Obsession

      В себя Хенджин приходил медленно. Сначала пустота, в которой он находился, стала осязаемой, и он понял, что лежит на чем-то твердом. Затем появились звуки. Тихий нервный голос… Феликс — это точно был он.       Хенджин с трудом, но все же разлепил глаза и, щурясь, огляделся по сторонам. Он все еще был в штабе на первом этаже и лежал на полу под стойкой регистрации, а Феликс сидел где-то совсем близко и общался с… Минхо? Да, кажется, именно с ним, причем, через наушник.       Сделав титаническое усилие, Хенджин сдвинулся и приподнялся на руках.       — Феликс, он очнулся, — донеслось из наушника, а затем из-за стойки выглянула взъерошенная голова.       — Реально… — Феликс взволнованно оглядел Хенджина, — Джинни, у меня тут есть дротик, но я не хочу стрелять в тебя, окей? Я промахнусь, стопроцентно. Рука моргнет, глаза дрогнут, я не смогу… Ты только не убивай меня больше, пожалуйста…       — Стоп, — Хенджин мигом прервал его лепет, — вроде приказа больше нет. Ну, либо же у меня такая слабость, что я бесполезен Сынмину.       И он не соврал. Ему на самом деле было хреново настолько, что мышцы словно одеревенели, а вены и артерии покрылись льдом. Сделав еще одну попытку встать и не добившись никакого результата, он прикрыл глаза и улегся обратно.       — Тебе больно? — Феликс осторожно подполз ближе. — Мне правда жаль, что так вышло. Этому… Как его там? Бомгю? В общем, стажеру Минхо пришлось выстрелить в тебя дважды, и я знаю, что это моя вина.       — Да нет же… — отозвался Хенджин, стараясь не думать о том, как шумно и ритмично внутри Феликса бежала кровь. — Я знал, что, скорее всего, это случится. В плане, что Сынмин сделает это, а не то, что ты придешь. Зачем вообще? И… Ты пил?       Феликс сконфуженно опустил голову.       — Мы с Джисоном выпили чуть-чуть соджу. Я просто не хотел, чтобы ты участвовал в чем-то опасном в плохом настроении. А мы… Ну, ты понял. Я же ушел утром.       Хенджин прикрыл глаза и закусил губу.       И вот что ему сейчас сказать?       — Ты уверен, что это подходящее время для разговора?       — Ну, ты вроде обезврежен? Да и Минхо отключился, у них там какая-то жесть происходит. Бомгю сказал мне сидеть здесь и не высовываться, а в случае чего еще раз пальнуть в тебя дротиком, но я, честно, не знаю… Я не буду этого делать.       — Спасибо. А то я точно откинусь, — слабо усмехнулся Хенджин.       Феликс покачал головой и взволнованно сжал кулаки.       — Ты помнишь, что я сказал перед тем, как в тебя выстрелили?       «Что бы ты ни сделал, я все равно буду любить тебя. Не важно, какое у нас будущее, это не изменится, обещаю» — конечно, Хенджин помнил.       — Это правда? То, что ты имел в виду? Даже после того, что я сделал?       — А что ты сделал? — на шее Феликса проступили следы от пальцев, которые совсем скоро посинеют, но он будто вовсе не замечал их. — Это ведь был Сынмин, а не ты. Или я чего-то не знаю?       Феликс улыбнулся, но Хенджину шутка не зашла, поэтому он лишь покачал головой.       — Я не знал, что мне делать, у меня не получалось сопротивляться. Понимаешь, ты как бы мысленно говоришь себе: «стой, хватит», но тело все равно делает иначе. И ты никак не можешь повлиять, потому что теперь ты будто сторонний наблюдатель, у которого из возможностей — только смотреть и комментировать.       — Джинни, прости, — Феликс еле коснулся его пальцев, но Хенджин все равно вздрогнул и нехотя убрал руку. Это еще было слишком рискованно, особенно когда он стал таким голодным из-за отравленной крови.       — Нет, я хочу, чтобы ты знал. У меня никогда не было намерений вредить тебе. Даже тогда, в первую встречу. Я сказал, что убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь, но на самом деле, я бы так не сделал. Ни за что. Это было всего лишь предупреждение. Если бы ты действительно кому-нибудь рассказал, я бы просто стер память тебе и этому человеку. Не более.       — Я понимаю.       — Поэтому, — продолжил Хенджин, — если то, что ты сказал мне, было правдой…       — Да! Конечно!       — Тогда я ценю, очень, — Хенджин повернул голову в его сторону и улыбнулся настолько, насколько позволяло состояние, — ты же не собрался тут плакать?       — Что? — Феликс быстро-быстро заморгал, точно пытаясь загнать накатившие слезы обратно. — Нет, это, наверное, аффект, я не знаю. Я так испугался, а потом так переживал. И сейчас… Ты говоришь так, будто дальше последует «но».       — Оно и последует. Я просто хочу спросить, надо ли тебе это? Потому что, очевидно, быть как обычная пара у нас не выйдет.       Сил на то, чтобы испугаться возможного ответа, у Хенджина не было. Но учитывая, как он кинулся на Феликса, было бы неудивительно, если бы тот сказал притормозить. Или разойтись совсем.       — А мне не с чем сравнивать, — Феликс вскинул подбородок, глядя практически с вызовом, — у меня не было серьезных отношений до тебя. Поэтому, конечно, мне надо. Но только если ты тоже хочешь того же.       Хотел ли Хенджин продолжать быть с ним? Откровенно глупый вопрос. Боже, если бы только Феликс знал, ради чего он влез в разборки между охотниками и верховным… Но он не знал, и Хенджин надеялся, что эта тайна хранилась бы еще очень долго.       — Хочу. Но еще один вопрос: что ты планируешь делать дальше? По жизни?       — М? — вопрос ненадолго поставил Феликса в тупик. — Для начала, окончу вуз. Потом… Ну, потом я не сильно думал, не знаю, останусь ли в Корее или вернусь в Австралию, а может, ни то, и ни другое. В конце концов, мир большой. Но мне хотелось бы, чтобы ты был рядом. В этом я уверен. А ты?       — Через восемь лет мне придется покинуть Сеул, это стопроцентно. Насчет Кореи целиком — не знаю.       — Закон?       — Ага.       — А что насчет клана? Ты хочешь присоединиться к кому-нибудь?       — Не думаю. Не после сегодняшнего, — Хенджин усмехнулся, — наверное, не так уж и плохо жить отдельно. А то, знаешь, как-то мне не улыбается по малейшему приказу терять волю и становиться марионеткой верховного. Пожалуй, я хорошо справлялся до этого.       — А еще у тебя есть Тэен, ты можешь спрашивать его, если понадобится.       — И это тоже.       — Значит, — в глазах Феликса сверкнула искорка надежды, — мы продолжим?       — Было бы здорово.       Около минуты они просто молча сверлили друг друга взглядами, словно проверяя, точно ли сказали именно то, что собирались. А потом Феликс не выдержал:       — Раз так, можно я тогда… Ну, аккуратненько?       — А ты, смотрю, совсем безбашенный, да? — произнес Хенджин, видя, как он медленно тянется ближе.       — Я стараюсь держать себя в рамках здоровой безбашенности. Знаешь, как есть здоровый эгоизм и светлая зависть, а это вот такое хождение по грани.       — Адреналиновый маньяк.       — Ты только сейчас понял? — Феликс улыбнулся и вытянул вперед ладонь. — У меня, это… Наготове, если что, — маленький серебристый пистолет с заряженным дротиком блеснул в его второй руке, — забудь, что я не использую, а то предупреждения не получится.       — Уже забыл, — Хенджин кивнул и все же поднял свою ладонь в ответ.       Их пальцы соприкоснулись в невесомом движении, но этого все равно хватило, чтобы он внутренне напрягся — кожа Феликса была теплая и приятная, но в то же время тонкая и беззащитная. И Хенджину снова пришлось приложить немало усилий, чтобы не дернуть его на себя и не впиться в запястье. Однако, касание он не разорвал. Наоборот, стараясь отвлечься, смотрел на зачарованное лицо Феликса и думал о том, как сейчас охотники разберутся с Сынмином и Чонином, а потом он быстренько поохотится и вернется домой, полный сил и энергии. А еще, возможно, если Феликс не будет против, он реально загипнотизирует его, чтобы они начали уже готовиться к экзамену. И после успешной сдачи, которую они отпразднуют в его квартире, можно будет возвращаться к привычному ритму жизни.       Но это все потом. Сейчас у него в фокусе были только пылающая ладонь и нежный взгляд, в котором почти не осталось волнения. Поцелуй, вообще-то, тоже бы не помешал, но клыки начинали чесаться от одной лишь мысли об этом, поэтому позже. Времени у них будет еще достаточно.

***

      Чанбин не успевал за происходящим. Он старательно держал с вампирами дистанцию, но его люди гибли один за другим, и это только усиливало панику. Руководство часто хвалило его за невозмутимость в самых трудных и безвыходных ситуациях, но, по-факту, Чанбин просто научился хорошо скрывать свои истинные чувства. Никому не был нужен командир, теряющий голову из-за срыва основного плана.       Но происходящее вокруг слишком выбивало из колеи и слишком отличалось от того, что они планировали. Ограниченное пространство, плюс два вампира, плюс один из них верховный — в сумме это делало операцию еще сложнее. Он банально не мог придумать, как разделить Сынмина и Чонина. Они двигались точно приклеенные друг к другу, а как только Чанбин собирался отдать приказ на использование огнеметов, неожиданно расходились в стороны, и у Чанбина в попытке уследить за ними обоими косили глаза. Заминки с его стороны как раз хватало, чтобы махач начинался по-новой.       Не помогало и то, что Минхо его игнорировал. Чанбин пытался связаться с ним несколько раз, но вызов так и оставался без ответа. Интересно, конечно, чем таким важным он был занят, раз даже его стажер не был доступен.       Чанбин устало потер переносицу и вздохнул. Надо перезарядить пистолет и идти дальше. Или же отозвать охотников и запереть вампиров внутри. Вот только… Скольких еще людей они лишатся во время отступления?       Он вновь нажал на наушник.       «Пожалуйста... Пожалуйста…»       Прошло всего пару мгновений, прежде чем с линии послышался ответ.       — Бин, сейчас тебе поступит звонок, прими его и поставь на громкую, — Чанбин опешил от такого напора. Никаких извинений, никаких объяснений, хотя он и не собирался в ближайшее время допрашивать Минхо. Им обоим было не до этого.       — Что за звонок?       — Это Чан. А еще из последних новостей — девять вампиров выдвинулись из Осаки в направлении Сеула. Будут здесь через четыре часа, плюс-минус минут двадцать, если столкнутся в проливе с танкером.       — Ким позвал их?       — Думаю, да — часть его клана. А теперь насчет звонка. Не атакуйте Чонина — это просьба Чана, он выведет его из строя сам.       Вот и решение одной из проблем. Чанбин не особо представлял, как они хотят это провернуть, но, в конце концов, он был здесь исключительно, чтобы выполнять инструкции Минхо. Всегда было так — даже если он чего-то не понимал, все равно делал то, что ему говорили. Возможно, Минхо нашел какую-то лазейку и сейчас.       И стоило наушнику пиликнуть, как рабочий телефон Чанбина завибрировал. На экране высветился неопределенный номер — звонящий не был в их штате.       — Чан? — первым делом спросил Чанбин, когда принял вызов.       — Да. Чонин должен хорошо слышать меня, устроишь?       — Без б, — звонок тут же был переведен на громкую связь, — говори.       Чан по ту сторону телефона кратко кашлянул, после чего неуверенно позвал:       — Чонин? Инни, ты слышишь меня?       Чанбин отыскал глазами Чонина — тот в очередной раз увернулся от дротика, летящего ему точно в голову. Такой быстрый… Но как только Чан позвал его, он замер, будто кто-то поставил его на паузу.       — Вторая группа — отбой! — крикнул Чанбин, вспоминая слова Минхо, отложил телефон под один из столов и таки перезарядил пистолет. Если Сынмин сунется к нему, то мигом получит серию дротиков в грудь. А они теперь не были так бесполезны, потому что Хенджин все же слегка ослабил его. По крайней мере, Сынмин явно выдыхался, а с каждым новым выстрелом тормозил все больше и все дольше приходил в себя.       — Инни, я знаю, что между моим голосом и голосом верховного ты можешь выбрать мой, у тебя хорошо получалось это. Давай сейчас так же? — Чонин дернулся в его сторону, но в последний момент таки сменил траекторию и снова оказался рядом с Сынмином. — Это сложно, потому что он рядом, я знаю. Но это не мы сейчас против тебя, слышишь? Если ты остановишься, никто не навредит тебе, а потом, когда все кончится, я заберу тебя, ладно?       В происходящем хаосе Чанбин еле слышал, что он говорил, но общий смысл до него доходил. Как и до Чонина с Сынмином.       Сынмин развернулся и хищно взглянул на Чанбина, но лишь словил очередной дротик, из-за чего Чонину пришлось буквально выталкивать его из кольца охотников, параллельно раня одного из них.       — Чонин, ты не обязан слушаться его. Ты не помнишь, как оказался в клане, но я знаю, и, поверь мне, ты заслуживаешь лучшего. Например, прогулку под сакурами в Киото…       По мере того, как Чан продолжал, Чонин все больше переходил из агрессии в защиту.       — Что мне сделать? — его слова долетели до удивленного Чанбина с запозданием, но стоило ему уловить их, как он поспешил передать их Чану — тот уж точно не мог их услышать.       — Два дротика временно нейтрализуют тебя, просто иди на мой голос.       И Чонин вырвался из хватки Сынмина. Даже на такой скорости было заметно, с каким трудом ему это далось, но он остановился, лишь когда оказался вплотную к Чанбину.       — Только не в голову. И не в сердце, — он прикрыл глаза, а его брови дрогнули.       У Чанбина была всего секунда, максимум, две: оба раза он выстрелил в шею.       — Со Чанбин! — закричал Сынмин, оборачиваясь в тот момент, когда Чонин без чувств свалился в руки охотника.       И да, Чанбину не стоило оборачиваться, не стоило позволять себе смотреть — он должен был зажмуриться или опустить взгляд в пол, но увы… Алые глаза подчинили его разум целиком.

***

      «Я не знаю, чем это будет для меня: козырем или окончательным приговором, — раздалось в мыслях Чанбина, – решать только тебе»       Яркий солнечный свет ударил ему в лицо, после чего он, щурясь, огляделся и обнаружил себя сидящим в парке на скамейке. Перед ним была баскетбольная площадка с высоким решетчатым забором темно-зеленого цвета, на которой дети кидали мяч и визжали каждый раз, когда кому-то из них удавалось попасть в кольцо. Такая знакомая картина. Это место было совсем близко к его старшей школе.       Когда Чанбин приходил сюда последний раз? Лет семь назад? Чувство ностальгии растеклось в его груди, и он слабо усмехнулся, покачав головой. Что вообще происходит?       — Эй, ты слушаешь меня? Пф, для кого я тут распинаюсь?       Чанбин повернулся и чуть не подавился воздухом — рядом с ним сидел не кто иной, как Ким Сынмин. Одетый в простую серую футболку и с растрепанными каштановыми волосами, он расслабленно откинулся назад, но недовольство в его глазах таки проскочило.       — Извини, отвлекся на ребят, — слова вылетели сами собой, и тут-то Чанбин окончательно запутался в происходящем.       — Иди к ним, если так хочешь, — Сынмин кивнул в сторону площадки, — я могу подождать тебя.       — Но, хен, я хочу побыть с тобой.       Хен? С каких это пор Чанбин обращался к верховному подобным образом?       — Ну так и не отвлекайся тогда.       — Да-да, я услышал. Значит, тебе не нужны люди?       — Нет, вампирам они всегда нужны, — Сынмин покачал головой, — какой же ты глупый, где тогда брать еду?       Глаза Чанбина снова без его ведома опустились вниз, избегая чужого взгляда.       — Тогда, моральная составляющая? Если мы говорим об этом? — спросил он уже куда тише.       — Ага. Вы слишком быстро умираете, даже привыкнуть к вам не успеваешь. А если это и случается, ну, мало ли, то все равно ненадолго.       — Обидно, вообще-то. Ты поэтому все время отказываешь мне?       И вот о чем он сейчас говорит? Чанбин мысленно треснул себя по лбу, но выбора особо не было — продолжил слушать дальше.       — Хах, ты снова? Я же сказал, ты еще совсем мелкий, думаешь, мне будет интересно с тобой?       — Я могу рассказывать тебе о трендах! Знаешь, на днях я видел трансляцию концерта Зико, это просто… Просто… Хен, тебе надо это видеть. Ты стопроц никогда не встречал такого!       На этот раз Сынмин тихо рассмеялся, а Чанбин вспомнил, что действительно когда-то давно слушал Зико. В старшей школе, ага.       — Ладно, покажешь потом.       — Договорились! — Чанбин радостно подскочил. — Я тебе гарантирую, ты с ума сойдешь!       — Это вряд ли, Эвридику в исполнении Софи Арну ему явно не переплюнуть.       — И в каком веке эта Софи жила?       Чанбин скрестил руки на груди, а Сынмин задумался.       — В восемнадцатом? Или… Подожди, когда я приезжал в Париж?       — Боже, хен, пока ты вспомнишь… Легче уж загуглить, — он достал из кармана свой новенький айфон X и принялся искать статью, — ага, да, восемнадцатый. Ну и что с того? Готов поспорить, рэп на корейском она бы не зачитала.       — Готов поспорить, ей бы даже в голову это не пришло.       Сынмин, хоть и снисходительно, но все равно по-доброму улыбнулся. И это было так сюрреалистично. Мало того, что рассказывать кровожадному вампиру о концерте Зико, так еще и вступать с ним в споры о какой-то оперной певице. Великой — если верить википедии.       — Хен, а если бы тебе пришлось выбирать, на чей концерт сходить: ее или мой, что бы ты выбрал?       — А ты даешь концерты?       — Ну ты же слышал демку, просто представь, что я на сцене. Так кто: я или она? — не унимался Чанбин.       — Однозначно она.       — Эй!       Сынмин дернул его за локоть и утянул обратно на скамейку.       — Я ценю твои попытки, у тебя хорошая дикция и есть чувство ритма, но этого маловато для сравнения с оперой в Королевской академии музыки, уж прости.       Чанбин закатил глаза, но все равно почувствовал, как губы предательски растягиваются в улыбке.       — Это потому что ты прожил пятьсот лет, тебе уже ничего удивительным не кажется.       — Ну, интернет порой удивляет.       — Боюсь даже представить, что ты там такое смотришь.       На это Сынмин уже не ответил. Только хитренько так вскинул бровями, а Чанбин, прикидывая, хочет ли он знать подробности, и решив, что нифига, придвинулся ближе, укладывая голову на его плечо.       Так они и сидели — подставляя лица теплому легкому ветру и глядя на резвящихся подростков. Пока в голову Чанбина не пришла еще одна мысль.       — Ты никогда не думал, что тебе надоело? — спросил он, протягивая свои руки к рукам Сынмина.       — Надоело жить? — уточнил Сынмин, переплетая с ним пальцы.       — Ага. Типа, это же очень долго. И ты сам сказал, люди слишком быстро умирают, а общение с вампирами чаще раздражает, чем нравится. Плюс, почти все в этом мире кажется тебе вторичным, так как ты до сих пор держишься? Ради чего?       Какое-то время Сынмин не отвечал, и Чанбин ощутил какое-то двойственное чувство. С одной стороны он испугался, потому что так открыто спрашивать что-то подобное у верховного было не очень безопасно. Но с другой — с той, которую он совсем не понимал и которая действовала отдельно от него, он ощущал томительное ожидание ответа. Ему безумно хотелось узнать, что Сынмин скажет.       — Не то чтобы совсем надоело, но что мне еще делать? Конечно, усталость накапливается, но я не могу умереть. А позволить убить себя… Кому? Ни один охотник не заслужил такой чести, — Чанбин промолчал, и Сынмин продолжил, — я ищу развлечений, и иногда они отвлекают. Вот ты, например, тоже временами радуешь меня…       — Временами?       — Не перебивай. Когда ты перестаешь вести себя как десятилетка или не просишь большего, с тобой вполне неплохо.       — Хен!       — И вот так когда не кричишь. Я в курсе, у тебя гормоны шалят и психика съезжает иногда, но, знаешь, каждый раз, когда ты начинаешь этот непонятный флирт или другие телодвижения, я испытываю только одно — кринж, как вы это называете.       — Хен, я прибью тебя!       Чанбин, сгорая со стыда, подскочил и кинулся на Сынмина.       — Поосторожнее со словами, эй! Ты в курсе, что от одного моего щелбана отлетишь?       — Я увернусь! И знаешь, плевать, что я не охотник, я все равно тебя прибью!       Сынмин рассмеялся. Конечно, Чанбин ничего бы ему не сделал — он быстро перехватил его руки и дернул на себя, плотно прижимая к своим коленям.       — Успокойся, твои одноклассники уже оборачиваются на нас.       — А ты стесняешься что ли? — в притворном недовольстве спросил Чанбин. На самом деле, происходящее его более чем устраивало — он поудобнее устроился головой на чужих бедрах и приготовился к очередной словесной атаке.       — Нет. Считай это заботой о твоем имидже.       — О хен, так приятно. Сильный древний вампир заботится о том, что обо мне подумают. Много ли людей удостаивались подобной чести?       — Нет.       — Могу ли я считать себя особенным? — Чанбин перевернулся, чтобы посмотреть на него снизу вверх.       — Можешь.       И снова молчание. Казалось, что момент тянулся вечность — по небу плыли редкие облака, мимо проходили безликие люди, по асфальтированной дорожке бежал муравей, и только Сынмин, неподвижный, точно статуя, замер, перестав даже моргать.       — Хен, что-то случилось? — спросил Чанбин, устав от тишины.       — У меня появилась идея, — Сынмин выпустил его из захвата и, выпрямив спину, развернулся, чтобы посмотреть ровно ему в глаза, — давай так, у тебя будет два пути — и это либо станет моим тебе подарком, либо обречет тебя на… Скажем, некоторые трудности.       — О чем ты?       — Смотри мне в глаза. Внимательно, — когда Чанбин понял, что именно он делает, было уже поздно — радужка Сынмина окрасилась в красный, — стань охотником на вампиров, таким, чтобы на тебя равнялись и чтобы за тобой были готовы идти, а потом, если мы вновь пересечемся, попробуй убить меня. Я даже помогу тебе в этом, хотя легко это не будет, иначе, в чем тогда веселье, верно?       — Верно, — заторможено кивнул Чанбин. Он одновременно понимал все и ничего. Сынмин на полном серьезе делал это? На полном серьезе заставлял его убить себя в будущем?       — Отлично. Но если в какой-то момент ты поймешь, что тебе не нравится, либо станет совсем тяжело, не мучайся. Откажись и все. Это я тоже гарантирую — станешь известным артистом. Может, попадешь в группу, а может, будешь выступать соло — переплюнешь своего Зико. Как тебе?       — Мне нравится, — ответил Чанбин на грани слышимости.       — Ну значит, договорились. А сейчас, чтобы не мешать эксперименту, — Сынмин наклонился к нему так близко, что Чанбин увидел свое поплывшее отражение в его зрачках, — ты забудешь, что мы были знакомы, — сердце пропустило удар. Чанбин неосознанно сжал его руку, но сила гипноза была слишком велика. — Сам же сказал, что особенный. Так живи своей жизнью и не вспоминай меня. Может, я вообще больше никогда не увижу тебя, а может, приду-таки на твой концерт — решать только тебе.       Выражение лица Сынмина смягчилось, и он оставил на лбу Чанбина прохладный поцелуй.       А дальше снова было яркое солнце. Баскетбольный мяч срикошетил от кольца и с грохотом влетел в решетчатый темно-зеленый забор. Чанбин дернулся от неожиданности, обернулся, приглядываясь к игрокам и подскочил:       — Йа, подождите меня, я с вами!       — Бин, нет, ты вечно хрен пойми куда закидываешь! — крикнул один из них.       — А вот и не вечно!       — Вечно!       — Спорим?! Кто больше раз попадет?!       — Спорим!       Остальные ребята встретили это состязание радостным гомоном, и Чанбин, подхватив свой рюкзак и переполнившись азартом, помчался к ним.

***

      Воспоминание, отданное Сынмином, ошеломляло. Это… Это были они. Семь лет назад они сидели рядом и спокойно болтали. Чанбин смеялся и бесстрашно касался его, а он, в свою очередь, позволял это и поддразнивал его в ответ. Какой ужасающий контраст.       — Ну что, сможешь убить меня? — Сынмин усмехнулся и выдернул из своего бедра новый дротик.       Чанбин ошарашенно заморгал, медленно приходя в себя. Убить его? Боже… Память, которую Сынмин забрал ранее, возвращалась к нему мутными обрывками. То, как они познакомились, как Сынмин ночами сидел в его постели и рассказывал ему истории из своей долгой жизни, как они один раз поцеловались и Чанбин ощутил языком его клыки. Или как он говорил, что ему плевать, чем Сынмин занимается будучи главой клана.       «Хен, я не верю, что ты такой жестокий» — говорил тогда Чанбин. Но вот, что Сынмин сделал сейчас — отдал все воспоминания. Разве это не верх жестокости?       — Я не репер. Ни в группе, ни соло, — прочистив горло ответил Чанбин.       — Я вижу. Значит, остается второй вариант. Осмелишься?       Слова ощущались не то как издевка, не то как пинок. Чанбин знал, что не сможет. Даже если бы Сынмин не возвращал ему память, его шансы были ничтожно малы. Кто он такой, чтобы тягаться с верховным, пусть тот и поддавался ему? Охотник, которого Сынмин ждал? Смешно.       — Попробую, — глуша тревогу, твердо ответил Чанбин, — может и не лично, но этого должно хватить.       Сейчас или никогда. Глубокий вдох, а затем судорожный выдох. Если на лице Сынмина и проскочила тень удивления, то она быстро сменилась яростью, стоило Чанбину поднять руку и сжать кулак. Один раз. Второй.       — Нет! — Сынмин кинулся на него, но третьего раза и не было нужно. Группа, ответственная за план Б, поняла своего командира.

***

      — Ликс… Подожди…       Феликс и Хенджин вместе лежали на полу под стойкой регистрации и разглядывали квадратную лампу на потолке. Между ними все еще оставалось немного расстояния, да и куртка Феликса неплохо скрывала его тепло, так что Хенджин таки умудрился немного расслабиться и без особого напряга поддерживать диалог.       Но ровно до того момента, пока не ощутил в голове импульс.       — Что такое? — Феликс повернулся к нему и озадаченно свел брови.       Хенджин приподнялся, жестом показывая ему молчать.       А затем импульс повторился, но с уже куда большей интенсивностью. Он был похож на нарастающий гул, от которого мозг превращался в вязкую жижу и вытекал через уши. Ужасное чувство.       Феликс рядом зашуршал курткой, словно не зная, бежать ему подальше, или все же дотронуться до Хенджина.       Все решил третий импульс. Он лопнул точно струна и превратился в краткий возглас.       «Хенджин!»       — Это Сынмин, — только и успел произнести Хенджин, прежде чем его тело сорвалось с места.       Он никогда прежде не двигался с такой скоростью и, пожалуй, сам не смог бы достичь ее, даже если бы сильно захотел — расстояние до конференц-зала он преодолел в жалкие секунды. А дальше была небольшая заминка перед дверью, потому что та оказалась закрыта, и Хенджин еле успел остановиться, иначе точно расшиб бы себе лоб. Дверь так-то тяжеленная. И открывалась на себя. После такого нос Хенджина срастался бы не день и не два.       Дернув ручку, Хенджин ворвался внутрь и замер. Разглядывать происходящее времени не было, он отметил лишь Чонина, лежащего на скамье без сознания, и Сынмина, к которому точно в замедленной съемке двигались три охотника. Почему он просто не увернется от них? Или… Нет, ему же не могло быть так плохо, верно?       На все про все ушло мгновение, может, чуть больше — мысли в такой стрессовой ситуации тоже неслись быстрее, чем обычно.       — Хенджин! — и вот это уже точно было не в голове.       Порыв, похожий больше на рефлекс, нежели на реальное воздействие или собственное решение, заставил его помчаться к Сынмину, чтобы…       Вот этого Хенджин уже не успел понять. Сначала перед его глазами вспыхнул свет, а уже через миг по лицу ударил жар. Огонь. Мощный и плотный залп, испепеляющий все на своем пути.       Хенджин инстинктивно зажмурился, но увернуться вроде успел. Да же?       Кончики пальцев пронзила боль, словно их чем-то полоснуло — не то ножом, не то фрезой с такими крупными пилящими зубцами.       — Хенджин! — откуда-то сбоку донесся крик, но Хенджина накрыло настолько обезоруживающей волной паники, что он не смог устоять.       Пальцы жгло, а глаза болели, поэтому он окончательно выпал из реальности в попытке разобраться: жив он или уже все — на финишной.       Это страшно — вот так принимать на себя подобный удар без возможности отреагировать на него адекватно. Но вопль, ворвавшийся в его голову подобно пуле, оказался страшнее в разы. От него отравленная кровь вскипала, а внутренности скручивало спазмом, и Хенджин дернулся было на звук, но легкий удар, отозвавшийся накатывающей лихорадкой, окончательно лишил его способности сопротивляться.       Он опустил голову. В него снова выстрелили, да? Рядом с ним истошно кричал Сынмин, и вся сущность Хенджина тянулась к нему, потому что помогать своему верховному стало его приоритетом с недавнего времени, но он не мог даже пошевелиться. Просто сидел на коленях, ощущал усиливающийся запах гари и слушал, как вопли переходят в хрипы.       Только спустя время, когда тяжелый груз упал с его плеч, а руки тряслись уже от ударной дозы филлохинона, а не предсмертной агонии верховного, Хенджин смог чуть приоткрыть глаза.       Вокруг бегали оставшиеся охотники — он видел их ботинки, мелькающие поблизости. Суета и хаос. Все кончено.       Хенджин заметил на полу чей-то наушник, забрызганный кровью, и, последним рывком потянулся к нему. Кончики пальцев обуглились, видимо, залп из огнемета зацепил их, но Хенджин все равно пытался подобрать его. Наушник же то и дело выскальзывал, ни в какую не желая подниматься с пола.       — Я помогу, — Чанбин, звучавший совсем не как человек, радующийся победе, присел рядом, вытер наушник о штанину, неловко воткнул ему в ухо и нажал на крошечную кнопку.       — Этого достаточно? — прошептал Хенджин, стоило звуковому сигналу сообщить о соединении. — Ли Минхо?       — Да. Ты выполнил свою часть, — ответил Минхо, — спасибо.       Большего знать было не нужно. В глазах у Хенджина потемнело, и он без сил рухнул на Чанбина.

Восемь лет спустя.

      — Я вот даже не знаю, отдохнул я или устал еще больше, — Феликс бросил сумку на входе и, еле двигая ногами, добрался до дивана.       Изначально он планировал провести отпуск с Хенджином наедине. Они бы смотались куда-нибудь в Европу, поселились бы в номере для двоих, днем любовались бы достопримечательностями, а по ночам наслаждались бы друг другом.       Но Хенджин уперся и сказал: надо ехать к твоей семье. И вот так они две недели провели в Сиднее, где помимо родителей Феликса, были еще и две его взбалмошные сестры. И это оказалось тяжело.       Рейчел постоянно интересовалась, как в свои почти тридцать Хенджин умудрялся выглядеть так молодо. Она подозревала, что он использовал тайные азиатские кремы, недоступные во всем остальном мире, и его ответ, мол, это все генетика, ни в какую ее не устраивал. Феликс на это разводил руками и посмеивался, всем своим видом показывая, что вмешиваться не намерен, так что Хенджину только и оставалось — играть с ним в гляделки и пинаться под столом. Не мог же он в самом деле сказать Рейчел, что он вампир и последний раз замечал у себя новые морщины, когда ему было двадцать.       Феликсу же в свою очередь досталось от остальных членов семьи. Это были и вопросы о карьере — почему он никак не получит повышение, и про их отношения, мол, почему они с Хенджином так редко выходят в свет и выкладывают так мало фотографий — мама Феликса очень печалилась, что не может хвастаться ими своим подругам.       Отпуск получился отменный.       — Ничего, — ответил Хенджин, укладываясь рядом и опуская голову на колени Феликса, — ты редко видишь их, другого раза может и не случиться.       — Почему? — Феликс запустил пальцы в его короткие темные волосы и наклонился, чтобы заглянуть в лицо.       — Помнишь наш разговор?       — Какой именно?       — Про мою договоренность с Минхо, — тихо пояснил Хенджин.       Ах, это. Феликс замер. За восемь лет, что они провели вместе, вопрос с его обращением всплывал всего дважды. В первый раз Хенджин увернулся, ответив что-то неясное и оставив Феликса с уймой размышлений, но во второй честно признался, что это возможно. Особенно, когда Минхо стал главой сеульского подразделения охотников.       — Через месяц мне придется покинуть Сеул лет так на пятьдесят, поэтому я подумал… — неуверенно продолжил Хенджин. — Если ты все еще хочешь этого, то сейчас было бы самое подходящее время.       — Я… Вау. Неожиданно, — только и сумел сказать Феликс.       Конечно, он хотел. Не только из-за того, что скоро начнет выглядеть как папик Хенджина, но и в целом. Их отношения прошли проверку, они научились решать проблемы без ссор и знали о характерах и предпочтениях друг друга достаточно, чтобы понимать, насколько совместимы.       — Значит, поездка в Австралию в какой-то степени была прощальной? — уточнил он.       — Я не знаю. Смотря как твоя семья отреагирует на обращение.       Феликс кивнул. Он не был уверен, что они поймут его выбор, но знал, что точно примут. И дело было даже не в австралийском менталитете. Его семья кардинально отличалась от семьи Хенджина — Хенджин и сам убедился в этом, когда ещё в первую поездку госпожа Ли ласково гладила его по голове, а господин Ли с надеждой спрашивал, приедет ли Хенджин на рождество. Вот так просто у почти незнакомого человека — только потому что он был парнем их чудесного сына. Они желали Феликсу исключительного счастья.       — Я однозначно хочу, но… Мне немного страшно? Я просто не думал об этом серьезно. Ты сказал, что еще не время, поэтому мысленно я откладывал это на неопределенный срок.       — Но от повышения на работе все равно отказался.       — Потому что мы собирались переезжать, — Феликс дернул коленями, намекая Хенджину, чтобы он поднялся, — когда ты хочешь обратить меня?       Теперь замер уже Хенджин. Вопрос показался слишком прямым для них обоих.       — Может, на выходных? Или, подожди, сколько тебе надо отработать перед увольнением?       — Я должен буду уволиться?       — Поначалу тебе будет тяжело общаться с людьми.       — О боже, — Феликс глубоко вдохнул, — две недели.       — Тогда через две недели.       Диалог звучал сюрреалистично. Типа, они вот так легко говорят об этом? Просто берут, назначают дату и… Все?       — Подожди, — Феликс нахмурился, — как ты это планируешь?       — Я спросил у Тэена, а он спросил у Юно, и Тэен сказал, что Юно сказал…       — Стой-стой, — Феликс сжал его руки в своих, — не волнуйся, ладно? Я тоже нервничаю, так что давай помедленнее.       Хенджин облизнул губы и на секунду прикрыл глаза.       — Я должен буду… Убить тебя. И чтобы в момент смерти в тебе была моя кровь. Юно сказал, что лучший вариант — это если я заберу у тебя больше трех литров крови, так ты умрешь от кровопотери, и раз уж процесс не быстрый, у меня будет время убедиться, что все идет как надо.       Окей. Феликс поджал губы, рисуя в голове сцену собственной смерти.       — Ты укусишь меня?       — Наверное. Ты бы этого не хотел? Мне все равно придется поранить тебя, чтобы моя кровь проникла внутрь.       Феликс вздохнул. Не то чтобы он был категорически против. Вампирский укус все еще воспринимался для него болезненно, но за прошедшие годы Хенджину приходилось пару раз кусать его, пока они случайно не нашли альтернативу.       Причин, по которой вампиры не могли пить донорскую кровь, было две: она была очищена и охлаждена. И как-то раз Феликсу в голову пришла идея использовать шприц и взять ее самостоятельно в обход станций переливания. Это был странный способ, но он работал, если делать все быстро. Достаточно было всего одного шприца — боль от прокола Феликс вполне мог потерпеть. Особенно если в награду он получал вид Хенджина, демонстративно облизывающего иглу. Его глаза закатывались от удовольствия, и Феликс, наблюдая за ним, каждый раз дразняще интересовался:       — Я вкусный?       Ответом служило довольное мычание. И от осознания того, что именно его кровь согревала тело Хенджина, Феликс возбуждался как по щелчку пальцев.       Так что, возможно, он бы предпочел именно такой вариант, но раз уж боли было не избежать, то, наверное, стоило выбрать обычный традиционный укус.       — Эм, ладно, хорошо, — произнес Феликс, еще раз обдумав слова Хенджина, — давай так.       — Правда?       — Ну да. Мы ведь оба хотим этого.       — Так ты согласен провести со мной вечность? — игриво спросил Хенджин.       Феликс закатил глаза и придвинулся ближе, утыкаясь лицом ему в грудь.       — Конечно. Если бы я был эгоистичнее, я бы с утра до ночи просил тебя об этом. Но тебе повезло — я заботливый и понимающий.       — Какое счастье, — Хенджин наклонился и взглядом скользнул к его губам. В темных глазах сверкнули искорки возбуждения, и Феликс усмехнулся.       — Один поцелуй, ладно?       — Ты говоришь это мне или себе?       — Нам обоим, — Феликс прекрасно помнил, чем обычно заканчивались их поцелуи. Внизу у него уже тянуло он предвкушения, но они только-только вернулись из аэропорта и еще даже не ходили в душ, — в этот раз ответственность на тебе.       — Почему это?       — Потому что я устал с дороги.       — А я?       — А ты вампир.       Хенджин притянул его за подбородок, и Феликс горячо выдохнул, когда их губы наконец соединились. Поцелуй, который задумывался как легкий и нежный, в секунду превратился в страстный и глубокий. Руки Хенджина опустились к бедрам Феликса и дернули его ближе, в то время как сам Феликс, вцепившись ему в плечи, бездумно поддался навстречу и тихо простонал.       Было так легко потеряться в объятиях Хенджина, в ощущении его пальцев, гуляющих по телу, в движениях его жадного языка… Феликс чувствовал себя пьяным, когда они вот так оставались наедине и позволяли себе то, что не должны были видеть другие. Эта близость и эта страсть… Он легко мог забыть, что изначально просил совсем немного.       Хенджин отстранился и мягко улыбнулся, любуясь его лицом, которое наверняка покраснело.       — Ты так даешь мне отдышаться? — хрипло спросил Феликс, тая под его прикосновениями.       — Нет, я даю тебе шанс сходить в душ. Давай, на ком сегодня ответственность?       — Бля…       Неуклюже поднимаясь и снова припадая к губам друг друга, они медленно направились в ванную.

***

      Две недели пролетели так стремительно, что Хенджин осознал это только в день икс. И начал загоняться.       Тэен, передавая слова Юно — потому что с самим Юно у Хенджина случился какой-то идиотский конфликт, подробно объяснил ему, что и как нужно делать, но сомнения все равно продолжали копиться. А если он не успеет? А если что-то напутает? Одна ошибка — и Феликс умрет. Типа, окончательно.       Подобные приступы за последнее время были редкостью. Хенджин уже давно смирился, привык и преисполнился опытом вампирской жизни. Он четко знал, как добиться нужного результата с помощью своих способностей, обзаводился новыми знакомствами, изучал границы дозволенного и переполнялся уверенностью.       И он честно пытался подготовиться к такому ответственному шагу, но, видимо, восьми лет метаний и двух недель принятия оказалось недостаточно.       К вечеру у Хенджина дергался глаз и тряслись руки.       — Джинни, ты в порядке? — спросил Феликс, подходя к нему со спины.       И его дыхание, под ритм которого Хенджин обычно успокаивался, сейчас наоборот вводило в тоску. Наверное, Хенджин просто не успел до конца проститься с человеческой частью Феликса.       — Ты точно хочешь этого? — спросил он, разворачиваясь и потираясь носом о чужой висок.       — На какой ответ ты рассчитываешь? — Феликс фыркнул. — Если я скажу, что не хочу, это станет проблемой в будущем. Если же наоборот, тебя это тоже не сильно успокоит. На всякий случай — я все же хочу. Но ты так переживаешь, что я тоже начинаю нервничать.       Они переместились в спальню на их общую кровать, где Феликс ласково взял лицо Хенджина в свои ладони.       — У тебя все получится, и мы будем вместе долго-долго. Это сделает нас еще ближе и…       — То есть внешний фактор — не главное? — уточнил Хенджин.       — Он тоже важен. Я понимаю, что с каждым годом становлюсь все сексуальнее, но все равно не хочу быть пятидесятилетним мужчиной с молодым любовником.       — Хм, — Хенджин прищурился, визуализируя ситуацию, — но ты только представь все эти завистливые взгляды, когда мы с тобой будем идти вместе, а люди вокруг…       — Джинни, не заговаривай мне зубы, — легкости и озорства в тоне Феликса больше не было, — если ты успел передумать, я пойму. Мы можем вернуться к вопросу через год или два, но сейчас назови мне хоть одну причину, почему ты так сильно боишься.       — Я никогда этого не делал — пойдет?       — Пф, вампиров, у которых есть опыт в обращении людей — единицы. Я верю в тебя, Тэен и Юно тоже. Давай дальше.       — Я боюсь повторить их историю, — осторожно продолжил Хенджин, — Юно и Тэена.       Причина прозвучала глупо даже для самого Хенджина. Они уже обсуждали это раньше и решили: не важно, что произойдет и как сильно они поссорятся, никто из них не будет убегать и прятаться. Так что Феликс, хоть и закатил глаза, все равно ответил на полном серьезе:       — Прекрасно, не повторишь. Слышал про ошибку выжившего? — Хенджин кивнул. — Ну вот и все. Их опыт не может быть единственным возможным, потому что на это влияет слишком много факторов. Что-то еще?       — Тебе будет больно?       — Потерплю. Еще?       — Я люблю тебя.       Хенджин произнес это тихо, но с такой искренностью, что руки Феликса дрогнули.       — И я люблю тебя. Иди ко мне, — он упал спиной на матрац, и Хенджин тут же прильнул к его боку, — смотри, ты уже рядом с моей шеей. Первый шаг пройден.       — А какой второй?       — Ммм… Ты целуешь меня, чтобы найти идеальное место.       Хенджин закусил губу, чтобы не улыбнуться, и обхватил шею Фликса рукой, фиксируя в определенном положении. Пульс под его пальцами был просто бешеный, поэтому он нащупал артерию и мягко проследил ее путь. Феликс, плохо скрывающий свое волнение, хихикнул.       — Щекотно.       — Дергаться лучше не стоит, — предупредил Хенджин. Он приблизился и скользнул губами по нежной коже, цепляя ее еще не заострившимися зубами и оставляя за собой след из красных пятнышек. Сердце Феликса в ответ на это забилось только сильнее. — Нашел.       — Теперь, наверное, надо укусить меня? — шепотом произнес Феликс.       — Не совсем так.       Хенджин пальцем накрыл левую сторону его шеи — то место, где пульс прощупывался лучше всего, и отстранился. А затем, когда Феликс перевел на него непонимающий взгляд, зажмурился, позволяя клыкам удлиниться, и, вместо того, чтобы вонзить их в своего пока еще человеческого парня, прокусил себе запястье.       Вампирская кровь, пусть и собственная, горчила и вязала, так что он, стараясь лишний раз не наглотаться, разжал челюсть и внимательно посмотрел на Феликса.       — Вот теперь твоя очередь.       Если Феликс и хотел что-то сказать, времени ему не хватило. Острые клыки прорвали его кожу, и он болезненно вскрикнул.       Хенджин впервые позволял себе подобное — впервые пил из него в таком количестве. Кровь Феликса была одновременно соленой и сладкой, но именно из-за этого сочетания ощущалась так восхитительно, что ее терпкий обволакивающий вкус постепенно захватывал все его мысли. Сопротивляясь голосу совести, Хенджин плотнее сжал зубы и выбил из Феликса еще один крик.       И Хенджин предупреждал его, что чем больше он выпьет, тем лучше все пройдет, но, кажется, страх смерти в какой-то момент пересилил первоначальный план. Феликс забился под ним, вцепился в него слабеющими руками и попытался оттолкнуть, но безуспешно — Хенджин держал его достаточно крепко. И продолжал пить. Глоток за глотком вытягивать из него жизнь, отвлекаясь только на ритм пульса.       Отступать назад было нельзя: в будущем он вряд ли бы решился повторить что-то подобное, да и грань уже была пройдена. Даже если они вызовут скорую прямо сейчас, вероятность, что Феликса успеют спасти, приближалась к нулю.       Он остановился, только когда считать пульс стало совсем сложно. Сердце Феликса с невероятной скоростью из последних сил качало оставшуюся кровь.       Пьянея от вкуса, Хенджин приподнялся и оглядел его — слишком бледный, задыхающийся.       — Джинни, — прошептал Феликс на грани слышимости, — я ничего не вижу. В глазах темнеет.       — Потом станет легче, — убедившись, что раны на собственном запястье не успели зажить, он прижал руку к его шее.       — Больно…       — Потерпи немного, скоро все пройдет, обещаю.       Подушка, на которой лежал Феликс, быстро пропитывалась алым, и Хенджин приподнял ему голову — вымывать из волос засохшую кровь было не тем, на что он хотел бы тратить время, когда Феликс очнется.       — А потом… Ты научишь меня быстро бегать?       — Конечно. И охотиться.       — А использовать гипноз? — голос Феликса становился все слабее, каждое слово давалось ему с невероятным трудом.       — Научу.       Хенджин крепко сжал его в своих руках, точно не давая ему забыть, что они вместе. Он знал, что ощущает Феликс, и знал, что ждёт его впереди. А потому не отлипал от него ни на сантиметр. И только когда сердце Феликса ударило в последний раз, он позволил себе ослабить объятия, чтобы оставить медленный поцелуй на остывающих губах и прошептать без надежды на ответ:       — Жду не дождусь, когда ты увидишь меня снова. Возвращайся ко мне скорее.       Это было его первое убийство. Он убил своего возлюбленного, но ни капельки не жалел об этом, потому что впереди их обоих ждала вечность. Ведь Феликс тоже станет вампиром.