Obsession

      — Почему ты решил провести рождество со мной?       Они стояли на кухне Хенджина, Феликс разгребал свои пакеты, а сам Хенджин вешал последнюю гирлянду над столешницей.       Когда Ли написал ему, он не сразу понял, серьезно ли тот говорит. Разве Феликс не предпочел бы полететь в Австралию? Зачем ему праздновать с тем, кто даже не может выпить с ним шампанское на брудершафт?       Он немного переживал, потому что все еще не был до конца уверен, но Феликс появился на его пороге с радостной улыбкой и кучей рождественских украшений, небрежно поцеловал его и по-хозяйски отправился осматривать квартиру, чтобы прикинуть, где должна стоять елка. И это развеяло любые сомнения.       — Потому что захотел.       К такому ответу было невозможно придраться. Хенджин улыбнулся.       — А твои родители и сестры? Они не расстроились?       — У нас есть пословица: чем выше забор, тем добрее сосед, — усмехнулся Феликс, доставая из пакета свечи с ароматом хвои и цитрусовых, — я думаю, ее можно применить и к семье.       — Согласен, — в случае Хенджина это фразу стоило понимать буквально.       — Я скучаю по ним, но знаю, что когда прилечу, будет слишком много лишней суеты. Поэтому, может быть, после сессии.       Хенджин кивнул. Конечно, ему не приходилось думать о том, поедет ли он к своим родителям — очевидно, что нет. Хотя он два раза тайно приезжал повидаться с Йеджи, но боже, она каждый раз встречала его с плотно замотанным на шее шарфом.       «На всякий случай» — неловко улыбаясь, говорила она, а Хенджин в ответ хотел дать ей по лбу, потому что оба раза они встречались летом и видеть, как его сестра стоит в майке, шортах и шерстяном шарфе, было слишком. А если еще опустить момент с принципами и подумать серьезно, то на что она рассчитывала? Укусить ведь и не только в шею можно. «Они с Феликсом нашли бы общий язык» — подумал он.       — Ты сказал, что поможешь мне, — Феликс меж тем достал пакет с мукой и повернулся к нему, — потому что я даже не знаю, как включать духовку.       Если Хенджин не может есть, это не значит, что в рождественскую ночь в его квартире совсем не будет еды. Он предложил Феликсу вместе приготовить печенья с глазурью, какие раньше часто пекла его мама, и тот согласился сразу же.       — Хорошо, я помню рецепт, сейчас по-быстрому сделаем тесто, закинем в духовку, и останется только ждать.       И на деле это оказалось почти так же просто, за исключением некоторых моментов. Например, когда Феликс слишком сильно выдохнул, и мука из миски облаком взлетела вверх, пачкая его лицо. Или когда Хенджин недостаточно хорошо смазал формочку маслом, из-за чего тесто прилипло и ни в какую не хотело отлипать обратно. А еще к тому времени, когда будущие печенья уже приобрели форму и глазурь была наполовину смешана, Хенджин неожиданно понял, что без понятия, до какой температуры нужно разогревать духовку.       Феликс полез смотреть в интернете, но рецепты там немного отличались, поэтому он по-быстрому пытался что-нибудь придумать. Не хотелось, чтобы весь их труд оказался напрасным и печенья либо сгорели, либо не пропеклись. Ну, либо сгорели и не пропеклись одновременно. Такой вариант тоже имел место быть.       И пока Ли бороздил просторы кулинарных сайтов, у Хенджина вдруг появилась сумасшедшая идея, от которой он просто не мог отказаться.       — Ты не против, если я узнаю у сестры? — аккуратно спросил он, видя, что Феликс каким-то образом очутился в разделе с брауни.       — М? — парень удивленно посмотрел на него. — Конечно, надо же нам как-то закончить.       — И… Ты не против, если я хочу познакомить вас?       — О, это, — Феликс на миг запнулся, но потом быстро кивнул, — да, давай, я тоже хочу.       — Отлично.       Хенджин каждый раз немного нервничал, когда звонил домой. Родители не то чтобы поддерживали его общение с Йеджи, поэтому они почти всегда созванивались без их ведома, но сейчас к этому прибавлялось еще и знакомство с Феликсом.       Он быстро, пока не передумал, открыл нужный контакт и нажал на иконку видеозвонка. Послышались гудки, и уже через пару секунд на экране высветился белый потолок и длинные темные волосы. Ничего не понятно.       — Оппа, подожди секунду, — судя по трясущемуся изображению, девушка быстро куда-то шла. Феликс с интересом смотрел на экран, но сам пока лезть в кадр не спешил, — все, можем говорить нормально, а то там папа сидел.       Йеджи вытянула телефон перед собой и, поправив взлохмаченные волосы, улыбнулась. Как всегда жизнерадостная и с бардаком на фоне.       — Привет, как вы там? — Хенджин помахал ей рукой и бросил короткий взгляд на парня рядом. Ли не сводил глаз с изображения, явно пытаясь ухватить как можно больше деталей.       — Да как всегда. Папа стащил кусок свинины, мама его спалила и отправила смотреть телевизор, а меня посадила за ним приглядывать.       — Реально ничего нового, — усмехнулся он, подавляя в себе порыв начать часовой диалог, — слушай, я хотел спросить у тебя, ты помнишь, на сколько мама ставит духовку для печенек?       — Зачем тебе? — Йеджи удивленно захлопала ресничками. — Ты же говорил, что больше не ешь как человек?       — Я не один, мы с Феликсом тут вместе готовим.       Хенджин закусил губу. Слишком уж интересно, как сестра отреагирует. Раз, два, три, и…       — Феликс рядом?! Я должна его увидеть, покажи мне!       Аж от сердца отлегло. Хотя, учитывая характер Йеджи, она не могла не заинтересоваться. Хенджин повернул телефон, чтобы Ли поместился в кадр, и услышал еще одно восклицание.       — Ух ты, он милый!       Феликс засмеялся и кивнул ей.       — Ты тоже. Когда я видел тебя на старых фото, я не думал, что вы с Джинни так похожи, — он смотрел то на нее, то на Хенджина, и в его глазах слишком явно читалось восхищение.       — Это потому что мы оба пошли в папу, он у нас красивый, — хихикнула она, прикрывая рот ладонью.       — Смотри, чтобы мама не услышала. А вообще, я позвонил…       — Нет-нет, я хочу поговорить с Феликсом! — Йеджи перебила Хенджина и снова обратилась к Ли. — Боже мой, ты же встречаешься с моим братом! Признавайся, он кусал тебя?       Началось.       — Нет, — Хенджин, закатив глаза, ответил сам, — серьезно, у нас не так много времени, давай я позвоню тебе через пару дней, когда ты будешь одна, и тогда болтайте сколько хотите.       Девушка надула губы, но все же согласилась. Ее в любой момент могли позвать обратно, к тому же, судя по всему, она ушла к себе подозрительно резко, и Хенджин не хотел, чтобы ее отругали.       В итоге Йеджи смоталась на кухню и, прикрываясь, что узнает для подруги, расспросила маму, а после детально пересказала им ее слова. Они обменялись поздравлениями, договорились обязательно созвониться еще раз, и Хенджин поспешил завершить звонок, пока сестра снова не начала задавать неуместные вопросы. Он был уверен, что ее вот-вот прорвет.       — Почему ты соврал ей? — поинтересовался Феликс, как только Хван отложил телефон.       — Она бы не так поняла. Не хочу компрометировать себя еще больше.       — Но я же сам попросил.       — Это не сильно меняет ситуацию.       — Кстати о ситуации. А если… — Феликс запнулся. — Если тебе понадобится и другого варианта не будет? Мы договорились, что ты не будешь пить мою кровь, но все-таки, ты бы сделал это?       — Нет. Что, по-твоему, должно произойти, чтобы у меня не было другого варианта?       Ли ответил не сразу. Он задумчиво поправил фигурки из теста на противне и, кажется, собирался что-то сказать, но в итоге просто пожал плечами.       — Не знаю.       — Тогда и не думай об этом, — Хенджин вытащил из навесного шкафа таймер, — засунешь их? — он кивнул на будущие печенья. — Я пока пойду включу гирлянду в гостиной.       — Конечно.       Не то чтобы тема, которую Феликс поднял, могла как-то глобально повлиять на его настроение. Он был рад, что парень рядом, что Йеджи ему понравилась — когда сестра оставила телефон и ушла, чтобы узнать у мамы рецепт, Феликс поделился своими впечатлениями о ней, — ему было хорошо и спокойно. Думать о негативе не хотелось.       Елка, которую Хенджин купил утром, наполнила комнату приятным хвойным запахом. Он не праздновал рождество последние годы и поэтому с замиранием сердца смотрел, как на ней загораются огоньки, как красиво переливаются под их светом стеклянные украшения.       — Я включил таймер, — Феликс вернулся с кухни, запрыгнул на диван и поджал под себя ноги. Хенджин еще раз пробежался по нему внимательным взглядом, — что?       — Выглядишь потрясающе, — он собирался сказать это с того момента, как Ли переступил порог его квартиры, но все время отвлекался. Теперь же, когда почти все приготовления были окончены, ничто не мешало ему сделать это.       — Ой, да ладно, я особо не старался.       Ну да. Хенджину не нужно было вампирское зрение, чтобы заметить тонкий слой тинта на его губах, и не нужно было обостренное обоняние, чтобы почувствовать легкий шлейф духов. Зная Феликса, тот начал собираться еще утром.       — Тебе и не надо стараться, — Хенджин сел рядом и убрал прядь волос с его лица, — ты всегда хорошо выглядишь. Но если остальные могут любоваться тобой издалека, то быть к тебе так близко могу только я.       Щеки Феликса заалели, он приоткрыл рот, чтобы ответить, но смутился еще больше и не нашел ничего лучше, кроме как зажмурившись поцеловать Хенджина. И Хенджин ответил ему в ту же секунду. Настроение вечера переменилось поразительно быстро.       Для удобства они немного сменили позу — теперь Ли снова восседал на его коленях, а его язык в тысячный раз опять и опять проходился по губам вампира. Хенджин послушно приоткрыл рот, впуская его. Он позволит парню делать все, что тот захочет, но недолго. До первого неясного хриплого звука.       Феликс скользнул по его зубам, чуть задерживаясь на клыках — самых обычных, человеческих, — и надавил кончиком языка. Решил поиграть, ага. Хенджин сжал его волосы у корней, чтобы прижать ближе и углубить поцелуй. Вес Ли казался ему головокружительно приятным, а губы мягкими, но в то же время такими требовательными. Идеально.       Феликс вообще до безумия нравился ему. Каждый момент, проведенный рядом с ним, оседал глубоко в его сердце, заставлял желать большего и жалеть, что им приходится разлучаться. Хенджин никогда бы не признался, но он продолжал слушать Ли, когда у них были занятия на одном этаже. Его дыхание, его тихий смех или ворчание по поводу сложных задач… Это здорово отвлекало от собственных заданий, и Хенджину повезло, что ему не нужно спать, иначе бы он испортил свои оценки.       Но был ли у него шанс выбрать кого-то другого? Об этом он тоже думал. Если бы Феликс не был единственным, кто полностью принимает его сущность, предпочел бы он встречаться с другим человеком? Нет. Ни за что. Ли нравился ему полностью. Даже когда неуместно шутил или вел себя как вредный ребенок, он все равно вызывал у Хенджина трепет. Такое сильное чувство.       Скользкий язык Феликса покинул его рот, и Хенджин ощутил, что не может сидеть спокойно. Ему нужно больше давления, чтобы стало хоть немного легче, потому что с каждой секундой сдерживать себя становилось все тяжелее и тяжелее. Точечное удовольствие мурашками разбегалось по телу, а действия Ли только сильнее разжигали его. То, как он посасывал его язык, как проводил короткими ногтями по задней стороне шеи и пытался залезть под одежду, как прижимался своей грудью к груди Хенджина и как горячо выдыхал в губы… Каждый раз все смелее и требовательнее. Хенджин точно свихнется с ним.       Он упустил момент, когда его руки оказались под свитером с оленями, в который Феликс переоделся для атмосферы, и стали блуждающе спускаться к пояснице вдоль позвоночника, чтобы прижать плотнее. Не помогало и то, что Хенджин охотился всего день назад — он возбудился практически моментально. Феликс точно это почувствовал и, может, поэтому улыбнулся ему в губы.       — Что? — прошептал Хван, прерывая поцелуй.       — Ничего, не останавливайся, — о, Хенджин и не планировал.       Он будто сошел с ума. Не мог остановиться, не мог перестать трогать его, целовать, пробовать его кожу на вкус и прижимать к себе, не мог не дернуть Феликса еще ближе, лишь бы услышать тихий стон и почувствовать, что парень возбужден не меньше.       Хенджин позволил себе плавно спуститься вниз, оставляя долгие поцелуи на скулах, на подбородке и возле уха, и шикнул на Ли, когда тот прогнулся, елозя на его коленях и сильнее надавливая на твердый член. Даже сквозь слои одежды вампир ощутил жар от его кожи. Собственные движения стали казаться отрывистыми и нетерпеливыми, а потребность в чем-то большем была практически осязаемой.       Он уткнулся в доверчиво подставленную шею и глубоко вдохнул. Приятная смесь запахов осела в его горле, заставляя на миг замереть. Чувство, когда его вампирская часть желала сделать хотя бы глоток, а человеческая цеплялась за моральные принципы и сопротивлялась, было слишком свежо. Мучительное противостояние. Хенджин размашисто провел языком по шее и сжал зубы. Слишком слабо, чтобы прокусить, но достаточного, чтобы Феликс в его руках дернулся и шумно выдохнул. След останется точно.       Вампир отстранился, чтобы оценить результат, и провел большим пальцем по будущему синяку. Внезапно в нем пробудилось желание подразнить, и он, потакая ему и перебарывая себя, еще больше откинулся назад.       — Джинни… — ошеломленный и немного обиженный взгляд Феликса точно стоил его стараний.       — Что? Я даю тебе время отдышаться, — Хенджин улыбнулся, видя, как загнанно он дышит. Его кожа успела покраснеть и покрыться испариной, а руки дрожали. Такой нетерпеливый.       — Не надо.       — Как скажешь.       Вампир склонил голову набок, чтобы они не стукнулись носами, и вернулся к его губам.       Ему никогда не надоест целовать Феликса. Он мог бы делать это часами — до опухших и онемевших губ, до затекшей шеи и тянущей боли в челюсти. Хотя… Выносливости-то у него хоть отбавляй. Главное, не переборщить с напором, потому что Феликс все-таки человек, и как бы банально это не звучало, по сравнению с вампиром он был хрупким.       Когда с кухни послышался писк таймера, Хенджин пожалел, что они вообще это начали. Ноги не слушались, в голове был плотный туман, а Феликс перед ним выглядел слишком горячо. С поплывшим взглядом и прилипшими к вискам тонкими прядками — если бы таймер не был таким раздражающим, и если бы Хенджин не хотел, чтобы все, над чем они так трудились, сгорело, он бы и не думал отпускать Феликса.       — Печенье… — его губы на каждом звуке касались губ Ли, и это вызывало новую волну возбуждения. Им надо остановится прямо сейчас, иначе они никогда не поднимутся с дивана.       — Ага, печенье, — Феликс нехотя отодвинулся и поправил задравшийся свитер, — честно, я уже не уверен, так ли оно нужно.

***

       Минхо успел проклясть всех и вся, потому что вместо того, что бы отдыхать в рождественскую ночь дома, попивать горячий шоколад и чистить мандарины, они с Чанбином патрулировали улицы. Резкий холодный ветер бил прямо в лицо, земля была засыпана снегом, а там, где снега не было, их поджидал скользкий лед. Явно не так он представлял этот вечер.       — Так у тебя появились еще мысли? — Чанбин, пряча красный нос в воротнике куртки, пихнул его локтем.       — Какие мысли? У нас нет доступа к файлам.       После того как отец Минхо — не последний человек в организации, понизил их, они только тем и занимались, что патрулировали улицы, да иногда опрашивали свидетелей нападений. И это невероятно раздражало. Чувство беспомощности и невозможности хоть как-то повлиять на происходящее душило их обоих.       — Я все еще не могу этого понять. Все, что у них есть — это твои наработки!       — Ему все равно. По его мнению, мы возились слишком долго, — ответил Минхо, выдыхая облачка пара и шмыгая носом, — новых убийств за последнее время не было, может, тот вампир уже свалил в другой город, это больше не наша забота.       Его слова заставили Чанбина резко остановиться. Минхо никогда не сдавался так просто, особенно, если дело изначально вел именно он. Даже лежа в больнице, Ли пытался связаться с остальными, чтобы помогать дистанционно, а тут… Все в сеульском отделении знали, на что он способен. Ему бы дали доступ даже обходными путями, поэтому Чанбин ни за что не поверит, что Минхо окончательно передал расследование.       — Ты же все равно копаешь. К чему пришел? — Со повернулся к нему и с вызовом посмотрел прямо в лицо. — Хо, мы команда, это было и мое дело. Давай, расскажи мне.       Минхо вздохнул. Выкрутиться не получится, да и нужно ли?       — На той неделе я весь вечер наблюдал за Феликсом. И мне кажется, все это время я занимался совсем не тем.       — В плане?       — Помнишь, у Феликса есть парень — Хенджин? Он учится в одном вузе со мной, на курсе с Феликсом. И я не знаю, будь у меня полномочия, я бы приставил к нему целую группу, потому что если Феликс, предположительно, просто знаком с вампиром, то Хенджин… Блять, я реально не знаю. Я смотрю на него и автоматически накладываю на него модель поведения вампира. Поэтому я должен проверить.       — Черт, — Чанбин усмехнулся и покачал головой, — звучит как что-то невероятное. И как ты собрался проверять? Дротиком в него пульнешь? От такого и обычный человек вырубится.       — Бин, для этого у меня есть ты. Сделаем как всегда, я соберу информацию, а ты реализуешь.       — Замечательный план, учитывая, что мы действуем без приказа. Если ты ошибаешься и мы навредим обычному человеку, нас в лучшем случае вышвырнут, а в худшем вышвырнут и дадут уголовку.       — Поэтому мы не будем действовать сгоряча.       — Ты сумасшедший. Но допустим, мы доказали, что он вампир, а дальше? У нас нет причин его арестовывать.       — Есть. Подозрение на убийство, — глаза Минхо сверкнули, — ты помнишь мою характеристику убийцы? Он похож.       — Хо…       — То, что убийства прекратились, ничего не значит. Я найду того, кто это сделал.       Они шли вдоль безлюдной темной улицы. До конца дежурства оставалось всего пару часов, почти отмучались.       — А Джисон? — прервал тишину Чанбин.       — А что он? Я не хочу о нем говорить.       — Нет-нет, ты не уйдешь от разговора. Вы уже вместе, или…       — Вместе, — Минхо облизнул губы и тут же уткнулся лицом в шарф, — но, он… Он оказался не таким, как я думал изначально, и я не хочу дальше обманывать его, он этого не заслуживает. Да, блять, никто не заслуживает! Почему это не может разрешиться как-нибудь само? Я не знаю, что я буду делать дальше, и, Бин, не смей сейчас ничего говорить и тем более смеяться, но, кажется, я…       Его речь прервал звонок на телефон. Он чертыхнулся и быстро снял перчатки, чтобы принять вызов.       — Это от второй группы, — пояснил он, тут же переключая на громкую связь.       — Минхо, ты слышишь меня? — голос на том конце был обрывистый и нервный.       — Слышу, Чанбин тоже.       — Отлично, тогда быстро на третий перекресток. Идите через верх, следите за каждым движением, ясно?       — Мы в пути, — Минхо дернул Чанбина за руку и развернулся, прибавляя в шаге, — что случилось?       — У нас тут труп.       После этих слов Ли сбросил звонок.       Они с Чанбином бежали, то и дело поскальзываясь и спотыкаясь, но им нужно было добраться как можно быстрее и при этом еще смотреть по сторонам, чтобы не пропустить ничего подозрительного. Улицы вокруг были абсолютно пустыми, ни единого звука, кроме эха от шагов и завывания ветра.       Когда они добрались, на месте уже была экспертная группа, а периметр оцепили лентой. Чанбин осторожно, чтобы не оставлять лишних следов, перелез через нее, а Минхо решил сначала подойти к одному из следователей.       — Мне можно знать детали? — спросил он, кивая на планшет, где следователь — угрюмый японец лет сорока, заполнял анкету.       — А для чего, по-твоему, вас позвали? — японец недовольно цокнул. — Тут патрулировала четвертая группа, но они не успели среагировать. Преступник был быстрым и тихим.       — Они видели его?       — Нет.       — Боже, — Минхо вздохнул, — так, а камеры?       — На эту зону нет ни одной. Взглянешь на тело? До заключения экспертов мало что можно сказать, но, ты ведь хорошо знаешь почерк убийцы, сможешь сказать, тот это был или уже новый?       — Посмотрим, — Ли пожал плечами и направился в самый эпицентр, где люди в белых защитных комбинезонах делали фотографии и заполняли отчеты. Там же крутилась и четвертая патрульная группа. Ох и не завидовал он им — за такую халатность их наверняка отдадут под следствие.       На грязном снегу не оказалось ни капли крови, зато виднелась неровная и наполовину заметенная надпись «простите». Она моментально вызвала у Минхо невероятную смесь ярости, гнева и отвращения — совершить пять жестоких убийств, а потом написать извинение в одно слово! Он поджал губы и про себя медленно досчитал до тридцати. Чем меньше эмоций, тем лучше работать.       Судя по всему, жертвой стал парень плюс-минус его возраста. Он лежал лицом вниз, и у Минхо не было ни желания, ни права переворачивать его. Это работа судмедэкспертов. Его же задача сейчас состояла в анализе общей картины.       Он смотрел и подмечал все больше деталей: длинные смазанные следы — вампир на нечеловеческой скорости скрылся тем же путем, что и пришел; разорванная на спине куртка — напал сзади; вокруг нет следов борьбы — убил моментально.       Один из экспертов заметил его и подошел ближе, протягивая ему перчатки и пакет с личными вещами погибшего.       — Мы нашли у него документы, взглянешь?       — Почему я?       — Очевидно, для тебя это будет полезнее, чем для тех, кого поставили на твое место.       Всю свою недолгую карьеру Минхо всеми силами пытался заслужить авторитет и доказать, что высокой должностью он обязан не только влиятельному отцу, но и собственным стараниям, и слова эксперта только подтверждали, что у него это получилось.       Ли ощутил прилив самодовольства, но быстро пресек его — ситуация была ужасной, умер человек. А ведь его наверняка ждут: семья, друзья, любимый человек — кто-нибудь да точно думает о том, почему он задерживается или не выходит на связь. И от этого было печальнее всего.       Он еще раз посмотрел на тело, быстро натянул предложенные перчатки и открыл паспорт на второй странице.       Секундный взгляд, и сердце пропускает удар. Минхо замер с широко раскрытыми глазами. Весь мир вокруг выключился, а воздух словно вышибло из легких. Осознание накрыло его подобно лавине — так же тяжело и так же не хватает кислорода. — Эй, все хорошо? — мужчина наклонился к нему, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Ты знал его? — Да…