Obsession

      — Блять! — Минхо откинул от себя папку с отчетами и потер глаза.       — Сколько у нас осталось времени, мы же не укладываемся, да? — Чанбин осторожно подтянул документы к себе и взглянул на первую страницу.       Было уже совсем поздно, а они до сих пор сидели в главном офисе охотников и пытались прийти хоть к какому-нибудь заключению по порученному им делу. Но улик было слишком мало, как и людей, чтобы каждую ночь выставлять патруль на каждую улицу Сеула.       — Уже не уложились, потому что время вышло. Отец точно вовсю пишет распоряжение о нашем понижении.       — Как понизит, так и повысит.       — Бин, ты представляешь нас операми? — Минхо прервался на вздох — его напарник и так по-сути им был. — Ладно, меня представляешь?       — Не очень. Но еще ведь не все потеряно? Тут вот написано… — Чанбин повнимательнее вгляделся в последний отчет, но с документами ему было работать слишком непривычно.       — Дай сюда, — Ли выхватил у него из рук папку, — у нас есть только анализ вампирского яда из трупов и одно фото с камер.       Он ткнул в смазанный снимок, где было видно одинокую неясную тень.       — Быстрый засранец, — Бин прищурился, но даже так стало понятно, что фотография для них — шлак. — Джесси не смогла повысить чёткость?       — Она не всесильна.       — А ты? Ничего на ум не приходит?       В их дуэте именно Минхо обычно занимался анализом данных и разработкой стратегии, а все, что требовалось от Чанбина — выполнять его задания с ювелирной точностью и собирать информацию. Поэтому если ступор случался у Минхо, то и Бин не мог двигаться дальше.       — Судя по фигуре — мужчина, тело молодое, рост сто семьдесят-сто семьдесят пять, плюс-минус. Передвигается с такой скоростью — значит хочет убить побыстрее. Серийником его назвать нельзя, у жертв нет общих черт, да и время между убийствами разнится. И скорее всего это одиночка, иначе свои уже прикончили бы его. Вариант с социальным протестом во благо вампиров тоже под вопросом, потому что клан Итэвона, как и мы, не доволен ситуацией. Выглядит так, будто молодой вампир просто дорвался до людей. На этом все.       — Ну… У нас еще есть Тэен.       — Тэен не обеспечит нам интервью с каждым вампиром Сеула. Да и если никто из местных не может предположить его личность, значит, он тут недавно. Я запросил данные из других регионов, но пока они дойдут до нас, мы с тобой уже будем просто патрулировать улицы.       — А твой план? Ты все еще уверен, что это зацепка?       — Думаю, да. Я наблюдал за Феликсом в пятницу — он ушел от нас со своим другом поздно вечером.       — Не боятся? Или…       — Или у них есть кто-то, кто прикроет, — заключил Минхо, — трепаться о соглашении обычному человеку будет разве что совсем идиот. Или же вампир, которому не объяснили, что это секретная информация.       — Потому что у него нет клана, который бы все рассказал? — глаза Чанбина расширились от понимания.       — Именно. То есть одиночка, который сам мог не так давно узнать о соглашении. А дальше обычная психология — поделиться с кем-то, чтобы получить эмоциональный отклик, — Ли развел руками, — но мне нужно проводить больше времени в компании Феликса и намного больше времени рядом с Джисоном, чтобы они сказали что-то компрометирующее.       — И как продвигается?       Телефон Минхо завибрировал от входящего сообщения.       — Вот сейчас узнаем.       Ли открыл чат и улыбнулся. Ему как раз писал Джисон. Хен, привет Ты занят? Мне нужно кое о чем поговорить с тобой

Привет, Джисон Абсолютно свободен Что такое?

Мне немного неловко Но это о твоей проверке О той, которая не по расходам клуба Понимаешь о чем я?

Конечно Первоначальный результат оказался неверным?)

      — Ну что там? — Чанбин потянулся к Минхо, чтобы заглянуть в экран, но тот ловко развернулся и отъехал на стуле в сторону.       — Это тебя не касается, — хмыкнул он, — я предоставлю тебе результат, но не подробности.       Минхо хватало неправильности в том, что он уже делал. Но делиться личными переживаниями Джисона даже с учетом того, что Чанбин был его напарником, точно переходило все границы.       — Эй, это же ради расследования!       — Бин, нет.       Чанбин поднял руки в защитном жесте, и Минхо вернулся к диалогу. Пожалуйста, хен, не смейся Я не уверен       Еще бы Джисон был уверен… Видел бы он себя со стороны в тот момент, сам бы засомневался в своих словах. «Ничего особенного» — как же.       Ли мысленно дал себе по лбу. Что он делает? Пытается подцепить парня, который всю жизнь считает себя натуралом и который вот уже несколько месяцев планирует признаться девушке в чувствах? «Это на благо человечества, — успокаивал себя он, — ты поймаешь вампира и избавишь от опасности множество людей, включая самого Джисона».

Ничего Мы можем провести ее еще раз, чтобы ты во всем убедился наверняка И я вовсе не смеюсь

      — Судя по твоему лицу, все идёт как надо?       — Ага.       — Ну, большее мне, по-видимому, знать и не нужно.

***

      Феликс расположился на кровати Хенджина и отсутствующим взглядом смотрел на разложенные перед собой тетради.       На днях он неожиданно выяснил — по философии у него настолько низкие баллы, что не только об автомате, а в целом о зачете можно лишь мечтать. Поэтому препод, сжалившись, дал ему реферат, чтобы исправить это положение. Феликс же подчистую скатал его с интернета, не прошел проверку на оригинальность и не ответил ни на один вопрос по своей писанине, отчего был вынужден переделывать все с нуля. И Хенджин по доброте душевной согласился ему помочь.       И, наверное, было бы лучше, если бы он просто использовал гипноз и приказал Феликсу прилежно учиться. Потому что они занимались почти час, и Феликс честно пытался понять, о чем он говорит, но то и дело выпадал из реальности. Типа, серьезно? Как он может думать об учебе, когда Хван расслабленно полулежит в тридцати сантиметрах от него?       Прошло уже несколько дней с того разговора утром, и в их отношениях был прогресс, а значит Феликс спокойно мог позволить себе немного больше. Ему уже не надо спрашивать разрешение на прикосновения или объятия.       Дождавшись, пока вампир в очередной раз обратится к своим лекциям, Ли придвинулся ближе и скользнул рукой по его ладони, чтобы переплести пальцы — он снова теплый, совсем как человек. И это все еще было странным, но хотя бы не настолько неожиданным, как раньше.       Хенджин сощурившись покосился на него и отложил тетрадь в сторону.       — И что ты делаешь?       — Беру тебя за руку? — Ликс поднял бровь. — Ты против?       — Если так философия у тебя пойдет лучше, то не против.       — О, я уже чувствую, как философские знания перетекают в меня.       Хенджин закатил глаза, но пальцы в ответ сжал.       — Не отвлекайся.       Не отвлекаться у Феликса не получалось. Во-первых, проблема эвтаназии, которую они разбирали сейчас, была далека от его жизни (и он надеялся, что так будет всегда), а во-вторых, каждый раз, объясняя что-то, Хенджин смотрел ему в глаза, отчего мозг парня медленно плавился. Он видел, как двигаются губы вампира, как его ресницы опускаются, когда он зачитывает что-то из тетради, но ни одно слово не долетало до его ушей.       — Ликс, о чем я сейчас говорил?       — Ооо… — очнувшись, Ли скосил взгляд на тему реферата, который ему нужно было написать, и выловил оттуда пару умных слов, — …моральных аспектах в историко-философской ретроспективе? Эээ, нравственность и бытие?       — Ты хоть сам понял, что сказал? Так, давай сделаем перерыв, потому что я уже не могу, — Хенджин хотел еще добавить про глухую непробиваемую стену, но решил прикусить язык. Оказалось, что за три месяца из всего курса Феликс выучил всего два слова: нравственность и бытие, без разбора вставляя их при любом удобном случае, так что наверняка он и сам прекрасно понимал свою ситуацию.       — Слава богу. У меня уже задница плоская, — парень тяжело поднялся, разминая затекшее тело, — знаешь, как говорят философы — страдания ведут человека к совершенству. Насколько совершенным я стал?       — Это сказал Чехов, — усмехнулся вампир, сдвигая лекции в сторону, — но, думаю, тебе и без страданий с философией хорошо.       — Я рад, что мы думаем одинаково. Кстати об этом, давно хотел спросить, ты ведь не можешь читать мысли?       Ли думал об этом лишь раз и пришел к выводу, что это мало вероятно, ведь тогда Хвану бы не понадобилось использовать с ним гипноз, или задавать вопросы по-типу: «Что ты делаешь?» или «Зачем?». Но с другой стороны, разве не заманчиво было бы знать мысли преподавателей, чтобы заранее готовиться к неожиданным тестам? Или же выискивать потенциальных жертв, узнавая планы прохожих на ночь. Он не уставал поражаться тому, насколько сильно его взгляды в отношении вампиров изменились после встречи с Хенджином.       — Конечно, нет.       — Даже используя гипноз?       — Даже с ним. Я могу чувствовать твой эмоциональный фон, но не более.       «Слава богу», — Феликс облегченно выдохнул.       — Слава богу? — улыбнулся Хенджин, видя округлившиеся глаза парня. — Не волнуйся, просто предположил. Хотя иногда мне очень интересно, что творится у тебя в голове.       «Я бы тоже хотел это знать…»       — Хм, прямо сейчас я думаю, чем заняться в наш перерыв. Как считаешь, наши мысли опять об одном и том же? — Хенджин ему ничего не ответил, только взял его за запястье и аккуратно утянул обратно на кровать. Более чем красноречиво. — Кажись, да.       Феликс подвинулся, устраиваясь вплотную к нему. Взгляд упал на его губы — яркие, пухлые и манящие, и внезапно у парня в горле пересохло.       — Ты ведь не только ради философии меня позвал?       — Ну, это не было такой уж тайной, — Хенджин улыбнулся и отстранился, — подожди секунду.       Он потянулся к прикроватной тумбочке, одной рукой пытаясь нашарить что-то в верхнем ящике, а затем достал нечто яркое и шуршащее. Феликс удивленно уставился на него. Это были те самые конфеты, о которых вампир говорил, когда он первый раз пришел сюда.       Хенджин развернул одну, не вытаскивая из обертки, и поднес ее к губам Ли. А Феликс только и мог, что смотреть на длинные изящные пальцы, зажимающие сладость.       — Ликс, открой рот, — голос Хенджина был тихим и вкрадчивым. Он окончательно выбил парня из реальности.       Феликс высунул язык, касаясь конфеты. Черничная. Для удобства он обхватил запястье Хенджина и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на своих действиях.       Ему намного больше хотелось бы почувствовать вкус пальцев, держащих конфету, но фантик полностью их прикрывал. Все, что оставалось — это довольствоваться мнимой близостью.       А потом Хенджин поднес леденец уже к своим губам, нанося на них липкий ягодный слой на манер помады.       Ли не моргая следил за каждым действием, чувствуя себя загипнотизированным. Сейчас он не замечал ничего, кроме блестящих губ и скользящего между ними языка.       Но вот Хван наигрался и одним быстрым движением отбросил конфету в сторону. Она громко стукнулась о стену, разлетаясь на осколки, и Феликс вздрогнул от такого резкого звука.       — Иди ко мне, — снова эта интонация…       Хенджин наклонился, мягко прикладывая ладонь к его щеке, и Феликс так сильно хотел поддаться ему, но почему-то не мог этого сделать. Что-то заставило его замереть и только очарованно смотреть на довольное красивое лицо перед собой.       — Тебе это нравится, м? — Хенджин улыбнулся.       Ли понял, о чем спрашивал вампир. Ему не просто нравилось, это чувство буквально сводило его с ума. Само предвкушение поцелуя было невероятно волнительным, хотелось сорваться и прикоснуться к заветным губам, но Хенджин тянул время. И от этого желание только разрасталось.       — Да, — шепотом ответил Феликс, — но давай уже…       — Хорошо.       Одно слово, и Феликс тут же ощутил на своих губах губы Хенджина, отдающие приторным химозным вкусом.       Сладко.       Феликс ласково провел кончиками пальцев вдоль его шеи, касаясь обесцвеченных прядей, и приподнялся на коленях, чтобы убрать разницу в росте.       Он скользил языком по чужим губам, не понимая, чего ему не хватает: сладости или же собственного вкуса Хвана, а потому чуть проскулил, прижимаясь ближе и побуждая вампира к действию. Руки сами потянулись к краю его футболки.       — Ну и зачем? — игриво прошептал Хенджин, все еще касаясь липкими губами его собственных.       — Ммм, потому что хочу? — Феликс улыбнулся и сам поразился своей непонятно откуда взявшейся смелости.       Он скользнул пальцами под ткань, чтобы забраться выше, но Хенджин ловко их перехватил.       — Ты просто дразнишься.       — Вовсе нет. Ты уже видел меня, так почему мне нельзя увидеть тебя?       — Потому что теперь одних взглядов нам будет мало. А ты сам сказал, что не готов.       Феликс понимал, что он прав, но все равно недовольно надул губы и отстранился, укладываясь на постель.       — Ты мог бы убрать мой страх и смущение гипнозом.       — Не хочу, — Хенджин наклонился, оставил на его плече короткий поцелуй и прилег рядом, — хочу, чтобы ты все осознавал и действовал по своему желанию, а не по моему.       — А что, можешь пожелать что-то такое, что мне не понравится?       — Мало ли.       — Что, например? Мне интересно.       — Первое, что бы я сделал, — Хенджин придвинулся ближе, обхватывая Феликса за талию, и начал медленно и тихо, практически касаясь уха, говорить, — это запретил бы тебе прикрываться и зажиматься. Потом заставил бы говорить о своих ощущениях, о том, что тебе нравится и как сильно. Ты бы мучался от стыда, но все равно не мог бы ослушаться. А потом я… — он прервался на очередной поцелуй, потому что Феликс, уже весь пунцовый, попытался таким образом выиграть себе и своей бурной фантазии минуту перерыва.       Они неторопливо целовались, пока Ли не понял, что достаточно уверен для продолжения диалога и не решил перевести дыхание.       — Я тебя понял, — выдохнул он, утыкаясь ему в грудь, — а без этого всего никак?       — Если уж использовать гипноз, то на полную, — усмехнулся Хенджин, — а если честно, я просто не хочу торопить тебя. Мы можем идти постепенно, не обязательно же все делать сразу.       — Меня устраивает, — Феликс обнял его, закидывая руки ему на плечи и прижимая ближе.       Они немного сменили положение, чтобы им обоим стало удобнее, и теперь он утопал в пушистом покрывале кровати, а Хенджин легонько касался кончиком носа его шеи.       — Хочешь укусить меня? — Феликс не мог не предложить, ощущая как вампир делает глубокий вдох. Он никогда не спрашивал, но, кажется, Хван делал это исключительно для того, чтобы ощутить запахи, дыхание не было для него необходимостью, поэтому его действия сейчас говорили сами за себя.       — Ты опять? Давай я лучше просто тебя поцелую, это намного приятнее.       — Все еще не понимаю, почему ты отказываешься. Я могу потерпеть немного боли.       — Ее будет не немного, — Хенджин прикрыл глаза и тихо продолжил, — я испытал это однажды, и поверь, тебе не нужно проходить через такое. Мне было очень больно и очень страшно, поэтому, каждый раз думая об этом, я начинаю еще больше ненавидеть…       — Что ненавидеть? — Феликс приподнялся на локте, не сводя с Хвана внимательного взгляда. Только глухой и слепой не заметил бы, как резко поменялось его настроение.       — Что стал вампиром.       — Джинни…       — Нет, правда, ты не представляешь, насколько это изменило меня и мою жизнь. Знаешь, как на меня смотрела моя семья? Я вернулся за полночь, с черными глазами, весь в крови и с рваной раной на шее. Моя мама думала, что я убью ее, — он горько усмехнулся, — а отец был готов разбить мне голову молотком, пока я пытался уснуть. Но я ведь все еще их сын, я контролирую себя…       — Хенджин, — Феликс провел кончиками пальцев по его скуле, но он отвернулся.       — …И честно, я не знаю, как ты вообще додумался подойти ко мне, если так боялся, что я избавлюсь от тебя.       — Ты сам сказал, что остался собой. Твой мир изменился, но это все еще ты. И я хочу понять тебя, хочу узнать, чем ты живешь, что тебя волнует и как я могу поднять тебе настроение.       — Ты поднимаешь мне настроение просто находясь рядом, — вымученная улыбка появилась на лице Хенджина, — я хочу быть чем-то большим, чем просто убийцей или кем-то недосягаемым для людей, и ты даешь мне это ощутить. Знаешь, как будто я снова обычный человек, как будто ничего не было.       — Я лежу рядом с тобой, и моя шея в десяти сантиметрах от твоих клыков, но разве я нервничаю из-за этого? Мне только интересно и все. Так что для меня ты и правда обычный человек, просто с небольшими особенностями.       — С небольшими? У тебя совсем нет инстинкта самосохранения?       — Даже если так, это плохо? Ведь из-за этого я сейчас здесь.       — Раз так, то, наверное, нет, — Хенджин перевел на парня взгляд и покачал головой, — я — сумасшедший вампир, а ты — сумасшедший человек.       — Лев влюбился в овечку, — хихикнул Ли, получая легкий толчок в плечо.       — С каждым упоминанием, я начинаю презирать сумерки все больше.       — Ты что-то имеешь против Беллы и Эдварда?       — Они кринжовые, — Хенджин скривил губы, вызывая у Феликса приступ смеха, — слишком сопливые.       — Ммм, тогда кто не кринжовый? Владислав, Вьяго и Дикон?       — Это вообще кто?       — О боже, ты не смотрел!       — Я так понимаю, мне ждать тебя в воскресенье на просмотр очередного фильма про вампиров?       — Конечно! И, кстати, чисто гипотетический вопрос, должны ли вампиры застилать диван газетами, если собираются укусить на нем человека?       — Зачем?       — Ну, чтобы не заляпать его кровью?       — Так, я уже предвкушаю, какой шедевр кинематографа мне предстоит лицезреть.       — О да!

***

Я могу позвонить сейчас? Пожалуйста Чан?

Ты планируешь убийство?

Да

Звони

«Входящий звонок»