Кошкин дом

***

– Что так растерянно смотришь? Ты ведь тоже хочешь этого. Дыхание Лино горячее на щеке. Слова – скорее издёвка, нежели серьёзное предложение. Но Джисон устал. Устал оставлять невысказанные чувства гнить внутри. Губы Джисона растягиваются в грустную улыбку. Стирая с лица признаки того, что его застали врасплох, он подаётся чуть вперед. – Да. Потому что я люблю тебя. Простые слова, какими заканчиваются типичные бульварные романы. Но для Лино, напротив, с них начиналась совсем другая жизнь.

***

– Вон тот парень? – Справа? Это преподаватель наш, косит под студента. Закончит партию в карты и начнёт пару. – Да нет же. Вон тот, в углу. Который красавчик. Автоматическая ручка щёлкает в ладони Сынмина оглушительно даже среди кучи голдящих студенческих голосов. – Это Лино. Лезть к нему не стоит. Точнее, не получится. Пусть он и красивый, но та еще ледышка, ни с кем не общается, вечно в себе. Эй, я с кем разговариваю?! Джисон! Сынмин пытается схватить Джисона за капюшон толстовки, но не успевает. Тот уже приземляется на стул рядом с Лино. – Привет! Меня Джисоном звать, я перевёлся к вам из Малайзии! Я пока никого не знаю, было бы здорово, если бы мы стали друзьями! Лино поднимает на Джисона скучающий взгляд, и Джисон уже внутренне празднует свою победу. Против его обояния ещё ни один человек не устоял! Однако, кроме взгляда, Лино ничего ему не подарил – ни ответной улыбки, ни слов. Продолжил самозабвенно искать что-то в телефоне, будто Джисона рядом с ним нет. Джисон удивлённо моргнул. И уже почти успел задохнуться от возмущения, но подошел Сынмин, насильно оттащил его за соседнюю парту и, присекая дальнейшие возражения, пылко зашептал ему в ухо: – Наш Лино однажды убил человека. Потому он такой. Сто раз подумай, стоит ли того его красота. Джисон ошеломленно замер. И просидел, словно в тумане, до конца своей первой пары в новом университете. Сынмин сказал ерунду, никак не вяжущуюся с тем, что Джисон видел своими глазами. Как такой красивый человек может пойти на подобный поступок? Конечно, Хан не дурак и знает, что внешность обманчива, тем более он совсем не знает Лино. И всё равно это казалось Джисону невозможным.

***

Было ли сказанное Сынмином правдой? На самом деле было.

***

Жила была кошка. И был у кошки дом. Потом случился пожар. И кошка у кого только не жила, но так и не смогла ни у кого прижиться. И построили кошке новый дом. Жили все долго и счастливо. Конец. Вот такая сказка. Но в нашей сказке главным героем была не кошка, а Лино. Жил он с семьёй, но в живых остался один. И дом ему новый никто не построил. Поскитавшись по ненавидящим его родственникам, Лино в конце концов зажил скудную жизнь в общежитии университета. И однажды действительно стал причиной гибели человека. Полиция долго вела следствие, но в итоге признала его действия за самооборону и оставила Лино на свободе. С тех пор говорили многое – что они с этим человеком были знакомы, что Лино подозревал его в поджоге, и что, несмотря на факт того, что не он напал на погибшего, это было умышленное убийство. Лино тщательно планировал каждый свой шаг и добился своих целей. Было ли это правдой? Было. До последнего слова. Лино вышел сухим из воды как настоящий мерзавец. Но удовлетворения от этого не чувствовал, как и новую жажду придушить кого-нибудь собственными руками. Разве что себя. Для Лино время замерло, оставив его в моменте, когда огонь проедал крышу и звенел разбитыми стёклами в окнах. Легкие заполнял дым, и перед глазами стоял сплошной туман.

***

Но тут появился Хан Джисон. Из Малайзии. В своей яркой жёлтой толстовке. Который после первой неудачной попытки сблизиться не планировал сдаваться.

***

Лино видел, как глаза Джисона прожигают его взглядом во время лекций. На верхней лестничной клетке, присев на ступеньки. По дороге в общежитие после занятий. И везде был этот яркий жёлтый – толстовку сменили конверсы. За конверсами последовала сумка. Для Лино желтый – один из цветов погубившего его жизнь пламени. Опасный и непредсказуемый. И дико ненавидимый. Потому всё, что он чувствовал к приставшему к нему, словно жвачка к подошве кедов, Хану – презрение.

***

Презрение. Первая эмоция за много дней, которую Лино почувствовал.

***

Желтая листва шуршала под ногами. Джисон поглубже кутал ладони в карманы толстовки и чихнул. М-да. Это вам не Малайзия. Но не настолько замерзал он от температуры в воздухе, сколько от игнора небезразличного ему человека. С каждым разом становилось холоднее на градус. Наверное, скоро завоет метель. Сначала Джисон обратил внимание на потрясающую внешность. Но, действительно, никакая внешность не придаст очарования тому, кто выбрал стать убийцей. В первые дни Джисон правда собирался оставить идею сблизиться с Лино, и у него это даже выходило. Ведь отличной внешностью обладал не только он. Хан без труда мог найти другой объект для интрижек, которые могли бы перерасти позже в романтику и любовь. Но потом оказалось, что у Лино красивая не только внешность. Где-то под коркой льда у него пряталось доброе сердце. Выходя из аудитории последним, потому что долго копался с заевшим замком сумки, Джисон заметил, как Лино отклеивает оскорбительные записки от шкафчика. Явно не своего. Кого-то из девчонок курсом помладше. На следующую пару Лино не явился. Но и оскорбительных записок с тех пор больше не наблюдалось как на том шкафчике, так и на других. И ни о чьей смерти новостей не поступало. Потому следующее, за что Лино понравился Джисону, было небезразличие к бедам других. Его поступок вызывал уважение. Возможно, Хану только хотелось так думать, но вряд ли этот случай его помощи был единственным. Просто Лино помогал тихо. Сейчас Лино сидел на лавочке в парке, что находился при студенческом городке. Курил терпкие сигареты, в очередной раз погрузившись в свои мысли и не замечая ничего вокруг. Даже того, что проходящий мимо парень подхватил оставленный им на лавочке телефон. А вот Джисон заметил. И бросился вдогонку за вором. Бегал Джисон плохо, физкультура – не его конек, но короткую дистанцию чудом осилил. И завязалась потасовка. Он успел схлопотать удар в лицо и под рёбра, прежде чем чьи-то руки преградили дальнейшее избиение – иначе это никак было не назвать, силы Джисона по сравнению с нападавшим были совсем не равными – и, отшвырнув его подальше, не задали вору уже по первое число. Телефон вернулся к владельцу. Негодяй, поскуливая, поплелся восвояси. Лино обернулся к Джисону. У него из губы хлестала кровь, заливая жёлтую толстовку алым. Однако тот, когда наконец увидел заинтересованность на лице Лино, звонко рассмеялся. – Как ты его, а?! Удар правой и на асфальт! Но Лино дальше не слушал. Молча пошёл в направлении общежития, оставив Джисона самого разбираться с тем, во что он вляпался, сам. Никто его не просил. Как и не просил скрывать, кто именно участвовал в драке и по каким причинам. Когда Джисона спросили, кто ему вмазал, и почему парень из параллели такой помятый, Джисон, посмеявшись, пошутил, что его просто домогались. А потом сказал, что произошла кража. Но Лино из истории полностью исключил. Потому что знал, что у него будут проблемы, если кто-то узнает. Молчал и вор. И правду так никто и не узнал.

***

Любопытство. Эмоция Лино номер два. Теперь жёлтая толстовка не мельтешила перед глазами. Сменилась чёрной, придав Джисону больше стиля. Хотя жёлтые конверсы Лино всё ещё немного напрягали. Джисон, как оказалось, не то чтобы следил за ним, просто умудрялся оказываться в нужное время в нужном месте. И теперь даже кормя бездомного кота на улице, Лино приходилось оглядываться для осторожности – не будет ли Хан ему свидетелем? И он, конечно же, был. Правда, будто развил чутье на его добрые дела. Раздражение каждый раз пыталось взять верх. Лино хотелось сказать Джисону, что он не слепой и прекрасно его видит. И хотелось, чтобы он не лез к нему, какие бы причины не преследовал. Вокруг множество людей. Джисон может выбрать любого объектом своей навязчивости и добиться куда большего успеха. Но Лино молчал. И пока за ним следили, сам тихо наблюдал. И не заметил, как это наблюдение перешло в стадию – смотреть за Джисоном даже когда Джисон не смотрит за ним. Так Лино узнал, что Джисон не живёт в общежитии. Что он любит, когда на него обращают внимание – будь то момент, когда он шутит или забота вроде указания на развязанные шнурки. Что Хан забывает вещи в аудиториях из-за невнимательности. Потому Лино приходилось возвращать их. Незаметно. Ожидая, когда Джисон поймёт, что что-то потерял, а потом подкидывая ему это в сумку. Заметил бы кто – заклеймил вором. Но замечал только Джисон. И специально начал "терять" наушники и тетради чаще. Начался сезон дождей. И когда Джисона застала непогода, он нашёл в сумке зонтик. С мордочкой котика. Не свой. Очевидно принадлежащий Лино. Праздновать свою победу было, конечно, ещё слишком рано. Но Джисон не мог не улыбаться во все в тридцать два, хлюпая по лужам с утонувшими жёлтыми листьями. Едва сдержал порыв счастливо рассмеяться в голос, когда заметил силуэт Лино краем глаза, перебирая гитарные струны в пустом в позднее время холле. Чувствуя, что Лино незримо находится рядом, когда он идёт домой в тёмное время суток. Позволяя следовать за собой куда угодно. Эта игра могла бы длиться ещё долго, если бы невнимательность Джисона едва не привела его к летальному исходу. Хан навсегда запомнил ужасный звук вжимаемых в пол тормозов автобуса и момент, когда вся жизнь пронеслась перед глазами. Как затем сзади дернули за шиворот, спасая от гибели. Он был напуган. Лино тоже. Но никто из них не закричал и не начал называть другого кретином. В один момент они просто дружно засмеялись. Нервно. – Так не может больше продолжаться. Отстань от меня. – в итоге выдохнул Лино. Джисон выдержал длинную паузу, прежде чем наклонить голову в бок и невинно проговорить: – Но я уже давно не бегаю за тобой. Последнюю неделю только ты ходишь по моим пятам. Разве ты не заметил, Лино? Не заметил, что что-то изменилось? В твоём взгляде. В нем больше нет безразличия. Там искренность, Лино. Хан хочет договорить. Но, честно говоря, не хватает смелости. Смелости сказать, что, кажется, по-настоящему влюбился.

***

У Джисона иногда дурной нрав. И он специально просыпает пары. Но ответственно сдаёт задания в срок, потому что ему нужно образование для дальнейшей работы. Джисон ест на перерывах конфеты и складывает из их фантиков крошечные звёздочки. Джисон всё так же смотрит на него на нудных парах и, возможно, продолжает думать, что Лино этого не видит. Но Лино всё так же замечает. И его обожание во взгляде. И пропавшие жёлтые конверсы, сменившиеся более тёплой обувью. Растерянность. В конце концов Лино почувствовал её. Почему он, Лино? Лино, у которого дурная репутация, да еще и вздорный характер? Разве можно вверять своё сердце абы кому? Джисон в его глазах был ребёнком, наивно поверившим в добро, после того, как ему сунули в ладони леденец. Лино видит слишком много. То, что Джисон не идеален и не его детская мечта. Что проблем от него гораздо больше, чем пользы – что бы они оба не делали, их вечно сопровождают шепотки. Проблем для них обоих, дурацких слухов и сплетен. Все они – наглая ложь, но Лино продолжает искать Джисона взглядом среди толпы в столовой и на пешеходе. Невольно улыбается, когда улыбается он. Пугается себя. Своих чувств, когда видит Джисона в очередной раз и его к нему тянет, словно магнитом. Лино надеялся, что это пройдёт. Глядел в его глаза с игривыми звёздочками. И тонул в них, словно в омутах. Смотрел на губы Джисона. И думал о том, каково это, целовать их. На этом этапе Лино понял, что крышу ему сорвало окончательно. Конфета-внимание кончилось, Джисон. Больше Лино не следил за ним. И пресекал попытки Джисона делать то же самое. Уходил в общежитие сразу после занятий и запирался в своей комнате. И очень быстро понял, как сильно ему не хватает внимания Хана. Чувствовал нависшее одиночество. И ему было гораздо хуже, чем когда он не чувствовал совсем ничего. Почему Джисон выбрал Лино? И почему Лино так легко повёлся в ответ? Лино правда пытался разобраться, перетасовывая в памяти всё, что их связывало. И, как бы не старался отрицать, поделать со своей любовью уже ничего не мог. Возможно, стоило сдаться. Возможно, нужно было просто перестать прятаться в ледяной скорлупе от самого себя. Но...

***

Когда Лино стал его открыто избегать, Джисон понял, насколько сильно он увлёкся. Каким приставучим всё это время казался. И ему стало стыдно. Любовь? О какой любви речь? Ждать ответ от парня, который не открывается никому, глупо. Пора завязывать с незадавшейся интрижкой. Он и так сделал Лино только хуже. Вместо слежки за Лино Джисон гулял с новыми друзьями. В компании даже нашёлся парень, по одному взгляду которого Джисон понял, что ему понравился. Между ними, казалось, пролетела та самая искра, и Джисон убедился, что оставить в покое Лино было самым верным решением. Но всё закончилось спустя неделю. Целуя, Джисон думал не о том, с кем целуется. Думал только о Лино. И о том, что никогда не сможет его поцеловать. Короткая интрига завершилась. Следущая произошла на студенческой дискотеке. Хотя, интригой это сложно назвать – парень из параллели сначала его поцеловал, а потом выхватил звонкую пощёчину. И предупреждение больше не лезть. Последнего Лино, конечно, уже не видел. Видел только, как Джисон целуется с другим парнем и чувствовал, как разбивается в груди сердце. Но он сам виноват, что умудрился влюбиться. В Джисона, которому, кажется, всё равно с кем быть. Пусть он и следил за ним, но не смог увидеть, какой Джисон на самом деле. И отдал сердце тому, кто не смог его сберечь. Лино заперся в подсобке и надеялся, что никто не услышит, что он не смог сдержать рыданий.

***

Всё же, способность чувствовать оказалась действительно лишней.

***

А Хан тем временем так же заперся в кабинке туалета. Слезы сдержать он даже не пытался.

***

Их взгляды пересеклись во время лекции на следующий день. Лино привычно отвёл глаза. У Джисона заныло в груди так, будто раскалённый гвоздь в сердце воткнули. Так больше не может продолжаться. Ещё немного, и он просто сойдёт с ума. Им нужно поговорить. Даже если Лино не захочет разговаривать, Джисон выскажется. Лино видит, что всё идёт к тому, что в кабинете останутся только они вдвоем. Ему вновь становится очень больно. Но он позволяет Джисону совершить задуманное – остаться с ним наедине. – Лино... Послушай... – начинает Хан, когда вокруг становится тихо. Делает несколько шагов в направлении Лино. А затем его запястья перехватывают и, прижав его спиной к стене, фиксируют их над головой – не высвободиться. Хватка у Лино стальная. Лино нависает над ним, оказываясь совсем близко. – Что так растерянно смотришь? Ты ведь тоже хочешь этого. Дыхание Лино горячее на щеке. Слова – скорее издёвка, нежели серьёзное предложение. Но Джисон устал. Устал оставлять невысказанные чувства гнить внутри.

***

Люблю тебя. Такие простые слова. Но высказать сложно. Как и поверить, что они слетели с чужих губ, заставив пробежать по телу армию мурашек. Лино из грозного мгновенно стал растерянным. Но когда Джисон коснулся его губ, не отодвинулся. Позволил ему себя поцеловать, прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце всё так же ныло. Боялость, что его обманывают, что все это – одна большая игра с его чувствами. Но чем дольше длится поцелуй, тем в душе становилось тише. У Хана длинные ресницы, бросающие тени на щеки. Родинка на скуле. Мягкие волосы, щекочащие Лино кожу. Джисон первый, кто подошёл к нему, Лино, так близко и добился от него любви к себе. И Лино всё ещё чувствует, что влюблён в него. Даже если его чувства предадут, ему хотелось быть с Джисоном. Хотелось больше всего на свете. Лино углубляет поцелуй. Отпускает запястья Хана и прячет его в нежных обътиях. Утыкается носом ему в шею. И тихо шепчет. – Прости. Прости, что делал больно. Прости. Джисон крепко обнимает его в ответ. По щеке скатывается слеза. Старых обид, оставшихся в прошлом. – Ничего, Лино. Ты больше не будешь один. Лино приоткрывает веки. С уха Джисона свисает серёжка со звёздочкой на конце. Жёлтой. Цветом не огня. А солнца.