реальность, и что её слова сделали… что-то с его сознанием. — Ты не убивал Дамблдора. Волдеморт мёртв. Все они мертвы. На дворе весна 1999 года. Ты в безопасности, война окончена. Мы победили! Ещё несколько тяжелых вдохов, а затем Драко удалось кивнуть и с тревогой оглядеть комнату. — Здесь только мы, только ты и я в твоём поместье, — сказала Гермиона и наклонилась к тумбочке у кровати. — Вот твоя палочка, она поможет тебе чувствовать себя в безопасности. Она быстро всунула палочку ему в руки и тут же почувствовала, как Драко крепко сжал её своими дрожащими пальцами. Казалось, его нисколько не смущала её поза: она всё ещё сидела верхом на его ногах. — Драко? Скажи что-нибудь… Скажи, что ты не спишь, — взмолилась девушка, ведь мужчина всё ещё выглядел словно не от мира сего. — Я… — прохрипел он, — я в порядке. — Будешь через несколько минут, — слабо улыбнулась она и положила руку ему на грудь, чувствуя его учащённое сердцебиение. — Как только адреналин выветрится из крови и пульс немного замедлится, ты будешь в порядке. — Спасибо, — выдохнул он и моргнул несколько раз. — А ты в порядке? — Ты пнул меня коленом в бедро и чуть не удушил, — рассмеялась Гермиона. — Но со мной всё в порядке. — Извини, — Драко вытер пот со лба рукавом пижамы и только потом взглянул вниз. — Мне… жаль. Это должен был быть именно тот момент, когда Гермиона должна была слезть с его колен и лечь рядом, но она этого не сделала. Вместо этого она положила другую руку ему на грудь, взяв его ладонь в свою, хотя он всё ещё сжимал свою палочку. Но его хватка ослабла, а к побелевшим костяшкам постепенно возвращася естественный цвет. Влажными пальцами Драко протёр остальную часть лица, пытаясь привесли себя в более-менее божеский вид, взбивая липкие волосы. Внезапно Гермиона подумала, что это могло быть причиной того, что он рванул в душ в первый раз, когда она разбудила его от кошмара. Теперь он позволил ей увидеть его таким: его взволнованный вид, его бессилие. — Они часто такие кошмарные? Сны, я имею в виду, — тихо спросила она. Прекратив вялые попытки причесаться пальцами, он закинул свободную руку за голову и выдохнул: — Иногда. — Это отстой. — Я предпочитаю, чтобы это были сны, а не реальность, — Драко моргнул, не глядя девушке в глаза. Её удивило, что он не выглядел расстроенным или пристыженным. Вместо этого он говорил о своих кошмарах так, как кто-то другой мог бы говорить чём-то будничном, например, о завязывании шнурков. Словно полностью смирился. — Тебе… Тебе лучше, когда я здесь? Тебе спится… лучше? Но вопрос был не в этом, он был глубже и коварнее. На самом деле Гермиона хотела узнать, приглашал ли он её спать в свою постель потому, что ему становилось лучше, когда она была рядом, или потому что он думал, что это ей нужна его компания. По крайней мере, для неё это имело огромное значение. Гермиона подумала, что предпочла бы, чтобы он держал её рядом из эгоистических побуждений, а не из альтруистических. Почему-то это было легче переварить и принять. Она почувствовала, как его сердцебиение замедлилось под её пальцами, и он не торопился, формулируя ответ. Взгляд Драко блуждал по её лицу, её телу, прежде чем он снова нарушил тишину. — Сны продолжают сниться, но реальность, в которой я просыпаюсь, намного лучше, когда ты здесь, со мной. Гермиона кивнула. Но теперь, когда она услышала его слова, они совсем не казались ей эгоистичными. Вместо этого она чувствовала себя оценённой, даже избранной. Если он наслаждался её обществом, если он наслаждался этой реальностью с ней, в своей постели… что это значило? Она ловко выскользнула из состояния неопределённости с Роном, но сейчас находилась в чём-то похожем с Драко. Он поцеловал её, он назвал её Гермионой. Она оказалась в его постели, под его одеялом. Он сказал ей, что она его ведьма. Он держался за неё в своих кошмарах, как за спасательный круг. — А как насчёт тебя? Ты лучше спишь рядом со мной? — добавил Драко и уставился на неё, ожидая ответ. — Я… кошмары приходят всё реже и реже с тех пор, как я встретила тебя. — Время идёт, всё забывается, вот кошмары и уходят, — пояснил он. — С тех пор, как я… привыкла, что это действительно закончилось, я думаю. Ты… часть нового мира, — сказала Гермиона. — Большинство кошмаров, которые мне сейчас снятся, связаны с тобой. — Что? — слова Драко были резкими, и он перенёс вес на локти. — Почему? — Я… — Гермиона сглотнула, сожалея об этом откровении, ведь ему это, похоже, не понравилось. — Я всё время представляю себе твою жизнь в твоих кошмарах. — Блядь, — вздохнул Драко и откинулся на подушку, прикрыв глаза локтем. — Тебе никогда не следовало смотреть мои воспоминания. — Но они важны для меня, — прошептала ведьма, боясь, что он заберёт их, но не с помощью забвения, а запертив ей говорить о том, что она их увидела. Для неё много значило то, что Драко поделился с ней этой частью своего прошлого. Он думал, что она сможет это вынести. Что она останется, если узнает. Что их дружба достаточно сильна, чтобы справиться с его ошибками прошлого и болью от последствий. Воспоминания значили для неё больше, чем корона, любые книги, драгоценности или золото, которые он когда-либо дарил ей. Позволить ей увидеть воспоминания означало довериться и открыться, впустить в душу. Это было более интимно, чем объятия или поцелуи. — Я ненавижу это, — выдохнул Драко и покачал головой, не встречаясь с ней взглядом. Двигаясь так, как подсказывали ей инстинкты, Гермиона соскользнула с его колен и наклонилась, положив голову ему на грудь, слушая его сердце, чувствуя, как его грудная клетка то поднимается, то опускается под ней. — Я бы хотела, чтобы мне не пришлось рассказывать тебе это, — призналась она. — И я бы хотела, чтобы тебе не пришлось вспоминать всё, что произошло тем вечером. Но… я никогда не жалела, что увидела то, чем ты тогда со мной поделился. Ни на секунду не жалела, никогда. — Я… если это так много для тебя значит, ты можешь стереть мне память. Я о том, что произошло с тем магглом, — Драко замялся, но спустя секунду продолжил. — Я видел это в твоих мыслях: ты бы никогда не поделилась этим со мной, если бы у тебя был другой выход. Теперь ты спокойна, а это значит, что ты можешь стереть мне память. Всё будет так, словно ничего из этого не было. Гермиона приподнялась, встретилась с его взглядом и увидела в серых радужках искренность и едва уловимый страх, что она может захотеть сделать это. Забрать эти воспоминания у него. — Нет, — сказала она, — мне нужно, чтобы ты помнил каждый раз, когда ты был бескорыстен и добр ко мне. Я не могу отнять это у тебя. Но это было ещё не все: ей нужно было, чтобы он заставил её чувствовать себя нормально, по гораздо более эгоистичным причинам. — Ради всего святого, Грейнджер, — приподнялся на локтях Драко. — Ты раздуваешь эту ситуацию до невероятных размеров. Ты трахнула маггла, он сошёл с ума, а теперь всё снова хорошо. Такова цена жизни возшебницей, с этим ничего не поделаешь. Ты действительно рассчитываешь прожить жизнь, не испортив совершенно ничего? Никто не умер. Все живы и здоровы. Так ты обычно говоришь, да? Как он это заметил? Как он смог запомнить эту фразу досконально точно? Но Драко ещё не закончил говорить. — Самое худшее, что произошло, это то, что всё это закончилось до того, как ты получила приличный оргазм, — он ухмыльнулся, что только заставило Гермиону раздражающе покраснеть, и она закрыла лицо, словно пыталась сбежать от этого разговора. Вот тогда-то все события прошедшего вечера сокрушительно вернулись к памяти. Это действительно произошло. — О, Мерлин. Я наколдовала чёртов презерватив, — выдохнула она. — Это… это просто жалко! Драко громко рассмеялся. — Но это было смешно! Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, то знай, что большинство мужчин сделали бы гораздо, гораздо более отчаянные вещи ради перепихона. Значит ли это, что я могу начать дразнить тебя прямо сейчас? — Я не думаю, что смогу когда-нибудь оправиться от этого. И ты всё видел. Всё. Это так неловко. Мне хочется провалиться под землю со стыда. Я думаю, что действительно пробила дно, — Гермиона поморщилась и покачала головой. — Твоя очередь поделиться со мной чем-нибудь неловким. Всё ещё скрывая алеющие щёки ладолнями, девушка услышала, как он хихикнул. — Расслабься. Всё не так уж и плохо. Теперь я могу начать шутить про Влада Цепеша? — О нет. Ты не можешь так его называть! Откуда Драко знал о средневековом румынском правителе вампиров, который ввёл термин Дракула, один из первых печально известных вампиров в Европе? Возможно, Драко пришлось вытерпеть достаточно шуток о Дракуле, чтобы узнать больше о почти что тёзке в одной из их книг по Истории магии. — Слишком рано? — рассмеялся Драко. — Это примерно на три года раньше положенного. Спасибо большое, что поинтересовался. — Три года? Даю тебе три секунды, — улыбнулся он ей, — потому что он хорошо тебя пронзил, если я правильно истолковал твои мысли. Я подозреваю, ты думала «да, Влад, да, вот так» около шести раз. — Нет… — Гермиона не знала, думала ли она так на самом деле или он выдумывает, расписываясь между строк, просто чтобы свести её с ума от смущения. — О, боже… ты видел меня голой. О, нет… ты видел мое сексуальное лицо! Ты видел… слишком много. Почему это осознание не пришло к Гермионе раньше? Возможно, потому что он был гораздо более воспитанным и осмотрительным, чем она представляла. — Ты шутишь? — рассмеялся он. — Это была лучшая часть этих воспоминаний. Худшая часть была в том, что я увидел маггла голым, я увидел его «сексуальное» лицо. — Я полностью нарушила личную жизнь этого парня, не так ли? Он никогда не давал согласия на то, чтобы другие видели его голым. Я чувствую себя ужасно! — Судя по его мыслям, многие видели его голым, — Драко пожал плечами и легонько толкнул Гермиону в руку, которой она закрывала лицо. — Я опорочила твою квартиру, — взвизгнула Гермиона. — Мою квартиру? Почему? И в последний раз говорю: теперь это твоя квартира. — Это было моё убежище, ничего плохого там никогда не случалось. И твоя спальня. Теперь она запятнана. Драко рассмеялся. — Он даже не кончил на простыни, думаю, достаточно будет просто постирать постель, — ухмыльнулся он, намеренно упуская суть. Она шлёпнула его и толкнула на спину, всё ещё сидя на нём верхом. — Не в этом суть. Это… больше не твоё. Это должно было быть… — она покраснела. Не было способа объяснить это, не выглядя как навязчивая поклонница, относящаяся к кровати парня как к святыне. — Чем это должно было быть? — Драко поднял руку, чтобы откинуть её волосы назад на плечо, открывая взору большую часть её лица. — Просто… никто не заходил в мою спальню, я никому не разрешала входить туда. На самом деле, никто не заходил туда до Влада, а я не подумала об этом, когда тащила его туда. Я ничего там не меняла, ты видел это в моем сознании. А ещё я сохранила то заколдованное небо на потолке. — Почему ты не трансфигурировала его? — выдохнул Драко. Гермиона поморщилась. — Я хотела, чтобы потолок выглядел так, будто ты оставил его для меня, словно кусочек тебя в моей жизни за пределами мэнора. Ведь сейчас мы видимся только в этом поместье, и… там. Оно похоже на тебя, — Гермиона прошептала последнюю часть, не глядя ему в глаза. — Я запятнала его. Это больше не то маленькое убежище, которое ты мне подарил. Теперь я буду думать там о плохих вещах, и о тебе тоже. — Не нужно так убиваться по этому поводу. Я… Разве эта комната не может стать для тебя убежищем? — Драко обвёл рукой воздух. — Ничего плохого здесь с тобой не случилось, не так ли? Гермиона не ответила, но что-то зависло между ними. Правда. По крайней мере, её правда. Свою правду он высказал очень ясно в канун Нового года. Я не могу этого сделать. — Ладно, я расскажу тебе нечто постыдное, — прервал молчание Малфой. — Просто потому, что ты выглядишь слишком чертовски жалкой и слабой, а твоя склонность к жалости заразительна. Она слабо улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ. Свет Луны касался головы девушки, словно обнимая. — Прямо в этой кровати Добби однажды застукал меня за мастурбацией. Мне было двенадцать — называй это преждевременным половым созреванием. Гермиона ухмыльнулась, но Драко продолжил: — Это было даже не самое худшее! Я смотрел на вырезку из одного из каталогов нижнего белья моей матери, которые я украл. Ничего конкретного, просто фотографии, — хотя он и поднял руку, прося не прерывать его, Гермиона не смогла сдержать громкий смешок, раздавшийся на всю комнату. — Но каким-то образом Добби, должно быть, это увидел и все рождественские каникулы, а затем и пасхальные каникулы он складывал новые вырезки в верхний ящик моей прикроватной тумбочки, чтобы я мог ими воспользоваться в своих целях. Это вызвало у Гермионы приступ искреннего смеха, и она почувствовала, как наворачиваются слёзы, но Драко продолжал говорить. — Знаешь, что было самое худшее? Самое худшее, что я использовал их каждый раз. — Нет! Скажи, что ты этого не делал, прошу! — теперь Гермиона плакала вовсю, заливаясь хохотом, слёзы текли по её щекам, пока она прижимала кулак к животу и наклонялась над подушкой, чтобы заглушить хихиканье, вырывающееся из её рта. — Мы с Добби никогда об этом не говорили — понятия не имею, откуда он вообще взял эти фотографии, заказывал ли он их или перебирал журналы моей матери, но это было довольно удобно. Гораздо удобнее, чем самому их воровать. В любом случае, к лету Поттер освободил чёртового эльфа, и всё. Клянусь, если ты когда-нибудь расскажешь Поттеру, будь-то я под домашним арестом или нет, я выйду отсюда, найду тебя и защекочу до смерти. Его угрозы только заставили Гермиону смеяться ещё громче, и ей стало трудно дышать. — Добби был слишком хорош для этого мира, — засмеялась она, — а ты, боже мой, ты очень избалованный ребенок. Они у тебя ещё есть? Фотографии из журналов? Драко ухмыльнулся ей и пошевелил бровями. — Тебе придется купить эту информацию. Секрет взамен на секрет. Гермиона быстро бросилась к его прикроватной тумбочке, выдвигая верхний ящик, но уже через мгновение Драко оказался возле девушки. — Никаких шансов, чёрт возьми, — сказал он, снова закрывая ящик вытянутыми пальцами. — Вот как ты отплачиваешь мне за доброту? Я ведь доверял тебе! Гермиона хихикнула, когда слизеринец повалил её на кровать, прижав своим телом. — У всего есть своя цена, — настаивал он. — Что ты хочешь взамен? — спросила Гермиона, когда Драко лёг рядом. Пару мгновений он просто смотрел на неё с выражением лица, которое не могло означать ничего хорошего. Он покрутил палочку в пальцах, вызвал стопку смятых страниц из папки на одной из полок и поднял их над её головой. Слишком высоко, чтобы показать какие-либо детали, но дразняще близко, чтобы она могла их ухватить, если бы просто встала. Это были вырезанные из журналов картинки. — Я хочу получить ответ на один вопрос, — ухмыльнулся он. Вот оно что. — Ты когда-нибудь мастурбировала на меня? О, Мерлин. — А тебе какое дело? — парировала Гермиона. — Ты боишься, что твое эго может сдуться, если никто не будет его подпитывать еженедельно? — Да или нет? — Это не твое дело. — Значит да, — ухмыльнулся Драко. — Если ты думаешь, что знаешь ответ, зачем тогда спрашиваешь? — Потому что мне нужно было увидеть твою реакцию, чтобы убедиться. — Ты жалок, — фыркнула Гермиона. — Осторожно. Ты ступаешь по тонкому льду, моя Принцесса Презервативов. — Фу, ты не можешь так меня называть, — простонала она. — Или я действительно пересмотрю своё решение о том, чтобы стереть тебе память. — Тогда мне придется обязательно сохранить воспоминание об этом в каком-то прекрасном флаконе в моём хранилище. — Отдай мне эти фотографии! — Но ты даже не ответила на мой вопрос! — Я и не собираюсь. Ты просто заводишься, когда я говорю «да». — На самом деле, я думаю, что мне гораздо больше понравится смотреть, как ты трясёшь сиськами перед Владом Цепешем. — Малфой! — взвизгнула Гермиона и встала с кровати. — Это подло! Взмахом палочки она испепелила журнальные вырезки и наблюдала, как пепел падает на кровать Драко. Мужчина просто закатил глаза. Он бросил Репаро, наблюдал, как вырезанные картинки собираются вместе, и заставил их исчезнуть в неизвестном ей месте в поместье. — Перестань играть со мной, — резко сказала девушка. — У тебя был шанс переспать со мной. В канун Нового года. Ты не хотел. Мы просто друзья. Помнишь? Драко на мгновение побледнел, даже больше обычного, а потом спохватился. — Да. Извини, ты права. Я больше не буду. Гермиона в гневе достала свою палочку с тумбочки и взмахнула ею, чтобы узнать время. Пять часов утра. — Возвращайся в постель, ещё слишком рано. — Нет, — упрямо сказала Гермиона. Не хватало только топнуть ножкой. Драко спокойно встал с кровати и подошёл к дверному косяку. — Охх. Ладно, хорошо, — пробормотал он, держа палочку и произнося длинную цепочку заклинаний, которую она тут же узнала. — Теперь ты можешь аппарировать из любого места в поместье, а не только из библиотеки или вестибюля. Мне следовало добавить тебя в чары защиты гораздо раньше, извини, что не подумал раньше. Затем он вернулся к кровати и лёг. Когда Гермиона не пошевелилась, он осторожно спросил: — Ты хочешь уйти? Она с грустью посмотрела на него. Если она уйдёт сейчас, вернуться будет ещё сложнее. Если она уйдёт сейчас, она просто добавит ещё одно звено в свою цепочку избегания. Когда она не ответила и не пошевелилась, Драко улыбнулся, снова став нежным. — Возвращайся в постель, я буду себя хорошо вести. Почему бы нам не пойти спать? До утра ещё несколько часов. — Не думаю, что смогу уснуть. Я слишком взвинчена, — пробормотала девушка, но позволила себе откинуться на матрас рядом с ним. В её голове был сущий хаос. Что всё это вообще значило? — Я могу помочь с этим… — Малфой, если это очередной глупый намёк, то клянусь Богом, я… — Это не так, я обещаю… Закрой глаза. Фыркнув, она подчинилась, положив руки на живот на приличном расстоянии от него. — Когда вы впадаешь в панику, как это было с Цепешем, и чувствуешь, что не можешь творить магию, потому что ты слишком взвинчена или слишком зла, чтобы принимать чёткие решения, Окклюменция помогает. Это то, что помогло мне пережить войну. Гермиона открыла глаза и обнаружила, что он лежит на боку, лицом к ней, положив голову на руку. В его взгляде читалась уязвимая благодарность, которую она видела лишь изредка. — Закрой глаза! — приказал Драко. — Я увидел это в твоих мыслях, Грейнджер. Я не… Я не хозяин своего разума. Я не держу его под контролем. Эмоции, которые пронизывают меня день за днём… иногда мне кажется, что они топят меня, — его голос надламывался. — Твои мысли обо мне слишком приукрашены. Восхищение, которое я увидел в твоём разуме, доверие. То, как ты меня видишь… — Не рассказывай мне, что думать, — прошептала Гермиона, закрыв глаза. — Я всегда знала, в какие моменты ты становишься придурком, и не переставала тебе это говорить. И я знаю, когда ты не придурок. И… в последнее время ты не придурок. Ты не подлый, ты не трус… — Но я причинил тебе боль, — прохрипел он. — В канун Нового года я причинил тебе боль, и с тех пор ты едва можешь выносить моё присутствие. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я видел тебя в последний раз, и ты пришла сюда только сейчас, потому что чувствовала, что у тебя нет другого выбора. — Это не твоя вина. Ведьма повернулась к нему, но он оттолкнул её. — Я, кажется, сказал, чтобы ты закрыла глаза. Мне нравится, что ты здесь, это изюминка… всего, когда ты здесь со мной. Я никогда не был счастливее. Но я не хочу, чтобы ты приходила, когда чувствуешь, что у тебя нет другого выбора. Ты никогда не должна приходить из-за того, чем я владею, потому что тебе нужна комната, чтобы спать, или книга из моей библиотеке. Я не хочу, чтобы ты приходила из-за гостиной, люка для еды или вина, или драгоценностей, или навыков, которыми я обладаю. Единственная причина, по которой я когда-либо хочу, чтобы ты приходила, это из-за меня. Гермиона сглотнула и не осмелилась взглянуть на него. — Итак, я собираюсь научить тебя, — продолжил Драко очень спокойным голосом, — я научу тебя сохранять спокойствие, чтобы, если ты когда-нибудь окажешься в такой же ситуации, как вчера с магглом, я тебе не понадобился. Потому что всё, что я могу сделать, ты тоже сможешь сделать. Хорошо? — Хорошо, — пробормотала она. — Окклюменция. Люди думают, что окклюменция подавляет чувства и воспоминания, но это неправда. Это процесс постоянной сортировки их по коробкам и возведения стен вокруг них. Представь себе библиотеку с чистыми полками. Когда происходит что-то действительно ужасно травмирующее, например, твой оргазм был прерван Патронусом подружки вашего лучшего друга, — Гермиона рассмеялась, — тогда это превращается в шторм, проносящийся по библиотеке твоего разума, сметающий все книги с полок. Их нужно рассортировать обратно. И пока этого не произойдёт, всё, что видит твой разум, — это хаос. То же самое и со сном: тебе нужен порядок, чтобы ты могла расслабиться. Ты ещё со мной? — Да. — Итак, если у тебя нет времени разобраться со своими чувствами прямо на месте, представь, что ты складываешь все заблудшие книги в большой деревянный сундук или складываешь их на столе сбоку на потом. Это не совсем сортировка, но это даёт тебе время и пространство, чтобы разобраться со всем остальным. Потому что тогда ты, по крайней мере, снова увидишь остальную часть библиотеки, готовую к использованию. Хорошо. А теперь дыши. И никогда не забывай выравнивать дыхание. После этого Драко провел ей экскурс в мир ментальных упражнений. Не говоря ни о каких подробностях бесчисленных противоречивых чувств, которые она испытывала глубоко внутри, он помог ей успокоиться без успокоительных зелий и зелья сна без сновидений. Осталось лишь очень ясное осознание того, что ей и Драко нужно поговорить, если она хочет спасти их дружбу. Им придётся поговорить совсем скоро. Мне нравится, что ты здесь, это изюминка… всего, когда ты здесь со мной. Я никогда не был счастливее. Должно быть, Гермиона снова уснула под его тихий голос, потому что, когда она снова проснулась от светящего в окно солнца, она была одна.