Crying in the Pillow.

— Какого черта?! — Эрен чувствует, как отчаяние забирается в его мозг, продираясь сквозь гнев и злость, а Леви оказывается все дальше и дальше. Слова Армина еще бурлят в голове, пузырятся и лопаются, обжигая кожу, и Эрен пытается не злиться на это, но все они достигают апогея, и Леви уходит, блять, уходит от Эрена так быстро, как Армин и сказал. И Эрен хочет скулить от отчаяния, ведь Армин чертовски умный и предугадал это и даже то, с какой силой Эрен захочет броситься вслед за Леви и то, каким провалом это окажется в итоге. — Эрен, не делай глупостей, — Армин говорит это, и Эрен чувствует, как отчаяние захлестывает его, сжимая горло и сдавливая грудь, потому что вместе с этим он почти теряет Леви из виду. Леви уходит, как Армин и сказал, потому что Эрен ошибся, а Леви не нужны ошибки и несдержанность Эрена, и Армин — единственный, кто может это терпеть долго, но даже ему это дается с трудом. Вот, что Армин сказал. Эрен зажмуривается, сжимая кулаки так сильно, что они звенят от напряжения, как и все тело, ярость, боль, отчаяние и желание правды клокочет в нем и рычит, пока Армин все повторяет и повторяет то, что должно сдержать Эрена. Армин все повторял и повторял, пытался и пытался забраться все дальше и глубже в мозг Эрена, снова выстраивая все там так, как ему могло бы быть удобно. Нужно быть спокойнее. Ограничить свой гнев. Держать ярость под контролем. Дышать и справляться с эмоциями. Поплакать, если хочется. Проблема состоит в том, что Эрен никогда не хотел плакать. Он хотел взять биту и разбить головы всем тем, кто заставлял его злиться, обижаться или бояться, и Леви полностью понимал этот подход. Это было неплохо. У Армина почти получилось. Он подобрал хорошие слова и сыграл на тех чувствах Эрена, которые знал с самого детства, но будто забыл, что кроме щенячьей преданности и отчаяния, что его бросили, в Эрене рос и процветал эгоизм, взращиваемый теми парнями, к которым Армин не совался и подогреваемый теми девушками, которым Армин теперь уже по ясным причинам не доверял. Эрен заслужил объяснений. А еще он заслужил шанс. И это то, что заставляет тумблер щелкнуть вновь. Эрен выдыхает, позволяя турбине с яростью в голове остановиться и той — растечься по телу лавой и заполнить каждую его клеточку, создавая парадоксальный покой в голове. — Эрен, стоп, — Армин почти переходит на крик, и Эрен наконец-то оборачивается к нему, посвящая последние сто процентов внимания. Давай, Армин. Не проеби. — Не смей идти за ним, как собачонка! Эрен усмехается и срывается с места. Он бежит так, будто спасается от пожара, а еще должен обезвредить бомбу, которая взорвется и несомненно превратит его жизнь в кошмар. Сердце мгновенно реагирует, ускоряясь, заставляя кровь быстрее двигаться по телу, а ярость — бурлить и кипеть, и Эрен достигает Леви за минуту, если не меньше, и хватает за руку так крепко, будто Леви мог упасть с обрыва. — Нет, — Эрен говорит только это. Это все, на что хватает его запаса воздуха и морали, которая не позволяет вылиться агрессии на Леви. — Отпусти меня, — Леви говорит это тихо, все еще стоя спиной и намереваясь уйти, и Эрен качает головой, притягивая его ближе. — Нет, — Эрен выдает хрип, потому что в горле клокочет гнев и отчаяние, мешаясь, и Эрен поджимает губы, впервые в жизни от переизбытка эмоций правда не зная, хочет ли он разбить кому-то лицо или заплакать. — Я не… Какой позор. Эрену приходится посмотреть в потолок, хотя он хочет смотреть только на Леви, потому что тот так несправедливо и невозможно красив, что отрывать от него взгляд — гребаное преступление. — Я не отпущу тебя, — Эрен качает головой, сглатывая и думая о том, что ему пиздецки нужно покурить, а еще сделать так, что Леви никуда не уходил. А потом он сможет подумать над тем, что делать с той агрессией, что рычит и клокочет в сердце. Леви поджимает губы. Его брови трогательно дергаются вверх, но тут же опускаются вниз, и он хмурится, отводя взгляд фиалковых глаз куда-то в сторону. — Что произошло, пока меня не было? — Эрен подходит ближе, потому что не может иначе. Потому что успел соскучиться уже сейчас и страх того, что он больше не коснется Леви, обжигает кожу. — Леви. — Эрен оказывается совсем близко. Он осознает, что Леви тоже подошел к нему почти вплотную, и они стоят в этом полном коридоре людей, и Леви выглядит таким маленьким и беззащитным, а Эрену физически необходимо защитить. — Вау, ты назвал меня по имени, — Леви вздергивает брови, пытаясь задеть Эрена, но из его уст это кажется забавным. Все, что он говорит, кажется Эрену забавным, милым и смешным, а еще бесконечно сексуальным и провокационным. — Да, представляешь, я его знаю, — Эрен огрызается только ради того, чтобы напомнить Леви, что все еще зол. Что у него все еще есть острые клыки и когти и что он опасен для общества и лучше запереть его в клетке. Но Леви кивает и прячет эту улыбку от Эрена, смотря в пол, и Эрен не сдерживается, поддевая пальцами его подбородок и заставляя Леви поднять взгляд прямо на него. И только на него. — Я заслужил объяснений, принцесса, — Эрен наклоняется совсем близко и касается дыханием губ Леви, зная, какие сладкие они на вкус.