Электродинамика

Обычный, как страница в ежедневнике, день. Цинсюань входит в университет, мысленно жалуясь вселенной на то, что сегодня грёбаная алгебра, да ещё и две подряд! Из аудитории он точно живым не выберется. Завидев своего друга Хэ Сюаня, он радостно помахал ему и подбежал. — Привет, Мин-сюн! Как дела? Мин И его звали друзья, что означало "яркая внешность", хотя это было скорее сарказмом, ведь любовь Хэ Сюаня к чёрной одежде была неоспорима. Тот буркнул в ответ на приветствие Цинсюаня, который был одет в белую одежду с мятными и голубыми элементами. Вот кого следовало бы назвать Мин И, на самом деле. Цинсюань, ничуть не смутившись угрюмости Хэ Сюаня, принялся рассказывать ему о своих планах на сегодня. Он, должно быть, немного увлёкся, ведь в чувство его привёл раздражённый голос Хэ Сюаня: — Цинсюань, я не хочу с тобой никуда идти. И вообще, в последнее время ты слишком... громкий и навязчивый. Подумай о других тоже. Сказав это, он ушёл, а в глазах Цинсюаня начали скапливаться слёзы. Кто же знал, что эта фраза окажет на него настолько сильное влияние — его будто подменили. На следующий день он ни с кем не разговаривал, сидя тихо в уголке. Это было настолько необычно, что даже Линвэнь, всегда погружённая в работу, заметила резкую перемену в его поведении. — Цинсюань, ты какой-то тихий сегодня, не как обычно. Всё нормально? Парень резко обернулся и ответил: — Нет, всё хорошо. "Ты какой-то тихий, не как обычно" — эти слова будто высечены в его мозгу. Сколько же проблем он доставил людям своей навязчивостью. В течение недели почти все его друзья — Хуа Чэн и Се Лянь, брат и даже строгий староста их группы Лань Ван Цзи — поинтересовались его состоянием. Но Цинсюань лишь отмахивался, жалуясь на загруженность. Лишь Мин И не подавал никаких признаков обеспокоенности. "Значит, ему наконец-то комфортно", — с грустью подумал Цинсюань. Последнюю неделю он бледнел, и казалось, что скоро станет совсем прозрачным, словно утренний туман. Такая прямая и грубая фраза от того, кого ты считал своим другом, да и чем-то большим, резала по сердцу, взваливая на его плечи тяжёлый груз вины за любой проступок. Особенно затаённые где-то в глубине чувства к Хэ Сюаню усугубляли ситуацию — теперь шансы Цинсюаня на взаимное признание резко сократились. Зачем надеяться на взаимность, если он не способен заботиться о людях вокруг? Эгоист. В этот же день к нему подбежал слегка растрёпанный и явно злой Се Лянь. Цинсюань уже испугался, думая, что сделал что-то не так, но тот лишь обнял его. — Почему ты не сказал нам, что Мин И тебя обидел? — Он меня не обидел, просто из-за меня всем некомфортно, вот он и решил меня... — Просветить? Или оскорбить? Цинсюань чувствовал себя неловко, когда кто-то за него вступался. — Се Лянь, мы с ним уже всё решили. Я не обижаюсь, правда. Нет причин для беспокойства. Се Лянь успокоился и отпустил его, как вдруг раздался непривычно громкий голос: — Цинсюань, мы с тобой ничего не решили. Цинсюань невероятно сильно покраснел, спрятав лицо в ладони. Се Лянь посмотрел на обоих и спросил: — Так, объясните, что происходит? — Я сказал ему, что его громкий и энергичный характер не всем нравится, а он обиделся, — ответил Хэ Сюань. — Я не обиделся! Я принял твои слова к сведению и перестал всем мешать. — Цинсюань, ты никому не мешаешь, — послышалось от нагруженной книгами Линвэнь. — А кое-кому следовало бы следить за своими высказываниями! — Я же ничего невежливого не сказал! — начал оправдываться Хэ Сюань. — Человека нельзя называть "громким и навязчивым" после грубого отказа. Это неподобающе, — встрял в разговор Лань Ван Цзи. — А тебе-то какое дело? Ты что, его друг? — огрызнулся Хэ Сюань. — Нет, но за неделю мне пришло больше пяти сообщений от профессоров с просьбой узнать, что с ним случилось. Ну и я тоже не полностью безразличен ко всему. — Не обвиняйте Мин-сюна, он не виноват! Он всё правильно сказал, а я... — А ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Тебе стоит извиниться, Мин И, — добавил Лань Ван Цзи. Тот пробормотал что-то вроде "ну, прости". Ши Цинсюань не мог поверить, что когда-то влюбился в него.