Нейротоксин

***

      — Не используй силы. Должно быть темно, — прошептал Кайа, медленно поворачиваясь к Дилюку лицом.       Пальцы поддели промокшую от дождя и слез повязку, стянули ее. Веко еще оставалось плотно закрытым, а кусочек ткани спрятался в глубоком кармане. Ладонь Кайи осторожно подхватила кисть Дилюка и приложила ее к его правому глазу. По бледной коже прокатился легкий холодок, за ним последовали мурашки. Сердце сжималось от трепета, волнение не позволяло дышать. Дилюк осторожно коснулся влажной кожи. Ресницы щекотали пальцы.       — Кай, можно поцеловать?.. — заговорил он тихо.       Они оба замерли, словно пытаясь скрыть свои души в потоках бушующего дождя. Подождав немного, Кайа кивнул, его губы разомкнулись. Лошадь с любопытством бросила на них взгляд, тряхнула гривой. Кайа утешительно прижал руку к ее шее, а горячие ладони Дилюка обняли его лицо. Левая рука нежно ушла в его густые волосы, сдвигая их к виску.       Дилюк прижался к нему. Сначала губы легко коснулись щеки, скул, и наконец замерли на закрытом веке. Он ощутил неровности на тонкой коже, и стало тоскливо и больно. Тишина стала густой и текстурной, как шелк. Ее можно было осязать кожей. Даже звуки дождя сгинули среди касаний.       — Прошу, не молчи, Люк… — шепнул Кайа.       — Сможешь посмотреть на меня? — мгновенно ответил Дилюк.       Он глядел сквозь тьму, ловил беспокойное дыхание и чувствовал биение любимого сердца. Это сердце билось словно птичка в клетке. Кайа открыл глаза, часто моргая. Уставал от повязки. А теперь, когда он всегда находился с кем-то, было ещё труднее. Дилюк ощутил движение ресниц и улыбнулся, снова проведя пальцами по волосам.       — Ты устаешь от нее? — спросил он.       Кайа кивнул и повернулся к своему возлюбленному. Он смотрел на него впервые таким образом. Как никогда раньше. Затем и Дилюк поднял взгляд. Переливы потухших голубых созвездий, мерцания комет, в центре — черная звезда истока. В этой радужке можно было затеряться… Мастер уже видел такое раньше, но не произнес этого вслух.       — Что ты видишь?.. — спросил Кайа.       — Что? — Дилюк смотрел, сдвигая свои густые брови. Что Кайа хотел услышать? Восхищение перед этой невероятной красотой? — Слабый свет… совсем немного. Словно внутри ока живут звезды.       — Это красиво? Или это пугает? Тебе нравится?..       Кайа говорил тихо, но торопливо, как ребенок, который ожидал похвалы. Обнял пальцами огненно-рыжие пряди, скользнул до самых кончиков, и Дилюк зажмурился на секунду. Спутались. Сильнее, чем в прошлый раз.       — Это красиво. Мне очень нравится, Кай…       — Ты никогда не спрашивал о нем. Думал, я скрываю шрам?       — Считал, что было неудобно расспрашивать о том, что человек сознательно скрывает, — проговорил он, ласково прикоснувшись подушечками пальцев к скуле, согревая кожу. Похудел. Так сильно похудел… — Я ждал и надеялся, что ты сам откроешься мне…       — Откроюсь? — задумчиво произнес Кайа. — Ты имеешь в виду при свете?..       — Если ты против, то я не буду настаивать.       Голос прозвучал громче, чем он ожидал. После он и вовсе затих. На улице раздался раскат грома, и кобыла неспокойно потопталась на месте, но Кайа не обратил внимания. Он продолжал смотреть на своего брата.       — Это… Я не против, но… Люк, без пиро…       Он опустил голову, и Дилюк не сразу понял, о чем идет речь. Но когда он наконец осознал, то по его телу прокатилась дрожь. Вероятно, Кайа все еще помнил тот момент, когда пламенный феникс пролетел над ним, а затем меч рассек кожу. Он глубоко вздохнул.       — Вот в чем дело, — вторил вздоху Дилюк. Он еще раз приблизился, поцеловал в бровь над мерцающим оком и крепко обнял своего возлюбленного капитана. — Я не буду смотреть, пока ты не убедишься, что я не представляю опасности для тебя.       — Но я не…       — Кай, — перебил его Дилюк, улыбаясь. Эта улыбка была едва заметной, но она полна нежности, на которую был способен мастер. — Я буду ждать. Если ты никогда не будешь готов, тогда и я не буду настаивать.       Раздался тихий смех, привычный и беспечный. Кайа всегда смеялся так, когда нервничал. Вокруг холодало, и неясно, дождь тому виной или Альберих. Не важно. Главное было то, что Дилюк почувствовал это и, прижимая Кайю к себе покрепче, повел обратно в дом. В теплом и сухом убежище оба быстро избавились от одежды и забрались под общее одеяло, прижимаясь друг к другу.       Дилюк не переставал прикасаться, целовать, восхищаться звездным глазом, наслаждаться доверием, которое Альберих дарил ему. А старший брат лишь поддерживал его и рассказывал:       — Поверь, он такой же, как и левый при свете дня. Это он лишь во тьме мерцает.              — Тогда почему ты прячешь его?       — О, я не прячу его от других. Наоборот, я прячу других от него, — он снова засмеялся. — А свет может быть слишком болезненным. Походи пятнадцать лет в повязке, снимая ее лишь ночью, и не такое настигнет. Видишь, какая скучная и неинтересная правда таилась все эти годы под кусочком ткани.       — Да, это действительно скучно. Как и история героя Мондштадта.       — Костюм у Полуночного героя действительно ужасен, как и манеры, — подтрунивал Кайа.       Дилюк усмехнулся. Он старался сохранять легкость и непринужденность, чтобы не выдать своего волнения, и следующий вопрос, который неожиданно выскочил из его головы, он задал спокойно и уверенно.       — Что значит «прячу других от него»?       — Души, — прошептал Кайа, его руки коснулись плеч Дилюка. — Души людей, запертые внутри тел монстров. И внутри тех, кто выглядят как люди, но одной ногой в Бездне.       Дилюк предстал перед ним равнодушным, хотя его сердце ускорило бег. На лице его уверенность и спокойствие, словно тихая поверхность воды, но его руки, как дрожащие листья, снова потянулись к темным волосам. Без повязки было удобнее. Не так страшно задеть и случайно сдернуть ее.       — Значит, во мне ты не увидишь монстра?..       Кайа отодвинулся и присел, его глаза внимательно изучали Дилюка. Он вспомнил, как, будучи мальчишкой, Дилюк часто совал свой нос в запретные места, полный любопытства и невинности. И, похоже, это любопытство осталось в нем, несмотря на все перемены. Не зря Полуночный герой старался рыскать в поисках информации каждую ночь. Альберих покачал головой с улыбкой.       — Попробуем, но будем осторожны, хорошо?       Рагнвиндр поднялся, уселся на колени, и если бы в этот момент было светло, Кайа увидел бы, как его щеки расцветают ярким красным, а его длинные ресницы быстро хлопают. Альберих замер, не отрывая взгляда, словно погружаясь в его душу. Он дышал почти бесшумно, словно маленький ребенок, страстно сосредотачивающийся на чем-то удивительном.       — Попробуем… — прошептал Кайа неуверенно.       Дилюк завел ладонь за спину, словно предостерегая себя от слишком резких движений. Сердце билось быстро, но он выдержал напряжение. Он выждал момент, успокоился, и вот, наконец, маленький огонек загорелся позади него, словно свеча в ночи. Огонь осветил часть комнаты за спиной, и Кайа моментально закрыл глаза. Дилюк нежно гладил его лицо, и только тогда Кайа позволил себе поднять веки. Рагнвиндр смотрел на его лицо с неизменным вниманием, словно пытаясь расшифровать тайны, спрятанные в нем. Чем ближе подносил огонь, тем четче становились линии и переливы звезд. Дилюк помнил, что Кайе может быть больно смотреть на это, поэтому его ладонь остановилась внизу, сбоку от кровати, и этого было достаточно. Уста чуть разомкнулись, рубины дрогнули, наблюдая за Альберихом без единого кусочка ткани. Сердце Дилюка сжалось, и он дышал почти бесшумно.       — Скажи что-нибудь… М-мне трудно, когда ты молчишь, — прошептал Кайа, его губы раздвинулись, и его взгляд скитался, как будто искал спасения.       — Прекрасный… — прошептал Дилюк, огладив щеку Кайи нежной ладонью. Легко коснулся ресниц и заставив Кайю моргнуть. Он был настолько красив, что у Дилюка сжимались легкие, и мастер ощутил себя глупо окрыленным, словно влюбился с первого взгляда. Снова.       — Ты так странно смотришь…       Кайа быстро покраснел, но уголки его губ поднялись в улыбке. Его взгляд, ранее беспокойный и беспомощный, стал сфокусированным, и он перестал блуждать в поиске чего-то спасительного. Дилюк попытался изменить свое выражение лица, чтобы не стеснять капитана, но он не мог оторвать взгляд от своего возлюбленного. Он поднес пламя чуть выше, облизал свои пересохшие губы.       — Просто ты действительно красив, — прошептал он осторожно.       Мастер почувствовал, как его желание поцеловать Кайю стало ошеломляющим. Кайа потянулся навстречу, обхватив его пояс руками. Оторвался. Уткнулся носом в шею. Прижался всем телом, и огонек погас. Хотел ли он знать о своей красоте? Нет. Хотел быть принятым.       — Спасибо…       — Ты можешь доверять мне.       Руки сжимали спину Альбериха, и больше не было ни малейшего намерения уступить этому объятию. Видеть чужие души должно быть страшно, раз от них стоит закрываться. Но об этом они поговорят позже. С каждым шагом друг к другу их старые и новые раны затягиваются. Названые братья переплетают друг с другом свои судьбы, плотно. Еще одна тайна была раскрыта, и Дилюк испытывал искреннюю благодарность перед своим возлюбленным за предоставленную ему честь.

***

      Беспокойный стук копыт. Треск дерева. Ржание и фырканье.       — Mita! Mita! Mita! — уловил острый слух капитана.       Даже не в слухе дело. От такого шума может пробудиться целая деревня. Альберих вырвался из горячих объятий. Чуть было не уронил любимого, но вовремя придержал спину, извиняясь за неловкость. Молча подлетел к окну: лошадь брыкалась и почти не подавала голос. Два хиличурла подходили к кобыле сбоку, размахивая дубинками.       Кайа мигом натянул штаны, сунул в карман Глаз Бога, схватил меч и перемахнул через раму прямо на веранду. Животное испугалось еще сильнее, не узнав новоиспеченного хозяина. Копыто пролетело мимо головы. Кайа проскользнул под ее брюхом, перелетая через пробитый мощной подковой деревянный пол. Выставил клинок перед собой. Хиличурлы отшатнулись.       — Ya! — воскликнул первый.       — YA! — подхватил еще громче второй, передавая сигнал кому-то позади себя. Тогда Капитан увидел еще троих лучников. — Zido Ya!       — Baiadam! Kuzi племя… чурл… mita dada ye! — спросонья путался Кайа. — Gusha! Sada! — ткнул он пальцем на животное, надеясь на наивность уставшего племени.       Дилюк, успевший натянуть на себя штаны и рубашку, даже не запахнувшись, остался наполовину высунувшимся в окно. Загнанный в ступор, до этого момента готовый сражаться, он наблюдал за странными переговорами. Двое опустили дубинки, но лучники и митачурл, что направлялся к домику, оставались непреклонны.       — Да чтоб вас!.. Mi mani mita! Mi mani mita!       Алые глаза изумленно захлопали. Вмешаться? Кайа внимательно следил за существами.       — Dudu mita! — выпалил первый чурл с дубинкой, принявшись скакать на одном месте, на что второй обернулся, замахнувшись оружием на первого.       — Mosi Gusha… — отводя в сторону меч, произнес капитан.       Лучник приготовился пустить стрелу в бедро кобылы, и Кайа хлопнул ледяной ладонью ноге животного. Лошадь взбрыкнула, отскочила вперед, и стрела вонзилась в стену. Сердце пропустило пару ударов.       — Nye biat! Mi dada! Mi mani mita!       Кайа замахал руками, изображая огромного кабана, а сам взмахнул мечом, разрубил поводья. Лошадь бросилась наутек, а Альберих лихо запрыгнул на её спину. Кальвиль не была согласна с решением капитана и попыталась сбросить его.       — Да стой ты! — закричал капитан.       Животное осталось непреклонно, несмотря на все усилия. Тогда Дилюк, проснувшись до конца и собравшись морально — людьми они были, а теперь монстры — быстро нацепил сапоги и выскользнул на улицу. Рагнвиндр не в силах снять проклятие, но и дать им бесчинствовать он тоже не мог.       — Кайа! Мне-то что делать?! — крикнул он в надежде, что его услышат.       Но Кайа отчаянно пытался удержать своего испуганного скакуна, бросая взгляд на монстра. Одной рукой он держал клинок, другой стискивал узду, и лошадь начала топтаться, пытаясь уйти в страхе. Альберих крепко держал поводья, потянул поводья на себя. Кальвиль поднялась на дыбы, а позже кинулась вперед. Митачурл занес топор. Капитан оказался быстрее, беспощадно отрубив монстру руку. Он несся прямо на стрелков. Дилюк бросился на помощь, стискивая рукоять двуручного меча в левой и, используя тело как рычаг и резко махнув им в ночном мраке.       — Пригнись! — прозвучало разом с криком птицы.       Кайа не слышал голоса сводного брата, но его лик озарило пылающее солнце, поднимающееся на горизонте. Тогда он резко дернул вправо, уходя от пламенных крыльев, разворачиваясь лицом к Дилюку. Огненный феникс опередил лошадь, сбивая хиличурнов с ног и отбрасывая еще дальше, поджигая их одежды, маски, шерсть…       Крепус научил их прикрывать друг друга. Рагнвиндр не мог просто смотреть и ждать, когда это безобразие решится само собой. Глупо было надеяться на понимание племенных существ, особенно когда они наводят на тебя свои луки.       Альберих благодарно качнул головой. Взгляд метнулся к митачурлу. Монстр мчался вдоль дома. После посмотрел на двух хиличурлов с дубинами возле мастера. Ударил в бока босыми пятками. Помчался к более крупному противнику. В доме ребенок, а Дилюк с легкостью справится один.       Он обогнал митачурла и оказался перед ним. С размахом он ударил клинком, и чудовище замерло, превратившись в ледяную скульптуру. Удар в грудину разбил монстра на мелкие осколки. Кайа направил лошадь к брату. Та все еще оставалась беспокойной, порой пыталась скинуть со спины наездника. Безуспешно. Даже без седла, босиком, он прекрасно держался верхом.       Альберих вернулся к Дилюку, похлопывая Кальвиль по горячей шее, целуя в гриву и шепотом успокаивая. Ее ли? Или самого себя утешал бывший капитан? Его колотила дрожь.       — Спасибо, Люк…       Отходя от тлеющих, разрубленных тел, мастер приблизился и крепко ухватил лошадь за поводья, заставляя стоять рядом с собой. Вторую ладонь протянул возлюбленному, внимательно следя за его лицом. Высокая трава у дома была мокрой после дождя, оставляла на сапогах крупные капли. Из-за этой сырости хиличурлы не горели долго, но запах по округе разнесся отвратный. Из дома послышались торопливые шаги. Видимо, мальчика тоже разбудил шум, и он захотел посмотреть, что происходит. Ничего из этого Рагнвиндра не интересовало.       — Ты в порядке?       Кайа резко обернулся, спрыгнул с лошади и одним взмахом превратил монстров в лед, следом каждого разбил на осколки.       — Руку дернула, — мотнул головой в сторону кобылы, — не страшно. Покажи свою.       — С моей все хорошо.       Рагнвиндр положил ладонь поверх пальцев, сжимающих клинок с еще холодным лезвием, огладил пальцы. Даже смотреть не стал, что там с его раной. Не интересно.       Раздался голос мальчика. Делать нечего. Ребенок видел то, как Кайа добивает монстров, потому Дилюк рассказал о том, что произошло. Кайа старательно смягчал его рассказ. Затем они отправили малыша дальше отдыхать. До рассвета оставалось не так много времени. С теми же уговорами Рагнвиндр вернулся к капитану.       — Пойдем тоже в дом. Надо отдохнуть.       Капитан согласно кивнул, потрепав кобылу по загривку. Босиком и без рубашки после дождя холодно даже в Ли Юэ. Даже носителю крио…       — Идём, — себе, брату или лошади разрешил он, оглядываясь на оттаявшие осколки. Жуткое зрелище, но завтра от этого не останется и следа. Дендро слаймы быстро всё проглотят.       Альбериха передернуло. Привязав Кальвиль обратно, мужчина вернулся через окно в дом. Омыл стопы, скинул узкие брюки и снова зарылся под одеяло, прижавшись спиной к стене. Дилюк улегся рядом, сразу обнимая крио мечника. Прижал к горячей груди, оглаживая пальцами спину вдоль позвонков. Сердце билось беспокойно. Чувствовало напряжение в воздухе.       — Почему не получилось договориться?.. — осторожно прошептал мастер, касаясь губами макушки. Вопрос заставил Кайю вздохнуть, и он пожал плечом. Что он мог сказать?       — Не получилось. Не всегда получается… Митачурлы здоровые, потому тупые, как бревно. А мелких не всегда поймешь, чего они хотят. Речь невнятная, чурл ногу сломит, пока разберешь, что говорят, — пояснил Кайа, совершенно растаяв в объятьях Дилюка. — Элла бы договорилась с любым из них.       — Как похоже на Фатуи, — коротко посмеялся Дилюк. — Только речь понимают, а договариваться нет смысла. Главное, что ты пытался. Они хотели украсть Кальвиль?       — Да, на мясо. Были голодные, — печально подтвердил капитан. Он шумно дышал. Сон никак не шёл. Точно рукой сняло. — Не усну… — уткнувшись носом в белую шею, массируя голову Дилюка, шептал Альберих.       — Еще есть время. Главное, не вини себя. Ты пытался. Не все в твоей власти и не на все нам удается повлиять. Есть плохие люди, есть не очень умные чурлы.       Дилюк зевнул, понимая, что он-то как раз может уснуть в любой ситуации и в любое время, порой даже в любой позе, о чем свидетельствовали сами горничные, находя хозяина винокурни на рабочем столе.       — Я в порядке, Люк. Не в первый раз в подобной ситуации. Спи, мой родной. А я, если позволишь… Не волнуйся, буду здесь, рядом, хорошо?       Альберих потихоньку начал высвобождаться из объятий. Дилюк перевернулся, провожая ладонью бедра капитана. Присел у подушки, потирая глаза.       — Как скажешь. Но если хочешь, мы можем сейчас выйти к городу. Чем быстрее дойдем, тем будет лучше.       — Родной, — улыбнулся Альберих. Тут же вернулся к мастеру, прильнув губами к его устам. — Не хочу. Ложись спать, а я приду к тебе и лягу рядом, ладно?       — Хорошо. Только не позволяй мне спать слишком долго, — притянул к себе и поцеловал поверх повязки, только теперь отпуская.       — Тут ничего не буду обещать!       Кайа отправился на улицу, предварительно натянув штаны и сапоги. Он взобрался на Кальвиль, свесив руки и ноги, принявшись ту чесать, гладить, утешать обоих. Капитан сполз с кобылы, почесал ее уши, а после увел в сторону, открывая своему взору дыру в полу. Почесал затылок, тяжело вздохнул. Не успокоился, пока не заделал пробоину, оставленную лошадью.       Он подполз к возлюбленному уже под утро. Уставший и вымотанный, обнял Дилюка, прижимаясь к его спине. Мастер ощутил прикосновения, но не захотел вставать. Обхватил руку Альбериха своей, засыпая вновь. Сознание то проваливалось, то возвращалось вновь, пока он не подумал, что становится скучно. А значит выспался. Перевернулся, поглядел на Кайю, осторожно прошел по черным натянутым шнурам повязки подушечками пальцев. Любовался сонно им некоторое время.       — Кайа…       — М-м-м? — приоткрыв глаз, отреагировали тот. — Пора?..       Сколько он спал? Час? Может, два. Просыпаться совершенно не хотелось. Веко быстро опустилось, а руки притянули возлюбленного к себе, оплетая того руками и ногами.       — Помилуй, о Архонт! Не вели вставать, вели спать! — он сжался калачиком, пряча голову под одеяло.       — С каких пор ты призываешь к Архонту? — шепнул Дилюк еще слабым голосом.       Губы коснулись образовавшегося холма из одеяла, приблизительно там, где находилась макушка. Еще немного потискав уставшего Альбериха, все же стал выбираться из его цепких рук.       — Ты мой Архонт. Единственный, истинный… — без запинки промолвил Альберих. Ловил кисть. Горячую. — Люк… — Уже по-настоящему взмолился капитан.       — Отдыхай, а я приготовлю завтрак. У тебя еще час, — присел рядом на край Дилюк, отдавая руку в распоряжение того, кто ночью, вместо того, чтобы спать, обнимался с лошадью. Это было понятно по особому запаху рыцаря. — Ну что такое?       — Не уходи. Не пущу, Люк… — Капитан прижался к раскрытой пятерне холодной щекой. — Со мною побудь ещё. Ты такой тёплый…       Снисходительно вздохнув, винный магнат поддался этим детским уговорам и лег рядом. Теперь они поменялись местами. Дилюк обхватил возлюбленного, просунув руку под шею, уложив голову капитана на себя, а другую подставил под свет солнца, разглядывая рану, покрывшуюся сомнительной крепости корочкой. Губы припали к темным волосам.       — Как же от тебя пахнет…       — Как?       Кайа победоносно улыбнулся, крепче прижимаясь к губам. Не дожидаясь ответа, он тут же провалился в сон.

***

      Починив поводья, Дилюк решил сегодня взять управление на себя, чтобы дать Альбериху еще время для отдыха. Дорога от Ваншу до Ли Юэ занимает целый день, хорошо охраняется миллелитами, каждый шаг путников отслеживается со сторожевых башен.       Капитан перебрался к Дилюку, когда тот сел за управление повозкой. Недоверчиво и ревностно поглядывал. И так хотелось поучать его, но Люк и сам прекрасно знал, как и что нужно делать. Рагнвиндр держался расслабленно, осматривая проезжающие мимо пейзажи. За два года ничего не изменилось, словно природа находится вне времени. Удивительный край. Но как бы не хотелось задержаться тут подольше, у них есть две цели: найти лекарство для Кайи и придумать, как вернуться домой.       Сверху раздался пронзительный крик орла. Дилюк поднял голову, видя кружащуюся над ними птицу. Но та не собиралась спускаться и повторила свой клич ещё раз, уже более протяжно. Радости это не прибавило. Резвый пыл Альбериха скоро поутих. Он расслабился и придвинулся ближе, поглаживая спину мужчины. Без умолку о чём-то бормотал, пока голова не обнаружила точку опоры в виде плеча. Скоро Кайа засопел. Да так сладко, что на этом самом плече медленно разрасталось мокрое пятно под уголком рта.       — Кайа, за нами следят, — Дилюк, не глядя, полез в карман, тут же потянувшись и прижимая платок к губам капитана, снисходительно качая головой.       — А? Что? Зачем? — сонно моргая, пытался сообразить Кайа. Точно ребенок.       — Я говорю, что за нами слежка. Подержи-ка поводья, — рубиновые глаза наблюдали за величественной птицей. — Справа, на скалах…       — Может, бродяжка? — предположил Кайа, но скоро и сам ощутил неприятное ноющее чувство.       Он бросил кроткий взор туда, куда направляла птица. Глаз Бога замерцал. Мастер вытянул руку приближающемуся орлу. Тот вцепился острыми когтями выше запястья. Щелкнул клювом.       — Спасибо… — палец прошелся по оперению шеи. — Не подскажешь, где?       Хищник расправил крылья и взлетел, завернув в правую сторону. Туда, куда смотрел Альберих. Но среди каменистых наростов едва можно кого-то разглядеть.       — Бродяжку бы она не приняла за опасность.       — Да. Уже понял. Нехорошо. Кругом скалы. Мы как на ладони… Много их?       Сонливость мигом отступила. К капитану пришло понимание. Дилюк сжал и разжал ладонь, проверяя, насколько рука вообще боеспособна. Белый бинт стеснял движения. Неприятно. Мастер поморщился.       — Не знаю. Но что на счет того, чтобы…       Повозка с громким треском остановилась, так резко, что Рагнвиндр в прямом смысле улетел на лошадь. Кальвиль беспокойно встала на дыбы, сбросила его наземь. Пришлось быстро оттолкнуться от нее в сторону, пока копыто не прилетело в грудь. Внизу Дилюк заметил обвившие задние колеса лозы. Капитан как в воду глядел, все готовился отцепить кобылу от повозки. Дернул два металлических замка, когда животное поднялось и ослабило тягу.       Толчок.       Кайа оказался верхом, уводя ту в сторону от Дилюка. Почти сразу приблизился обратно, подхватывая любимого за протянутые пальцы. Во второй руке Кайа уже удерживал клинок. Твердо встав на ноги, мастер вынул меч. Он мог бы разрубить лозы, чтобы поехать дальше, но проблема не только в них…       — Софи! Выходи, что за подлые трюки? — мужчина внимательно осматривался, надеясь хотя бы услышать шаги или шорох травы неподалеку.       Слева и справа на тропе образовались высокие, колючие терновники, не позволяющие лошади проехать дальше. А скоро со стороны скал вышла девушка в темном закрытом платье. Она невесело усмехнулась им.       — Кража лошади, знаете ли, тоже карается законом, — промурлыкала она едко, вздернув бровь.