Плевать, что говорит Болтен.

Тепло. Спокойно. Приятно.. Так бы мог описать Линч всё, что сейчас с ним происходит. Он дома, он в безопасности. В родном, уютном доме, которые всё ещё завален листами бумаги с его исследованиями о ВГМ, или же "по-народному" - о фиолетовой земле. О ее связи с многими людьми. Нельсон, Лэмбтон. Ладно, с Лэмом понятно, черт с ним стался. Но ему следовало предупредить Егора, что именно творится в в той психушке. Весёленькое получилось приключение. Правда Линч ну уж точно не расскажет о нём Джону. Тот сразу на Лэма кинется, при первой же встрече. А журналист уверен, что встреча это будет совсем скоро. Егор повернул голову в сторону окна. Темнота, тишина и только сверчки доносят своё стрекотание сквозь тонкие стекла окон. Как хорошо. Ночь спокойно окутывала улицу, как и дом, кроме комнаты в которой и лежал сам Линч. Он уже успел съездить в больницу с Джоном, потому что сломаные ребра - дело серьёзное. Ему помогли с ними, и пару дней тот пролежал в больнице, пока Джон его каждые пол дня навещал по 20 минут. Скучал приятель, Линч видел. А ещё он видел как Джон за его состояние печется. Очень. Как физическое, так и психологическое. Поэтому Линч решил, чтобы не заставлять нервничать Джона, не рассказыать ему ни о Генри, ни о его "Тайлере Дердене", аля подсознании или "личного мотиватора к ненормальным действиям", какое прозвище ему дал позже Егор. Кстати, его подсознание что-то давно его не навещал.. Наверняка тоже устал и теперь спит на подкорке сознания до следующего трешового момента. Журналист в этом не сомневается ни секунды. Ну и вот теперь его выписали почти здоровым, с целыми рёбрами и более менее подлотаным. Он лежит у себя на кровати кинув одну руку в сторону, а второй зарывшись в волосы Джона, который уснул прямо на его груди. Видимо тот почти не спал, пока пытался прийти в себя, потом найти Линча, когда нашёл и когда того в больничку упекли с рёбрами сломанным. И вот сейчас писатель лежит на Егоре, тихонько посапывая. Свитер немного задернулся кверху, открывая голую спину с парой шрамов от предыдущих приключений. Рука сама тихонько переместилась на спину, а глаза опустились следом. Пальцы спокойно водили по очертаниям шрамов, рубцов. Аккуратно, чтобы не разбудить писателя. Но видимо тот устал настолько, что теперь даже от такого не просыпается, хотя спина у него - одно из чувствительных мест. А именно ближе к копчику где шрамы у него были частой проблемой. Егор помнил как Джон получил каждый из шрамов. Иногда один из них шёл в совокупности с другим или другими. Вот один, ближе к копчику Джон получил в немецкой аккультной лаборатории. Когда приседал за бочки, чтобы спрятаться от мутанта-супер-солдата и порезался. Не очень глубоко, но белый рубец остался. Едва заметный. Вот второй, ближе к лопаткам. Большой, длинный. Это был шрам от винтовки, который зажил совсем недавно. Тогда, в бывшем лагере. Линч легонько сжал пальцы в кулак. Ублюдки. Если бы не Джон - Егор бы их на месте пристрелил всех до единого и не пожалел бы. Журналист нахмурился от таких мыслей о той ночи, но затем голубого вдохнул и выдохнул, разжав руку и продолжая поглаживать Джона по голой коже под свитером. А вот третий. Это уже 2066 год и метро. Каннибалы. Линч тихонько дрогнул, стараясь не разбудить писателя, и выдохнул. Как же он боялся. Он боялся что останется без того навсегда. Его жизнь координально бы поменялась. Шрам от ножа мясника был на боку, и его маленький кусок был бы виден спереди, если смотреть на Джона без верхней одежды. Егор уже не хотел вспоминать это всё. Страшно. Последние шрамы - от бóльших и бóльших в опасности приключений. И Линчу страшно, что когда нибудь такими темпами он потеряет Джона и вернуть его уже не сможет. Он чуть не потерял его в Японии с чистилище, в метро у каннибалов и много где ещё! Егор не хочет жизни без Джона. Не хочет жизни без его излюбленных острых крылышек, смеха, голоса, вида... Журналист глянул на лицо Джона, которое лежало на его груди. Рот приоткрыт и немного помят, поскольку тот лежал на одной щеке. Очки сползли наверх, на лоб, чтоб не мешались, но те всё равно сместились. Егор легонько потнулся к ним рукой и снял их с головы Джона, откладывая в сторону и кладя руку ему на голову, затем переезжая на щеку. Он легонько поглаживал щеку спящего большим пальцем,смахивая всё плохие мысли. Джон тут, спит на нём, спокойный как удав. Он жив. Он будет жив. Линч не поверит ни в какую другую версию истории. И плевать, что там сказал Болтен.