Пациент, укравший моё сердце.

POV Хенджин. Ещё несколько минут мы сидели и молчали, наслаждаясь друг другом. Но вдруг Феля спросил: - Джинни, ты вообще спал? Я немного замялся с ответом. - Нет. Я боялся тебя оставить. Брови Феликса свелись к переносице. - Тогда мы сейчас же идём в твой кабинет и ты спишь. В приказном тоне сказал он. - Хорошо. Но нужно будет поставить укольчики. - Нууууу... Захныкал он. - Может, ну его. Сказал Феликс, мило улыбнувшись и состроив глазки поцеловал меня в щеки. - Лисёнок, Я знаю, что не хочется и Я знаю, что это больно и не приятно, но всё равно это надо сделать. Сказал Я поглаживая его по голове. - Ладно, но при одном условии. - Хорошо, при каком? Феликс немного замялся, но далее наклонился к моему уху и сказал. - Ты дашь мне потрогать свой пресс. После сказанного Феликсом Я покраснел, но согласился. - Х-хорошо. Феликс хитро улыбнулся. - Ну, что пошли ко мне в кабинет? - Да. - Только капельницы убрать надо. Феликс легонько кивнул. Я быстро сделал все нужные действия, предварительно отвернув его голову. - Сам пойдёшь или на ручки? Спросил я растрепав и так лохматые волосы. Он подумал несколько секунд и ответил: - На ручки. Уже веселее сказал Феликс. Прижимая, своё счастье к груди. Я немного переживал, что Феликс попросил меня показать ему пресс, ведь Я ещё ни разу не перед кем не оголялся. Хотя чего это я? Я его полностью голым видел, а сам кусочек торса показать стесняюсь. Ладно Я обещал, а обещания надо выполнять. Зайдя в кабинет Я усадил Феликса на диван и начал готовить шприцы. - Хëнджиниииии, ну может все-таки без этого. У меня и так из-за них вся жопа болит. Вновь заныл Феликс. - Солнышко, мы же договорились. Ласково сказал Я, набирая в шприц лекарство, но потом продолжил: - И, что это за слова такие? Не жопа, а попа. - Да какая разница то? - Большая. Я повернулся, подошёл к дивану, положил на тумбочку всё, что нужно для инъекций, сел на него и сказал: - Давай ложись ко мне на коленки. Феликс грустно вздохнул, но всё же лег. Я аккуратно оголил его ягодицы. Теперь понятно почему ему больно. От уколов остаются шишки. Бедненький. Вздохнув, Я начал протирать место для укола. - Лисёнок, ты готов? Взял шприц и спросил Я. - Угу. Промямлил он. И тут я вспомнил как делают уколы маленьким детям. Я конечно не фанат такого способа, но с ним точно можно сказать, что будет не так больно. - Я знаю один способ как сделать укол менее безболезненно если хочешь мы попробуем. - Да, давай. Я размахнулся и с силой ударил Феликса по ягодицам, тут же вколов укол. Он же в свою очередь лишь немного вскрикнул. Сделав укол Я положил ватку на место прокола. - Ты как? Спросил я. - Нормально. Боли от укола и вправду почти не почувствовал. Ответил он. - Молодец лисёнок, сейчас ещё один сделаем. Сказал поглаживая покрасневшую ягодицу. Колоть буду в эту же, чтобы ещё раз не шлёпать. - Солнышко, ты готов? Как обычно спросил я. - Да. Со всхлипом произнёс он. - Ну, ну, маленький мой, ты так хорошо держишься. Ты большой молодец. Я потрепал его по затылку и начал делать укол. - Сссс, ай! Больно! Вскрикнул он. - Золотце потерпи. Доделав что нужно я выкинул шприцы в стоящую рядом мусорку, натянул штаны на попку Феликс, предварительно чмокнув следы от уколов, перевернул его на спину и прижал к груди. - Всё, маленький, всё хорошо, уже всё закончилось. Спустя несколько минут он вытер слезы и уже радостнее воскликнул: - Пора, тебе Джинни, исполнять своё обещание. - Давай. Я слегка отодвинулся открывая больший доступ к торсу. - Нет Джинни. Ты должен снять свои халат и рубашку. - Ладно. Согласился я. Я посадил Феликса на диван и начал раздеваться. Я снял халат и положил его на стол, а за ней рубашку. Боже как же неловко. Конец POV Хёнджин. POV Феликс. Джинни встал передо мной. Какой же он красивый. Я подошёл к нему и стал водить по идеальным кубикам рукой. Пальцем я обвёл розовый сосок, который тут же сжался от моего прикосновения. Встав на носки я аккуратно прикоснулся губами к его шеи, затем поднялся к уху и сказал: - Не стесняйся, Джинни, ты очень красивый. С этими словами я втянул его в поцелуй. Стеснительность в любой её форме мешает быть самим собой. В полной мере человек раскрывается лишь тогда, когда чувствует себя непринуждённо.