Лимеренс

      Минхо то и дело клевал носом, и только грубые пинки старшего главврача не позволяли ему уснуть. Повезло, что тот был его дедушкой, иначе с таким отношением к учебе Ли давно бы попрощался с практикой и большой мечтой детства, которая ежедневно разбивалась о суровую реальность. Добиться этой самой практики было непросто, но родственные связи в Корее решали все. Господин Ли, отец Минхо, любезно уговорил своего отца взять под крыло внука. Минхо учился на последнем курсе медицинского университета и уже два месяца торчал в отделении нейрохирургии, совершенно ничего не делая. Ну как, что-то он все же делал — например, гонял новеньких ординаторов и студентов, которые точно так же, как и он сам, выбили себе место в больнице, уж каким способом было известно одному богу.       Минхо был умен, медицина ему нравилась, но вот нейрохирургия — не особо. Он вообще мечтал стать каким-нибудь генетиком, биофизиком или еще кем-то покруче; сейчас в медицинских кругах эти специальности были особенно популярны. Да и лаборатории привлекали намного больше, нежели пациенты, у которых характер порой был сносом башки. Все же как-никак нейрохирургия: здесь и старухи с деменцией, и люди с Альцгеймером. Врачебной этики и прочей бюрократии у парня было хоть отбавляй.       — Господин Ли младший, — обратился к нему какой-то мужчина из соседнего отделения, кажется, из кардиохирургии, — как вы думаете, если мы проведем ангиографию за пару дней до операции, это сильно повлияет на результат?       Блять. Минхо, если честно, пропустил половину мимо ушей. Он вообще не вник в суть собрания и уже раз сто проклял деда за то, что тот притащил его сюда. Да и этот идиот из кардиохирургии бесился, что Минхо попал сюда по связям. Вся больница испепелила бедного парня взглядами, но Ли уж точно не был бедным.       — Эм... — Минхо с мольбой в глазах посмотрел на деда, но тот лишь покачал головой. Понятно, придется выкручиваться самому. — Наверное?       По кабинету прошелся смешок. Ладно. Скоро все закончится, и Минхо спокойно пойдет в кафе на первом этаже, забыв про очередной ужасный провал, который, наверное, уже десятый за месяц. Когда великие умы Сеульской больницы закончили свой консилиум, Минхо собирался пулей вылететь из кабинета, но грозный голос деда остановил его.       — Сядь, — отлично, кафе заменилось наставлениями старого хрена. Дедушку он любил, но только за пределами больницы. — Мне очень не нравится твое отношение к учебному процессу. Как ты собираешься работать врачом, если даже на элементарные вопросы ответить не можешь?       Вопросы были ахуеть какими элементарными. Любой первокурсник знает, что такое ангиография и с какими целями ее проводят. Проглотив ком обиды, Минхо опустил голову, делая вид, что ему жаль.       — Я ставлю к тебе на обучение третьекурсника, — дед кинул на стол папку. У них тут что, полицейский участок? Не хватало еще копаться в личном деле какого-то студента. — Хан Джисон — отличный парень, очень умный и подает большие надежды. Он внук моего друга. Ты научишь его всему, что знаешь сам. Будете вместе осваивать благородную профессию, — старик усмехнулся. — И да, вся ответственность на тебе. Если он не справится, спрошу с тебя.       Ну просто заебись. Может, еще клятву Гиппократа вместе дать? Не хватало, чтобы какой-то парень хвостиком за ним ходил. Ему и так хватало двух идиотов со второго курса, которые то и дело косячили. Сколько же нервов Минхо ушло на Феликса и Хёнджина, которые в первый день вкололи умирающему человеку сразу три миллиграмма адреналина. Благо, тот очухался, так как по габаритам на один миллиграмм не тянул. От Феликса и Хёнджина Ли отказался на второй день, сбагрив их самой злой медсестре, и теперь каждый день смеялся над тем, как эти двое ходили по струнке, боясь дышать. Этот дуэт приносил проблемы каждый божий день, поэтому Минхо опасался, что новый напарник окажется таким же.       Лениво открыв папку, Ли быстро пробежался глазами по тексту. Куча достижений в университете, отличные отзывы преподавателей, даже курсы психологии прошел и совершенно нулевой опыт. Интересно, его тоже будут считать золотым мальчиком, который попал в общество высококвалифицированных врачей с помощью семейных связей? Ну хоть в чем-то они были схожи.       Минхо уже хотел закрыть папку, но остановился на фотографии. В левом углу на него смотрел миловидный парень, чуть улыбаясь.       — Ну, поработаем с тобой, Хан Джисон, — хищно ухмыльнулся Минхо, — надеюсь, ты сбежишь в первый же день.

***

      Утро выдалось прекрасным. Минхо, как обычно, забежал в любимую кофейню за матча-латте и, как самый добропорядочный гражданин, терпеливо ждал свой заказ. Когда объявили, что напиток готов, Ли уже потянулся за ним, но чья-то рука перехватила ароматную зеленую жижу.       — Эй! — Минхо обернулся, гневно оглядывая виновника. — Это мое.       — Прости, сладкий, опаздываю, — какой-то парень, сделав щенячьи глаза, явно фальшивые, провел рукой по волосам. — Будь добр, подожди другой, я тоже матчу заказал. Моя, кстати, с орехами, считай подарком.       Минхо был готов прямо сейчас его уебать, особенно когда дело касалось напитков по утрам. Он прищурился, ведь лицо парня показалось ему смутно знакомым. Уголки губ хитро поползли вверх — перед ним стоял его будущий напарник, Хан Джисон собственной персоной. В реальности он сильно отличался от того, кто был на фотографии. Видимо, та была старой, ведь сейчас перед Минхо стоял повзрослевший юноша с надменным видом, осматривая Ли с ног до головы. Это заставило Минхо почувствовать себя неуютно: оделся он вроде прилично, даже новое поло из последней коллекции Calvin Klein было на нем. Почему же тогда Хан так смотрел?       Ничего не ответив, Минхо просто кивнул, уже предвкушая, какую взбучку устроит этому нахалу на практике. Спокойно дождавшись вторую порцию матчи с орехами, Ли отправился в больницу. Минуя коридоры и наигранно кивая старшим, он наконец поднялся на восьмой этаж, надел специальную одежду и на входе застал весьма интересную картину.       Медсестра снова отчитывала Феликса и Хёнджина. Те, опустив головы, переступали с ноги на ногу, скрипя кроксами. Минхо терпеть не мог эту обувь, которая стала трендом среди врачей. Вот кроссовки — другое дело, жаль только, что на операции в них нельзя.       — Госпожа Юн, доброго вам утра, — Ли одарил женщину самой лучезарной улыбкой, останавливаясь. — Что они устроили на этот раз?       — Минхо, ради Будды, забери их к себе обратно, я не могу больше, — для госпожи Юн Минхо почему-то стал особенным: лишь на него одного она не кричала и не придиралась. — Эти идиоты перепутали капельницы и ввели пятнадцатой палате вместо физраствора снотворное. Теперь пять мужиков спят сном младенца, а мне ведь нужно у них кровь брать и на МРТ вести.       Ли усмехнулся, еще раз убеждаясь, что сделал правильный выбор. Может, и Джисона сбагрить? Жаль, не прокатит: дед будет следить, ведь тот внук какого-то там важного друга. Выслушав еще пару минут мольбы медсестры, Минхо пошел в кабинет, где его уже ждал будущий напарник.       Он даже дверь не успел открыть, как на него тут же с поклоном налетел парень.       — Здравствуйте, меня зовут Хан Джисон, — проговорил он, склонившись, — пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Минхо-хён.       Вот умора, Ли еле сдержал себя, чтобы не заржать.        — Я то позабочусь, сладкий, — ответил он нарочито игриво, ожидая реакции, которая не заставила себя долго ждать. Парень выпрямился, глаза его расширились, а рот в удивлении открылся. — А ты теперь будешь каждый день приносить мне матчу, — продолжил Минхо, усевшись в кресло и поддерживая важный вид, — и да, с орехами вкуснее. Только я люблю фундук, поэтому имей в виду: никакого арахиса.       Джисон потерял дар речи, лишь хлопал глазами, растерявшись. Минхо даже подумал, что своим поведением может сломать психику бедному студенту, но тот заслужил. Мог бы спокойно дождаться своей очереди, а не злить его. Ли и так не особо радовался тому, что к нему приставили кого-то, а тут еще такая ситуация.       — Сразу скажу: меня не доставать, учишься максимально самостоятельно. Если что-то серьезное — обращайся, — Минхо внимательно разглядывал парня, отмечая, что тот был вполне симпатичным. Особенно ему понравилась сережка в виде обвитого змеей посоха — фанатик, ей-богу. — Не самовольничай, прежде чем что-то сделать, проверяй несколько раз. У нас тут и без тебя дебилов хватает, чуть позже покажу тебе местных обезьян. А теперь сходи в регистратуру и принеси списки, у нас обход через десять минут.       Джисон просто кивнул, пробормотал тихое спасибо и извините и пулей вылетел из кабинета. Минхо даже чуть расстроился, надеясь, что новый знакомый окажется таким же смелым и язвительным, как пару минут назад. Что ж, возможно, Хан был вполне адекватным и с таким работать можно, но желание избавиться от него осталось. Минхо надеялся, что новичок сам уйдет. А чтобы он ушел, да еще и захотел уйти, ситуаций было предостаточно, и Минхо решил воспользоваться этим по полной.       Спустя пару минут Джисон вернулся с обходными листами.       — Минхо-хён, тут нестыковка. Почему-то в восьмой палате числится некая Пак Ха Рин, — Джисон перевернул страницы, тыкая пальцем. — Ей восемь лет. Почему она не в детском отделении?       Ему реально было нехуй делать и он проверил каждого больного в списке? Минхо с долей интереса пробежал глазами по документам и действительно, в палате лежал ребенок.       — Разберемся, — выхватив бумаги не особо тактично, Ли шагнул вперед. — И ради бога, давай без хёнов, ладно? У нас разница хоть и три года, но не такая уж и большая.       Обход был, как обычный обход. Минхо несколько раз спросил у старика с деменцией о том, как его зовут, проверил бабушку, что пережила свое пятое сотрясение мозга, и еще кучу чего. Джисон слушал внимательно, что-то даже записывал. Ему, видимо, действительно было интересно все это. Когда они дошли до восьмой палаты, Минхо еще раз перепроверил списки. В палате действительно лежала Пак Ха Рин. Внутри никого не было, кроме женщины и девочки, которая играла на своей кровати в куклы.       — Добрый день, вы, должно быть, госпожа Пак, мать Ха Рин? Меня зовут Ли Минхо, а это Хан Джисон, мой напарник. Сегодняшний обход проводим мы. — Женщина тут же поднялась. Вид у нее был болезненный, чего не скажешь о дочери. Минхо быстро прочитал диагноз — аденома гипофиза. Обычно это образование было доброкачественным и довольно легко поддавалось лечению. — Скажите, как так получилось, что ребенок оказался в отделении для взрослых?       Минхо краем глаза заметил, что Джисона не было рядом: тот уже вовсю болтал с девочкой, стараясь поднять ей настроение.       — Господин Ли, у вас фамилия, как у Ли Дон Ука, — началось. Каждый будет спрашивать про деда? Это раздражало. Феликс тоже Ли, хотя по нему не скажешь, что он вообще имеет какое-либо отношение к медицине.       — Мой дедушка, — сухо ответил Минхо. — Но вернемся к вопросу: как так оказалось?       — Господин Ли старший единственный, кто согласился оперировать Ха Рин. Нам отказали в трех больницах, — женщина всплакнула. Началась сентиментальность, этот момент Минхо терпеть не мог. — Но операция пока под вопросом, нужно согласие председателя больницы и других врачей. Поэтому нас временно перевели сюда. Господин Ли хотел лично следить за состоянием.       Минхо кивнул.       — Джисон, проверь физические показатели и дай лекарства, я сейчас вернусь.        Заболевание у девочки не было смертельным, и тот факт, что другие врачи отказались оперировать, уж очень заинтересовал Минхо. Он направился в кабинет к компьютеру, чтобы выяснить детали. Быстро введя имя пациентки, погрузился в чтение. Все стало более чем понятно: аденому обнаружили слишком поздно, она начала увеличиваться в размерах и перетекла в карциному, иначе говоря, рак гипофиза. Сдавленные сосуды усложняли удаление опухоли, особенно в таком юном возрасте. Врачи не хотели брать на себя ответственность, ведь шансы на успех были даже не пятьдесят на пятьдесят.       Изучив карточку больной вдоль и поперек, Минхо почувствовал, как настроение резко ухудшилось. У него было правило: не принимать близко к сердцу болезни пациентов, иначе сам сгоришь. Но все, что касалось детей, он просто не мог игнорировать. Войдя в палату, он на секунду застыл: Джисон вытирал слезы маленькой девочки, стараясь ее успокоить. Мама Ха Рин стояла у окна, кое-как сдерживая собственные слезы. Он ушел всего на десять минут, а вернулся в мелодраму.       — Ха Рин, тебе нужно выпить эти таблетки, — девочка упрямо качала головой, не слушая Джисона. — Знаешь, какое самое главное правило должен соблюдать человек, если болеет? — снова отрицательный кивок и глаза, из которых текли детские слезы. — Самодисциплина и вера в себя. Выздоровление в первую очередь зависит от этих качеств. Нервная система восстанавливается, иммунитет работает сильнее. Ты представляешь, сколько новых кукол появилось в магазине, пока ты была в больнице? Вот поправишься, и родители купят тебе новые. Ну же.       Джисону удалось убедить девочку принять таблетки: она открыла рот и спокойно запила их водой.       — Молодец какая.       — Господин Хан, вы первый, кому удалось уговорить Ха Рин принять таблетки, — мать девочки кинулась обнимать Джисона, а тот с улыбкой ответил ей. Да уж, позитива хоть отбавляй. — До этого лекарства вводили через систему.       Минхо был поражен такой отдачей. Он сам никогда не проникался пациентами настолько близко. Себе дороже: эмоции от потери скрывать тяжело, врачи сталкивались со смертью каждый день, и пропускать каждую через себя — сомнительное удовольствие. Но отчаянные все же находились, и Джисон был ярким тому примером. У Минхо политика была другой: он строил вокруг себя невидимый купол, оставлял за ним все чувства и просто пытался жить, не подпуская близко к сердцу.       Когда обмен благодарностями и любезностями закончился, Ли прокашлялся, привлекая внимание, и, глазами указав Джисону на выход, закрыл дверь палаты. Тот вышел почти сразу, глаза его светились, настроение было приподнятое. Джисон больше не был напуган, наоборот, ему не терпелось дальше изучать все тонкости работы в больнице.       — Золотые горы девочке не обещай, — дождавшись, пока Хан его догонит, Минхо продолжил свой путь по коридору в материальную. — И к пациентами не привязывайся.       — Злой ты, Минхо-хён, — Джисон покрутил головой, пытаясь настигнуть стремительно удаляющегося парня. — Главный долг врача — помогать людям, дарить добро. Зачем ты тогда в медицинском учишься?       Поначалу Ли тоже думал так же, пока не столкнулся с обратной стороной медали: недосыпом, расшатанной нервной системой, ночными сменами и смертями. Их было столько, что в конце дня перед глазами оставались лишь безликие лица тех, кого не удалось спасти.       — У Ха Рин карцинома последней стадии, — сухо произнес Минхо, не останавливаясь. Но Джисон замер, словно его парализовало. — Поэтому врачи не берутся оперировать, — увидев, что напарник остановился, Ли взвыл. — Эй, ты чего завис?       На лице Хана не было ни тени радости; приподнятое настроение, казалось, исчезло, как по волшебству.       — Почему химиотерапию не делают? — спросил он с тревогой в голосе.       — Непереносимость, — ответил Минхо, чувствуя, как раздражение нарастает. Ему не хватало еще одного добросердечного человека, который бы ныл из-за каждой мелочи. В этом плане Феликс и Джисон спелись бы. — Пошли уже, это не наше дело. Наша задача — закончить всю работу на сегодня, а у тебя, сладкий, ее о-о-о-чень много.       Минхо усмехнулся, уже предвкушая момент, когда нагрузит напарника работой, от которой тот точно сбежит. Как только они дошли до материальной, Ли прислушался: оттуда доносились чьи-то крики. Закатив глаза, он приложил указательный палец к губам и развернулся к Джисону, таким жестом приказывая ему молчать. Тихо открыв дверь, Минхо подтолкнул парня внутрь, а затем зашел сам.       В маленьком кабинете сидели двое, поглощенные экранами своих телефонов, и периодически выкрикивали ругательства.       — Совсем оборзели, — пробормотал Минхо, глядя на беспорядок вокруг: бинты не были разложены, ватные тампоны валялись без дела, истории болезней оставались незаполненными. Этот дуэт начинал его откровенно бесить — толку от них ноль, только мешают.       — Знакомься, местные обезьяны, — Ли наклонился к уху Джисону и прошептал. Тот невольно дернулся, но Минхо был слишком занят мыслями о том, какое наказание придумать для этих двух балбесов. — Если работать не будешь, таким же станешь, — он указал пальцем на светлую и темную макушку, все еще шепча и находясь непозволительно близко к шее своего напарника. Он не знал, что по спине Хана в этот момент пробежали мурашки от подобного шептания. — Айкью упадет, мозги расплавятся, и все — дальше медбрата по карьерной лестнице можно не рыпаться.       Феликс и Хёнджин, похоже, были настолько увлечены игровым процессом, что не заметили, как в кабинет вошли два новых человека.       — Прикрывай, — крикнул Хван, локтем толкая второго. — Вон там слева. Феликс, мать твою, быстрее, щас проиграем!       — Я тебя щас так прикрою, — не выдержал Минхо и, схватив обоих за макушки, столкнул их лбами. — Вы в край ахуели, может, госпожу Юн позвать и показать ей, чем вы тут занимаетесь?       Неординарный дуэт тут же вскочил, поспешно пряча телефоны. Их халаты валялись в углу, а на полу стояла недопитая банка энергетика. Минхо точно в прошлой жизни накосячил, раз ему приходилось терпеть этих двоих.       — На выход, быстро, ждите меня в коридоре, — грозно сказал он, наблюдая, как младшие с опущенной головой идут к выходу. — А тебе, сладкий, нужно будет закончить их работу. Потом отвести пациентку с деменцией из шестой палаты на процедуры, провести с ней пару тестов памяти, зафиксировать всю информацию в больничной карте и принести ее мне на первый этаж в кафе. Потом пойдем кровь брать. Все понятно?       Джисон побледнел, но кивнул, не проявив ни капли недовольства, что поразило Минхо.       — Ты можешь меня сладким не называть? — Хан отвел взгляд, переминаясь с ноги на ногу. — Я же извинился за утро.       — Когда перестанешь называть меня хёном, тогда подумаю, — Минхо подмигнул и скрылся за дверью, напоследок крикнув: — У тебя на все про все три часа, сладкий.       Как только дверь материальной захлопнулась, игривое настроение тут же испарилось, ведь на него смотрели две виноватые морды.       — Минхо-хён, нам правда не надо ватные тампоны катать? — с надеждой в глазах спросил Феликс.       Катать ватные тампоны — еще не высшая мера наказания, было кое-что похуже.       — Ну конечно, — Ли натянуто улыбнулся. — Для вас есть дело намного важнее, — увидев огонь в глазах младшекурсников, Минхо еле сдерживал смех. — Сейчас спускаетесь в урологию и бреете деда для операции.       Вот она — самая грязная работа. Даже Джисона было жалко отправлять на такое, а Феликс и Хёнджин почетно заслужили. С недовольным лицом и визгом сладкая парочка наконец-то скрылась из поля зрения, и Минхо со спокойной душой отправился в кафе, раздав всю работу малышне. Начало дня выдалось даже приятным, не считая пациентки из восьмой палаты, которая никак не выходила из головы.       Либо врачи оказались полными олухами, либо родители слишком поздно обратились за помощью. Можно было бы еще списать на очень молодой возраст и на то, что опухоль долгое время не давала о себе знать. Председатель точно не даст добро на операцию, ему не нужны лишние проблемы. Проведение таких манипуляций на последней стадии было опасно, а здесь еще и ребенок. Сосуды сдавлены, промахнешься на миллиметр, и все. От этой мысли становилось жутко, Минхо даже передернуло, но он знал, что шанс есть и надеялся в глубине души, что дедушка постарается выбить разрешение. Единственной проблемой оставалось время. Время — самое ценное для больных и врачей, его всегда не хватало. Время, как строгий судья, незримо управлял всем, не оставляя ни малейшего шанса.       Когда принесли кофе и чизкейк, Минхо полностью расслабился; после первого кусочка навязчивые мысли улетучились, точнее, он, как обычно, просто спрятал их глубоко внутри. Не думать — проще. Он решил обходить восьмую палату стороной и ни в коем случае больше не контактировать с той девочкой, в глазах которой, после слов Джисона, появилась надежда.       Минхо не заметил, как прошли часы спокойствия, успев хорошенько вздремнуть, пока надоедливый голос не вытащил его из сонного царства. Поморщившись, он выхватил из рук карту и проверил все, что написал его подопечный. Почерк был красивым и понятным — временно, еще научиться писать, как истинный врач.       — Мгм, — вручив больничную карту с идеальным описанием тестов памяти, Минхо вскочил. — Пошли кровь брать.       — А мне обязательно? — Джисон остался сидеть на месте, опустив взгляд.       — Конечно нет, будешь каждый день бинты раскладывать и старушек по процедурам возить, — с нескрываемым сарказмом произнес Минхо. — Поднял задницу и пошел за мной, иначе тоже отправишься в урологию помогать несчастным.       До процедурной парни шли в молчании, но Джисон то и дело замедлялся, что откровенно раздражало Минхо. Он начал подозревать, что тот боится крови, но быстро отмел эту мысль. Не мог же такой человек поступить в медицинский вуз?       — Доброго полудня, госпожа Чхве. Кровь у вас сегодня возьмет этот молодой человек, — Минхо похлопал старушку по плечу а сам уселся на кушетку, его взгляд блуждал по разложенным шприцам и пробиркам.       Хан был бледен как смерть. С трудом пересилив себя, он взял в руки шприц и даже с первого раза нашел вену. Когда красная жидкость начала заполнять пробирку, Джисон отвернулся, тяжело сглотнув. Быстро закончив манипуляции, он обработал рану спиртом и уже был готов повернуться, демонстрируя результат, но в процедурную ворвалась главная медсестра.       — С кушетки, быстро, — приказала она, привозя какого-то мужчину с разбитым лбом, из которого струилась кровь, окрашивая белоснежную больничную сорочку. — С лестницы упал.       Минхо уже собирался спрыгнуть, как вдруг раздался шум. Джисон свалился на пол, ударившись головой об кушетку. Невероятно. Минхо мгновенно подбежал к нему, легонько похлопывая по щекам, но Джисон был без сознания. Обморок. Вот и приплыли.       — Что с ним? — госпожа Юн нахмурила брови. — Крови, что ли, боится? В любом случае мне некогда. Ради Будды, унеси его куда-нибудь и нашатырь дай понюхать. Понабирали студентов — одни проблемы...       Минхо больше не слышал, что женщина бурчала. Сейчас его волновал Джисон, который упал крайне неудачно, потому что из его затылка текла кровь. Вот и приплыли во второй раз. Ему действительно подсунули напарника, который упал в обморок от вида крови в первый же день. Просто потрясающе, нет слов, спасибо деду. Минхо вздохнул, перекинул Джисона через плечо и потащил его в материальную, единственное место, где было свободно и имелась хоть какая-то кушетка, на которую можно было уложить этого несчастного. Черт, ему же еще и голову придется зашивать.       Минхо с трудом донес Джисона до материальной и аккуратно положил его на кушетку, проявив каплю сострадания, все же оно у него еще осталось. Парень проявил себя очень даже хорошо, честно говоря, Минхо не ожидал подобного, думая, что к нему снова приставили кого-то по типу Феликса или Хёнджина. Дедушка и о них хорошо отзывался, но итог оказался печальным. Покопавшись в полках, Минхо нашел нашатырный спирт. Смочив ватный тампон, он хотел привести Джисона в сознание, но тот внезапно потянул его на себя, и Минхо случайно прошелся губами по его щеке.       Кожа была мягкой, очень мягкой, чего Минхо не ожидал. Он на мгновение завис, уткнувшись носом в шею Джисона. От него пахло хорошим парфюмом и мятным кондиционером для белья. Господи, либо из-за работы в больнице он настолько отвык от близкого физического контакта, либо сошел с ума, раз как ненормальный вдыхал этот запах, прикрывая глаза. Было бы проще, если бы на месте Джисона была какая-нибудь девушка, ведь те Минхо не привлекали, от слова совсем. А вот парни еще как привлекали; он это понял в старших классах, когда одноклассник начал бросать многочисленные взгляды. С тех пор все завертелось, и статус гея Минхо носил почетно. Серьезных отношений не было, но секс и мимолетные интрижки длиною в пару месяцев — вполне.       Пересилив себя, Ли наконец слез и, плотно зажмурившись, заставил себя опомниться. Сейчас надо было думать головой, а не почти вставшим членом, долг врача как-никак. Поднеся ватку к носу Джисона, он чуть надавил на его плечи, потому что тот мгновенно вскочил, хватаясь за голову.       — Тише, — Ли понизил голос, боясь напугать сильнее, — у тебя затылок разбит, — Джисон округлил глаза, совершенно не понимая, что происходит. — Почему не сказал, что боишься крови? Тоже мне, будущий медик. На лидокаин аллергии нет?       — Нет, а для чего тебе?       — Зашивать тебя буду, или с дырой в башке по нейрохирургии ходить собираешься? — Парень мгновенно отскочил и, не обращая внимания на то, что был в обуви, забрался на кушетку, согнув ноги в коленях.       — Ты? — в его голосе страха было хоть отбавляй.       — Могу позвать Феликса или Хёнджина, чтобы они тебя зашили, — усмехнулся Минхо, доставая все необходимое и отмеривая нужное количество обезболивающего. — Только боюсь, эти двое нанесут тебе новую травму и вместо лидокаина вколят морфин, если вообще не убьют. Повернись спиной и голову откинь вперед.       Слова не подействовали, Джисон вжался в угол и все еще ошарашено смотрел на Минхо.       — Хан Джисон, быстро развернись ко мне спиной, я не собираюсь тут с тобой возиться полдня, — Минхо силой потянул его на себя, совершенно не ожидая, что парень уткнется лицом ему в живот. Он забыл про его больную голову и быстро решил, что нужно будет отвести Джисона на рентген.       Резкость действий Минхо его самого несколько смутила. Аккуратно обхватив щеки Хана ладонями, он всмотрелся в его зрачки, достал из кармана фонарик и направил свет прямо в глаза.       — Блять, не свети, нет у меня сотрясения, — Джисон, оправившись от шока, наконец-то пришел в себя, хватаясь за голову.       Минхо почувствовал облегчение. Наконец-то этот непробиваемый проявил истинное лицо, а то полдня терпеть его аристократические замашки было невыносимо. Усмехнувшись, Ли отошел назад и, покрутив пальцем, все же заставил Джисона повернуться. Тот, закатив глаза, развернулся, сложив ноги в позу лотоса. Быстро обработав рану, то и дело останавливаясь из-за дергающегося Хана, Минхо наконец-то сделал укол.       — А понежнее можно? Не собаку же зашиваешь, — пробурчал Джисон, схватившись пальцами за брюки Минхо. И на кой черт он это сделал?       Ли медленно опустил взгляд, сглатывая. Джисон так сильно сжимал его, что он чувствовал его пальцы на своих бедрах. Слишком много физического контакта за десять минут.       — Не люблю нежно, сладкий, — Минхо был готов сам себя убить за этот комментарий. — Не дергайся, иначе шрам останется. Ну и шевелюру отрастил, ты что, айдол что ли?       Сменив тему, он кое-как сконцентрировался на ране, стараясь сделать все как можно аккуратнее. Что именно повлияло на Минхо, он и сам не знал, но если бы был честен с самим собой, то признал бы, что падение Джисона его здорово напугало, особенно когда тот ударился головой и разбил затылок. Когда первый шов был наложен, Джисон чуть сбавил хватку, но все еще продолжал крепко цепляться.       — Закончили. Рекомендации ты и сам знаешь, — переведя взгляд на его руки на своих бедрах, добавил, — и отпусти меня уже.       Остаток дня прошел относительно спокойно. Минхо больше не пускал Хана в процедурную, заставил сходить в рентген-кабинет и, убедившись, что сотрясения нет, спокойно выдохнул. Все оказалось не так уж и плохо, а после обеда мысли о том, чтобы сбагрить парня, удивительным образом испарились.