Хоспис "Надежда"

      Стены коридора хосписа были расписаны рисунками цветов. Одна из медсестёр сказала, что все цветы однажды распускаются и цветут, благоухают и дарят людям радость. Сонхун знал эти стены наизусть. Знал в каком коридоре какие цветы нарисованы, какая история за ними скрывается, даже сам однажды расписывал цветами двери поста медсестёр. В этой «Надежде» никакой надежды нет и он знает это, как никто другой. В первое время здесь все уверены в том, что им станет лучше, но лучше не становится. Сонхун балансирует на грани жизни и смерти, рискуя не проснуться в один из дней, он уже смирился с этим. Парень повидал достаточно людей за это время, что как спички, загорались и горели надеждой на жизнь, а потом быстро угасали и эта самая жизнь их покидала. Его палата пустела уже пару недель, из трёх мест, живое здесь было только одно — место Сонхуна.       Очередной день не приносил летней радости. На календаре было 25 июня, в палату пробивался яркий солнечный свет, мягко щекоча лицо только что проснувшегося юноши. Растрепанный и заспанный он смотрел в потолок. Тяжело вздохнув, он повернул голову к прикроватной тумбочке, на которой красовался календарь с отмеченным большим красным кругом 25 число. Сонхун одной лишь рукой дотянулся до тумбы, открыл маркер и зачеркнул сегодняшний день.       — Сколько мне ещё ждать, — парень протёр глаза и сел на кровати. Сегодня палата была немного другой. На кровати, которая стояла напротив его, лежала стопка свежего постельного белья, а на перекладине, располагавшейся в ногах, находилась табличка: «Имя пациента: Ким Сону. Возраст: 21 год. Диагноз: Глиобластома».       Прежде, чем в голове успели всплыть какие-либо вопросы, в палату вошла медсестра и приветливо улыбнулась, держа в руках порцию утренних таблеток. Типичный завтрак в хосписе.       — Доброе утро, Сонхун. Уже проснулся? — Поставив таблетки на прикроватную тумбу, молодая медсестра, которая недавно перевелась в это отделение, полностью раздвинул шторы, дабы в помещение попало как можно больше солнечного света.       — Да уж... Доброе, — Пак закашлялся. Кашель был резким, противно раздирал горло, после такого парню всегда приходилось делать глубокий вдох, чтобы убедиться, что он не потерял остатки кислорода.       — Сегодня к тебе подселят соседа, — медсестра с фамилией Мун, продолжала улыбаться. Излишняя улыбчивость всех сотрудников была понятна, пациентов хотели обеспечить максимальным комфортом, создать домашнюю атмосферу и поддержку, но иногда это пугало Сонхуна, — расскажи-ка мне о своём кашле, у тебя на сегодня назначены ингаляции, посмотрим, может надо что-то поменять.       — Всё как обычно, такой же сильный, дерёт горло, крови пока не замечал — немного осипшим голосом проговорил парень, потирая горло рукой, — а почему со мной будет жить кто-то с болезнью мозга? Глиобластома — это же в голове, да?       — Рак лёгких не передаётся воздушно-капельным путём, — медсестра сделала какие-то заметки в своём блокноте и подняла взгляд на Пака, — я думаю, что тебе будет полезно пожить с кем-то, вроде Сону, — девушка прижала к груди блокнот и посмотрела на кровать напротив, — он искренне верит, что вылечиться, даже несмотря на то, что ему сказали, что после операции шанс выживания невысок. Может этот парень даст тебе пинок, чтобы ты продолжал жить дальше. В отличие от него, у тебя есть шанс выжить.       — Ну да, — Сонхун усмехнулся, быстро выпил таблетки и встал с кровати, — мама с сестрой должны были прийти в ближайшее время, их нету в приёмном покое?       — Сходи проверь и не забудь про ингаляции!       Парень кинул в ответ что-то в духе «Да я помню!» и побежал вниз в приёмный покой, попутно здороваясь со всеми медсестрами, медбратьями и врачами, которые уже знали, что он бежит повидаться с родными.       Приёмный покой практически пустел, поэтому Пак сел на ближайшую лавочку и стал мельком оглядываться. В помещении находилось пару пациентов, которые разговаривали со своими родными, а в углу сидел молодой паренёк, чьи глаза напоминали лисьи. Слева от него стояло пару сумок, по видимому с вещами, а справа сидела девушка, Сонхун подумал, что это его сестра, так как они были очень похожи. Откинув мысли о том, что это его будущий сосед, парень повернул голову в сторону звука открывающейся двери и увидел свою маму и сестру. Он просиял в улыбке, увидев, как Йеджи сразу раскрыла руки для объятий и аккуратно подбежала к брату, сразу обнимая его.       — Ты почему ещё тут? — Проговорила сестра, нарочито обиженным голосом.       — Прости-прости, сплоховал, — Сонхун усмехнулся, — как дела? В школе никто не обижает? Ты только скажи, я любому морду набью.       — Ты сначала о себе позаботься, — Йеджи поправила школьную форму и села рядом с Паком.       — Как ты, сынок? — Мама присела по другую сторону от него, приобняв того за плечи.       — Я в порядке, — стараясь подавить надвигающий кашель, Сонхун продолжал улыбаться.       После встречи с родными в груди у парня оставался неприятный осадок того, что ему приходиться врать. Он постоянно думал, а что будет с его любимыми людьми, когда он умрёт. Больше всего он беспокоился о Йеджи, которой придётся пережить потерю близкого человека в таком раннем возрасте. Он никогда никого не подпускал к сестре, оберегал её, как зеницу ока, не выносил, когда она плакала и разбирался со всеми её обидчиками. В груди было неприятное ощущение пустоты и Сонхун всегда смеялся с этого, ведь не понятно, это разлагающиеся лёгкие и вредные привычки дают о себе знать или настолько тяжела ноша умирающего человека, в отношении к своим родным.       Сходив на ингаляции, парень заглянул на пост медсестёр, которые мельком обсуждали нового пациента.       — Сплетничаете? — Сонхун улыбнулся и облокотился о небольшой подоконник.       — Божечки, Сонхун, напугал! — Одна из старших медсестёр прижала ладошку к груди.       — Извините. Хотел попросить перенести ингаляции в палату, мне, вот честно, так лень ходить туда-сюда, — положа руку на сердце, парень сделал жалостливое лицо, от чего возрастная медсестра Ким кинула в его сторону укоризненный взгляд.       — Ладно, так тебя хоть проконтролировать можно будет. Иди в палату, там твой новый сосед подъехал.       Поклонившись в знак признательности, Пак сложил руки в карманы и поплёлся к палате. Мысль о соседстве с кем-то, когда ты на грани смерти, не особо радовала парня, особенно учитывая то, что его новый сосед довольно жизнерадостный и верит в хороший конец. Для Сонхуна это казалось полным бредом, он неизлечимо болен, как он может верить в то, что всё будет хорошо? Проходя мимо дверей, парень остановился напротив своей палаты, рассматривая ликорис, нарисованный по обеим сторонам двери на стене. «Символизирует смерть и перерождение... как они додумались нарисовать его именно здесь?», — эта мысль часто проносилась в голове парня. В определённые периоды эти стены заполнялись разными рисунками цветов, но кто бы мог подумать, что именно такой символичный цветок решат нарисовать рядом с палатой Сонхуна.       Надеясь на то, что на него с порога не налетят с расспросами о его пребывании здесь, Сонхун распахнул дверь и увидел того самого парня, которого приметил ещё в приёмном покое. Лисьи глазки медленно и немного осторожно изучали обстановку вокруг, волосы, что в тени казались чёрными, а на свету отдавали черничным, были немного растрепаны, округлое лицо было бледным, а синяки под глазами, кажется, были видны даже на расстоянии нескольких метров. Сонхуну даже не пришлось ничего делать, чтобы привлечь к себе внимание, парень сам его заметил и расплылся в улыбке сразу, как только увидел. Его щёчки округлились и стали напоминать моти.       — Привет! Меня зовут Сону!              — Хай, — Пак отрешённо помахал соседу и упал к себе на кровать, сразу беря в руки телефон. Краем глаза он заметил, что Сону замялся от такого холодного ответа.       — А ты — Сонхун, да?       — А у тебя есть другие варианты, кем я могу быть? — Парень поднял одну бровь вверх, вопросительно оглядывая помещение, как бы намекая на то, что здесь больше никого и нету.       Сону надулся и отвернулся, больше не решаясь терзать холодного соседа расспросами. Он продолжил раскладывать свои вещи, иногда отвлекаясь на то, чтобы посмотреться в маленькое зеркальце на чехле на телефоне. Сонхун, тем временем, огляделся по сторонам, встал с кровати и закрыл дверь палаты. Парень натянул на себя кардиган и вытащил из нычки в матрасе пачку сигарет с зажигалкой. Он глянул на Сону, который тоже уже смотрел в его сторону.       — Разве ты не лечишься от рака лёгких? — Ким нахмурился.       — А кто сказал, что я верю в то, что вылечусь? Если такой умный, можешь сходить со мной на крышу, а то ещё кому разболтаешь, — Пак сунул пачку в карман кардигана, следом засунул туда руки и посмотрел на Сону.       — А туда пускают? Если да, то пошли.       Сонхун только закатил глаза на это, но говорить ничего не стал. Сосед встал с кровати и они направились в сторону прохода на крышу, параллельно предупредив медсестёр, что отойдут проветриться. Ребята, прямо как в школе, прошли пару коридоров, поднялись по лестнице и перед ними оказалась дверь на крышу. Сонхун огляделся и, сразу как они вышли на крышу, закурил сигарету. Первая тяжка далась с трудом, сильный кашель, невыносимая сухая боль, дерущая горло, но такое приятное расслабление от никотина, разливающемуся по телу. С крыши открывался невероятный вид на внутренний двор больницы, филигранно построенный по форме золотого сечения, границы которого были обозначены кустовой изгородью. Пока Сону с открытым ртом разглядывал пространство, Пак скурил уже пол сигареты. Он усмехнулся искреннему удивлению соседа.       — Как тут красиво!       — Это верно.       — Почему ты всё ещё куришь? Разве эта привычка не сделала тебя на ша ближе к смерти? Это же страшно, — Сону посмотрел на парня и сложил руки на груди, будто осуждая его. Сонхун же только отмахнулся, сделав затяжку. Изящные тонкие руки держали сигарету меж пальцев, немного потрясываясь.       — Бросить эту привычка не так просто, да и, как я уже говорил, я никогда не упоминал, что хотел бы вылечиться. Я начал курить вполне осознанно.       — Так глупо.       — Раз уж у нас тут парад неудобных вопросов, я тоже задам один, — парень подошёл ближе, выдыхая дым соседу прямо в лицо, от чего тот скривился и закашлялся, — почему ты так уверен в том, что будешь жить? Разве у тебя есть шансы на выживание?       — Всё может случиться, если в это верить. Я понимаю, что это серьезная болезнь и даже после операции мои шансы невелики, но может я хочу обмануть смерть? Выживу её на зло, — Сону отошёл к перилам, ограждающим край крыши, облокотился на них и посмотрел куда-то вдаль, — почему бы не верить до конца?       Сонхун поджал губы, немного округлив щёки. Философия Сону не была ему понятна, потому что он осознанно выбрал курение и собственную смерть, с которой смирился с тех пор, как узнал диагноз, он не верил в своё выздоровление. А Сону же не оставлял надежды, даже если знал, что для него всё кончено. Размышления об этой теме испортили Паку настроение. Он докурил сигарету и бросил окурок за старые коробки, стоящие тут уже очень давно.       — Ладно, пошли обратно. И ещё кое-что — не разбрасывайся такими словами здесь, это не просто больница, тут нет места надежде, особенно, когда человек уже знает, что это его конец. Твой оптимизм — это здорово, но не все мыслят так же, как ты.       Сонхун тяжело вздохнул, похлопал Сону по плечу и развернулся в сторону выхода, не став дожидаться, пока сосед хотя бы осознает его слова. Оптимизм разбавляет гнетущую атмосферу, но так ли это необходимо?