Crying in the Pillow.

Эрен бросает взгляд на Леви, когда замечает почти всю команду футболистов у общежития. Они еще не заметили их, но Эрен уже слышит их настрой по тому, какие фразочки вырываются из контекста и каким тоном. Они гулко ухают, будто перед боем викингов, и Эрен закатывает глаза. Серьезно? И весь этот разогрев ради хрупкого Леви? Эрен останавливается, как только Леви тормозит, и смотрит на его лицо, пытаясь считать эмоции. Голубые глаза искрятся лиловым, какой иногда бывает луна, и Эрен на секунду теряется. Он вглядывается в побледневшую кожу и жадно обводит контур покусанных губ, что стали совсем сухими от частых испуганных вдохов. Эрен ничего не может с собой поделать. Леви просто невозможно не хотеть защитить. Эрен делает шаг вперед и встает стеной перед Леви и командой кровожадных гомофобов. — Где твой дружок, Эрвин? Ты обещал расправу над мелким педиком! — Майк подначивает Эрвина, и глаза Леви широко распахиваются, а губы поджимаются, боясь издать звук. Эрен жадно пожирает взглядом то, как тонкие пальцы впиваются в лямку сумки и то, как не меняется это выражение лица, полное боли. Почему ему больно? Почему он не злится? Почему в ярости не идет туда с желанием растереть лицо Эрвина Смита об асфальт? Эрен мог бы оказать содействие. — Леви, — Эрен говорит это одними губами, и взгляд, до этого прикованный за происходящим за спиной Эрена, встречает его и обливает отчаянием с головы до ног. — Нет. Подождем еще немного. Он сейчас скажет… — Леви дышит через раз, глотая воздух короткими порциями, и его поза такая напряженная, что Эрену хочется сделать что-нибудь невозможно глупое вроде обнять его и унести отсюда подальше. Но Эрен молчит, поджимая губы и ждет, пока жалость расползается по нему колючками. — Он говорил, что… — голос Леви, дрожащий и неслышный, прерывает Эрвин. — Этот педик живет здесь, и сейчас, после того, как он увидит мой подарок, он наверняка в слезах прибежит домой! — Эрвин говорит громко и низко. Эрен следит за тем, как с каждым его словом в Леви что-то ломается, и сжимает руку, которой хочет придержать Леви от падения в обморок, в кулак. Ветер холодно пробегается по ставшему мраморным лицу, и Эрен позволяет себе качнуться вправо, чтобы закрыть Леви от него. Это не забота. Просто беспокойство. — Так пойдем совершим правосудие прямо в университете! — Они похожи на собак. Гавкают и кидаются друг на друга в желании вгрызться в аппетитную косточку, которая стоит в паре десятке метров от них, но они еще не почуяли запах. — Там камеры! Нас посадят! — Голос разума заглушается игривыми ударами, и Эрен закатывает глаза. — Мой отец разберется с этим! Он сам сказал, что пидаров нужно наказывать, — Эрвин смеется, и все, как гиены, поддерживают его хохот. Это похоже на комедию и фильм ужасов одновременно. Эрен представляет всего на секунду, что было бы, если бы его здесь не было. Если бы Леви бросился к Эрвину в попытке поговорить, и какую сумму выложил бы его папаша, чтобы покрыть убийство прямо в университете. Эрен думает, хватит ли его собственного трастового фонда, чтобы провернуть то же самое, потому что сжатые кулаки парализует от той силы, с которой он их сжимает, а в голове ангельски чистый образ Леви смещается сотней сотен планов того, как встретить Эрвина в одном из злачных местечек, куда он все пытается сунуться, но золотая ложка в заднице мешает слиться с толпой, где Эрена считают своим.