Только вперёд, вместе со мною

Редкие, жёлтые листья падали с деревьев, застилая университетский дворик золотисто-оранжевым покрывалом. Мягкие лучи осеннего солнца криво ложились на потемневший от ночного дождя асфальт. В воздухе стоял приятный, неповторимый запах наступающей осени. Посеревшие клочья облаков неслись по небу, тут и там раздавалась редкая трель птиц. Ёсан, смеясь и широко улыбаясь, толкнул Уёна в бок. Тот, наступив краем белых кед в мутную лужу, с криками и угрозами погнался следом. Эхо от их криков и смеха стояло в серых стенах университета и исчезло только тогда, когда парни скрылись за воротами, ловя хмурые взгляды некоторых преподавателей и охранника. Чонхо тяжело вздохнул и оторвал взгляд от окна, вновь возвращаясь в библиотечную духоту. Запах старой бумаги и пыли наполнил лёгкие, а долгое отсутствие библиотекарши и размеренный такт часов погружали в дрёму. Уже завтра должен будет начаться его второй учебный год. Чонхо был обязан погрузиться с головой в первый же день в учебный процесс, чтобы в дальнейшем не срезаться на сессии и не получить низких баллов. Поэтому сейчас он в одиночестве стоял в библиотеке, ожидая свои учебники, пока его одногруппники решили, что будут забирать их по мере необходимости. Неожиданно сзади раздалось тихое покашливание, Чонхо быстро повернулся, чтобы увидеть, как Сонхва, оттолкнувшись от стеллажа с зарубежной литературой, медленно подошёл к нему, с вытянутой рукой. В руке он держал ярко-красную, чуть помятую листовку. Белая надпись на ней гласила «СДЕЛАЕМ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ПАРК ЧИЩЕ», чуть ниже была дата — третье сентября, и инструкция, как записаться в актив, чтобы получить необходимый инвентарь для уборки парка. —Зачем мне это?—недоумённо спросил Чонхо, но листовку взял. —Тебе же надо как-то записаться? Тэян часть раздал, а оставшуюся готов был выбросить,—пояснил Сонхва, хотя младшему это всё ещё ничего не объясняло, и с гордостью добавил,—тебе повезло, что я успел последнюю выхватить у него. —Спасибо, наверное, но я не собираюсь третьего сентября идти убирать парк. Учебная неделя только начнётся, а я уже буду пропадать на странных активностях,—Чонхо ловко смял листовку и положил в карман брюк. Старший покачал головой и одарил его какой-то уж слишком нежно-подозрительной улыбкой. Чонхо невольно содрогнулся, не зная, что ожидать теперь от хёна. —А твой Ёсан так не думает,—хмыкнул он довольно, заметив, как брови Чхве свелись к переносице,—и поэтому он решил убрать парк нашего прекрасного университета, что я тоже тебе советую, ведь это твой единственный шанс на ближайшие,—он наиграно задумался, задрал голову и постучал двумя пальцами по подбородку,—пять месяцев познакомиться с ним. Чонхо устало вздохнул. Теперь и Сонхва знает о его жалкой влюблённости. —Тебе Юнхо рассказал?—в ответ старший лишь скромно улыбнулся,—допустим, что я соглашусь и пойду, но как мне с ним заговорить? Уверен, что вокруг будет куча его знакомых, я не смогу вписаться. —Можешь не переживать,—радостно заверил Сонхва,—перваши уж точно не пойдут, третьи курсы в большинстве своём будут заняты ими, у четвёртых мысли лишь о дипломе, а второкурсники слишком ленивы, так что Ёсан оказался одним-единственным человеком, который будет убирать парк, но тут ты, словно принц на белом коне, придёшь ему на помощь и… —Молодые люди, простите, что прерываю ваши красочные фантазии, но вот книги, господин Чхве,—библиотекарша медленно прошла между ними и с громким стуком взгромоздила приличную стопку книг на стол,—в карточке вы уже расписались, поэтому можете быть свободными. —Вообщем подумай,—заговорщически шепнул на ухо Сонхва и скрылся в массивных, дубовых дверях библиотеки.

***

—Очень приятно, что ты согласился,—спустя восемь минут неловкой тишины начал Ёсан,—я уже второй год этим занимаюсь и обычно один. Надеюсь, мы составим хороший тандем! Чонхо неловко улыбнулся и кивнул. Солнце нещадно полило, из-за чего спина уже успела взмокнуть, а глаза вечно приходилось щурить. Ещё днём моросил дождик, но уже к обеду распогодилось и из за хмурых облаков выглянуло солнышко. На тротуарах ещё не высохли огромные лужи, в которые дети с разбегу прыгали в своих резиновых сапожках. С поредевших деревьев капали холодные капельки, а золотые листья чуть ли не светились на чёрной, сырой земле. Грабли, заржавевшие и тяжёлые, изредка стучали по асфальту, а руки в хозяйственных перчатках требовали свободы и свежего воздуха. В парке пахло гнилью, дождём и скисшими яблоками. Чонхо невольно поморщился. Заметив это Ёсан ободряюще похлопал его по плечу и улыбнулся. —Мне тоже поначалу было,—он запнулся, подбирая слова,—не очень приятно, но я быстро привык,—добавил он,—я люблю раннюю осень, мне кажется, именно в это время года самая лучшая и приятная погода. Всё такое яркое и пёстрое. —У меня осенью всегда что-то неприятное случается, особенно в сентябре. В прошлом году с лучшим другом поссорился, в позапрошлом перешёл в новый класс, но в коллектив так и не влился,—неожиданно поделился Чонхо и тут же пожалел. Делиться с малознакомым человеком, который хоть тебе и симпатичен, так себе идея, а нагружать проблемами — ещё хуже. Ёсан сочувствующее посмотрел на него. В тёмных глазах виднелась неподдельная тоска и грусть. Он тяжело вздохнул и закинул грабли на плечо. Они зашли в немноголюдную часть парка, поэтому шанс случайно задеть невнимательного прохожего был очень низок. —Правда? Не поверишь, но у меня тоже. Как в начале старшей школы с парнем расстался, так сплошные разочарования осенью. Чонхо резко остановился и закашлял. Он знал, что Ёсана интересуют парни, но чтобы так спокойно об этом говорить, не боясь, что малознакомый человек, с которым тебе ещё несколько часов листья в мешки складывать, не осудит и не оставит одного? —Началось всё с того, что потом умерла моя собака,—продолжал Ёсан,—я тогда, кстати, тоже в новый класс перешёл, и такая потеря была тяжёлой,—он грустно усмехнулся и посмотрел куда-то в сторону деревьев,—в университете я попытался завести знакомства, но всё как-то не заладилось, уже с сентября пошли обо мне нехорошие слухи. А на втором курсе я заболел корью и два месяца не посещал занятия, декан грозился меня выгнать, несмотря на все мои справки и подтверждения, представляешь?—Чонхо кивнул, не ожидая от Ёсана такой разговорчивости, хотя тот всё ещё говорил достаточно тихо,—возможно это из-за слухов, что дошли до него, он человек старой закалки. В этом году пока ничего беды не предвещает. —Страшно даже,—заметил Чонхо, сжимая грабли покрепче, словно готовясь защищаться от очередного нападения сентября,—однако ты продолжаешь любить осень? —У меня есть Уённи, здоровые родители и направление моей мечты, они помогают мне держаться. Ещё друзья Уённи, мы с ними не так часто пересекаемся, но они кажутся хорошими людьми. —Я знаком с ними,—пробубнил Чонхо, вспоминая, как вечером того же дня, когда Сонхва вручил ему злосчастную листовку, Юнхо заспамил его сообщения с извинениями и кучей сердечек, а первого сентября Сан отвёл его на перерыве между пар в школьную подсобку, чтобы обучить, как правильно пользоваться граблями и собирать листья. Наконец они дошли до нужного места. Ёсан достал телефон и быстро сфотографировал «до», которое они вместе с «после» должны были предъявить университетскому активу. Чонхо поёжившись опустил грабли на мокрую землю, дабы оценить масштаб работы. Своеобразная лужайка, которую им выделили, была не очень большой для двоих человек, но вот листьев было предостаточно, видимо ближайшие, уже успевшие почти что «облысеть», деревья, стояли на очень продуваемом месте, из-за чего листва их очень быстро опала и начала подгнивать. —За часа три справимся,—словно прочитав его мысли произнёс Ёсан,—раньше начнём — раньше закончим, согласен? Чонхо молча кивнул, вспоминая напутствующие слова Сана, что это будет хорошей тренировкой на руки, а накаченные парни нравятся всем без исключения. Только он хотел потянуться за граблями, как заметил, как на листочке, который лежал в критичной близости рядом с деревянно ручкой, полз жирный, упитанный слизняк. Чонхо быстро отскочил, прикрывая глаза, дабы успокоиться. —Всё хорошо?—спросил Ёсан и подошёл поближе, к большому стыду и разочарованию младшего, он быстро догадался в чём дело,—ты испугался слизня? Ответа не последовало, но широко распахнутые глаза говорили сами за себя. Ёсан наклонился, аккуратно взял листочек и направился на примерный край поляны, чтобы там также аккуратно опустить слизняка в тёмную траву. Чонхо чувствовал, как горели от стыда его щёки. Он хотел показать себя с лучшей стороны, впечатлить, а в итоге испугался безобидного слизня. Через час работы стало ужасно жарко и душно. Не выдержав, Ёсан стянул с себя куртку и повесил на ближайшую ветку дерева. Под курткой у него была всего лишь чёрная, облегающая тело майка, открывающая вид на сильные, накаченные руки. Упругие мышцы плавно перекатывались под медовой кожей, на предплечье вздулись вены, тонкие пальца крепко держали тонкую ручку граблей. Чонхо невольно сглотнул, стараясь сосредоточиться на листьях, что липли к спицам, не желая собираться в цельную кучку. Когда он в очередной раз взглянул на Ёсана, тот поднял голову и посмотрел на него в ответ. Лучи солнца освещали всего его, так что он напоминал греческого Бога, спустившегося с Олимпа к простым смертным. Чонхо быстро опустил глаза в землю, но в голове всё ещё мелькал чужой, изучающий взгляд, бордовое, родимое пятно на левом глазу, тонкие розовые губы, и мокрые от пота, падающие на лоб волосы. Где-то в дали прогремел гром, из-за чего оба парня нахмурились, перегнулись и посмотрели на небо. На горизонте виднелись тёмные, грозовые облака, не предвещающие ничего хорошего. С высокой сосны полетела стайка тёмных воронов, громко каркая. —Странно, дождь вроде не обещали,—Ёсан смахнул лезшие на лоб волосы,—давай ещё немного приберём, если поймём, что гроза неизбежна, то соберём, что имеем, в мешки и пойдём? Но не успел Чонхо ответить, как за спиной Ёсана, прямо в то дерево, на которое он повесил куртку, ударила молния. Раздался треск, запахло горелым и в следующую секунду вспыхнул огонь. Старший медленно развернулся. Жар пламени обжигал кожу, в глазах отражались красные всполохи. Чонхо быстро шагнул вперёд, желая отвести Ёсана в сторону, обезопасить от возможной катастрофы, но только он осторожно коснулся кончиками пальцев чужого запястья, как тут же услышал тихий, судорожный смех. Ёсан, согнувшись, упал коленями на землю, содрогаясь. Из его рта раздавались всхлипы вперемешку с безумным смехом. Пальцы нервно сжали жухлые травинки. Пара жёлтых листиков прилипла к чёрным волосам. Чхве стоял в полной растерянности, перед ним горящее дерево, человек, который ему нравится, плачет, рядом несобранные кучи листьев, а где-то там ползает противный слизняк. —Я вызову пожарных,—промямли Чонхо, доставая телефон из кармана. Очень близко снова раздался гром и пошёл слабый дождик, всхлипы рядом с ним усилились. К запаху сырости и дождя прибавился едкий запах дыма, из-за чего в глазах сильно защипало. Трава рядом с горящим деревом быстро сохла и менялась в цвете, а на поляну падали тлеющие, обуглившиеся листья, в которых ещё мерцал слабый огонёк. Чонхо дрожащими пальцами набрал номер пожарных и спутано принялся объяснять, где они находятся, и что вообще случилось. От неожиданно нахлынувшего изнеможения, он уселся на холодную землю, вынимая листики из чужих волос и поглаживая дрожащую из-за нервного плача спину. Пожарные вместе с полицией приехали через пятнадцать минут. Ёсана, который к тому времени уже немного успокоился, уселся, поджав колени к лицу и просто смотрел в пустоту, они не трогали, поэтому на все вопросы ответил Чонхо. Спустя час их отпустили. Дождь уже кончился. Дул слабый ветер, разнося запах гари по всему парку. Косые лучи закатного солнца золотым покровом ложились на деревья и кусты, листья чудно светились, напоминая рубиновые и бронзовые стёклышки витражей, а капельки на них блестели, словно маленькие кристаллики. Мимо навстречу, торопясь и спеша, проходили люди, желающие узнать, что произошло. Ёсан шёл понурив голову, плечи его всё ещё подрагивали, но теперь уже от холода. Чонхо был бессилен, он не знал, какие слова подобрать, как утешить, у него даже ничего не было с собой, что можно было накинуть на замерзающего парня, ему самому, видимо от волнения, не было ни капельки холодно, наоборот, тело наполнил непонятный жар, словно огонь всё ещё преследовал его, дыша прямо в спину. —Я надеюсь, что грабли никто не заберёт, а то нам не поздоровится,—ляпнул, в надежде разрядить атмосферу. Осознание того, что он сказал, пришло мгновенно, и Чонхо принялся было извиняться, но неожиданно Ёсан остановился и как-то странно, немного безумно посмотрел на него. В лучах уходящего солнца он был похож на золотую, утончённую статую, которая располагалась в самых роскошных комнатах императорских дворцов. Раздался тихий смешок. —Теперь декан меня точно выгонит,—с отчаянием прошептал он,—а в той куртке был мой кошелёк, телефон, студак,—голос его подрагивал, отчётливо было слышно, как сталкивались из-за холода друг о друга зубы. Чонхо поторопился его утешить. —Тут рядом я видел кафе, давай туда зайдём? Я куплю нам чай или кофе, дам телефон, чтобы ты позвонил родителям,—он неосознанно сделал шаг вперёд, желая положить руки на чужие плечи, но вовремя одёрнул себя, неловко, чуть сгорбившись застыв. Ёсан согласился. Дальше шли они в тишине. Чонхо время от времени поглядывал на спутника, тот был бледен и хмур. У самого в голове крутилась сотня мыслей и идей: как сделать так, чтобы Ёсан не получил выговор? Как успокоить Ёсана? Ёсан любит чай или кофе? Ёсан, Ёсан, Ёсан… —Мы, кажется, пришли,—вырывает его из мыслей хриплый голос. Чонхо вздрагивает и оглядывается по сторонам. И правда, они уже успели выйти из парка и сейчас находились посреди улицы. Машины быстро проносились мимо, взрослые торопились домой с работы, дети несли в руках первые листья для гербариев. Солнце уже успело сесть за горизонт, окрашивая его в ярко-красный цвет. Тут и там зажигались фонари. В кафе нашёлся один-единственный свободный столик у окна, который Ёсан поторопился занять, пока Чонхо пошёл делать заказ, предварительно доверив старшему свой телефон, чтобы тот мог позвонить родителям и друзьям и сообщить о сложившейся ситуации. Через минут десять он вернулся с дымящим, керамическим чайничком белого цвета и двумя шоколадными пирожными. —Я потом обязательно переведу деньги!—Ёсан несколько раз склонил голову в низком поклоне в знак благодарности. —Не надо!—чересчур громко, так что некоторые посетители кафе оглянулись на них, воскликнул Чонхо, выставляя руки вперёд в защитном жесте,—считай, что я угощаю,—он чувствовал, как кончики его ушей горели от смущения. Старший внимательно с прищуром посмотрел на него, желая убедиться в искренности его слов. —Спасибо ещё за телефон, я позвонил родителям и Хонджун-хёну,—Ёсан отломил кусочек пирожного, пока Чонхо разливал чай в маленькие чашечки,—я и не знал, что вы с ним знакомы. Чхве заметно напрягся, быстро перебирая варианты в голове, что такого о нём мог бы сказать Хонджун Ёсану, но Кан, видимо заметив его напряжённое выражение лица, быстро успокоил. —Я просто сообщил ему о произошедшем и попросил, чтобы он передал другим, а то если бы я позвонил Уённи, то боюсь до остальных новость дошла бы видоизменённая, с каким-то ужасающими небылицами,—они оба тихо рассмеялись. —А что родители сказали?—спросил Чонхо, возвращаясь на место. —Рады, что я не пострадал. —Это самое главное,—словно больше самому себе, чем собеседнику, сказал младший,—приятного аппетита, кстати. Следующие полчаса они провели в уютной тишине. Ёсан, обхватив двумя руками горячую чашечку, отхлёбывал маленькими глотками чай. Он постепенно приходил в себя и согревался, вскоре на его щеках выступил нежный румянец. Чонхо с аппетитом уплетал пирожное, оставляя большую часть чая Ёсану, анализировал прошедший день и приводил мысли в порядок. Кафе постепенно пустело, на улице становилось всё темнее и темнее, а прохожих с зонтиками было всё меньше. Когда они вышли, то их встретила приятная, осенняя прохлада, благо выпитый чай не позволял быстро замёрзнуть. В мутных лужах отражались фары автомобилей, светящиеся окна домов и фонари. Ёсан снова стал молчаливым и хмурым, Чонхо хотел что-то сказать, но вечерняя атмосфера тишины и таинства не позволяла вымолвить и слова. У автобусной остановки Ёсан сбавил шагу. —Думаю, что нам пора прощаться… Но Чонхо тут же его перебил и крепко схватил за запястье. —Я доведу тебя до дома,—сурово для второкурсника произнёс он,—не хватало, чтобы тебя без документов остановил кондуктор. Чонхо не осознано притянул Ёсана ближе к себе, так что теперь их лица были совсем близко к друг другу. Можно было почувствовать мятный аромат, исходящий от Ёсана, и горячее дыхание в самые губы, отчётливо разглядеть родимое пятно на левом глазу, блестящие ресницы и тёмные глаза. Осознав, в каком положении они находятся, Чонхо резко отступил назад и смущённо повернул голову в сторону дороги. —Прости, я не хотел. —Я понимаю,—прошептал Ёсан и тут же сменил тему,—а вот и нужный автобус подъезжает. Пока они ехали, вновь слабо заморосил дождик, тихо стуча по окнам и крыше автобуса. Ёсан, по-видимому сильно вымотанный сегодняшним днём, задремал. Голова его покоилась на плече Чонхо, пока сам юноша старался и не дышать вовсе, ловя и запоминая каждую секунду этого момента. Благо, прежде чем заснуть, Ёсан сообщил, какая остановка им нужна, поэтому, когда электронный, женский голос объявил нужную, Чхве аккуратно потряс старшего за плечо. Тот медленно разлепил глаза, огляделся по сторонам и, быстро сообразив, что к чему, поторопился встать. —Мы можем перейти на ту сторону и дождаться автобуса, который отвезёт тебя домой,—предложил Ёсан, когда они вышли на улицу. Дождь был холодным и неприятным, но в этот момент он их ни капельки не волновал. —Я же сказал, что доведу тебя до дома,—упёрто произнёс Чонхо. —Тут довольно-таки опасно ночью. —Тем более,—настаивал. —Я могу сам за себя… —И я тоже. Ёсан тяжело вздохнул, покачал головой и развернулся в нужном направлении под довольной ухмылкой Чонхо. Семья Кан жила в двухэтажном, частном доме относительно не далеко от остановки. Во всех окнах горел свет, и разносился приятный запах чего-то жареного. —Хочешь зайти? Мама наверное приготовила говядину,—предложил Ёсан. —Спасибо за приглашение, но мне завтра к первой паре,—Чонхо вежливо поклонился. На лице старшего появилась грустная улыбка. —Прости за сегодня,—и заметив, как младший хотел было отнекиваться, быстро продолжил,—Уённи мне рассказал, что тебя присоединиться попросил Сонхва-хён. Мне очень стыдно, что так вышло, но обещаю, что всю вину перед активом и деканатом я завтра же возьму на себя. Чонхо встряхнул головой, так что короткие волосы залезли ему на лоб, и в два шага оказался вплотную к Ёсану, схватив его за плечи. —Я, и только я сам захотел присоединиться к тебе собирать эти чёртовы листья в этом чёртовом парке этой чёртовой осенью. Меня никто не заставлял, я сам решил, сам захотел и сам записался. Запомни, это во-первых,—он перевёл дыхание и откинул волосы со лба,—во-вторых, пообещай мне, что ты не будешь унижаться перед этим старым деканом, ведь ты ни в чём не виноват. Всё это стечение обстоятельств, где ни ты, ни я не виноваты. Ёсан смотрел на него с огромными, удивлёнными глазами и словно вовсе не дышал, полностью вбирая в себя каждое сказанное слово. Неожиданно большой, жёлтый, кленовый лист сорвался с ближайшего дерева и плавно упал ему на нос, закрывая глаза. Чонхо, воспользовавшись моментом, приблизился совсем близко, так что их губы едва ли соприкасались, а руки осторожно переместились на тонкую талию. —А в-третьих, это конечно уже больше для меня, но всё же,—шептал он,—в-третьих, я обещаю, что всегда буду рядом, чтобы защитить тебя и от злобного университета, и от уборки листьев, и даже от таких вот казусов,—он аккуратно сдул лист, отвёл руки за спину и отшагнул снова назад. Ёсан стоял ещё какое-то время зажмурившись, губы он смешно вытянул в трубочку, явно ожидая поцелуя, но когда понял, что ничего не будет, а Чонхо просто молчаливо смотрит на него, зарделся ярким румянцем. —Тогда я,—он сделал шаг вперёд,—буду защищать тебя от слизняков,—ещё шаг, хлюпание лужи,—обещаю,—аромат мяты, лёгкий поцелуй на губах, смешок, холодные капли дождя и пиликание кнопок домофона на воротах,—спасибо за сегодня,—Ёсан немного задумался и добавил,—и за все твои обещания, спасибо. Чонхо ещё некоторое время стоял в тишине, пытаясь понять, что только что с ним произошло, и когда наконец мысли превратились во что-то цельное, он радостно улыбнулся, касаясь кончиками пальцев губ. Холодной дождь, темень, и что завтра рано вставать, а он вообще может свалиться с температурой больше не волновали его. Лишь чудный третьекурсник с такими же вечными неудачами осенью теперь полностью волновал его душу и сердце.

***

wooyounggg__ значит смог превратить душный субботник в свидание? а ты хорош😮‍💨

imfinalho_

а вы кто простите?

wooyounggg__ тот чьё имя нельзя называть я уён~ ёсанни тебе обо мне не рассказывал?

imfinalho_

а…