impulse

🍂🍂🍂

— Как вообще вышло, что вы стали лучшими друзьями? Вы же абсолютно разные! — вскидывал руки Уен, глядя на то, как Минги и Чонхо сверлят друг друга недовольными взглядами. Они зубами выгрызли себе возможность работать над проектом вместе, а теперь не сходились во мнении, какую цветовую палитру для итоговой композиции выбрать. Чонхо настаивал на нейтральных и спокойных цветах, а Минги же спал и видел, как их работа отсвечивает из космоса всеми цветами неоново-вырвиглазной палитры. — Как хорошо ты их знаешь? — вмешался с риторическим вопросом Есан и подцепил друга под локоть, чтобы отвести его куда-нибудь подальше, пока безмолвная перепалка двух полярностей не вдарила со всей силы по ним двоим. Для всех вокруг было загадкой, как эти двое сошлись. Они буквально были как две самые противоположные противоположности, существующие в мире. Минги — взбалмошный, шумный, яркий, хаотичный. Про таких, как он, говорят, что они сначала делают, а потом думают. А потом огребают за свои поступки по самое не балуй. Флирт для Минги как основной язык коммуникации. Он никогда не был обделен вниманием. Но при этом у него никогда не было партнера. Даже на одну ночь. Чонхо же — меланхоличный и тихий, в оттенках землисто-коричневого и бледно-серого. Десять раз взвесит все перед тем, как ответить. Предпочитает где-то промолчать, чем влезть в очередную перепалку, в которые чаще всего встревает его лучший друг. Удивить Чонхо тоже было невозможно. Даже тогда, когда Минги пришел к нему с чистосердечным признанием о том, что испытывает влечение к парням, он лишь хмыкнул сам себе под нос так, будто и так все давно знал. И в себе Чонхо подобное влечение принял быстро, хотя влекло его не столько к парням, сколько конкретно к Минги. А в тот момент, когда он это осознал, то в присущей себе манере просто поставил галочку в собственной голове о том, что такой пункт в принципе имеется в его привычной рутине. И все. И начал учиться с этим жить. Друзьями они стали еще в средней школе. Их первая встреча произошла тогда, когда болтливого несуразного Минги задирали старшеклассники, а проходивший мимо Чонхо не придумал ничего лучше, чем кинуть в них камень. В стрессовых ситуациях он часто принимал странные решения. Повезло, что камень был небольшой, но бровь одному из той компашки он все-таки рассек. Так быстро он, наверное, еще никогда не бегал, буксируя за собой опешившего длинноногого и тощего парнишку, что путался в собственных конечностях и едва ли не падал на каждой кочке. И после происшествия так вышло, что они частенько начали случайно пересекаться в коридорах школы и прятаться по углам от шайки тех, кто прекрасно помнил о выходке Чонхо и горел идеей возместить ущерб, нанесенный лицу и репутации, как оказалось, главному из них. За совместными играми в прятки они не заметили, как сблизились настолько, что начали все свободное время проводить вместе. Как оказалось, общего у них было достаточно для того, чтобы в конечном итоге поступить в один и тот же университет, на одну и ту же специальность — разве что с тем отличием, что Минги мечтал нарисовать свою собственную манхву, а Чонхо грезил книжными иллюстрациями — и, наконец, съехаться. — Ну хоть бы раз уступи мне, — брови галочкой сошлись на переносице Минги, и он раздраженно выдохнул, откидываясь на спинку стула. — Мы провалим с твоей идеей все. Оставь эти выкрутасы для своих манхв, — Чонхо наклонился чуть вперед, вжимаясь грудью в ребро столешницы, и развернул голову в сторону окна. — Пф. Вторая «Летит трапеция» какая-то с гейским налетом. Как у тебя только голова не кружится в процессе? — Твоя идея чертовски скучная, — Минги широко разрезал рукой воздух и приложился ладонью ко рту, театрально зевая. — Один только взгляд на нее заставляет хотеть спать. Ее можно вместо снотворного использовать. — Тебе было бы полезно, полночи рисуешь свою эту порнушку, а остальное время беспорядочно ворочаешься и не даешь поспать другим. — Ты такой же усыпляющий, как твоя унылая палитра. Если бы ты позволял спать с тобой в обнимку — я засыпал бы гораздо быстрее, — лоб Минги расслабился, и сведенные брови, наконец, приподнялись, возвращая его лицу привычное безмятежное выражение. — Ты не в моем вкусе, — неловко фыркнул Чонхо. Слукавил. — Зато ты в моем, — беззлобно рассмеялся Минги и чуть подался вперед. Чонхо уже привык к его общению на грани с флиртом и никогда не воспринимал всерьез. Хотя очень хотелось. Поэтому он даже не дернулся, когда лицо Минги оказалось так близко к его собственному, что Чонхо мог ощущать на своих губах теплое дыхание с привкусом мятной пасты, которую они делили на двоих. Как и все, что было в их общей съемной квартире, за исключением, наверное, одежды. Хотя Минги частенько покушался на байки и худи Чонхо. Чонхо практически все то время, что они с Минги знакомы, испытывал к нему чувство, что на корню испортило бы их дружбу, озвучь он его с самого начала. Он как-то сразу понял, что с ним что-то не так, когда рядом с лучшим другом его сердце начинало заходиться в таком бешеном ритме, что в пору было вызывать скорую и колоть сердечные гликозиды. При этом, в купе с его меланхоличным характером, Чонхо выдрессировал свой организм так, что реакция на привычный дружеский флирт Минги никаким образом не проявлялась на нем. Почти никаким. Он терпеливо принимал попытки обнять себя, поцеловать куда-нибудь в загривок в шуточной борьбе и уж больно смущающие комплименты, граничащие с чем-то слишком откровенным, без желания провалиться сквозь землю или умереть от сердечного приступа. Правда, иногда, в дни особо уязвимого эмоционального состояния, сердце предательски пропускало пару ударов. Но не более. После их холодной и бессловесной перепалки, закончившейся шутливым подкатом — как оно всегда и было у Минги, и Чонхо где-то глубоко в себе сходил с ума от осознания, что это всего лишь шутка, прикол, ха-ха — они расселись по местам досидеть последнюю на сегодня пару. Вечером им все-таки предстояло прийти к какому-то компромиссу и, наконец, сдать злосчастный проект, который мог повлиять на итоговый результат в рейтинге. И если Минги по большей части было все равно — он лишь боролся за свою идею, то Чонхо ужасно не хотел опускаться ниже и терять те копейки, что выплачивал ему стипендией университет.

🍂🍂🍂

Чонхо подумал, что Минги уснул, откинувшись на спинку компьютерного кресла. Перо и тушь отставлены в сторону, на альбомном листе персонажи авторской манхвы Минги творили непотребства, от которых щеки Чонхо вмиг вспыхнули, и горячая лава смущения окатила его с макушки до пяток. Ярко-рыжие пряди волос Минги беспорядочно раскидало по черной искусственной коже, и выглядело это очень контрастно и неожиданно красиво для того, кто не любит яркие цвета. Чонхо медленно, как можно тише подошел со спины и наклонился над лицом друга. Засмотревшись, он не заметил, как глаза Минги распахнулись и в ответ изучали его самого. — Какие у тебя губы красивые, — Чонхо резко дернулся, когда услышал похрипывающий от долгого молчания низкий голос, — Так и просятся на холст. — Я думал ты спишь! — Чонхо оступился, делая шаг назад, но от падения его спасла рука развернувшегося к нему Минги, ухватившаяся за его запястье. — Я задумался. У меня сюжет никак не идет дальше. — В твоей порнушке есть сюжет? — глаза Чонхо в удивлении округлились, что вызвало у Минги невольный смешок. — А ты как думал? — Ты покрасился, — констатировал Чонхо, проигнорировав вопрос, и потянулся свободной рукой к пламени волос. Вторую руку он не спешил высвобождать из хватки длинных пальцев, позволяя себе маленькую слабость в виде этого прикосновения. Минги и сам, видимо, не спешил отпускать Чонхо, большим пальцем едва ощутимо поглаживая тонкую кожу на внутренней стороне его запястья. Перебирая пальцами мягкие после бальзама яркие пряди, Чонхо вдруг показалось, что Минги нравится это. Он еще не видел такой довольной улыбки на губах друга. — Да, спасибо, что заметил, — не сказал — промурчал в ответ, чем заставил сердце Чонхо ухнуть куда-то в самый низ живота. — Сложно было не заметить. Вся ванная выглядит так, будто в ней кого-то расчленили. — Простите, Бог не наградил меня аккуратностью, — еще шире улыбнулся Минги, чуть обнажив свои неровные верхние резцы. — Зато наградил вкусом. — Поспорю. — Сомневаюсь, что ты оспоришь то, что ты красивый, — Минги вдруг потянул на себя Чонхо, но тот от неожиданности отшагнул назад снова, расставаясь с таким приятным прикосновением к запястью. Но лучше так, чем он снова разучится дышать при виде Минги, как тогда, когда осознанием влюбленности в лучшего друга его окатило как холодной водой с балкона. — Отвали. Оставь это все для своих поклонниц. — Малыш ревнует? — Малыш сейчас вправит тебе твои кривые зубы. — Ну-ну! Признай, в них тоже есть особый шарм, и тебе это нравится, — Минги показательно и издевательски-медленно провел кончиком языка по кромке зубов. Чонхо опустил веки, чувствуя, как дрожат его ресницы от легкой обиды на самого себя за то, что он так долго терпит провокации Минги. Мысленно досчитал до пяти и снова раскрыл глаза. — С проектом что делать будем? — он бросил взгляд за плечо Минги, туда, где лежала папка с их карандашными набросками. — Давай завтра отнесем преподавателю и спросим совета. Возможно, нам действительно нужен более опытный третий в решении дилеммы, — Минги никогда еще не звучал так серьезно, как сейчас. — Удивлен, что не я предложил этот вариант, — облегченно и слегка нервозно выдохнул Чонхо. — Закинь, как освободишься, остальное в папку и захвати завтра в универ. Пожалуйста. — Будет сделано, капитан! — Минги приложился раскрытой ладонью с сомкнутыми пальцами к виску и одернул ее, отдавая честь.

🍂🍂🍂

— Что ты сказал?! — Чонхо вцепился мертвой хваткой в рукав толстовки Минги и застыл как вкопанный, пока сам Минги едва ли мог подобрать слова, чтобы описать сложившуюся ситуация. — Ну, я… Эм, ну… Короче, схватил буквально все со стола, потому что опаздывал, а потом ну… Как было, так и скинул папку на стол мистера Чона, а там ну… Ты сам видел вчера, что там, кхм, было… — Минги виновато опустил глаза. — Еще есть время до конца пары, бегом к нему, доставать твои художества! — Чонхо сильнее вцепился в ткань и рванул в сторону кабинета преподавателя, утаскивая за собой заторможенного Минги. Прямо как тогда, в их самую первую встречу. Только на этот раз Минги был гораздо проворнее.

🍂🍂🍂

— Давай быстрее, времени мало, — Чонхо приложился ухом к двери и вслушивался в тишину коридора. — Да погоди! У него на столе черт ногу сломит! — Минги активно шуршал за спиной Чонхо разными бумажками. — Будь прокляты стандарты на одинаковый цвет папок! Я уже которую по счету достал, а все не то! — О, нет, — Чонхо развернулся в сторону друга и беспорядочно забегал глазами по кабинету. — Ги, кто-то идет! Что делать? — Муравью член приделать! Сюда, бегом! — он дернулся в сторону неприметной двери в конце кабинета. — Шевелись, блин, давай! Чонхо сорвался с места и побежал к уже приоткрытой двери, хватая Минги за руку. Они едва успели ввалиться в мини-архив и прикрыть за собой, как дверь кабинета скрипнула и кто-то вошел. — О-о, черт, ну и хрень! — зашипел Минги прямо в ухо Чонхо. Того всего передернуло, и руки, которые упирались в стену и держали его на весу, подвели его. Чонхо упал грудью на Минги, больно ударяясь носом о его подбородок. — Замолчи! — Чонхо зажмурился от боли и попытался отвлечься на нее от того, что прямо сейчас под ним пышет теплом и немножко нервничает его самая первая и сама большая во всех смыслах влюбленность. Один из смыслов, правда, еще не довелось проверить. О, брось, Чонхо, не сейчас об этом думать! — Ситуация — пиздец, — Минги никак не унимался, заставляя Чонхо раздражаться сильнее. — Заткнись, я тебя умоляю! — Чонхо потянулся было рукой, чтобы прикрыть говорливый рот, но его придавило сверху стопкой каких-то папок, — с документами, видимо — которые очень неудачно съехали с полок вниз. И если он сейчас неудачно дернется, то вся эта макулатура с грохотом упадет на пол. — Блядь, как в каком-то американском ромкоме! — Минги нервно рассмеялся, и его голос бесконтрольно набирал громкость. Чонхо почувствовал, что еще немного — и его разорвет на мелкие лоскутки от накатывающей паники. В голове образовалась звенящая пустота, и он не заметил, как его губы оказались поверх приоткрытых в недосказанной фразе губ Минги. О, боже, блядь! Тот самый спусковой крючок, который возвели, но столько лет не приводили в действие, наконец, сорвался и размазал всю его многолетнюю выдержку по стене. Минги неожиданно подался головой чуть вверх, перехватывая инициативу и целуя так, как в том самом чертовом ромкоме: глубоко и жадно, с напором, словно все это время он жил в ожидании этого момента. На затылок Чонхо опустилась широкая ладонь и чуть надавила, и он от удивления лишь больше приоткрыл рот и замер. Веки невольно опустились, и он чувствовал, как самые мягкие губы, какие он только мог мечтать целовать, сейчас сжимали его собственные. Как горячий и мокрый язык проходился по ним и толкался глубже, щекоча десна и небо. Как кончик языка Минги ловко скользил по ребру его языка и пытался поймать его. — Ребята, я вам не мешаю? — насмешливый голос преподавателя за дверью заставил обоих дернуться так, что папки все-таки с оглушительным грохотом посыпались на пол. — Я, конечно, мог бы сделать вид, что ничего не видел и не слышал, но ваши рыжие волосы, студент Сон, валяются по всему моему столу. И, кстати, занятия по анатомии прошли для вас с пользой, мне даже не к чему придраться. Плюс балл к итоговому результату. А сейчас я выйду на перерыв, и чтобы когда я вернусь — вас здесь не было. И приберите на столе, пожалуйста. С архивом я сам разберусь.

🍂🍂🍂

— Никогда бы не подумал, что облажаться можно с пользой, — Минги шел домой, раскидывая мыском кроссовки пожухлые листья. Чонхо рядом шел молча, изредко шумно выдыхая. Он пытался привести в порядок мысли после происшествия в каморке. — Ты в порядке? Минги вдруг резко остановился и развернулся, из-за чего до этого задумчивый Чонхо врезался в его грудь. — А? Да, в полном, — Чонхо поднял голову и безэмоционально посмотрел куда-то сквозь друга. — В полном порядке, Ги. Пойдем домой. — Подожди, ты чего грузишься? — Минги придержал Чонхо за плечо, чтобы убедиться, что он никуда не денется. — Я давно тебя таким не видел. Что случилось? — Эти твои шутки вечные, — взгляд Чонхо вдруг приобрел горькую осмысленность. — Я, кажется, немного устал от них. — Какие шутки? — Про красивые губы. Про то, что я в твоем вкусе и все вот это вот, — Чонхо складывал у себя в голове каждое слово как кирпичик для той самой стены, что он строил много лет, и которую варварски разрушили буквально полчаса назад. — А кто сказал, что я шутил? — очередной кирпичик выбили из недостроенной стены, и Чонхо смиренно слушал, как рыжие глиняные брикеты рассыпаются мелкой крошкой прямо ему под ноги. Такой же рыжей, как волосы Минги, — Я всегда был с тобой искренен. Это ты выбрал воспринимать мои слова как шутку. Ничего не хочешь мне сказать, наконец? — Сегодня восемнадцатое сентября, кстати, — Чонхо заглянул в глаза напротив и услышал, как ветер в голове разносит оставшуюся крошку от некогда стены и не оставляет от нее ни единой мелкой песчинки. — Ну, да, среда, завтра четверг, снова на учебу, — задумчиво протянул Минги и поправил совсем не нуждающийся в этом воротник пальто Чонхо. — Сегодня особенный день, Минки-я, — Чонхо сделал шажок назад. — День первой любви. Первая любовь должна остаться хорошим воспоминанием. Пожалуйста, я не хочу рушить то, что есть сейчас своими глупыми чувствами. — Ты не понял? А вроде казался умным. Или я столько лет ошибался в твоем интеллекте? — В смысле? — В прямом, Хо-я, — Минги наклонил голову и, подтянув Чонхо чуть ближе к себе, на мгновение невесомо коснулся губами его губ. — Ты мне тоже нравишься. Со средой тебя. С восемнадцатым сентября. С чем там еще тебя поздравить, чтобы до тебя дошло? — С днем перв… — Чонхо не успел договорить, как Минги снова его поцеловал, вдыхая в него остаток фразы и теплый осенний воздух. Они стояли мгновение, казавшееся Чонхо вечностью, просто прижавшись друг к другу губами. И этот поцелуй ощущался гораздо важнее чем тот, что случился в преподавательском архиве. Минги отстранился первый и крепко прижал к себе окаменевшего Чонхо, подсунув руки под его подмышки и сцепив их на спине в замок. — Я отсвечивал как мог. Наверное, мне первому стоило признаться еще тогда, когда я все понял, — Минги глубоко вздохнул и продолжил: — Твои чувства не глупые. Ты глупый. Или я. Мы оба. Давно пора было наполнить этот твой особенный день смыслом. — Я не уверен, что не я был первым, кто так глупо потерялся в тебе, — Чонхо, наконец, облегченно выдохнул и неуверенно улыбнулся, слегка склонив голову к плечу. Рукой потянулся к лицу Минги и невесомо провел подушечками пальцев по неровной коже щек с постакне, чувствуя под ними остаточные бугорки и неровности, — Ты мне понравился еще тогда, когда был тощим и прыщавым. Смешным таким. — Эй! — Минги попытался уйти от прикосновения, но затем спешно прижал небольшую ладонь обратно, пока Чонхо не передумал, и прикрыл глаза, ластясь. — Пойдем скорее домой, отметим этот твой праздник любви или как его там.