Crying in the Pillow.

Леви просыпается у Ханджи. Он понимает это по запаху яиц, что сгорели на сковородке и тихому «блять» в тишине кухни. Ханджи выбрасывает все в мусорку, когда Леви заходит на кухню, и она встречает его смущенной улыбкой. — Ты как? — ее голос звучит мягко и заботливо, и Леви отводит взгляд, пытаясь сдержать внезапно набежавшие щипающие слезы. В его сумке сотня копий фотографии с его обнаженным телом, и при взгляде на них Леви начинает тошнить, а парень, которому Леви отправил оригинал всего этого, планирует жесткую расправу над ним, и все это ощущается, как чистый кошмар и адреналин в горле, от которого вот-вот вырвет. Леви провел у Ханджи несколько дней: он доделал все свои долги и ему удалось договориться о закрытии пропусков с большинством преподавателей, но он понятия не имеет, как возвращаться к обычной жизни. Ему нужно вернуться домой. Во-первых, брать шмотки Ханджи уже становится неприличным. Во-вторых, ему нужно посещать занятия. В-третьих, три дня голода и бессонных ночей дают о себе знать, и он не помнит этот пункт и сбивается со счета. — Ты можешь попросить Эрена, — Ханджи кладет перед Леви разблокированный телефон с контактом Эрена, и Леви хмурится. — О чем? Поселиться со мной и посещать одни и те же лекции, пока я не закончу университет? Защищать меня, будто у него нет своих дел? — Леви взмахивает руками, и Ханджи цокает языком. — Для начала о том, чтобы проводить тебя до дома и взять сменную одежду, — она злится, и Леви шумно выдыхает, зная, что она права. Он проводит еще час в раздумьях, держа палец над кнопкой вызова, а затем сдается. Он не собирается прятаться за спиной другого парня, несмотря на то, что его спина достаточно широкая и рельефная, чтобы спрятать Леви от Эрвина. Так что он собирается и идет вместе с Ханджи на лекции, и первая пара проходит без проблем, и Леви заметно веселеет. Дышать становится легче, а надежды на лучшее будущее после этого кошмара появляются на горизонте. — Ты, ублюдок, я уже сказал отцу, что это ты со мной сделал! — Леви слышит крик, больше похожий на рычание, и видит Эрвина прямо перед собой. Холод пронзает все его тело. Он планировал избегать Эрвина, скачал все его расписание, чтобы точно знать, где тот окажется. Он все рассчитал, а теперь видит Эрвина не в том коридоре и не возле той аудитории, где тот должен был быть, и замирает в чистом ужасе, будто стоит здесь голый в той же позе, что на проклятом фото. Леви боится поднять взгляд, но слышит крик Эрвина и его угрозы об отчислении. Леви сжимает тонкие пальцы в кулаки, готовый защищаться. Поэтому ему и его решимости нужна секунда, когда он понимает, что Эрвину на него плевать. И тот обращается не к Леви. Он обращается к Эрену. К Эрену, который оборачивается к нему с абсолютно невозмутимым выражением лица, и вздергивает брови. Леви чувствует, как адреналин быть замеченным мечется по его телу, но интерес слишком велик, и он не уходит. Взгляд мечется от Эрвина к Эрену, замечая разницу. Их фигуры схожи по размеру, но эмоции в каждой части тела полярно разные. Леви вглядывается в мелкие черты, когда понимает, что лицо Эрвина похоже на кошмар. Гематомы и рассечения — это все, что он из себя представляет, и это наводит ужас. Леви не думал, что кто-либо сунется в драку с Эрвином, зная о его свите и отце. — Вау, сказал папочке, что получил по заслугам? — Эрен сует руки в карманы, будто показывая, что больше кулаки ему не понадобятся, пока Эрвин шагает к нему и от него, пытаясь запугать и делая шатающиеся рваные движения вбок, будто все еще может получить удар в лицо. Злость в нем закипает так быстро, будто и не остывала, и Леви пугает это. Как и тот факт, что влез с ним в драку Эрен. — Я собираюсь найти каждого педика и уничтожить его, и отец мне в этом поможет! — Эрвин рычит, и его голубые глаза светятся жуткой решимостью. Леви не думал, что это потрясет его так сильно. Что отчаяние пронзит его вместе со страхом, холодными щупальцами оплетая позвоночник и будто врастая в него. Будто забирая все его шансы на обычное существование. Леви хмурится, отступая и позволяя толпе заполнить пространство перед ним. А факты начинают складываться к его голове. — Правда что ли? — Эрен выглядит позабавленным. Леви видит его сквозь крошечное окошко между телами людей, что подходят все ближе, окружая событие, о котором будут трепаться. — А для тебя, — Эрвин тычет Эрена в грудь, и тот закатывает глаза, будто ему абсолютно плевать на этот цирк. — У меня есть особый… — и Леви видит истинного Эрвина. Одержимого своей идеей, с горящими глазами только тогда, когда дело касается кровопролития, и абсолютно сумасшедшего. — Я звоню копам, — Эрен показывает телефон, на который записывал весь этот монолог, а затем быстро набирает номер полиции, и все факты встают в голове Леви на места. Синяки на лице Эрвина — работа Эрена. Распечатанные фото Леви — работа Эрвина. Отправленное фото с обнаженным телом — работа Леви. И полиция узнает обо всем этом.