Tuum sanguinem meum

Сначала в груди возникает надежда,

неведомый гул посреди тишины.

Хоть строки

еще существуют отдельно,

они еще только наитьем слышны.

Есть эхо.

Предчувствие притяженья.

Почти что смертельное баловство…

И — точка.

И не было стихотворенья.

Была лишь попытка.

Желанье его.

Роберт Рождественский.

      Ожидание было самой худшей вещью, которую Гарри только мог себе вообразить.       Он лежал в этой палате уже больше двух недель, буквально ощущая, как из него медленно, капля за каплей, утекают краски жизни. От него уже ничего не зависело. Собственно, на ситуацию уже вообще никто не мог повлиять.       И, вообще-то, Гарри действительно попались хорошие врачи. Замечательные просто. Которые действительно всеми силами старались ему помочь, только сейчас все упиралось в отсутствие подходящего донора.       Гарри Поттер был сиротой. Он не знал, кем были его родители, не имел ни малейшего понятия о том, почему они оставили его в детском доме, и не представлял, есть ли у него хоть какие-то живые родственники, которые могли бы испытать внезапное и непреодолимое желание пожертвовать некоторое количество своего костного мозга ради спасения его жизни.       Он был феерическим неудачником. Капризная госпожа, распределяющая везение, очевидно, даже знать его не хотела, потому как складывалось все просто отвратительно. Нет, начало его жизни было неплохим: он выпустился из приюта, закончил школу с весьма неплохими оценками, а потом сумел поступить в колледж. В основном, конечно, за спортивные заслуги, но поступил ведь! Завел друзей - Рон и Гермиона были замечательными - а потом даже влюбился и ему, кажется, отвечали взаимностью. Проверить это на практике не удалось. Начались проблемы со здоровьем.       Вначале по мелочи: синяки, появляющиеся сами собой или же просто от любого неосторожного прикосновения. Быстро появляющаяся усталость, слишком долго незаживающие порезы и головные боли, ставшие постоянными спутниками. Он перестал выдерживать тренировки, а потом даже простые прогулки стали казаться слишком уж весомой физической нагрузкой.       К врачам он пошел. И даже не с чьего-то пинка, а вполне себе самостоятельно, осознав, что происходящее уже никак не натягивается даже на самую нижнюю планку нормы.       Далее было длительное и крайне неприятное хождение по врачам, от одного к другому, потом к третьему, к четвертому, пятому и так до тех пор, пока он не попался доктору Реддлу. Тот за дело взялся со всем имеющимся энтузиазмом, и быстро определил то, что не могли найти все остальные. Тяжелый случай апластической анемии. Лечению эта болезнь поддавалась, проблема лично Гарри была в том, что подходящего донора для трансплантации костного мозга не было.       Разумеется, никто не бросал его. Лечили теми способами, которые были доступны. Только все, и Гарри в том числе, понимали, что это не решение проблемы, а просто отсрочка неизбежного и летального исхода. Он держался как мог. Первые месяцы получалось совсем хорошо - выполнял все предписания, регулярно показывался доктору Реддлу, проходил все необходимые процедуры. Благо, что его страховка и квоты для сироты покрывали большую часть счетов, выставляемых за это лечение. С оставшейся он справлялся сам - в конце концов на подработках пропадал с четырнадцати лет, некоторые сбережения имелись.       Потом стало хуже. В конце концов дошло до того, что доктор Реддл настоял на госпитализации, чтобы присматривать за состоянием Гарри круглосуточно. Не то чтобы Поттер, конечно, мог сильно сопротивляться. Он был попросту не в состоянии. Его обычно смуглая кожа побледнела и теперь по цвету могла соперничать с больничными простынями. Сил едва хватало на то чтобы сходить в душ, а от прогулок по палате и коридорам сердце начинало биться так быстро, будто бы он полтора часа усиленно тренировался, а не едва передвигал ногами.       Нужен был донор.       Гарри читал статистику. Гермиона принесла ему свой старый ноутбук, чтобы он не так сильно тосковал и мог хоть чем-то себя развлечь. К сожалению, иногда он делал себе хуже, читая больше подробностей про свой случай. Так вот, статистика была не слишком утешительной - примерно 15 процентов всех случаев были летальными. Много. Чертовски много. Просто бесконечно много, когда лежишь в белой больничной палате и видишь только макушки деревьев из окна. Его отделение находилось на шестом этаже и вид открывался лишь на хмурое осеннее небо и золотисто-красные кроны - они были единственными пятнами цвета в том мире, который сейчас окружал Гарри. Да и он сам казался себе посеревшим, побледневшим, утратившим все краски, постепенно сливающимся с больничными стенами.       Каждый новый день ожидания угнетал все сильнее.       Гарри ждал.       Каждый раз, когда в его палату заходил доктор Реддл, он отчаянно надеялся, что тот улыбнется ему уголком губ, а потом скажет: “Мы нашли для тебя донора, Гарри. С сегодняшнего дня начинаем терапию и подготовку к трансплантации”. Гарри в красках представлял это. И каждый раз. Абсолютно каждый гребаный раз, когда открывалась дверь в его палату - он ждал именно этих слов.       Каждый раз он разочаровывался в своих ожиданиях, вновь и вновь наступая на те же самые грабли. Доктор Реддл заходил к нему, и иногда действительно улыбался уголком губ, но не говорил ничего подобного. Нет. Он спрашивал, как сейчас себя чувствует Гарри, шутил, отвлекая от тоскливых мыслей, мягко выговаривал ему, если он не ел достаточно, и потом ненадолго задерживался, рассказывая что-то интересное.       Гарри все равно ждал этих встреч.       Его состояние уже ухудшилось до той степени, когда к нему не пускали посетителей. Его собственный иммунитет постоянно подавляли, чтобы тот не атаковал свои же клетки, но побочным эффектом было то, что любой чих мог стать смертельно опасным. Максимум - он мог видеть друзей через стекло. Рон и Гермиона приходили к нему постоянно. Не каждый день, но практически - выкраивали время между парами и подработками, и это очень грело душу. До этого у Гарри никогда не было таких друзей.       Джинни не приходила. И Рон явно чувствовал себя неловко по этому поводу. Они не говорили прямо, но его неодобрение за такой выбор сестры и вина перед Гарри буквально сквозили в их переписке. Гарри не злился. Он прекрасно понимал ситуацию, да и в конце концов, никаких серьезных отношений у них не было. Просто взаимная симпатия и парочка свиданий. Так себе повод, чтобы торчать у постели смертельно больного парня.       С каждым новым днем шансов становилось все меньше. Еще и доктор Реддл несколько дней кряду ходил особенно мрачным и уставшим, хотя все так же находил время, чтобы просто посидеть и поболтать с Гарри. Хоть это, на самом деле, только укрепляло Поттера в его самых невеселых размышлениях. Конечно, была вероятность, что у его лечащего доктора просто не было настроения, или у него возникли проблемы в личной жизни или просто было много работы. Разумеется, было целое облако всевозможных объяснений помимо того, которое подразумевало скорую смерть Гарри. Но он то и дело возвращался именно к этому варианту.       Гарри было чертовски страшно.       Если бы не тот факт, что в ежедневно выпиваемой им горсти таблеток было и успокоительное, наверняка каждое утро начиналось бы с истерики или панической атаки. Но таблетки крепко держали его в строю, не давая сделать ни шага в сторону. Заставляя умирать медленно и мучительно, вместо того чтобы просто оборвать его страдания.       Умирать все еще ужасно не хотелось. Хотя Гарри уже прекратил задаваться бесполезными вопросами о том, почему же ему так не повезло и за что небо рухнуло именно на его плечи. Атлас из него было хиловатый. Речи о том, чтобы расправить плечи не было. Ему бы просто не хватило на это сил. Ни физических, ни моральных.       Доктор Реддл, как всегда переступивший его порог ранним утром, выглядел как обычно. Гарри даже не повернул голову в его сторону, так и продолжил лежать, всматриваясь в бледно-желтый круг солнца. Этой осенью даже оно потеряло свою яркость, что вообще-то тоже было обидно. Раз уж ему предстояло вскоре умереть, хотелось хоть напоследок полюбоваться чем-то красивым.       - Вставай, - почти приказал доктор Реддл, ничуть не впечатлившись его безрадостным настроением, - Я не стану отменять кондиционирование только потому, что ты не в духе.       Гарри вяло махнул рукой.       - Это ведь все равно ничего не изме… Что? - Гарри, до этого столько времени лежавший без движения, буквально подскочил на кровати. И откуда только силы взялись?       - Я сказал, что твое настроение не является определяющим для плановых процедур.       - Вы сказали: “кондиционирование”?! - первый прилив сил испарился и Гарри едва не упал обратно на кровать. Но все равно не мог успокоиться. Ему казалось, что он весь дрожит, не решаясь поверить в услышанное, - Вы нашли донора?       И после этого вопроса доктор Реддл улыбнулся ему именно так, как Гарри это и представлял: едва-едва, уголком губ, но так тепло, что все вокруг резко стало ярче и насыщеннее.       - Да. А ты, если будешь так скакать, сейчас тут же и в обморок упадешь. Веди себя прилично, Гарри. А то еще испортишь мне статистику. Не дожить десять дней до трансплантации было бы совсем обидно.       Доктор Реддл закатил глаза, всем своим видом выражая крайнее недовольство такой реакцией пациента, но Гарри ни чуточки в это не поверил. А еще он знал, что сама операция достаточно опасная. Что если после кондиционирования его донор откажется от процедуры, то он умрет, но сейчас его это абсолютно никак не трогало.       У Гарри впервые за все это время появилась реальная надежда на то, что он будет жить.