Obsession

      Почти сразу как Феликс и Хенджин ушли, Чэнле предложил «позаниматься китайским» — это было что-то типо их локального мема, потому что они с Донхеком хранили травку в корейско-китайском словаре.       В этот раз заниматься всем доверили Чону, а он всегда забивал очень плотно, поэтому Джисон ощутил дичайшее расслабление уже после двух затяжек. Руки и ноги перестали его слушаться. Он молча сидел, слушал гипнотизирующие звуки фоновой музыки, ощущал горьковатый травяной вкус и морщил нос из-за дыма. Хотелось расплыться в лужу.       Стоило первой волне отпустить его, как он тут же поспешил на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. И поспешил — громко сказано, потому что движения его стали медленными и плавными, а веки налились свинцом.       — Хен, открой, — пробормотал он, утыкаясь лбом в стекло балконной двери. Серьезно, он больше не позволит Чону крутить косяки, лучше уж делать это самому.       Минхо, стоявший на балконе и любовавшийся звездами, обернулся и потянулся к нему, направляя дверную ручку вверх.       — Сони, не вывались только, — заботливо подхватывая Хана под локоть, он подвел его к раскрытому окну.       Джисон же даже не заметил ласкового обращения. Ночная прохлада еще никогда не казалась ему такой желанной. Он глубоко вдохнул ледяной воздух — мурашки, пробежавшие по его телу, заставили его счастливо рассмеяться.       — Хен, так хорошо, да? Тебе стоит хоть раз попробовать с нами. Даже если сначала не пойдёт, потом обязательно получится.       — Ага. Когда-нибудь обязательно.       Минхо оперся о подоконник и смотрел, как парень щурился, как маленькие облачка пара вылетали из его приоткрытого рта, как из-за ветра покачивались пряди его волос.       Сегодняшний вечер не прояснил для него ничего. Все это время он внимательно следил за Феликсом, но ничего подозрительного так и не заметил. Он мог бы придраться к его внезапному уходу вместе с Хенджином, но Донхек сказал, что им захотелось уединиться, а вопросов к этому у Минхо не было. Еще и времени найти вампира, который за две недели совершил уже три убийства, оставалось все меньше, отец точно не погладил бы его по голове за такую медлительность.       Минхо надеялся, что Феликс окажется как-то связан с этим, но увы — ничего. Да и они с Феликсом были недостаточно близки, чтобы он мог расспросить его о чем-то, не выдав при этом себя. У него оставался единственный вариант — добраться до парня через его лучшего друга. Джисон ведь очень много болтал, рано или поздно он бы обязательно ляпнул что-нибудь лишнее, за что Ли не упустил бы возможности уцепиться.       Но Минхо до последнего откладывал этот план, потому что считал, что никто не заслуживал такого. Ему придётся сначала добиться чужих чувств, а потом использовать их в своих целях. И он был уверен в том, что все получится, но не хотел причинять боль Джисону, как бы тот не бесил его своим шумом и излишним вниманием. Увы, зацепок у него и его напарника было негусто, а значит, по-другому никак.       — Хен, знаешь, ты слишком правильный, — протянул Джисон, наклоняясь и опираясь щекой о холодный подоконник, — тебе, идет, конечно, но я иногда думаю, что таких людей просто не существует.       «И правильно думаешь», — про себя отметил Минхо. Его образ для университета был идеальным, таким, чтобы никто точно не подумал о его связи с охотниками. Такой отзывчивый и милосердный человек не мог причинить вред, плевать, вампир перед ним или нет.       — У всех свои секреты, — он пожал плечами.       — И какие секреты у тебя? — Джисон выпрямился и прищурился, пытаясь сосредоточиться на нем.       Минхо прошелся по нему взглядом, успокоил бурю внутри, а потом сделал шаг навстречу, оказываясь вплотную.       — Ты когда-нибудь целовался с парнем? — свои секреты он выдавать не собирался, отвлечь Хана и начать действовать было легко.       Блестящие глаза Джисона сверкнули. Не сводя взгляда с Минхо, он отрицательно покачал головой.       — Снова разбавляешь тишину?       — Нет, но хочу кое в чем убедиться. Это не так страшно, как ты думаешь.       — Я до конца не уверен, что мне нравятся парни.       «Ага, значит, ты все же думал об этом после нашего разговора», — Ли невесомо коснулся его растрепавшихся волос.       — Тогда это будет проверкой. Если ты натурал, то простой поцелуй не будет для тебя ничего значить, верно? — на лице Минхо не было ни капли насмешки или вызова. Он говорил абсолютно серьёзно, отчего Джисон задумался над его словами. Действительно, для них это будет простое касание, никакого подтекста, никаких эмоций. Минхо только поможет ему разобраться в себе. — Можно? — Минхо приблизился и склонил голову, подстраиваясь под губы Джисона.       Джисон не ответил. А раз Минхо не получил отказ, он мог действовать.       Это и правда было обычное касание, легкое и мимолетное, ничего такого. Но Джисона словно прошило током. Он вздрогнул, ощущая тёплые мягкие губы Ли на своих, видя его прикрытые ресницы и чувствуя, как гладкие пряди его чёлки скользнули по лбу.       Так непривычно. Его ощущения были изменены из-за кайфа, но Хан все равно бы не знал, как ему реагировать, и просто прикрыл глаза, поддаваясь навстречу. Именно так он бы целовал девушку. Нежно и невесомо. И стоило ему подумать о той, кто не даёт ему покоя вот уже несколько месяцев, как старший отстранился.       — Кого ты представил? Ты ведь думал не обо мне?       — Мина. Я представлял её, — движения Ли стали быстрыми, и Джисон не поспевал за ними.       Минхо фыркнул. В его лице тут же появилось что-то опасное. Он положил руку на затылок Хана и, когда их губы практически соединили вновь, прошептал:       — Теперь не представляй никого. Ты сейчас со мной.       Ни секунды на отказ или раздумья. Он тут же притянул Джисона в новый поцелуй, но теперь более глубокий и агрессивный. Так Джисона точно не целовала ни одна девушка.       Парень зажмурился, но позволил Ли продолжить. Что-то внутри хрустнуло и рассыпалось, а мысли превратились в густой туман. Все, о чем он мог думать — это Минхо, который словно вытягивал из него душу, лишал последней капли воли.       Он не знал, сколько это продолжалось — секунду или минуту. Все, что его сейчас волновало, это теплое дыхание Ли, его нахальные губы и язык и крепкая хватка в волосах. Так хорошо. Он подставлялся касаниям, на краю сознания принимая, что от него самого ничего не зависит.       И когда Минхо отпустил его, ему показалось, что реальность окатила его подобно ледяной воде. Внезапно захотелось ощутить больше. А недовольство, усиленное сейчас многократно, чуть не вылилось в недовольный стон.       — Ну вот. Теперь ты целовался с парнем.       — Ничего особенного, — промямлил Джисон, отводя взгляд и ощущая непонятно откуда взявшуюся пустоту внутри, — действительно обычное касание.       Минхо улыбнулся, видя румянец на его щеках.       — Тогда это просто был интересный опыт, — он развернулся и направился к выходу, уверенный, что Джисон прожигает его спину взглядом.       «Первый шаг сделан» — подумал он, набирая номер своего напарника. Нужно узнать, как продвигаются дела у него.

***

      — Ну, я вроде отогрелся, — осторожно произнес Феликс.       Часы на стене показывали половину первого, а они с Хенджином все еще сидели у него на кухне и пили чай. Ну, Феликс пил.       Как только они пришли, Хенджин дал ему свою теплую пушистую кофту на замке, и ее рукава оказались парню настолько длинными, что он подвернул их в три раза, но она все равно осталась удобной и уютной.       Феликс наслаждался ее мягкостью, ему было хорошо и спокойно, уходить не хотелось совсем.       — Уже так поздно, тебя пустят в общагу?       — Чан — староста этажа, у него есть ключи от запасного выхода, попасть в блок не проблема, — ответил Феликс. Проблемой для него было только уйти отсюда.       — Хорошо, — было заметно, что Хенджин, хочет сказать что-то еще, но почему-то медлит. И Ли впервые увидел его таким неуверенным. — Как ты смотришь на то, чтобы мы поговорили, прежде, чем ты уйдешь?       — Разве мы не говорили все это время? — Феликс сглотнул, чувствуя в его словах подвох.       Они и правда болтали о разных вещах, мельком коснулись прошедшего вечера, обсудили маленькую чихуахуа, которая сейчас спала на пороге. Хенджин сказал, что Ками часто злится и рычит, Ли же отметил, что на него собака отреагировала хорошо, а значит проблема не в людях. Скорее в вампирах.       — Она чувствует, что может стать твоим обедом, — пошутил он тогда, на что Хван привычно закатил глаза, мол, кровь животных не подходит. Как все-таки сложно быть вампиром…        В итоге они просидели так почти полтора часа. И теперь Хенджин явно хотел перевести их разговор на конкретную тему, а Феликс, догадываясь, что это за тема, упорно продолжал делать вид, что не понимает.       — Ладно. Давай поговорим о том, что происходит между нами? — вампир решил действовать прямо, чтобы парень уже точно не смог отвертеться. Когда еще они смогут вот так поговорить наедине? — Если ты сейчас скажешь, что ничего, я использую гипноз, — предупредил он.       — Ты владеешь гипнозом?       — Да, но не уходи от вопроса.       Феликс тяжело вздохнул. Вопрос застал его врасплох. Ему стало неловко, в голову опять закрались сомнения, вдруг он получит отказ? Вдруг он сам все надумал? Поэтому идея Хенджина с гипнозом моментально зацепила его, ведь так он мог бы сбросить на него часть ответственности за свои слова. Ну и еще ему было интересно.       Он кивнул, с надеждой глядя на вампира.       — Тогда можно я отвечу под гипнозом?       — Что? — Хенджин удивленно уставился на него.       — Мне так будет легче, — принялся пояснять Ли, — ты ведь уже и так обо всем догадываешься, мне неловко говорить, — на большую откровенность он не был готов.       — Эм, ты хоть понимаешь, что это значит? Я могу заставить тебя сделать все что угодно, а ты не сможешь сопротивляться.       — Да, но… Мы же договорились доверять друг другу, я доверяю тебе.       Хенджин неверяще уставился на него. То есть, Феликс предлагает загипнотизировать себя? Ему точно пора привыкать к странным просьбам.       — Ну ладно.       — Что, правда?       — Ты же доверяешь.       Феликс в предвкушении выпрямился, отодвигая чашку с чаем в сторону. Это был первый раз, когда Хенджин согласился показать вампирские способности, поэтому он следил за каждым его движением, чтобы не упустить ничего. Особенно его внимание привлекли пальцы, перебирающие золотое кольцо. Он был так увлечен, что машинально последовал взглядом, когда Хенджин поднял руку к своим глазам.       И глаза эти оказались такими же темными, как когда он пил кровь в переулке или боролся с жаждой у Джонни. Феликс утонул в них с головой. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а дыхание резко прервалось, будто кто-то перекрыл кислород, сдавливая горло.       — Кивни, — на пробу произнес Хенджин.       Голос хлестко отозвался во всем теле Ли. Приказ, которому невозможно не повиноваться. Голова двинулась точно сама по себе, и после этого Феликс смог тяжело вдохнуть, не смея сделать более существенное движение.       Полный контроль.       — Все в порядке?       — Да, — такое странное чувство. Мир сузился до одного лишь Хенджина, который сейчас внимательно и напряженно смотрел в ответ. В голове тоже был один Хенджин — ни единой посторонней мысли.       — Хорошо, — вампир облизнулся, — так что ты чувствуешь ко мне?       — Ты очень сильно нравишься мне, — выпалил Феликс. Внутри все сжалось. Окей, он представлял действие гипноза не так. Разве люди в дневниках вампира ощущали все так четко? Почему, кроме ограничения в движении, остальное казалось ему таким ясным?       — Как личность или как вампир?       — Все вместе.       Хенджин прикрыл глаза, и Феликс забыл, как дышать. Каждая секунда молчания заставляла его нервничать все сильнее и сильнее, и он хотел окликнуть вампира, но ничего не получалось. Что-то подобное он уже испытывал, когда Джисон спросил, умеет ли он двигать ушами — мозг пытался выполнить действие, а тело не понимало, что от него хотят. Сейчас было то же самое, только усиленное в несколько раз. Внутри начинала нарастать паника, а тишина, прерываемая лишь шумом ветра за окном, давила со всех сторон.       — Ты не хотел, чтобы я узнал? — спустя минуту подал голос Хенджин.       — Хотел. Но не так скоро.       — И ты жалеешь, что сказал об этом? — осторожно уточнил он.       — Нет.       — Тогда ладно, — снова недолгое молчание, — спроси меня тоже, тебе ведь интересно?       — Интересно, — не задумываясь подтвердил Ли, — я нравлюсь тебе?       — Нравишься, — вот так легко. Раз уж парень не мог уклониться от вопроса, то и он должен быть таким же честным. Так будет справедливо.       Феликса обдало жаром. Он столько всего чувствовал — облегчение, радость, волнение, страх. Все сразу. Такой специфический коктейль, что непонятно, как себя вести, и, слава богу, гипноз продолжал его сдерживать.       — Последнее время ты вел себя так странно, — собравшись, продолжил вампир, — ты пытался добиться взаимности?       — Хотел обратить твое внимание на себя.       — Так я вроде и не игнорировал тебя.       — Мне хотелось больше, — Хенджин на это удивленно фыркнул и кивнул, чтобы Феликс продолжал, — а еще я не был до конца уверен, что мои чувства взаимны. Ты нравишься многим людям и мог бы выбрать кого угодно, у меня было мало шансов.       — Это кто такое сказал?       — Хеджон.       — О господи, ему Хена на регулярной основе делает мозги, не принимай подобные слова обо мне всерьез, — отмахнулся Хван, — так чего ты хочешь теперь? Ты же наверняка думал о чем-то, что это было?       Феликс чуть завис, соображая, на какой вопрос требуется ответ. Все же у Хенджина было мало практики, и он до сих пор иногда мог неправильно формулировать приказы.       — Я думал о тебе.       — А конкретнее?       И это уже прозвучало как спусковой крючок. Потому что Феликс, не отдавая себе отчета, на одном дыхании выдал все — как пялился в вузе, как разговаривал с Чаном, какие сны видел и что представлял после них, рассказал даже о той ночи, когда, фантазируя, довел себя. И по-хорошему ему бы заткнуться, но вампирский гипноз действовал превосходно.       Щеки покраснели, а глаза блеснули влагой. В мыслях были только мольбы о том, чтобы Хван после всего этого не отвернулся от него.       Хенджин же, выслушав его монолог, замер, ошарашено понимая, что узнал слишком много. Он мог бы прервать парня в любой момент, но вместо этого заставил говорить до конца, и теперь им обоим было неловко.       — Прости меня, это было личное, — откашлявшись, произнес он как можно мягче, — тебе, наверное, сейчас стыдно, но все в порядке, слышишь? — если бы Феликс мог, он бы буквально заорал о том, как ему стыдно, а потом сиганул бы в окно, потому что ситуация явно вышла из-под контроля. Но все, что у него получилось — это нервно кивнуть, — Я могу убрать стыд, если так станет проще. Хочешь этого?       — Да, — голос Феликса прозвучал слишком отчаянно.       Хенджин наклонился через стол, придвигаясь ближе. Он привык убирать эмоции людей, потому что после охоты обычно стирал жертвам не только память, но еще и страх, волнение и частично боль.       Поэтому уже совсем скоро Феликс, не понимая, что именно он сделал, почувствовал резкое облегчение.       Самое забавное было то, что Чан периодически называл его бесстыжим, так вот теперь эти слова наконец-то стали правдивы.       — Я повторю вопрос, — убедившись, что Феликса отпустило, вампир отодвинулся. Одна его часть требовала немедленно завершить разговор, потому что он уже перешел все возможные границы, а другая побуждала продолжать, но чуть мягче. И он не удержался от соблазна. — Чего ты хочешь сейчас? Кроме укуса.       — Все еще хочу больше внимания, — выдохнул Ли.       Если бы Феликс сказал, что хочет остановиться, Хенджин сделал бы это незамедлительно.       — Оно все твое, — подметил он.       — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Хочу получить удовольствие от того, как ты смотришь, и чтобы тебе самому нравилось то, что ты видишь.       Хенджин прикусил губу и откинулся на спинку стула. С учётом того, что Феликс уже успел наговорить, его слова стали восприниматься двояко, а видя, как он взбудоражен, и догадываясь, какие мысли у него могут быть, Хван просто не мог не рискнуть. Могут ли они сейчас немного поиграть? Вампир мысленно напомнил себе об осторожности в приказах.       — Ты готов на все, ради моего внимания? Отвечай чётко.       — Да. Абсолютно на все.       Улыбка тронула его губы. Забавно, что Ли больше не сопротивлялся его влиянию и наоборот будто был готов подчиняться больше, чем требовалось.       — Хорошо. Тогда идем.       Они одновременно поднялись. Феликс последовал за Хенджином точно тень, не отставая ни на шаг. Ему было безумно интересно, что же Хенджин задумал, и эта интрига завела его не на шутку.       — Если что-то покажется тебе слишком, ты можешь остановиться, ясно? — уже в спальне вампир обернулся и коснулся его плеча. Ли кивнул в ответ. — Садись на кровать как тебе удобно.       И пока Феликс осматривал комнату и располагался на краю кровати, сам он занял кресло напротив, прикидывая, что может сказать дальше.       — Разденешься для меня? — не приказ, а вопрос.       — Да, — сердце бешено забилось.       Каждая секунда бездействия казалась бесконечной, но Ли видел, как Хенджин колебался. Видимо, подбирал слова.       — Тогда давай.       Все. Феликс больше не думал ни о чем. Он делал то, что хотел сам, и то, что хотел Хенджин — остальное стало неважно. Осторожно стягивая с себя теплую кофту, он отложил ее рядом, а затем точно так же избавился и от футболки. Ни капли стыда, лишь легкое волнение. Его усыпанная бледными веснушками грудь тяжело вздымалась, а руки дрожали.       Он скользнул пальцами вниз и под пристальным взглядом задержался у кромки джинс. Неужели это все происходит на самом деле?       Чернющие алчные глаза внимательно следили за ним, молчаливо приказывали продолжать. И Феликса накрыло каким-то извращенным наслаждением от того, как этот изучающий взгляд ощущался на коже.       — Давай дальше, — подсказал Хенджин, — или ты хочешь что-то сказать?       — Хочу.       — Говори, — легкая усмешка, — все, что хочется.       — Можно мне касаться себя?       — Можно.       Феликс одной рукой дотронулся до пуговицы на джинсах, а второй плавно провел по груди вверх. Живот дернулся, дыхание участилось, а тело зазвенело от предвкушения.       Проглотив неуверенность, он несколько раз провел вокруг соска кончиком пальца, а потом начал осторожно потирать его, срывая с собственных губ тихий выдох.       Хенджин все это время неотрывно смотрел на его полуобнаженное тело, изучал, и парень улыбнулся. Наконец-то он получил, то, чего хотел.       Вампир был везде. В мыслях, перед глазами, слишком близко и слишком далеко одновременно. Феликсу казалось, что они стали единым целым, его состояние сейчас намного больше зависело от чужих слов и реакций, чем от собственных действий.       — Дальше, Ликс.       Он уже был готов простонать от одного только голоса. Глубокого, чётко отдающегося в каждой клеточке тела, превращающего в безвольное послушное существо.       Рука сама собой расстегнула пуговицу и звонко потянула язычок молнии вниз, а бедра приподнялись, позволяя снять ненужную вещь. Кожа моментально покрылась мурашками от прохлады, и он, елозя на покрывале, закинул ноги на кровать.       — Покажи мне, что ты делал, когда думал обо мне ночью, — Хенджин хитро улыбнулся, — когда надеялся, что Банчан не проснется.       — Хорошо, но… — Феликс удивленно остановился. Получается, из-за формулировки приказа он теперь мог спокойно говорить о своих желаниях? Что же, желание сейчас только одно. — …Не отводи от меня взгляд.       Хенджин расслабленно откинулся на спинку кресла, молчаливо принимая его просьбу, и Ли удовлетворенно хмыкнул. Пусть теперь будет очередь Хвана смотреть и фантазировать.       Он запрокинул голову, проводя рукой по светлой коже шеи. Разрешение на касания не шло вразрез с его желанием подразнить, поэтому парень решил оторваться по полной программе.       Он знал, как доставить себе удовольствие, ласкал свое тело, касался приоткрытых губ, еле слышно вздыхал и выгибался. Никто прежде не видел его таким, но реакция Хенджина стоила того, чтобы устроить шоу. Азарт накрыл с головой.       Феликс упивался своим растущим возбуждением, с каждой секундой распаляя себя все сильнее, а вампир продолжал смотреть.       И боже, как он смотрел… Неотрывно, ни упуская ни единой детали, восхищение читалось в его бездонных глазах так остро, что Ли невольно улыбнулся. Он ощущал себя прекрасным и желанным, понимал, что им любуются. Может, Хенджин еще немного подшаманил с гипнозом, но то, что он был способен довести Феликса до такого состояния одним лишь взглядом, сводило с ума.       Наигравшись, парень наконец избавил себя от последнего элемента одежды. Он поднес ладонь к губам и широко прошелся по коже языком, шумно вздыхая и не скрывая, как сильно ему нравится происходящее.       — Медленно, — голос Хенджина рассек тишину, — начинай медленно.       Феликс перевел на него томный взгляд и послушно обхватил влажной рукой основание окончательно вставшего члена.       «Нравится? Тебе нравится то, что ты видишь? — выражение лица Хвана красноречиво давало понять все. — Так смотри дальше, приказывай больше».       — В тот раз я хотел, чтобы это был ты, — с придыханием произнес он, неспешно скользя плотным кольцом пальцев вверх и накрывая головку.       — А сейчас? Понял, что не готов?       — Ага, — ощущения сбивали и заставляли голос дрожать. Рука плавно двинулась вниз, — но это временно.       — Не сомневаюсь, — Хенджин улыбнулся уголками губ и склонил голову, любуясь зрелищем.       В горле пересохло, пресс напрягся, а запястье изящно изгибалось от каждого движения руки. Феликс закусил губу, мечась взглядом между Хенджином и собственным телом. Темп казался издевательски медленным. Хотелось двигаться размашистее и резче.       — Можно быстрее? — хрипло спросил он, умоляюще глядя на вампира. — Тогда я делал все быстро.       — Но тогда рядом не было меня, — безапелляционно заявил Хван, — можешь ускориться, но не сильно.       С губ Ли сорвался вздох облегчения. Ему все еще было недостаточно, но он был рад и этому. Одних только мыслей о том, как они выглядят со стороны, как он абсолютно обнаженный в комнате Хенджина лежит перед ним на его постели и ласкает себя, оказалось достаточно, чтобы его накрыло волной эйфории.       Он попытался ускориться вновь, но ничего не вышло, отчего тихий жалобный стон пронесся по комнате. Зрачков Хенджина не было видно, но Феликс даже сквозь туман возбуждения заметил, как дрогнули его ресницы. Если он попросит снова, получится ли?       — Пожалуйста…       — Такой нетерпеливый, — прошептал Хван, — давай.       Это лампочка мигнула, или у Феликса на секунду потемнело в глазах? Движения участились, стали отрывистее и беспорядочнее. Парень всхлипнул, вскидывая бедра. Он смотрел Хенджину в глаза, ощущал его в своей голове, видел, как он хочет поучаствовать напрямую, но отчего-то сдерживается.       «Подойди ко мне, дотронься до меня, ну почему ты просто сидишь напротив?!»       — Хенджин…       — Не останавливайся.       Он на грани. Его чувствительность обострилась, тело напряглось, а рука уже начинала затекать, но чего-то все равно не хватало. Что-то все еще удерживало его от полного падения. Нужно больше, чтобы вздохнуть стало невозможно, чтобы напряжение достигло своего предела и вышло за него. Перед глазами поплыло от слез, и он отчаянно позвал вампира. Голос сорвался.       «Сделай хоть что-нибудь!»       И Хенджин мог бы приказать ему кончить, но вместо этого он поднялся и в два шага оказался рядом, возвышаясь над парнем точно статуя. Он смотрел на извивающегося и хнычащего Феликса, а потом, словно сжалившись, потянулся к нему рукой.       И Феликс не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме этой руки. Словно величайшая святыня снизошла до него, чтобы подарить ему одно единственное касание.       Хенджин провел пальцами по его приоткрытым губам, собирая горячее прерывистое дыхание, а затем наклонился и наконец позволил их губам соединиться.       Поцелуй получился нежным и целомудренным, но вампир в этот момент полностью снял гипноз, и у Феликса потемнело в глазах. Свободной рукой он лихорадочно вцепился в его плечо, зажмурился и с громким стоном выгнулся, кончая себе на живот и заходясь в приступе неконтролируемого наслаждения. Поцелуй в висок остался для него почти незамеченным. Реальность вокруг перестала существовать.

***

      — Хенджин~а, — хрипло позвал Феликс, медленно приходя в себя, — какого хуя я попросил загипнотизировать себя?       Хван улыбнулся. Он не мог предсказать, какая реакция его ждет, когда к Ли вернутся все эмоции и нормальное восприятие, поэтому взял салфетки, присел рядом и терпеливо ждал. Пока вроде все было хорошо.       — Ты жалеешь?       — А вот все, — Ли выхватил у него салфетку и показательно отвернулся, — я больше не обязан тебе отвечать.       — Я серьезно. Если я перегнул, то…       — Забей, — перебил его парень, старательно стирая с живота белесые подтеки, — я просто немного в шоке. Я думал, ты спросишь только про мои чувства к тебе, а не… Эй, почему ты до сих пор смотришь?       Феликс, краснея, свел ноги, пытаясь прикрыться. А Хенджин так и хотел ответить, мол, чего он там теперь не видел.       — Нельзя? Мне казалось, что этот этап теперь пройден.       — Сначала ты посидишь передо мной голым и подрочишь себе, а уже потом он будет пройден, — Ли с ярко красными щеками закинул на себя часть покрывала.       — Я бы хоть сейчас, но мне перед этим надо поесть, — поймав непонимающий взгляд Феликса, Хенджин пояснил, — у меня просто не встанет, если я голоден. Крови не хватит.       В подтверждение он коснулся руки парня, и тот дернулся, ойкнув от неожиданности.       — Ты ведь не был таким холодным? — будучи под гипнозом, Феликс во время поцелуя даже не заметил его изменившейся температуры.       — Я использовал гипноз почти… — Хван перевел взгляд на часы. — …час. Само собой на это расходуется кровь. Уже поздно, я покажу тебе, где ванная, полотенце можешь взять в шкафу под раковиной, пижаму я дам. Ты ведь не собираешься сейчас возвращаться в общагу?       — Неа, — подтвердил Ли, поднимаясь с кровати и прикрываясь руками. Хенджин предусмотрительно отвернулся, чтобы не смущать его еще больше.       И если вначале смущение было не слишком сильным, то уже под душем Феликса накрыло с головой. Что, блять, вообще произошло? Почему он не подумал о последствиях, когда соглашался на все, о чем его спрашивал Хенджин? Нет, с одной стороны это вроде были его тайные желания, и ему понравилось, но с другой… Как теперь вести себя с Хваном?       В комнату он вернулся робко и по максимуму замотанный в полотенце, а Хенджин за это время успел оставить ему пижаму и застелить постель. Феликс выдохнул, постепенно успокаиваясь.       — Я все, можешь входить, — крикнул он, залезая под одеяло.       Хенджин появился на пороге в ту же секунду, словно только этого и ждал.       — Точно все в порядке? — еще раз уточнил он.       — Да, — Феликс сонно зевнул, — моя психика немного пошатнулась, но все нормально, правда. Можем поговорить об этом утром, — он посмотрел на время, — ну или днем, когда проснусь.       — Хорошо, тогда засыпай.       — А ты?       — А я просто посижу рядом, — Хенджин присел на вторую половину кровати и показал ему телефон с наушниками, — или хочешь, чтобы я ушел?       — Нет, лучше останься.       Феликс поерзал, пытаясь улечься удобнее, а потом до ушей натянул одеяло, пытаясь прикрыть пылающее лицо. Ему было дико неловко. Он несколько раз стрельнул взглядом в сторону Хвана, но видя, что тот увлечен видео на ютубе, начал постепенно расслабляться. Усталость брала свое, глаза стали закрываться, а мысли стихать.       И стоило ему наконец уснуть, как Хенджин вытащил наушники, убрал телефон в сторону и осторожно придвинулся, вслушиваясь в его мерное дыхание.

***

      Банчан не сильно переживал, что Феликс будет на улице в такое позднее время. Еще в десять вечера он написал Джисону, потому что засранец Ли опять его проигнорировал, и узнал, что они оба в целости и сохранности. А еще Джисон предупредил, что Феликс может не прийти ночью. Банчан сложил два плюс два, мысленно пожелал соседу удачи и спокойно занялся своими делами.       Вот только когда стрелка часов указывала на половину первого, он неожиданно узнал, что собственная температура близится к отметке в тридцать девять, а в блоке нет ничего, кроме настойки женьшеня и каких-то просроченных пастилок от кашля. Волноваться все же пришлось, но уже о своей безопасности. Ему срочно нужно было в аптеку. Ближайшая круглосуточная была в десяти минутах ходьбы, поэтому он мигом собрался, на всякий случай перекрестился и выдвинулся за жаропонижающим.       Улица встретила его диким холодом и тишиной. Ни единой живой или неживой души, еще и тусклый свет фонарей полностью перекрывал темноту, не давая предположить, что в ней скрывается.       Голова Чана раскалывалась, тело наполнялось слабостью, а куртка и шарф не давали нужного тепла. На негнущихся ногах он брел к аптеке, щурясь и озираясь по сторонам.       Десять минут туда, десять минут обратно — главное, чтобы его не продуло еще сильнее.       Дышать ледяным воздухом было тяжело. Чан присел на лавку, плотнее кутаясь в шарф, и прикрыл глаза. Всего минуту. Он посидит так минуту, а потом пойдёт дальше.       И угораздило же его заболеть именно сейчас, когда на носу было столько проектов. Зачем он вообще вышел? Позвонил бы Джихе — девушке с его этажа, у нее всегда была полная аптечка, да и спать она ложилась ближе к утру.       Чан запрокинул голову, вслушиваясь в неясный уличный шум. Какова вероятность, что ночная полиция найдет его здесь и арестует за нарушение запрета?       Рядом послышался шорох и тихий всхлип.       Чан дернулся.       — Кто здесь? — в ответ лишь хруст веток.       Он повернулся в сторону звука и наклонился, чтобы понять, что там происходит.       — Извините… — тихий надрывный голос раздался от растущих рядом сухих кустов.       И Чан рискнул подойти ближе.       За кустами оказался грязный взъерошенный парень, в темноте было сложно понять его возраст, но, кажется, он был младше Чана. Возможно, школьник.       Он сидел на голой земле и пытался быстро привести себя в порядок.       «Наркоман, что ли?» — подумал Чан, старательно приглядываясь к нему.       — Эй, у тебя все в порядке? — уточнил он на всякий случай. Мало ли, каких только заболеваний, приступов и обострений не бывает, вдруг человеку нужна помощь. — Что случилось?       Парень поднял голову и затрясся еще сильнее. Ну конечно, на улице был такой холод, а он сидел без куртки. Сбежал из дома?       — П-простите, — прохрипел он, вытирая испачканный чем-то темным рот, — я не специально. Я не х-хотел…       Банчан ничего не понял, но все равно полез в сумку за салфетками. Света от желтого фонаря не хватало, он включил фонарик на телефоне, покопавшись, наконец нашел салфетки, а потом повернул телефон в сторону парня.       Потребовалось всего секунда.       Он испуганно отшатнулся, осознавая всю ситуацию.       Парень перед ним был весь перемазан кровью, его длинные клыки четко виднелись из-за приоткрытых губ, а еще он отчаянно просил за что-то прощения. Тут даже гадать не нужно.       — О боже…       — Не бойтесь, я не укушу вас, я не хотел, правда, — блестящие глаза начали наполняться неестественной чернотой, Чан сделал несколько шагов назад, а потом замер, не в силах пошевелиться. Голос, неожиданно ставший резким и твердым, точно раскат грома пронесся в голове, — помогите мне.