Магия на краю ночи

      Назойливый писк будильника пробирался в сладкий и крепкий сон, раздражая Чонгука, хотя он даже глаза еще не открыл. В последнее время испытывать чувство раздражения с первых секунд пробуждения — обычное дело. Прилетевшее в его голову полотенце не добавило оптимизма.              — Поднимайся давай, это уже третий будильник, — произнес неразборчиво Чимин, который чистил зубы, судя по звукам. — Душ свободен.              — Почему у нас так жарко? — Чонгук нехотя сел на кровати, ощущая, что весь вспотел под одеялом в теплых штанах и футболке. Недавно температура опустилась слишком низко для привычной осени, и вчера ночью он кутался в одеяло как можно плотнее, чтобы уснуть.              — Не знаю, отопление не включалось, в других комнатах холодильник, а у нас вот, — Чимин пожал плечами, возвращаясь в ванную, чтобы сполоснуть рот.              Чонгук только вздохнул, записывая это в список странностей, произошедших с началом октября. Уже середина месяца, и этих странностей все прибавлялось. Сначала он не обращал внимания на нетипичные вещи, но потом это стало невозможным. Он мог запутаться в коридорах, которыми ходил уже почти полгода, и по пятнадцать минут искать свою комнату в общежитии; не находил вещи, которые, казалось, точно клал в сумку перед выходом на пары; его посещали очень странные и непонятные сны; периодически, задумавшись на пути куда-то, он обнаруживал себя около кондитерских и магазинчиков с домашней выпечкой, которые были совсем в другой стороне от нужного места.              Однажды он вот так, не помня, как делал это, проехал больше пяти остановок на автобусе, чтобы прийти в себя на кассе в кондитерской, с бумажным пакетиком в руках и совершенной оплатой. Оказалось, что он купил апельсиновый чизкейк и кусочек яблочного пирога с корицей. Вот только Чонгук был абсолютно равнодушен к сладкому. Если он и покупал выпечку, то соленую, с мясными или сырными начинками, но никак не сладкую. Только Чимин был рад, уплетая эти покупки каждый раз.              Друг, с которым они знакомы еще с начала старшей школы, прекрасно знал, что Чонгук такое не ел, но и в рассказы о бездумной покупке верил… не верил, в общем-то. Первое время Чимин косился и предлагал уйти на больничный, мол, с непривычки на первом курсе переутомился, умом поехал. Но Чонгук упорно твердил, что никуда он не поехал, только в очередную кондитерскую, за новой порцией кремовых пирожных, от сладости которых сводило челюсть. Объяснение он этим странностям найти не мог, но очень пытался.              Выходить из прогретой неведанным способом комнаты на холодную улицу желания не было, и Чонгука радовал только тот факт, что нужный корпус университета находился довольно близко.              — Ты уже слышал, что сегодня в семь собрание студсовета? — Чимин глубже засунул руки в карманы куртки, поежившись от холода.              — Ага, по поводу бала на хэллоуин. Хёрин сказала, что они наконец нашли место и нам нужно обсудить тематику, — Чонгук кивнул, покосившись на Чимина, который вписал их в студенческий актив в первый же день, поставив его перед фактом. Хотя Чонгук не сопротивлялся бы, ему нравилось движение, он в целом за любой кипиш, кроме голодовки.              — Надеюсь, они не придут к чему-то банальному типа вампирской тематики с гробами и паутиной по углам.              — Я слышал, что тут это не просто вечеринка, а прям полноценный бал, в который очень вкладывается универ.              Чимин на это только издал какой-то звук в качестве согласия и ускорил шаг, заходя наконец-то в теплое здание. Чонгук практически с самого поступления слушал о том, что бал в честь хэллоуина — это едва ли не главное событие учебного года. С учетом того, что все специальности и факультеты так или иначе связаны с искусством и творчеством, это мероприятие действительно приобретает большие масштабы. Как минимум из того, что слышал и видел по фото сам Чонгук. Даже у него внутри сидело некое предвкушение от того, что он будет участвовать в организации всего этого.       День шел на удивление спокойно, он даже ни разу не потерялся в коридорах, что немного удивительно. На него никто ничего не вылил во время обеда, он ничего не потерял за день, и его никто не раздражал. Видимо, потому что его личный раздражитель в упор не попадался на глаза весь день, а Чонгук периодически выискивал светлую копну волос в толпе, но безуспешно. И вроде радоваться надо, что раздражителя нет, а ему не радостно совсем, но об этом он думать не собирался.              — Он будет на собрании, — негромко сказал Чимин, сидя в удобном кресле актового зала и не отрываясь от телефона.              — Кто?              — Тэхён, — усмехнулся, заставляя Чонгука нахмуриться.              — А мне какая разница?              — Да у тебя глаза окосеют скоро от попыток его найти. Их группа сегодня была на практике в музее, — в этот момент за дверью зала послышался громкий и очень знакомый смех.              Чонгук ненавидел тот факт, что что-то внутри него расслабилось от этого звука. Ким Тэхён никогда не должен был с ним случаться, но почему-то случился. Чонгук таких людей не любил: яркие, громкие, активные, ребячливые, заполняющие собой все пространство. Ему с такими рядом находиться тяжело. Когда Тэхён рядом, его невероятно много, и Чонгука этот парень с первой встречи бесил просто до нервно сжатых пальцев. И больше всего бесило то, что при всем этом он продолжал того искать взглядом. Каждый. Чертов. Раз.              — Как у тебя сразу настроение поднялось, — Чимин легко улыбнулся, откладывая телефон и закидывая ногу на ногу. — Расслабился весь сразу.              — Заткнись, — устало выдохнул, проводя по лицу ладонями. Он бы так хотел избавиться от подобной реакции, но не мог.              — Так, раз все в сборе, предлагаю обсудить детали, — глава студсовета оперся бедрами о стол, который стоял около сцены. — У кого есть предложения по поводу тематики? Времени у нас немного, всего две недели, поэтому с тематикой нужно определиться сегодня и с завтрашнего дня начать разработку оформления и закупку материалов.              — Времени слишком мало, — Хёрин недовольно вздохнула, откидывая назад светлые волосы. — Может, остановимся на чем-то банальном, но обыграем хорошо? Тем более место позволяет.              — А какое, кстати, место одобрили? — низкий, но громкий голос Тэхёна, который прозвучал прямо позади него, заставил Чонгука вздрогнуть. Он упустил момент, когда Тэхён сел так близко. Вдохнул чуть глубже, сразу ощущая привычный запах.              — Университет договорился с престижным свадебным агентством и выторговал нам один из их особняков, которые предназначены для проведения свадеб, — Сондже, который запрыгнул на стол, устав стоять перед всеми, довольно улыбнулся, говоря это с некой гордостью. — Но нам отдали тот, который используется реже всего. Основной зал в европейском стиле, лично мне напомнил дворцовый, веках так в семнадцатых. Предполагаю, что они это сделали с целью рекламы, чтобы потом выгодно продавать это помещение не только для свадеб.              — Если мы его не угробим, — со смешком добавил женский голос позади, но Чонгук не понял, чей это комментарий.              — Университет берет на себя материальную ответственность. В пределах разумного, конечно, — Сондже перевернул исписанную чернилами страницу. — А и еще, там жилая часть находится отдельно, так что можно будет и переночевать, потому что особняк в двадцати минутах езды от города.              Чонгук был удивлен масштабом уже на этом моменте, но ему нравилось. Он предполагал, что это так серьезно, но не решался даже представить, как все это будет выглядеть в итоге и хватит ли им двух недель. Обсуждение дальше шло довольно активное и громкое. Сам Чонгук идеи не подкидывал, он больше за работу рук и создание уже придуманного, но и чужие предложения откидывались одно за другим. Кто-то предлагал банальное про вампиров, оборотней, ведьм и другую нечисть, кто-то ударялся в фильмы ужасов, кто-то в старые сказки, но все это либо требовало другой атмосферы, либо казалось слишком скучным и заезженным.              — А что насчет мифов?              — Блять! — Чонгук снова дернулся, потому что Тэхён, сидевший сзади, наклонился, поставив локти на спинку его кресла, и чужой голос раздался почти у самого уха. — Какого черта? — он развернулся, смотря на Тэхёна.       — Не дергайся ты так, — хитрая улыбка и легкий прищур делали его взгляд каким-то… странным. Чонгук не мог понять, кого тот ему напоминал в такие моменты. — Не смотришь на меня совсем, а мы целый день не виделись. Пришлось как-то привлекать твое внимание.              — Просто не трогай меня, — он развернулся, съезжая ниже, и садясь полубоком, чтобы больше не было таких неожиданностей.              — Так вот, — Тэхён сел нормально, снова фиксируя на себе общее внимание, — мифы. Можно ограничиться одной страной, но так неинтересно. Существа на любой вкус: духи, хранители, демоны, чудовища, феи и прочая радость, да хоть боги. Тематика потусторонняя, но не банальная, и страшно, и красиво. Вариантов масса, и не будет у нас половина университета вампиров, а вторая в костюме Смерти. Да и костюмы можно выбрать абсолютно несложные.       — А мне нравится, — Сондже кивнул, помечая что-то в блокноте. — Как вам? У нас еще такого не было.       Чонгук вынужден был признать, что идея действительно хорошая, и его костюм, который он придумал еще когда узнал об этом мероприятии, подходил как нельзя кстати. Против его воли улыбка с оттенком гордости за Тэхёна скользнула по губам. Чимин посмотрел на него весьма красноречиво, и улыбка сразу же была стерта. Общий шум от обсуждения выбил из головы лишние мысли. Идея всем явно понравилась, даже Чимин начал активно обсуждать варианты декораций. Чонгук просто слушал, вникая в то, что ему, как скульптору, придется в итоге делать.       — Я думаю, тебе бы пошел костюм суккуба, — снова голос у самого уха, от которого Чонгук крупно вздрогнул. Тэхён вновь опирался локтями о его кресло. Чонгук скользнул взглядом по чужим волосам. Те светлые, почти белые, с черно-оранжевыми концами. Они всегда привлекали внимание и никогда не меняли цвет. Он уверен, что Тэхён их красил каждое утро, иначе не ясно, почему краска всегда настолько яркая. — Любуешься?       — Иди к черту, — выдохнул, но, к своему ужасу, даже взгляд отвести не мог. Мысль о том, что Тэхён чертовски привлекателен, была буквально единственной, не позволяя думать о чем-то другом. Чонгук не мог понять этого притяжения и злился еще больше.       — М-м… нет, — снова эта хитрая улыбка и озорной блеск в глазах. — Я соскучился. Сегодня ел такие вкусные пирожные в пекарне около музея. Там было столько воздушного крема, вишневого джема и очень мало теста. Обожаю, — мечтательно выдохнул, скользнув языком по губам, от чего у Чонгука по позвоночнику водопад спустился. — Любишь сладкое, Гук-и?       — Нет.              — Зря. А я бы еще парочку таких съел, — мечтательно выдохнул, а Чонгуку на секунду, всего на секунду, показалось, что чужие глаза блеснули рыжим пламенем. — Так что насчет костюма? Суккуб, м? Тебе пойдет.       — Суккуб — демон-женщина, умник, — закатил глаза, но снова, черт возьми, вернул взгляд на чужое лицо.       — Давай тебя накрасим? Ты даже не представляешь, как горячо будешь выглядеть.       — Оставлю это на твою фантазию.       Тэхён посмотрел на него еще буквально несколько секунд, подмигнул и выпрямился, сразу же вклиниваясь в общее обсуждение. Чонгук тяжело и долго выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он пытался себе напомнить, что, вообще-то, чертов натурал. Ему нравились девушки: их фигура, внешность, длинные гладкие волосы, округлость форм, грудь в конце концов. Конечно, в подростковые годы были эксперименты, и он целовался со старшеклассником за школой, ему даже понравилось, но он решил по этой скользкой, вымазанной смазкой дорожке больше не ходить. Но вот случился Ким Тэхён, который из тех людей, с которыми Чонгук даже рядом не мог находиться, сразу душно было, а тут… глазами искал, внимания хотел, дергал постоянно. Хотя ему отвечали тем же, и Чонгук где-то глубоко подозревал взаимную симпатию, но все еще пытался упорно не сворачивать на все ту же скользкую дорожку.

***

      — Да я не верю, — Чонгук удивленно осматривался вокруг себя, будто только что проснулся. Вокруг коридор общежития, но он не помнил, как тут оказался. Ему нужно было съездить за наушниками, которые он купил, но как доехал обратно — не помнил. И самое странное — в руках бумажный пакет с какой-то брендированной наклейкой, а перед глазами дверь в комнату Ким Тэхёна. — Быть не может… — произнес почти шепотом и тихо приоткрыл пакет. Два пирожных, с белым кремом и, он уверен, вишневым джемом внутри.       Хотелось крепко выругаться, но он лишь тихо поставил пакет около двери и быстро, стараясь не шуметь массивной подошвой ботинок, ушел в другой конец коридора, воровато оглядываясь, чтобы никто его не заметил. Он Чимину не говорил, потому что тот его в дурдом отвел бы, но все его странности так или иначе были связаны с Тэхёном. Чонгук прекрасно знал, что тот обожал сладкое, и сообщалось ему об этом стабильно как минимум раз в день, все его плутания по коридорам зданий приводили туда, где оказывался Тэхён, а если он что-то забывал, то всегда мог одолжить, потому что магическим образом тот брал два. И было это лишь тогда, когда у их групп стояли совместные лекции.       Зайдя в комнату, он громко хлопнул дверью, скидывая обувь. Он чувствовал себя странно, будто сходил с ума, словно его тело не принадлежало ему, и это пугало. Может, и правда сходить к врачу провериться?       — Ты чего нервничаешь? Опять потерялся? — Чимин вышел из маленькой кухни, перемешивая в тарелке что-то вкусно пахнущее.       — Да, — вздохнул, снимая толстовку и переодевая черную футболку. — Хрень какая-то…       — Слушай, а ты никому дорогу не переходил?       — Нет, — покачал головой, смотря на друга с сильным скептицизмом, — что-то ты не говоришь мне отдохнуть.       — Да шутки шутками, но… — Чимин поджал губы, садясь на кровать и опираясь о стену. — Я когда маленький был, мне бабушка истории разные рассказывала. Говорила, что не просто так хэллоуин вообще существует, и не праздник это вовсе. В демонов всегда верила.       — Мг, то-то наши предки этот день игнорировали, — Чонгук отмахнулся, заходя на кухню, чтобы сделать себе кофе. Есть совершенно не хотелось.       — Зря ты так, — прозвучало с набитым ртом, — я же серьезно. Люди разное рассказывают. Ты вот можешь как-то иначе объяснить то, что с тобой происходит?       — Ты сам говорил, что это усталость, — обернулся, глядя в проем двери.       — Я в это сам не верю, но за тобой тоже наблюдаю.       — Думаю, это все из-за… — он замолчал, думая о том, стоило ли говорить эту маленькую деталь Чимину, от шуток же потом отбоя не будет. — Это из-за Тэхёна. Все эти странности всегда связаны с ним.       — Тогда это тебя член на путь истинный завести пытается, — Чимин, ожидаемо, хохотнул.       — Завали, — бросил уже привычное, — но я серьезно. Сегодня он сказал мне, какие пирожные ел, и что съел бы еще пару. Угадай, с чем в руках я очнулся и около чьей двери?       — Ты просто влюблен в него по уши, — довольно улыбнулся, смотря на его реакцию. — Нет, серьезно, ты так сопротивляешься, вот у тебя мозг решил сам за тебя всю работу делать.       Чонгук только закатил глаза, тяжело вздыхая. Не влюблен он, и никогда не будет. Ему все еще нужны девушки, просто он давно не был в отношениях, поступление и первый курс совсем забрал все силы и время. Просто нужно найти себе девушку и сходить на парочку свиданий, и перестанет он думать про Тэхёна. Точно перестанет.

***

             — Кажется, ты свои забыл, — Тэхён опустил на небольшую подставку кейс с карандашами, садясь за соседний мольберт. — Можешь брать мои, думаю, нам хватит.              Чонгук сжал челюсть, пытаясь проглотить свое раздражение. Удивлен ли он? Ни разу. На кровати в общежитии наверняка остался лежать точно такой же кейс с точно таким же набором для графики, который он благополучно забыл сегодня. И даже отказаться от предложения не было возможности, потому что ему предлагали точно такие же материалы, к которым он привык. Гордость пыталась надавить где-то внутри, но желание быть уверенным в хорошем результате работы оказалось сильнее. Поэтому пришлось сесть на место, которое сулило ему три часа невыносимой компании. Точнее, он хотел, чтобы она была невыносимой, но что-то внутри него подергивалось от радости.              — Так и быть, можешь не благодарить, — снова этот хитрый взгляд, который будто гипнотизировал.              — И не планировал, — и показательно опустил взгляд в телефон, дожидаясь начала занятия.              Только задышал глубже, потому что у Тэхёна какой-то уникальный парфюм, название которого он так и не смог узнать. От того пахло чем-то свежим, немного морозным, похожим на снег и при этом едва уловимо сладким. Этим хотелось дышать, буквально, чтобы этот запах окутывал постоянно, проникая в легкие. Он ненавязчивый и не надоедал, и ассоциировался только с Тэхёном. Чонгуку нравилось до мелкой дрожи, он буквально не мог контролировать себя, находясь рядом, а после пытался уловить этот шлейф в воздухе. И не было в его окружении человека, кто мог бы пахнуть так же. Никому бы не подошло.              — Спасибо за пирожные, кстати, — негромкий голос оторвал его от методичного штрихования поверхности черепа на листе.       — Какие? — главное, убедительно косить под дурака.              — Которые ты оставил под нашей дверью. Мне они правда понравились, — чужие пальцы двигались так точно и так красиво держали карандаш, что Чонгук невольно засмотрелся.       — Не понимаю, о чем ты, — пожал плечами, проглотив слабую улыбку.       — Мне нравится, как ты сопротивляешься, — голос приобрел какие-то насмешливые нотки, а тембр стал мягким, вязким, будто околдовывающим. — Но ты на правильном пути, Чонгук-и, — снова эта улыбка с долей хитрости, а потом будто все наваждение спало, дышать стало легче, и запах чужого парфюма стал в разы слабее. — Вспомнил про пирожные и вишневого сока захотел, — прозвучало будто в пустоту.       И Чонгук наверняка вернется к Чимину и спросит, что там ему рассказывала бабушка, потому что стоило только выйти в туалет через сорок минут занятия, и он осознал себя на первом этаже смежного корпуса, около автомата с напитками, с бутылочкой вишневого сока в руках. И черт бы его побрал, но он готов поклясться, что слышал тихий, невесомый смешок в абсолютно пустом коридоре. Нет, он не верил во все эти бредни про духов, демонов, проклятия, порчи и прочее, он закоренелый атеист, который принимал только научные факты и даже в деда мороза в детстве не верил. Это не мешало ему учиться на творческой специальности, рисовать и создавать что-то абсолютно вымышленное, но даже его фантазии не хватало, чтобы объяснить все, что с ним происходило.       Ему бы выбросить этот треклятый сок, но он с тяжестью понимал, что хотел отнести эту бутылочку в класс, потому что Тэхён хотел, потому что тому приятно, и Чонгук наверняка знал, что улыбка у того будет благодарная. По-детски благодарная, от которой приятно, потому что тебе благодарны за простую мелочь. И Чонгук не хотел принимать тот факт, что он такие вещи замечал и принимал на свой счет, но складывалось чувство, что с каждым днем бороться со своими убеждениями все сложнее. Он ведь сам решил, что такие отношения не для него, сам для себя выбрал спокойствие и общепринятую «нормальность», и сам же себе проигрывал.       — Просто ничего не говори, — он поставил бутылочку на подставку между двумя мольбертами. — Ни-че-го.       — Спасибо, — прозвучало игриво, будто он и не просил промолчать. Но Тэхён улыбался, и Чонгук не мог не почувствовать удовлетворения. — Кстати, ты едешь завтра с нами на осмотр зала для бала.       — С нами — это с кем?       — Со мной, Чимином, Хёрин и Ёнхи, — Тэхён в несколько глотков осушил небольшую бутылочку сока, кинув ту в мусорку около двери, даже не вставая с места. — Выезжаем завтра в пять, так что не опаздывай.       Новость была прекрасная, может, он наконец-то отвлечется и отстанет от копания в своем внутреннем мире.       

***

             Тэхён недовольно застонал, прижимаясь затылком к стене, около которой сидел. Голова неприятно ныла, а кожа зудела, что хотелось ее содрать наждачкой. Ему никогда не нравились превращения, но конец октября всегда был самым ненавистным. Ноутбук, который стоял на коленях с почти завершенным заданием, неприятно резал глаза светом, хоть яркость и стояла на минимуме. Ему уже двадцать, а тело никак не могло привыкнуть к частичному обращению.       В коридоре послышались спокойные шаги, и Тэхён облегченно выдохнул, закрывая глаза и крышку ноутбука. Дверь открылась, пропуская Юнги в комнату. Тот, как всегда, осмотрел его беглым взглядом, показательно шумно выдыхая.              — Опять печать стерлась?              — Да, а ты, как всегда, ходишь не пойми где, — недовольно произнес, откладывая ноутбук в сторону и садясь спиной к краю.              — Как удобно, что я не привязан к тебе, да? — усмехнулся, скидывая обувь и проходя к своей половине комнаты, открывая ящик. — Давно болит?              — Нет, около часа только, — снова провел ладонью по коже головы, чувствуя тепло. — Ненавижу это осеннее обращение.              — А я обожаю, — Юнги подошел сзади, касаясь задней части шеи холодной кистью. — Ты сразу становишься таким спокойным и сдержанным, и батарейки в твоей заднице наконец-то разряжаются.              — То, что я не собрал весь курс в нашей комнате, еще не дает тебе право расслабиться, — Тэхён только фыркнул, вспоминая, как до поступления расходовал свою магию на всю школу, а Юнги разгребал за ним последствия всплеска обильной общительности.              — Не помню, чтобы я с тобой вообще когда-то расслаблялся, — Юнги медленно выводил тонкие линии печати на его шее, а голова прекращала болеть.              — Ты сам согласился присматривать за мной.              — Мне было десять, и я не знал, что ты рупор-проблематик, Тэхён.              — Ты меня все равно любишь.              — Бесспорно.              Тэхён ощутил, как головная боль полностью ушла, а кожа перестала зудеть — печать хранителя моментально скрыла для него трансформацию собственного тела. Как хорошо, что его семья была в дружеских отношениях с семьей Юнги, иначе ему со своим секретом пришлось бы туго. Сложно скрывать, что ты полудемон, никому не рассказывать, и в определенные моменты года еще и прятать вылезающие лисьи уши и пару-тройку хвостов.       Они знакомы буквально с пеленок. Как только он начал ходить, Юнги учился ходить, держась за соседнее кресло. Терпел его, когда он ребенком превращался в лисёнка, искал по лесам и домам, хватался своими детскими ладонями за единственный тогда хвост и тащил обратно в дом. Юнги был из семьи хранителей, которые сопровождали все потустороннее и боролись с теми, кто не соблюдал правила пребывания в этом мире. Кого-то они оберегали, на кого-то охотились. Тэхёну повезло заполучить себе хранителя и не попасть в беду по незнанию, особенно в подростковые годы, когда его лисья неусидчивая натура била самым активным ключом.       — Но неужели твои поползновения в разум Чонгука так сильно тратят силы? — Юнги отошел к шкафу, переодеваясь.              — Да, я бы даже сказал, что слишком сильно. У него такое крепкое сознание, я едва смог сломать барьеры, — недовольство в голосе скрыть не получилось. — Слишком сопротивляется.              — А чего ты ожидал, когда решил соблазнить натурала? — Юнги только вздохнул, уходя на маленькую кухню.              — О нет, он совсем не натурал, — Тэхён только растянул губы в удовлетворенной улыбке, откидываясь на подушку, опустив перед этим ноутбук на пол. — Я вижу его мысли, когда он на меня смотрит.              — Тогда ты на правильном пути, — послышалось из-за стены. — Только смотри его потом хвостами не спугни.       — Будто спрятать это хоть когда-то было проблемой.       Тэхён отмахнулся, не видя в этом критичности. Сколько бы у него ни было друзей, сколько бы он ни заводил отношений, самое простое в его жизни было — скрывать свою сущность. Да и кто вообще поверит, что он полудемон-кицунэ, который владел магией и мог пробираться в чужое сознание, а в канун хэллоуина у него вылезала парочка лисьих ушей и несколько пушистых хвостов? Эти украшения у него появлялись и в другие особые дни года, но в «день всех святых» объяснить это как-то проще.       Мягкая подушка и теплый плед так тянули провалиться в сон, но ему еще нужно готовить проект. Однако он позволял себе расслабиться, закрывая глаза, но не для того, чтобы подремать, а чтобы увидеть все глазами Чонгука. Тот был в своей мастерской, пальцами, вымазанными в белой пыли, аккуратно зачищал гипсовую фигурку. Тэхён буквально поселялся в его голове, иногда, на короткое время, беря на себя управление. Ему так нравилось, что этот притягательный скульптор ничего не понимал, осознавал происходящие странности, находил в них единый знаменатель, но не мог собрать пазл.       Тэхён пропал в нем не сразу, совсем нет. Он не отличался влюбчивостью, наоборот, внутренний лис сделал его не особо привязывающимся к людям. Несмотря на то, что Тэхён очень любил привлекать внимание, действительно близких людей у него крайне мало. Чонгук для него выделился не сразу, по правде, первое время Тэхён его даже не замечал, потому что тот не казался для него выгодным, но в какой-то момент что-то просто переключилось. Наверное, это случилось летом, в одной из поездок в горы на несколько дней, которые организовывал туристический клуб.       До сих пор он так и не смог ответить себе на вопрос, что именно его привлекло в Чонгуке, но, смотря на того ночью сквозь огонь костра, слушая какую-то историю этим спокойным голосом, он понял, что ему надо. Просто надо. Без цели, без выгоды, без хитрости, без обмана. Надо было быть очень глупым, чтобы не заметить чужого к себе отношения, поэтому Тэхён, как истинный лис, затих и наблюдал, при этом никогда не прекращая мелькать перед глазами. Ему необходимо было, чтобы Чонгук никогда не прекращал его замечать. С момента, как его магия усилилась, он не позволял Чонгуку выбросить его не только из поля зрения, но и из головы. И впервые, видя вызываемое раздражение, он готов был отступить и тихо любоваться со стороны, но что-то внутри Чонгука дернулось.       Тэхён любил наблюдать. В мастерской, на лекциях, на практических, в общежитии. Он просто искренне наслаждался, смотря, как Чонгук проживал свою жизнь, и неимоверно хотел быть ее частью. Ему не приходилось прикладывать усилия, они и так постоянно пересекались из-за смежных специальностей и работы в студенческом совете.       — Если твой пацан еще раз пойдет тебе за пирожными, скажи ему там прихватить колы, — Юнги шумно лег на свою кровать, сразу переключая внимание на телефон.       — Он не курьер, — недовольно произнес, не открывая глаз.       — Тебе жалко что ли?       — Я его гоняю в кондитерскую не потому, что мне лень самому сходить, — все же открыл глаза, выныривая из чужого сознания, после того, как Чонгук под его магией вырезал на гипсе маленького лисенка. — А ты просто ленивый.       — И как далеко ты продвинулся в своем гениальном плане по совращению?       — Соблазнению.       — Без разницы.              — Владеть его разумом, конечно, хорошо, но я не хочу так, — он снова сел на кровати, опираясь о стену. — Я вообще не хочу пробуждать его чувства магией. Сконцентрировать на себе его взгляд и мысли — да, но вложить в него чувства — нет, только подпитать их. Поэтому я буду заниматься оформлением зала вместе с ним. Правда, он пока об этом не знает.              — Он будет счастлив, — Юнги только усмехнулся.              — Эй, ты вообще на чьей стороне?              — На стороне справедливости и крепкого дневного сна. Можешь сходить мне за колой, — тот демонстративно отвернулся к стене.              — Тогда я куплю себе пирожных на твои деньги.              — Да хоть десять.       

***

             Чонгук резко сел на кровати, пытаясь восстановить дыхание. У противоположной стены заворочался Чимин, но не проснулся, от чего Чонгук расслабился. Возбуждение неприятно тянуло в паху, доставляя неудобство и напрочь убивая весь сон. Ему нужен душ, и чтобы кто-то убрал из его головы образ Ким Тэхёна, а еще отключил способность думать. Хотя бы на время. Он уже четвертую ночь подрывался, тенью проскальзывая в душ, потому что Тэхён в его подсознании податливо подставлялся его рукам и плаксиво просил не оставлять одного в этот раз. И все так чертовски ярко, что ладонями, даже стоя под холодным душем, ощущал чужую мягкую кожу.              Его собственный разум сводил с ума, играя против хозяина. Чонгук уже который раз отгонял от себя эти откровенные образы, позволяя холодной воде обжигать его тело, смывая это болезненное, неправильное возбуждение. Но Тэхён из головы предательски не уходил, а под веками будто выжжено чужое удовольствие. И это нельзя было назвать похотью, ему не хотелось быстро передернуть и забыть. Каждый образ, запечатывающийся в сознании, был до волшебного красивым. Чонгук не хотел признавать, но он перематывал это в своей памяти из раза в раз, пока стоял под душем каждую ночь.              И иногда ему казалось, что он сходил с ума. Потому что даже сейчас в его голове вновь звучал бархатный голос с просящей интонацией, который звал его по имени. Он слышал его во сне и наяву, и готов ставить на кон что угодно, но голос принадлежал именно Тэхёну. Чонгук списывал это на бред своего воображения, потому что собственный скептицизм не позволял предположить что-то еще.              Чимин бы в очередной раз сказал, что он вел себя как ребенок, пытаясь отрицать очевидное, но Чонгук упертый до безобразия. Стоя сейчас в душе посреди ночи, он, скрепя сердце, позволял в мысли пробраться тонкому осознанию, что Тэхён ему нравился, но это вызывало внутри липкий дискомфорт. Потому что ему ответили бы на эти чувства, он знал, видел, чувствовал, но был не готов. На его глазах не один раз жизни людей скатывались в череду проблем только из-за того, какой пол у человека, которого они полюбили.              Чонгук еще не полюбил, но уже с трудом сопротивлялся даже банальной симпатии и влюбленности, которые честно пытался заколачивать в самых глубоких подвалах. Ему нравилась его жизнь, он видел, какова социальная жизнь Тэхёна, и ему не хотелось все это превращать в руины. Такие отношения — это всегда сложно. Родственники, друзья, окружение. Везде найдется тот, кто осудит, и хорошо, если таких будет меньше. Чонгук знал, что Чимин будет его поддерживать, но это единственное, в чем он был уверен. О мнении родителей и окружающих ему было неизвестно, шансы на исход одинаковы в обе стороны. Ему просто не хотелось находиться в кругу ненависти за свой выбор. Поэтому когда-то, когда он осознал, что парни тоже могли его привлекать, он запретил себе идти в этом направлении, и его все устраивало. Пока Ким Тэхён не поселился в его голове, буквально сводя с ума.              Чонгук искренне пытался находить в том причины для раздражения. В яркости, общительности, притягательности, громкости, но все это — самовнушение. Тэхёна много, да, и поначалу это правда бесило, Чонгуку было некомфортно, а потом он присмотрелся. Не специально, так просто вышло, у них слишком много пересечений в студенческой жизни, даже комнаты в общежитии на одном этаже. И постепенно, изо дня в день, из недели в неделю, бесформенное яркое пятно, которое светилось оранжевым, стало смягчать цвет и приобретать отчетливый контур, вызывающий у Чонгука зуд в пальцах, потому что хотелось повторить его своими руками на белом гипсе, а потом обязательно увековечить в мраморе.       В голове, будто эхом, снова раздался чужой голос, и Чонгук открыл глаза, помотав головой.              — Надо пройтись, — тихо произнес, тяжело выдохнув и закрутив вентили на кране, выключая воду.              Спать не хотелось совершенно, сбитое возбуждение оставило после себя раздражающее чувство неудовлетворения, но просто спустить в ладонь не поможет — он уже пробовал. В идеале ему хотелось пройтись по улице и проветрить голову, но из общежития его не выпустят, а лезть через окно не хотелось, поэтому придется довольствоваться пустыми коридорами. На часах три утра, и в здании полнейшая тишина, особенно если учесть, что середина недели и завтра всем на учебу. Чонгук решил спуститься на пару этажей ниже, где обычно оставляли открытым балкон для тех, кто хотел покурить ночью.       Стоило ему открыть дверь на лестницу, и его моментально окутал знакомый запах. Свежий, сладковатый и бесконечно завораживающий. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как слегка кружило голову, и, словно ведомый кем-то, пошел вниз, куда его тянуло.              — Ой, Чонгук-и? — Тэхён сидел на лестнице тремя этажами ниже, прислонившись к стене, и пьяно хихикнул, выделяясь на бежевом фоне ярким оранжевым свитером. — Я, кажется, тебя разбудил.              — Ты к этому уж точно не имеешь отношения, — сглотнул, стараясь врать убедительно, ведь Тэхёну не нужно знать, какие сны ему снились. Чонгук опустился рядом, садясь на ступеньку, и постарался незаметно вновь глубоко вдохнуть.              — Какой ты забавный, — снова эта хитрая улыбка, а Чонгук, наконец, осознал, кого ему напоминал Тэхён. У того взгляд абсолютно лисий, на секунду даже показалось, что разрез глаз изменился. — Почему в тебе столько упрямства, м?              — Чтобы веселее было, — усмехнулся, смотря на Тэхёна, который снова пьяно хихикнул. Чужое состояние даже немного умиляло, и Чонгук позволил себе расслабиться — Тэхён все равно сейчас не особо соображал. — Ты чего на лестнице сидишь?              — Шел и устал, — улыбнулся, убирая пряди челки назад. — Тебя позвал.              Чонгук не смог удержать собственную слабую улыбку, потому что Тэхён сейчас абсолютно дурной, но все еще красивый, и стоило огромных усилий не прокручивать в голове картинки собственного сна.              — Я слышал, — вздохнул, подыгрывая легкому бреду, и на секунду прикрыл глаза, ощущая, как до одури приятный аромат его буквально окутывал. — Вот, пришел.              — Пришел, — кивнул, переводя на него взгляд, и замер, смотря намного осознаннее, гипнотизируя. — А если еще раз позову, придешь?       — Приду, — согласился, не отводя собственного взгляда. Он чувствовал себя околдованным, и почему-то сопротивляться не хотелось, сидя в тишине лестничного пролета. — Ты чего напился среди недели?       — Случайно зашел на вечеринку, — пожал плечами, снова по-дурному посмеиваясь. — Просто шел из мастерской, и оп… Я уже в каком-то доме.       — Твоя активность и социальность поразительна.       — Это временно, — оттолкнулся от стены, опираясь руками о ступеньку возле бедра Чонгука. — Ко мне все тянутся, Чонгук-и, почему на тебе это не работает? — голос стал тише, обволакивающе, а запах усилился так сильно, что ощущался на языке, но это не раздражало, наоборот, Чонгук задышал чаще, только чтобы впитать в себя еще больше. — Почему из всех только тебе я не нравлюсь…       У Чонгука чуть не вырвалось, что, вообще-то, Тэхён ему очень нравился, но он вовремя прикусил язык. Взгляд опустился на недовольно надутые губы, а голову уже кружило от густой морозной свежести вокруг. Черт, почему его так ломало? Почему у него летели выстроенные барьеры просто от того, что Тэхён сидел перед ним? Почему больше не получалось ощутить в себе то взращенное раздражение?       — Уверен, не только мне, — получилось тихо, а мелькнувшая грусть в глазах напротив уколола что-то внутри.       — Эх… доведешь до комнаты? Я подняться не могу, — Тэхён наклонил голову вбок, смотря с интересом. Чонгук не успевал за изменением его эмоций.       — А разве Юнги не всегда приходит тебе помогать? — Чонгук только дернул бровью, вспоминая, что единственный неизменный человек рядом с Тэхёном — его сосед.       — Приходит, — кивнул, задумавшись, — но, предполагаю, он где-то ищет меня по городу, потому что у меня стерлась печ… — Поджал губы, делая глубокий медленный вдох. — Зарядка на телефоне.       — Стерлась зарядка?       — Ну-у-у… Да? Была батарейка закрашена, а потом… Стерлась, — кивнул для уверенности, говоря то ли совсем пьяно, то ли уже больше устало. — И желательно до его прихода мне уже спать.       — Пошли, — Чонгук только вздохнул, поднимаясь и помогая подняться Тэхёну.       И все еще никакого раздражения, даже заставить себя не получалось, он только дышал глубже и прижимал к себе Тэхёна за талию, пока он пытался не запутаться в своих ногах. По ощущениям, тот владел собственным телом намного лучше, чем говорил, но Чонгук решил никак это не комментировать. Он даже не чувствовал запаха алкоголя, от чего закрадывалось ощущение, что Тэхён и вовсе играет, только не было понятно, зачем ему это, поэтому Чонгук не стал развивать эту мысль.              — Судя по всему, не так уж я тебя и раздражаю, — Тэхён оперся спиной о стену, при этом продолжая держаться за Чонгука, пока он пытался открыть заевший замок в комнату. — Значит, и работать со мной над украшением в зале ты тоже сможешь.              — Ты разве не занят декорациями? — бросил на того быстрый взгляд, пытаясь провернуть ключ в замке.              — М-м… занят, но ты разве не знал? Со следующей недели весь студенческий актив освобожден от занятий, — улыбнулся довольно, скользя кончиками пальцев по его плечу, но толстовка Чонгука едва позволяла ощутить прикосновение. — А вот ты от меня нет.              — Я очень рад, — прозвучало раздраженно, но дело было лишь в неподдающемся дверном замке.              — Я не хочу слышать этот сарказм, — Тэхён вновь выглядел по-детски недовольно и опустил одну руку на его, останавливая попытки открыть дверь. — Не откроется. Она обиделась на твое недовольство. Рядом со мной так плохо?              — Тэхён, середина ночи, ты пьян, а я хочу спать, — перевел на того взгляд, чувствуя, какие горячие у Тэхёна пальцы.              — Ты заблудился в самом себе так же, как плутаешь по коридорам зданий, да? — Чонгук замер, смотря в абсолютно осознанные глаза, без доли опьянения, но будто с чем-то тайным, чего он в жизни не встречал. Тэхён смотрел прямо, продолжая пальцами сжимать его ладонь, не крепко, словно едва касаясь, но отчего-то Чонгук знал, что прервать это прикосновение не сможет. — Забыл самого себя, как забываешь что-то важное в комнате? А все самое сладкое в чужие руки отдаешь? — от сгустившейся атмосферы по позвоночнику пробежали мурашки, а лампочки в коридоре мелко замигали несколько раз, но он не мог отвести взгляд. Его тянуло словно веревками, хотелось ближе, в данную конкретную секунду.       — Что ты…              — Неужели ты еще не понял, что я могу вывести тебя?              Он готов был поклясться, что радужка чужих глаз приобрела красноватый оттенок, а зрачок вытянулся, Чонгук действительно это видел, но не мог осознать. Внутри все передернуло, но волна полюбившегося запаха словно смыла все, что успело испугаться. И с каждым разом это все сложнее списывать на парфюм, больше было похоже, что Тэхён сам так пах, но ведь такое просто невозможно. Люди так не пахли.       Ему бы отойти и оставить Тэхёна со всей этой чертовщиной, но он продолжал стоять перед ним, придерживая свободной рукой, словно он все еще мог упасть из-за опьянения. И смотрел в гипнотизирующие глаза, глубоко дыша, а внутри будто действительно нечто пыталось найти выход. Потому что Тэхён перед ним такой до безобразия красивый, яркий и искрящийся, но при этом с такой глубокой тайной, что это будоражило.       — Чем я для тебя пахну, Чонгук-и? — раздалось ближе, чем должно было, и только в эту секунду он осознал, что наклонился ближе.       — Снегом, — не задумываясь, ответил первое, что пришло в голову. Запах и правда ассоциировался со снегом, холодом и какими-то сладкими цветами.       Тэхён резко расслабился перед ним, и все наваждение, которое окутало словно вуалью, в момент спало. Будто его выдернуло из сна. Чужие теплые пальцы пропали с его руки, а ключ в замке — по волшебству, не иначе — спокойно повернулся, позволяя открыть дверь.       — Что это было? — Чонгук не позволил Тэхёну уйти, обратно придавив к стене, когда тот попытался сделать шаг.       — А что было? — вновь этот хитрый взгляд с легким прищуром.       — Ты знаешь, о чем я.       — Понятия не имею, Гук-и, но если не хочешь отпускать меня, то не нужно никаких уловок, я могу пригласить тебя зайти.       — Нет, знаешь, — продолжил настаивать, потому что иначе он поверит, что сходил с ума.       — Твоя уверенность радует, — Тэхён все же выскользнул из-под его руки, открывая дверь в комнату, и бросил на него последний взгляд. — Время сейчас такое, Чонгук-и, много всего непонятного наружу лезет. Будь аккуратнее, если так упорно искать ответы на загадки, они, как правило, находятся.       Чонгук остался стоять в коридоре с плотным осадком непонимания, сквозь который слишком активно прорастал интерес. Закрывая дверь в комнату, он слышал, как в нескольких метрах по лестнице поднимался Юнги, не скупясь на маты. Тэхён явно успел вовремя, только наследил по дороге. И следы эти остались у Чонгука на душе.       

***

      — Ты уверен, что не сможешь остаться там со мной? — Чонгук смотрел на укладывающего волосы Чимина.              — Нет, Тэхён едва уговорил Юнги отвезти меня за тканями для зала, — пожал плечами, смотря на Чонгука через зеркало. — И это будет долго, поэтому просто смирись.              — Мне кажется, у нас задействовано слишком мало людей.              — Сондже говорил, что, если человек будет больше, сложнее уследить за процессом. Мы и так успеваем к сроку. Большая часть оформления куплена, ты свою часть тоже сделал. Осталось только это все собрать и украсить, — развернулся, откидывая расческу на свою кровать, и отошел к шкафу. — А ты просто опять бегаешь от Тэхёна.              — Неправда, — Чонгук нахмурился, закатив глаза. — Ничего я не бегаю…              — Знаешь, я даже верю, — выкинул на кровать нужные вещи. — Потому что впервые за год вижу, что все твои проколы в ушах с сережками, ты разбудил меня утром, укладывая волосы, и вчера постирал и отгладил одежду. Ты даже взял с собой переодеться, а не как всегда поехал сразу в том, что не жалко.              — Не хочу слышать это от того, кто гремит кольцами на руках и выбирает, какой цвет худи ему больше подходит, — Чонгук только тяжело вздохнул, аккуратно поправив пальцами волосы. Уложенные и пахнущие специальным спреем.              — Я, по крайней мере, никогда не отрицал, что Юнги в моем вкусе, так что не язви.              — Тэхён не в моем вк…              — Чонгук, ты выстанываешь его имя по ночам.              Захотелось провалиться сквозь землю. Ему не то чтобы было стыдно перед Чимином, они обсуждали слишком многое, чтобы стыдиться подобного, просто он надеялся запихнуть свою симпатию как можно глубже, а та, оказывается, гуляла на воле, пока его уснувшее сознание брала под контроль его личная головная боль. Обреченно выдохнув, он надавил пальцами на глаза.              — Мог сделать вид, что не слышал.              — М-м… неинтересно, — улыбнулся, садясь на кровать и упираясь взглядом в Чонгука. — Если серьезно, то у тебя же есть потрясающий шанс сблизиться с ним и узнать его самого, а не его социальную сторону. Разве это плохо?              — Это не плохо, но в этом и проблема, — он кинул взгляд на часы, поднимаясь. Им скоро выходить. — Я не хочу узнавать его лучше. Потому что потом будет сложнее отказываться.              — Все еще не понимаю, зачем отказываться. То, что ты вбил себе в голову мнимую «правильность» отношений с девушками, никак не изменит того, какой ты есть.              — Поговорим о жизни? — Чонгук приподнял бровь, поправляя воротник черной водолазки, заправляя ту в джинсы под ехидный взгляд Чимина.              — Обязательно, но вечером. Думаю, после дня, проведенного с Тэхёном в ограниченном пространстве, ты будешь очень разговорчивый.       Чонгук тоже так думал, но внутри него густилось удовлетворение от того, что ему не нужно будет терпеть всех людей, которые обычно наполняли помещение, стоило там появиться Тэхёну. И, может, Чонгук утрировал и цеплялся, но Тэхён все еще оставался ярким, привлекающим внимание и заполняющим собой пространство, вытесняя все остальное, просто Чонгук смог принять и смириться. Тэхёна все еще много, но иногда возникала мысль, что бесит не этот факт, а то, что тот такой для всех. Его всем много, всем хватает, а Чонгук по своей натуре жадный до безобразия.       Подготовка к балу шла полным ходом, каждый в университете хоть раз в день, но упоминал это событие, а Чонгука все больше накрывало странностями. И натурал он, видимо, ровно такой же, как и скептик, потому что попытки найти разумное объяснение происходящему у него закончились быстро, а он лишь убедился, что это все как-то связано с Тэхёном. Тот этого даже не скрывал, а Чонгуку от чужих слов периодически становилось жутко.       Он еще раз осмотрел свое отражение в зеркале, поправив на плече рюкзак со сменной одеждой, и вышел из комнаты под комментарии Чимина о том, что он красивый и мог успокоиться.       Машина Юнги уже стояла на парковке перед зданием общежития, а сам водитель сидел внутри, что-то увлеченно перелистывая в телефоне. Тэхён ходил рядом, разговаривая по телефону с кем-то и пиная ногами камушки. Тот моментально выделялся объемной оранжевой кофтой на фоне сероватой и пасмурной улицы, в последнее время Чонгук постоянно замечал на нем оранжевый цвет, хотя раньше он красовался только на волосах. Тэхён повернулся, замечая его, и Чонгук удовлетворенно вскинул подбородок, видя, как чужой взгляд замер на нем, а разговор по телефону был сразу прекращен.              — Боже, вы такие очевидные, — Чимин только тихо и удовлетворенно вздохнул, через пару секунд скрываясь на переднем пассажирском месте в машине.              — Не слишком ли ты красив, чтобы прибивать гипсовые украшения к стенам? — Тэхён бегло осмотрел его с ног до головы.              — Я взял с собой сменную одежду, — дернул плечом, привлекая внимание к рюкзаку.              Он нехотя, но признал, что ему нравилось видеть заинтересованность в лисьих глазах, потому что Чимин, при всей своей язвительности, прав — Чонгук не просто так тратил время на укладку и не от скуки достал все свои украшения. С собой бороться всегда тяжело, и оборона Чонгука сыпалась пылью. Он не понимал, почему вдруг его собственное влечение стало настолько сильным, что подавлять его практически нереально, но сны продолжали терзать его каждую ночь, а приятный обволакивающий запах буквально следовал за ним, даже когда Тэхёна рядом не было. Ему казалось, что запертая в глубине симпатия начала буквально выгрызать себе путь наружу, выворачивая все наизнанку, и сопротивление лишь причиняло боль, но никак не способствовало замедлению.       — Не знаю, замечали вы или нет, но на заднем сидении моей машины нет перегородки. Вы можете полюбоваться друг другом и по дороге. Садитесь, блять, — недовольный голос Юнги раздался сбоку. Тот даже вышел из машины, опираясь на открытую дверь.       — Он всегда такой? — Чонгук кинул на Мина быстрый взгляд, снова возвращая его на Тэхёна, цепляясь за градиент на кончиках почти белых волос. И как все же это необычно.       — Бестактный и недовольный? Да, — с легкой примесью радости.       — Они с Чимином стоят друг друга.       — Твой друг тоже вечно недовольный?       — Он вечно бестактный.              Тэхён не сдержал тихого смешка, чем вызвал улыбку у Чонгука, но в машину они все же сели. Перспектива провести наедине целый день за работой уже не казалась такой напрягающей и пугающей. Будто что-то в нем успокоилось и затихло, стоило лишь вдохнуть морозный запах с примесью сладости.       Следующие сорок минут дороги, которой их вез Юнги в арендованный особняк, прошли для Чонгука в своих мыслях под тихий разговор Тэхёна с Чимином, которые внезапно стали обсуждать декорации, которые им сегодня вешать. Работы с первого взгляда было немного. Помимо того, что было закуплено очень много всего уже сделанного, Чонгук решил заморочиться с гипсовой лепниной на стены в готическом стиле, потому что все, что им предлагалось для покупки, было не то. Поэтому сейчас им нужно было лишь собрать все небольшие элементы в один большой и заставить это все держаться на стене.       Юнги высадил их около входа на территорию, пообещав приехать через несколько часов, Чонгук только кинул быстрое «спасибо», потому что Мин был не обязан кататься, а тратиться на такси ужасно не хотелось.       Тэхён достал ключи, которые ему отдал глава студсовета, и открыл массивные ворота, заходя на территорию. Он, как и Чонгук, был тут лишь раз больше недели назад, поэтому видел все вскользь, потому что времени осматриваться у них особо не было.       — В тот раз я не заметил, что здесь такой большой розарий, — Чонгук остановился, смотря на уходящие вглубь кустов с розами, устланные камнем дорожки.       — Да, мне он тоже показался меньше, — Тэхён согласно кивнул, бегло осматриваясь вокруг и ища место, в котором можно будет спрятаться в случае чего. В последние дни его магия будто совсем вышла из-под контроля, и даже печати Юнги не сдерживали ее. Это настораживало, потому что Тэхён еще с таким не сталкивался, и это заставляло находиться в вечном напряжении. — Идем. Зал с последнего визита сильно изменился.       И Тэхён был искренне удивлен тем, насколько сильно. До этого помещение выглядело немного безвкусно, будто пихали всего побольше и на вид побогаче, а вышло совершенно несуразно. На вопрос о том, могли они тут что-то переделывать или нет, представитель агентства лишь махнул рукой, дав полную свободу действий. За ту неделю, пока одни занимались покупкой декораций, изготовлением украшений и прочего, другие перекрашивали некогда бежевые стены с золотым узором.       — Воу, — раздалось за его спиной, когда Чонгук вошел в зал. — А не сильно они перестарались?       — Не нравится бордовый?       — Выглядит как декорация порно, — усмехнулся, осматриваясь.       — Снимем? — Тэхён достал из кармана телефон, растягивая губы в хитрой улыбке.       Ему нравилось дразнить Чонгука, видеть, как тот убегал или поддавался на любую провокацию, как злился, раздражался или, наоборот, терялся. И уже давно не было понятно — это лис в нем требовал веселья, или собственная потребность всегда напоминать Чонгуку о себе.              — Я пойду переоденусь, — Чонгук махнул ему рукой, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж, где было несколько туалетов и парочка комнат, чтобы скинуть вещи.       Тэхён посмотрел на время — два часа дня. Вопреки такому идеальному шансу подействовать на нервы Чонгука продолжительное количество времени, Тэхён чувствовал напряжение. Чем ближе вечер, тем сильнее возрастала его магия, и тем больше распространялась вокруг, не поддаваясь его контролю. Он не понимал, что это и как это изменить, Юнги пообещал найти информацию, но для этого ему нужно доехать до семейной библиотеки или хотя бы дозвониться до родителей, что не всегда получалось в канун хэллоуина — те бегали за вылезающей нечистью и скрывали перевоплощения подопечных. Поэтому сейчас, несмотря на всю идеальность ситуации, он не мог доверять самому себе, а напугать Чонгука — это последнее, чего бы он хотел.              — Много нам деталей красить? — Чонгук спустился обратно как раз в тот момент, когда Тэхён разложил все материалы. Тот переоделся в простую черную футболку и серые спортивные штаны, кое-где уже заляпанные краской, но у Тэхёна все равно взгляд с трудом перемещался куда-либо, кроме Чонгука. Особенно внимание привлекали длинные ровные пальцы, черт, как же часто он наблюдал за работой этих рук, которые скользили по гипсу или держали карандаши. — Ты во мне дыру прожжешь.              — Не я сотворил тебя таким, не вини меня, — усмехнулся, все же фокусируясь на работе. — Большую часть я покрыл краской, остались только эти детали, двух баллончиков краски должно хватить.              — Нам только покрыть это краской и приклеить на стену? — Чонгук потянулся к упаковке с черными резиновыми перчатками, заодно достав из своего рюкзака два респиратора.              — Да.              — Тогда крась, я намешаю клей.              Тэхён только кивнул, чувствуя, как начинала зудеть голова, а печать, которую перед выходом нанес Юнги, медленно ослабевала. У него в запасе должно было быть еще много времени, но, судя по всему, Чонгук как-то влиял на него. Возможно, собственные искренние чувства, не продиктованные ни лисом, ни магией, подогревали его сущность, заставляя тянуться к источнику мнимой силы, который давал столько эмоций. Даже его запах усиливался настолько, что он сам его чувствовал, но это все лишь из-за того, что Тэхён прекрасно замечал учащенное и более глубокое дыхание Чонгука — тому, очевидно, нравилось, как он пах.              — Где ты научился такое делать? — он повернулся к Чонгуку, который замешивал клей в ведре из-под какого-то лака для пола, и указал на фигурную лепнину, встряхивая баллончик с краской.              — Я скульптор, забыл? — чужой голос звучал приглушенно из-за респиратора.              — Не каждый скульптор может похвастаться этим умением.              — Научил преподаватель, с которым я занимался для поступления. Не знаю, с чего вдруг он решил вложить в меня этот навык.              — Видимо, разглядел талант, — Тэхён улыбнулся, натянув респиратор и начиная распылять краску, которая ровным слоем покрывала белый гипс черным цветом.              — Это комплимент? — Чонгук только дернул бровью, смотря на него.              — Он самый, — кивнул, чувствуя, как его запах снова усиливался, чтобы перебить запах химии. Его магия заботилась о Чонгуке.              — Как тебе удалось уговорить Юнги на поездку с Чимином?              — Почему ты думаешь, что я его уговаривал? — он увлеченно покрывал краской детали, стараясь, чтобы пигмент прокрасил все углубления рисунка.              — Чимин сказал, что у тебя едва получилось.              — Это Юнги себе так цену набивает, — усмехнулся, бросая на Чонгука хитрый взгляд. Тот мешал клей, но не прекращая смотреть на него. — Мне не пришлось уговаривать, он сам предложил, потому что ему нравится Чимин.              — Вот так просто? — в темных глазах скользнуло недоверие. — Нравится и все?              — А что сложного, Чонгук-и? — он не сдержал улыбку, откладывая одну деталь сохнуть. В ответ на обращение в него уперлись недовольным взглядом, но промолчали.              — А что простого?              — Везде ищешь сложности? Поэтому обходишь меня стороной? — Тэхён изначально планировал вывести Чонгука на откровенный разговор, потому что чувствовал, как того разрывало от собственных противоречий. Но он все еще не мог читать чужие мысли, даже проникая в сознание.              Чонгук бегал по нему взглядом, будто пытаясь побороться с чем-то внутри себя. Тэхён сдерживал собственное влияние, только бы не мешать тому принимать свое решение, и впервые ощущал волнение, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Это ведь простой разговор, где можно увильнуть от ответа и закрыть тему, но ему было слишком важно разговорить Чонгука. Провоцировать и заставлять о себе думать — легко, а заставить в себе нуждаться — невозможно.              — Тебя не обойдешь, — опустил глаза к загустевшему клею, убеждаясь в готовности. — Ты ведь и сам знаешь.              — Я не хочу приводить тебя к себе, — поджал губы, пару раз встряхнув баллончик в руках. — Я хочу, чтобы ты сам приходил.              — Почему ты не думаешь о последствиях?              — Так дело в реакции остальных? — вскинул на него вопросительный взгляд, немного расслабляясь. — Поэтому тебе проще убедить себя, что я тебя бешу, чем признать, что ты взгляд от меня оторвать не можешь?              — Ты сам мне вечно на глаза попадаешься.              — Так не смотри.              — Не могу.              Тэхён сглотнул, делая медленный и долгий выдох, потому что в секунду все внутри обожгло выбросом магии, ударяя по выстроенным барьерам. Ему необходимо себя контролировать хотя бы несколько часов, иначе он не сможет сдержать даже частичное обращение, не говоря уже о полном, а объясняться перед человеком, когда у тебя лапки, — огромная проблема.       Ему сложно было вспомнить, когда в последний раз его силы было достаточно, чтобы обратиться полностью. Такое случалось до подросткового возраста, пока Юнги не начал его подавлять печатями и амулетами, сохраняя его человеческую часть в безопасности и не позволяя поддаваться демону. Но сейчас чувства к Чонгуку слишком сильно подпитывали его.              — Иногда ты обезоруживающе честный, — вздохнул, откладывая очередную выкрашенную деталь.              — Должен же хоть кто-то из нас честно на вопросы отвечать, — дернул плечом, подходя к нему и беря второй баллончик краски, который стоял на полу.              Покраска мелких составных деталей узора заняла у них не больше получаса, и, пока они сохли, нужно было приклеить на стену то, что Тэхён окрасил в мастерской. Больше на разговор Чонгука он вытянуть не пытался, занятый тем, чтобы сдерживать самого себя. Воздух в огромном зале прогрелся от Тэхёна, кожа которого, казалось, медленно раскалялась. Голова начинала кружиться, а изнутри будто распирало от энергии, и единственное, на кого та требовала выхода, — Чонгук. А того, очевидно, задевало, потому что Тэхён видел, насколько часто и тяжело тот дышал, стоило оказаться в непосредственной близости, и как терял фокус чужой взгляд. А Тэхёна еще больше переламывало от того, что реакцию от него больше не скрывали, он чувствовал себя, словно тающая глина — бери и лепи что хочешь.       До сих пор не мог в себе ответа найти, почему все человеческое и нечеловеческое, что в нем было, так отчаянно нуждалось. Словно колдовал тут не он, а именно Чонгук, привязывая к себе нитями, которые ничем не обрубить, а Тэхён, как глупый зверек, просто шел, куда звали. Даже если никто не звал. И по всем законам гордый демон-лис, что сидел в нем, должен был противиться этому, но только податливо подставлялся.       Отвлечься работой не получалось, а из-за того, что работали молча, уйдя каждый глубоко в свои мысли, черный узор на бордовых стенах оказался собран на удивление быстро. Тяжелые темные шторы, лежащие в небольшой комнате на втором этаже, были закреплены на массивных карнизах и будто погрузили помещение во мрак, хотя задергивать они их не стали.       — Не думал, что это будет выглядеть так хорошо, — Чонгук стоял посреди зала, осматриваясь. — И так мрачно.       — Да, вроде бы солнце еще не село, а сюда будто и не проникает, — согласился, сглатывая сухой ком в горле и доставая из сумки жестяную баночку с холодным кофе. — Будешь?       — Да, — Чонгук поймал брошенный ему напиток, отходя к дальней стене, где не пахло клеем и краской, садясь прямо на пол. — Долго нам ждать?       — Юнги написал, что они заканчивают и будут где-то через час. Может, сорок минут, — он сел рядом, снимая наконец-то резиновые перчатки с рук, наблюдая, как Чонгук сделал то же самое.       Его распирало от запертой внутри магии, но он не мог позволить себе выпустить ту наружу. Она окутывала его вуалью, привлекала людей, путала мысли, чувства, эмоции, заставляла теряться и плутать в собственных ощущениях. Она губила окружающих, если ему этого хотелось, или подчиняла их его воле. Магия Тэхёна всегда слушалась и была на его стороне, он всегда был в гармонии с внутренним демоном, но сейчас держал того из последних сил.       — Ты в порядке? — Чонгук отпил кофе, постукивая пальцами по баночке, явно сам ощущая себя не в идеальном состоянии.       — Почему спрашиваешь? — легко улыбнулся, упираясь затылком о стену.       — Ты бледный, — пожал плечами, не сводя с него взгляд.       — Мне нравится, что ты волнуешься за меня. Не так-то просто сопротивляться себе, да?       — Почему ты всегда говоришь так, словно знаешь мои мысли лучше меня самого?       — Я лишь предполагаю, не больше, а ты всегда подтверждаешь мои догадки.       — Что было тогда, ночью, перед твоей комнатой? — глупо было думать, что Чонгук забудет, не он ведь был пьян, а Тэхён не смог сдержаться.              — Я был пьян, Чонгук-и, поэтому понятия не имею, о чем ты, — судя по взгляду напротив — солгать у него не получилось. Тэхён шумно вдохнул, понимая, что его запах больше не поддавался контролю, просачиваясь сквозь трещины его сдержанности. И эти трещины превращались в зияющие дыры, пока он наблюдал, как с каждым вдохом Чонгук сильнее сжимал в пальцах жестяную банку.              — Я скептик, но даже меня не убеждают твои отмазки, — прохрипел, сразу же прочищая горло и делая глоток.              Тэхён вновь засмотрелся на эти невероятные пальцы, подушечки которых побелели от силы сжатия. В голове проносились обрывки того, как медленно и плавно Чонгук создавал этими руками свои работы, как пачкал их в глине или в гипсе, мял податливые пластичные материалы или придавал форму твердым, как создавал что-то прекрасное, и как Тэхён каждый раз хотел сам быть материалом для создания чего-то. И единственное, о чем он сейчас просил самого себя, — не доставать из глубины сознания сны, которые он проецировал Чонгуку, потому что это будет точкой невозврата для него.              — Ты слишком путаешь мне мысли, не могу отмазываться правдоподобнее, — сглотнул, ощущая покалывания в пальцах и понимая, что терял контроль. — Если я попрошу тебя сейчас уйти и подождать на улице, ты сделаешь это?              — Нет.              Тэхён не сомневался, буквально слышно, как с грохотом рушились в Чонгуке возведенные стены.              — Почему ты пришел, когда я позвал? — отпустил себя, чувствуя, как заострялись клыки и менялись глаза, как зрение становилось четче, а слух острее, как менялось ощущение самого себя. — Ты бежишь от меня, так почему пришел? — растянул губы в усмешке, оставляя жестяную баночку в сторону и, приподнявшись, перебросил ногу через чужое бедро, оказываясь сидящим на коленях Чонгука.              — Потому что ты жизни мне не даешь, — опустил ладонь на ткань кофты у него на груди, сминая ту пальцами, не отводя взгляд от его глаз и потянув на себя. — Я твой запах чувствую повсюду. Люди так не пахнут, Тэхён, никто, таких парфюмов не существует. Я ощущаю себя поехавшим, вдыхая воздух в коридорах университета в надежде лишний раз уловить этот шлейф.              Лисьи глаза блеснули алым пламенем, а запах, что создан для того, чтобы сводить людей с ума, усилился в разы. Им кицунэ людей губили, запутывая разум, соблазняя и подчиняя, и для каждого демон пах по-своему, но впервые Тэхён для человека пах чистотой. Чонгук дернул его на себя, утыкаясь носом в шею, поддаваясь магии и с жадностью делая вдох. Тэхён едва подавил стон, вплетая пальцы в волосы, млея от того, что такой необходимый человек наконец-то ломался перед ним.              — Я никак не влияю на твои решения, Гук-и, — усмехнулся, сжимая черные пряди, — иначе ты бы уже принадлежал только мне, но без своей воли.              — Ты мне все убеждения сломал, — второй рукой обвил его талию, прижимая к себе. — Как я могу от себя убежать, если ты у меня в голове наяву и во сне. Я устал. Даже сейчас меня будто на части рвет от того, что ты рядом, от того, что настолько близко. Не знаю, кто ты, но люди так в душу залезть не могут.       — Не спросишь, кто я?              — Нет, — покачал головой, отрываясь от его шеи и отпуская кофту, обхватывая пальцами подбородок и притягивая ближе. — Я все равно не поверю.              — Еще несколько дней назад, на пустой лестнице среди ночи, ты говорил мне, что я тебе не нравлюсь, а теперь дышишь мне в губы, — тихо произнес, улавливая чужое дыхание от того, насколько они близко, давая последний шанс Чонгуку сделать шаг назад. Просто, чтобы убедиться: Тэхён не заставлял, а только направлял.              — А ты сказал, что можешь вывести меня.              Чонгук словно сделал для себя последний шаг, накрывая его губы поцелуем и пальцами комкая ткань на пояснице, прижимая плотнее к себе. Тэхёна повело от прикосновения губ, он уже не осознавал себя, а контроль и вовсе был утерян. Его раздирало изнутри ощущение блаженства, потому что то, что было ему так необходимо, наконец-то у него. Чонгук держал его за подбородок и не позволял отстраниться, целуя так сорвано и жадно, словно вымещал злость, смятение и возбуждение одновременно. Тэхён захлебывался в коктейле эмоций, податливо раскрывая рот, пропуская внутрь горячий язык и сходя с ума хуже человека. Словно ему дали то, что было жизненно необходимо, и он наконец-то ощущал себя полноценным.              — Извините, что вынужден прервать, — раздался громкий голос Юнги, в котором сквозило неприкрытое удивление. — Но что за пиздец, Тэхён?              Он разорвал поцелуй, будто выныривая из глубины, и быстро слез с колен Чонгука, тяжело дыша. Сам Чонгук был совсем не в лучшем состоянии, ошарашенно смотря куда-то в пространство, делая частые вдохи.       — Чонгук, выйди воздухом подыши, — Юнги быстро направлялся к ним, скидывая с плеча рюкзак, — там как раз Чимин что-то хотел у тебя спросить.              — Что? — Чонгук выглядел потерянным.              — Гук-и, пожалуйста, — Тэхён перевел на него умоляющий взгляд.              — Ладно, — тот все же поднялся, быстро направляясь к большой двери, будто сам осознав, насколько нужно было на воздух.              — Что с тобой происходит? — Юнги практически вытряхивал из рюкзака кисти и краски, покрытые письменами, когда за Чонгуком закрылась дверь.              — Не мог задержаться на пять минут, а? — Тэхён недовольно вздохнул, все еще чувствуя прикосновения чужих губ на своих, и стянул с себя кофту, поворачиваясь к другу спиной.              — Если бы я задержался на пять минут, то пришлось бы сюда нести не кисти, а переноску, — прохладная краска приятно коснулась горячей кожи на спине. — Ахринеть…              — Что?              — Краска просто испаряется, придется демона запечатывать внутри, иначе ты действительно в пушистого превратишься. Я поставлю временную печать, пока ты не успокоишься.              — Хорошо.              Тэхён сам был удивлен, потому что обычно все обходилось специальными кистями и красками, нанесенными на кожу, которые скорее помогали контролировать демона, нежели подавляли. Он помнил, насколько неприятны более крепкие оковы, они применялись в его детстве, когда его человеческая часть была намного слабее и он не мог самостоятельно себя контролировать, но сейчас даже он понимал, что выбора не было.              Юнги разложил по кругу деревянные руны, на собственную ладонь нанес нужные письмена и коснулся его спины, начиная шепотом произносить одному ему известный текст. Мероприятие не из приятных, что-то важное внутри него грубо заталкивали в маленькую коробку, принося болезненный дискомфорт. Кости ломило, а внутренности буквально жгло, но он молчал, сжимая губы в тонкую полоску. Печать слабая, он чувствовал, ему нужно лишь добраться до комнаты, закрыть дверь и успокоиться, а для этого придется провести час в одной машине с Чонгуком, от которого даже его демон с ума сходил.              — Что будешь делать, если после святой ночи твоя сила не успокоится? — Юнги поморщился, убирая слегка обожженную ладонь от его кожи. — Чонгук ведь может все понять.              — Я смотрел на него оранжевыми глазами с вертикальным зрачком. Он уже многое понял.       — Можно ведь придумать оправдание, все равно в правду поверить сложно.       — Скажем, что у меня под веками всегда припрятаны линзы? — дернул бровью, натягивая обратно кофту и скрывая под тканью черные узоры печати.       — Нет, сразу скажем, что твой отец предпочитал спать с демоническими лисами, — закатил глаза, закидывая в сумку руны. Бледность кожи выдавала, что Юнги тоже сильно отвык вкладывать столько сил. — И покажем твои детские фотки, которые больше похожи на портфолио питомника.       — Ауч, ты, вообще-то, был частью этого питомника, — не сдержался и откровенно фыркнул. Только хвостом недовольно вильнуть осталось, которого, хвала дружбе с хранителем, не было.       — То, что ты ссал мне в кровать, не делало меня его частью.       — Конечно, — Тэхён улыбнулся, демонстрируя втягивающиеся клыки. — Это делало тебя его центром!       

***

             Чонгук прятался, и ему, честно говоря, было даже не стыдно. После случившегося в бальном зале Тэхён перестал сниться, да и вообще попадаться на глаза. А Чонгук чувствовал себя абсолютно странно. После поцелуя он словно принял неизбежное, хотя готов поклясться, что в тот момент ощущал себя словно в тумане, заколдованным. Но спорить не мог, поцелуй — его выбор. Он хотел, его к Тэхёну тянуло просто с невероятной силой, и с каждым днем все сильнее и сильнее. Врать самому себе в такой ситуации уже не просто бесполезно, а откровенно глупо. Поэтому отрицать то, что от Тэхёна у него все внутри сводило, он перестал, остались лишь попытки объяснить себе то, что он видел.       Скептик он убежденный, но гибкий, и глазам своим верить все же привык. Он пытался не обращать внимания на все странности, убеждая себя совпадениями, случайностями, находя порой абсурдные, но почти реалистичные объяснения, но не в тот раз. Не заметить, как радужка глаза приобрела нечеловеческий цвет, а зрачок вытянулся, было невозможно. Даже черты лица Тэхёна неуловимо, но изменились в тот момент. Чонгук не испытывал страха, скорее непонимание и интерес. Все еще пытался как-то объяснить для себя то, что увидел, но не получалось.       Ему бы у Тэхёна спросить, но они не виделись уже несколько дней. Чонгук не знал, как заставить собственные эмоции улечься, чтобы наконец-то разобрать их, и не хотелось, чтобы выглядело, будто ему интересна лишь та загадочная часть Тэхёна. После того, как наваждение, которое просто отключило мозг в бальном зале, спало, Чонгук четко понял, что не жалел о поцелуе. Осталось только побороть мерзкий страх этих отношений. И нет, Тэхён тогда понял его неверно, Чонгук не столько переживал о мнении людей вокруг, как о том, что это мнение в итоге заставит их отношения развалиться.       Он реалист и прекрасно знал — вдвоем против всего мира романтично, но очень тяжело. Это тяжелые отношения, и непонятно, когда кто-то сломается, только вот, думая о Тэхёне, он понимал, что эта перспектива больше не пугала. Желание обладать этим человеком, быть рядом и быть важным пересиливало страх перед неизвестностью.       — Судя по твоему лицу, ты слишком много думаешь, — Чимин отвлекся от работы за ноутбуком, упираясь локтем в стол и подпирая ладонью подбородок.       — Анализирую произошедшее.       — Вы всего лишь поцеловались, а ты загнался так, будто он от тебя ребенка завтра родит, — усмехнулся, включая настольную лампу, потому что до этого свет в комнате был лишь от экрана ноутбука. Чонгук на секунду от его слов даже задумался, слишком много странностей, нельзя быть уверенным. Ни в чем. Вообще.       — Это не всего лишь поцелуй, — нахмурился, упираясь затылком в стену, у которой стояла кровать.       — Ладно, поцелуй с парнем, в которого ты влюблен по уши.       — Не по уши.       — Прогресс, уже не отрицаешь, что влюблен, — Чимин только вздохнул, разворачиваясь на кресле, и откинулся на спинку, которая слегка отогнулась. — Ты все усложняешь, Чонгук. Тебя же не пугает симпатия к парню?       — Нет, то, что мне нравятся парни, я всегда знал, — тяжело вздохнул, на несколько секунд прикрывая глаза. — Он активный, у всех на слуху, многим нравится. Он любит внимание, это видно. Что мне делать, если из-за отношений со мной это внимание перестанет быть позитивным? Ты прав, я влюблен, я признал это, но я не понимаю, почему для тебя это так просто. Люди разные, они не могут просто оставить в покое то, что им не нравится.       — Так им всегда что-то не нравится, — улыбнулся, крутя в пальцах ручку со стола. — И они не могут оставить это в покое. Тебя можно задеть по поводу чего угодно, начиная от внешнего вида, заканчивая тем, что делала твоя прабабка, и что теперь? Ты слегка пропустил принятие ориентации, когда осознал ее, но открою тебе секрет — каждый, кто осознает тягу к своему полу, проходит через стадию, в которой думает об окружающих. И Тэхён ее тоже прошел. И если он может сесть к тебе на колени и пережить твой язык у себя во рту, значит, он готов к тому, что ты будешь важнее окружающей симпатии к нему.       — Фу, ты что, взрослый? — Чонгук поморщился, расслабленно улыбаясь.       — Умный, — усмехнулся, снова возвращаясь к ноутбуку. — И уставший смотреть на твои душевные терзания. Аппетит своей кислой миной постоянно портишь.       — Ты отвратительный друг.       — Я идеальный друг, — Чимин даже глаз не отвел от экрана. — И сплавить тебя потом из комнаты будет легче. Или Тэхёна, там уже как пойдет.       — Ты промываешь мне мозги, чтобы потом было где с Мином трахаться? Ты ужасен.       — Я практичен.       — Спасибо, — искренне выдохнул, устало падая на подушку.       — Всегда пожалуйста.              Чонгук прикрыл глаза, слушая монотонный звук клавиатуры под чужими пальцами, который убаюкивал. Ему действительно стоило перестать слишком много думать и решать за других. Копаясь в себе, он понимал, что тяга к Тэхёну перевешивала все сомнения. Сложно включать рациональность, когда лишь от мелькнувшего вида оранжевого свитера у него дыхание спирало.              Того, как погрузился в сон, он не заметил — поток мыслей и переживаний слишком утомляли. Он даже не переоделся, а Чимин, видимо, не стал будить. Вероятно, он проспал бы так до самого утра, если бы глубоко ночью не проснулся с удушающим чувством паники и загнанным «Чонгук», эхом разносившимся в собственной голове. Дышать было тяжело, а горло забивало жаром, будто он вдыхал в нечеловечески прогретой сауне.              Он обернулся вокруг, но все было тихо, только Чимин проснулся, сонно и непонимающе глядя на него. Чонгук сжал кофту на груди, пытаясь сделать глубокий вдох, но внутри все начинало жечь. Крупная дрожь пробила тело, когда его имя будто раздалось вокруг него, таким знакомым, но почему-то напуганным голосом.              — Эй, ты чего? — Чимин, проснувшись окончательно, быстро слез с кровати.              — Что-то не так, — Чонгук делал мелкие вдохи, выпутываясь из тонкого покрывала, — Чимин, что-то не так.              — Все нормально, успокойся, ничего не происходит, — тот подошел к нему, явно ничего не понимая.              — Нет, совсем нет, — он убрал чужие руки, не позволяя себя останавливать. — Нужно узнать, где Тэхён.              — Чонгук, три часа ночи, он спит давно, — в голосе сквозила растерянность.              — Нет!              У него было ощущение, что если он сейчас не выйдет из комнаты, то его голова просто взорвется, а сердце остановится от непреодолимой паники. Он не хотел ничего слушать, ему лишь нужно было убедиться, что Тэхён в своей комнате. Несколько раз споткнувшись, Чонгук натянул кроссовки на босую ногу, быстрым шагом направляясь в другую часть коридора. Чимин, который успел только кофту застегнуть, так как спал в одних штанах, вышел через несколько секунд следом за ним.              Чонгук остановился около нужной комнаты, сразу дернув дверь за ручку, но та оказалась заперта. Ему было плевать, что он мог разбудить других громким стуком, поэтому, не жалея сил, колотил в выкрашенный серым кусок дерева, пока не услышал щелчок замка.       — Вы ебанулись? — абсолютно сонный Юнги морщился от света, который горел в коридоре.       — Где Тэхён? — Чонгук попытался зайти в комнату, но Юнги остановил, уперевшись рукой в грудь.       — Остынь. Спит он, куда денется?       — Я должен увидеть, что он спит.       — Чонгук, тебя какой демон в зад укусил?       — Юнги, отойди и дай мне увидеть.       — Да все нормальные люди сп… — Юнги, который в процессе фразы отошел на шаг, заглядывая в комнату, осекся. — Его нет.       В голове громко, до боли, раздалось собственное имя, но голос звучал со страхом, словно отражая его состояние. Он поморщился, прижимая мелко дрожащую ладонь к голове.              — Чонгук, что ты слышишь? — то, насколько серьезным стал голос Юнги в этот момент, совсем не способствовало спокойствию.              — Он орет у меня в голове, черт, пусть замолчит! — боль от громкости, с которой звучало лишь его имя, создавала ощущение, что череп просто расколется.              — Какого хрена происходит? — Чимин не пытался скрыть шок и непонимание, и Чонгук, отдаленной частью здравого рассудка, был с ним солидарен.              — Если я тебе скажу спать идти, ты, конечно же, не уйдешь, да? — Юнги бросил взгляд на Чимина, быстро доставая что-то из небольшой тумбочки, которая стояла у двери в блоке.              — И не подумаю!              — Ну естественно.              Чонгук тяжело дышал, плывущим взглядом следя за чужими действиями. Он видел, как Юнги нарисовал что-то на своей ладони красным маркером и коснулся его головы. Крик внутри резко затих, принося вместе с этим звенящую тишину, которую в следующий момент нарушил шепот Юнги. Чонгук не мог разобрать язык, иногда слыша слова, отдаленно похожие на японский. Тяжелые веки закрылись будто сами собой, и в голове, словно те самые реалистичные сны, которые он видел, возникла картинка одного из укромных мест в небольшом парке на территории студенческого городка.       — Что-то увидел? — Юнги убрал руку, и Чонгук почувствовал себя намного лучше, если не считать все еще не исчезнувшего чувства паники.              — Место на территории, возле общаги танцоров, где поставили недавно автомат с кофе, — кивнул, сглатывая сухой ком.              — Он там.              Чонгуку хватило этой фразы, чтобы сорваться с места. Юнги, правда, быстро остудил его, догнав на лестнице и напомнив, что просто так их не выпустят. Пришлось лезть через окно в прачечной, ключ от которой давно потеряли. Судя по тому, что нужное окно было открыто, сам Тэхён тоже через него снаружи и оказался. Чимин уходить отказался даже после очередной, стоило отметить, не сильно настойчивой попытки Юнги отправить того в комнату, поэтому по территории пробирались они втроем, стараясь не шуметь.       Идти практически раздетыми по улице ночью было слишком холодно, и тонкие ткани буквально домашней одежды никак не спасали. Жар, что при пробуждении выжигал все внутри Чонгука, спал после странных действий Юнги, а паника, которая все же осталась скручивающим чувством в груди, с каждым шагом отпускала. Но когда они завернули за очередной ряд густо посаженных кустов какого-то растения, Чонгук впал в ступор, как и Чимин рядом.       — Давайте вы накопите вопросы и зададите их в комнате? Его надо унести, — Юнги подошел к лежащему на траве Тэхёну, сразу натягивая на того кофту, которую успел сдернуть с вешалки. Застегнув замок, накинул на светлые волосы глубокий капюшон, чтобы спрятать… уши. Лисьи.              — Он без сознания? — Чонгук, отмерев, подошел к Юнги, чтобы самому поднять Тэхёна на руки.              — Стой, — Юнги остановил его, когда Чонгук поднялся, удобнее перехватывая Тэхёна на своих руках. — Блять, сразу два… Чонгук, просто знай, что вот это на твоей совести, — тот посмотрел на него недовольно и задрал кофту на спине Тэхёна, пытаясь спрятать под одежду что-то рыжее и пушистое.              — Что ты делаешь?              — Пытаюсь спрятать его хвосты.              — И зачем я спросил…              — А уже можно паниковать? — голос Чимина, который наблюдал за всем этим со стороны, дернулся. Юнги бросил на того взгляд, и Чонгук уверен, что увидел мелькнувший в чужих глазах страх. Видимо, тот боялся, что Чимин сейчас убежит и будет десятой дорогой его обходить, но сам Чонгук, который вообще не хотел пока анализировать происходящее, уверен, что теперь Мин от его друга не избавится, даже если сильно захочет.       — Нет, рано, нам его через окно еще переносить.              Чонгук ощущал себя в каком-то комичном мультфильме для детей, потому что реальностью в их ситуации как-то не веяло. Но при всем этом он совершенно не чувствовал себя шокированным. В первые секунды шок был, безусловно, но сейчас, неся Тэхёна на руках и замечая, как под капюшоном дергаются уши, он не испытывал какой-то сильной эмоции. Интерес только, просто бесконечный, буквально распирающий, и легкое волнение из-за непонимания ситуации. Но паника внутри утихла, голос Тэхёна больше не грозился сломать ему череп изнутри, и он чувствовал себя очень хорошо.       Вернулись они так же тихо и незаметно, как и вышли из общежития, не встретив никого на пути. Чимин, ожидаемо для Чонгука и неожиданно для Юнги, уходить отказался, сидя на полу около кровати Тэхёна, неотрывно рассматривая один из лежавших у края хвостов.       — Вот теперь можете спрашивать, — Юнги сел в компьютерное кресло, скрещивая руки на груди.              — Я даже не знаю, что спросить, — честно признался Чонгук, сидя у изножья кровати Тэхёна, не отрывая от того взгляд. — Что обычно спрашивают в таких ситуациях?              — Понятия не имею, вы первые, кто из чужих узнал об этом.              — А он может родить? — Чимин выдал это так внезапно и с таким нескрываемым интересом, что Юнги завис, смотря искренне удивленно.              — Нет?              — Чонгук, тогда тебе точно не стоит переживать, — Чимин перевел на него взгляд, кивая своим словам.              Он не сдержал смех, стараясь скрыть его в глубоком вдохе, вспоминая их недавний разговор и свои собственные мысли в тот момент.       — Ладно, если серьезно, то как такое возможно? — Чимин снова перевел взгляд на рыжий хвост. Второй лежал около ладони Чонгука, и он, не сдержавшись, аккуратно коснулся меха пальцами, поражаясь тому, какой тот мягкий и приятный.       — Честно говоря, не знаю, с чего начать. Думаю, что элементарную мифологию вы знаете. Мать Тэхёна — кицунэ. Ночь всех святых не просто атмосферный праздник, и за год она такая не одна, и все потустороннее довольно часто имеет доступ к человеческому миру. Демон полюбил человека, и Тэхён — результат. Он полудемон. Внутри него сидит сила кицунэ, его магия и способности. Когда-то они сильнее, когда-то слабее и по-разному контролируются. Он такой далеко не один, но довольно редкий экземпляр, нашедший гармонию со своим демоном, и его человек контролирует лисью ипостась, поэтому он может находиться среди людей, — Юнги смотрел на Тэхёна, который спокойно дышал во сне, иногда подергивая ушами. — Но когда грань миров стирается, внутри него граница тоже слабеет. В детстве он обращался в лиса полностью, как оборотень, с возрастом его научили контролировать себя, и он нашел компромисс с лисом — они сливаются. Тэхён меняется, но не теряет человеческую часть.              — То есть демон внутри него? — Чонгук снова коснулся меха на хвосте, не в силах побороть это желание.              — Нет, — Юнги покачал головой, тяжело выдохнув. — Он и есть демон, а его демон — есть человек, — поджал губы, убрав с лица темные пряди. — Это сложно объяснить. Это одно сознание, один Тэхён, но будто вторая его сторона. Я не знаю, правда, наверное, это лучше объяснит он сам. Я просто знаю это как факт, но не могу сказать словами.              — Хорошо, а ты тогда кто? — Чимин повернулся, прислоняясь спиной к кровати и сидя на полу.              — Хранитель. Мы существуем для равновесия миров. Я человек, но обладаю… даром? Да, наверное, я назову это так. Это не магия или какая-то сила, скорее способность противостоять. Мы контролируем границы с помощью печатей и письмен. Кого-то охраняем, кого-то истребляем, нечисть разная бывает. Моя семья корнями уходит в Японию, мои предки возвели храм на территории кицунэ и существовали в союзе с ними. Потом это все переросло в целый клан, ветвями ушедший в Корею и Китай. Думаю, мы с Тэхёном вполне можем быть очень дальними родственниками. Его отец тоже хранитель, который долгое время работал в Японии, а я с Тэхёном знаком с самого раннего детства, поэтому сейчас я присматриваю за ним.              — Ахренеть, — Чимин поражено выдохнул, а Юнги заметно расслабился, явно понимая, что никто из них не собирался с воплями бегать по общежитию и агитировать всех бороться с нечистью.              — Теперь понятно, почему Тэ с таким энтузиазмом предлагал тему мифов для бала, — Чонгук понимающе усмехнулся. — Стоп, а это у него когда исчезнет?              — Обычно частичное обращение происходило только в сам хэллоуин, это всегда легко было спрятать. Точнее, вообще не нужно было прятать. А тут, — Юнги недовольно посмотрел на Чонгука. — Случился ты и дал ему всплеск эмоций, сбой контроля, и он отключился, превратившись.              — Я?              — Да, но это он тебе сам расскажет, а то ты надумаешь себе лишнего.              Чонгук только кивнул, не собираясь спорить. Ему нужно уложить в голове полученную часть информации и осознать, что в мире существует нечто подобное и даже больше. Это все еще казалось чем-то нереальным, но не поверить в полулиса, лежащего буквально рядом, он не мог. Теперь было понятно, почему Тэхён так напоминал ему это животное, почему волосы такого цвета, почему часто рыжий цвет и почему он находил у себя нарисованных и вырезанных лисят на изделиях в мастерской. Он обязательно задаст вопросы самому Тэхёну, но пока им всем нужно отдохнуть и все же доспать хотя бы несколько часов, благо они освобождены от занятий.       

***

             Гугл существовал на беду Чонгука, и понял он это, когда решил поискать информацию о кицунэ. После прочтения множества онлайн-статей он напрягся. Страницы просто пестрили информацией о притягательной магии кицунэ, об их умении привлекать внимание, влюблять в себя, влиять на людей. Чонгук ужасно не хотел сомневаться в собственных чувствах, но это все слишком идеально объясняло то, как резко он сошел с ума, как его переключило и почему ему так был необходим Тэхён. Он убеждал себя, что магия ни при чем, но противная змея сомнений уже свернулась у него на груди.       И пугало его не то, что Тэхён мог его обмануть, а то, что это могло закончиться. Ему нравилось то, что он ощущал, нравилось, как его вело от Тэхёна, как хорошо было лишь от запаха и даже мимолетных, самых бытовых прикосновений. Ему просто нравилось все, что с ним происходило, и лишиться этого, когда сила Тэхёна успокоится, — было горько.       После эпизода ночных открытий с утра они не увиделись. До бала осталось чуть больше суток, но еще было слишком много мелочей, которые нужно было сделать, поэтому весь студсовет был погружен в суету. Ему удалось увидеть Тэхёна только вскользь. Он поймал чужой неуверенный взгляд, обратил внимание на белую шапку, которая выглядела очень мило, особенно если знать, что под ней, и мягко улыбнулся. Тэхён будто выдохнул, сразу уходя по своим делам, а после прислал сообщение, что им снова придется ехать в зал, только в этот раз вместе с Юнги и Чимином.       Последний пытался утащить его в магазин для каких-то деталей своего костюма, но Чонгук с чистой совестью толкнул друга в руки Юнги. Никто не был сильно против, если только для вида. Ему нужно было просто собраться с мыслями, потому что чем ближе день приближался к вечеру, тем больше его внутри скручивало от непонятной тяги. Тэхён чаще всплывал в мыслях, не давая размышлять о чем-то другом, поэтому в какой-то момент Чонгук просто начал ждать, когда Юнги заедет за ним в универ.       Ему хотелось просто поговорить с Тэхёном, чтобы все его мысли, которые роились в голове, наконец-то успокоились, но реальность оказалась жестока. Стоило только сесть в уже знакомую машину, как его буквально пришибло к сидению, а все органы дыхания словно покрылись пленкой невероятного запаха, отдающего морозом. Тэхён смотрел на него с неприкрытой хитростью, а в сочетании с поистине лисьими глазами это выглядело возбуждающе. Теперь слова Юнги стали понятны: Тэхён и есть демон, это не его вторая сущность, это он сам.       Чонгук сглотнул, ловя насмешливый взгляд Юнги в зеркале заднего вида, и опустил взгляд на свою руку, почувствовав мягкое прикосновение — хвост. Создавалось впечатление, что Тэхён игрался с ним, при этом разговаривая с Чимином и отвечая на миллион вопросов, который Чонгук абсолютно не слушал, снова ощущая себя околдованным. Он буквально не мог оторвать от Тэхёна взгляд, понимая, что тот вызывал в нем смешение чувств, и готов был ставить на кон что угодно, но на губах ощущалось чужое дыхание, как тогда, в момент поцелуя. И, судя по абсолютно удовлетворенной улыбке Тэхёна, ему это даже не мерещилось. Чертова магия…              — Перестань, — тихо произнес, смотря в полуприкрытые глаза Тэхёна.              — Что перестать? — аккуратная бровь вопросительно выгнулась, а Чонгук судорожно выдохнул, потому что фантомное прикосновение стало спускаться ниже.              — Тэ, — сглотнул, стараясь дышать глубоко, но чувствовал, как неизбежно поднималось возбуждение, а руки просто сводило от желания прикоснуться. — Ты же знаешь, о чем я.              — Понятия не имею, — покачал головой, бесстыдно закусывая нижнюю губу, не скрывая своей игривости. Черт.              Чонгук оттянул джинсы в районе паха, стараясь сесть удобнее, и все еще не мог переместить свой взгляд хоть куда-то. В ушах немного шумело, и складывалось чувство, что его мир вообще сократился лишь до Тэхёна, помещая их двоих в непроницаемый кокон. Он едва сдержал собственное удивление, когда почувствовал, словно по его члену провели языком. Его тело ощущало на себе касания, которых на самом деле не было, будто к нему прикасался призрак, и это полностью ломало его восприятие. Возбуждение тугим узлом тянуло внутри, затягиваясь все сильнее, а Тэхён явно получал наслаждение от того, как Чонгук старался не издавать ни звука.       Фантомный язык на члене сменился горячими губами, и Чонгук откинул голову, упираясь затылком в подголовник. В этот момент он сделал самую главную ошибку — закрыл глаза. Посчитал, что, разорвав зрительный контакт, он прекратит воздействие, но стало только хуже, будто он глубже погрузился в созданную иллюзию. Самым позорным будет просто кончить в штаны, когда нет возможности даже переодеться, но об этом он просто не мог сейчас думать. Все его ощущения будто заострились на одном лишь чувстве, и только стальная выдержка позволила ему не застонать на весь салон машины, когда по его члену разрядом прошлась узость горла. Блятский Ким Тэхён. Он уже испытывал подобное в своих снах, и теперь не было ни малейшего сомнения, чьих то было шаловливых рук дело.       Если бы это продолжилось еще хотя бы минуту, он бы точно сорвался, но все пропало так же резко, как и началось. Чонгук шумно выдохнул, расслабляясь и чувствуя себя абсолютно загнанным и все еще сильно возбужденным. Злой взгляд, брошенный на Тэхёна, поразительно довольно выскочившего из машины, не возымел нужного угрожающего эффекта. Его раздразнили и убежали, бессовестно виляя рыжим хвостом. Который, к слову, остался один.              Он вышел из машины на ватных ногах, пытаясь сгрести себя в кучу, что получилось вполне успешно, пока длинная толстовка скрывала его каменный член в штанах.              — Эй, ты в порядке? — Чимин положил руку ему на плечо, окидывая взглядом.              — В полном, — кивнул, прочищая горло и поправляя рюкзак на плече. — Сколько дают за браконьерство?              — Три года каторги.              — Терпимо, — подтянул рукава толстовки до локтя, направляясь в зал.              — Лисьи хвосты прекрасно подходят для воротника! — крикнул ему в спину Юнги, который слышал их разговор, стоя у открытого багажника.       

***

             Тэхён пытался нащупать в себе стыд, но такого не нашлось, он был абсолютно доволен проделанной шалостью. Когда утром Юнги ему рассказал все, что произошло ночью, внутри сдавила паника, а навалившиеся дела и невозможность выловить Чонгука — только усилили ее. Пусть Юнги и уверял, что Чонгук отреагировал абсолютно спокойно, Тэхён не мог убедить себя в этом, пока сам не увидит. Он прокручивал у себя в голове их диалог, как и что скажет, но по итогу хватило лишь одного взгляда и легкой улыбки, чтобы Тэхён почувствовал чужое к себе отношение. Паника моментально отпустила, а демоническая сущность удобнее устроилась у руля, за который ее пустили раньше положенного срока. Тэхён перестал переживать, полностью позволяя себе быть тем, кем являлся.       Идея подразнить Чонгука в машине пришла в голову совершенно внезапно, и кто он такой, чтобы отказать себе в этом. Видеть, как тот сдерживался, погружаясь в тактильную иллюзию все глубже, было слишком хорошо. Тэхён очень пожалел, что не мог провернуть этого раньше, но на иллюзии нужны силы, которых в обычные дни ему не доставало. Наблюдать за Чонгуком, которого так сильно вело, — абсолютная привилегия для него, и он ею собирался пользоваться, пока мог, ведь тот так нескромно реагировал на его магию на протяжении всего времени.       Зал был уже полностью готов к балу и даже с их последнего визита изменился практически полностью. Большое количество декора, как купленного, так и сделанного студсоветом, заменена мебель для удобства, поставлена барная стойка. Тэхён определенно был впечатлен всем этим. Они тут лишь для того, чтобы скрутить несколько столов и оставить привезенный алкоголь, а Чимин с Юнги подключат и настроят на втором этаже холодильники и музыкальное оборудование. Собственно, поэтому Юнги, который вообще не относился к студенческому совету, тут и ошивался.              — В следующий раз я оторву тебе хвост, — позади раздался недовольный голос Чонгука. Тэхён развернулся к нему, смотря наигранно-удивленно.              — За что, Гук-и? — опустил лисьи уши к голове. — Разве иллюзия моего рта сделала тебе плохо?              — Замолчи, — произнес сквозь зубы, а внутри Тэхёна взыграло веселье.              — А может это вовсе не иллюзия, а спойлер реальности? — подошел к нему, заглядывая в темные глаза, наслаждаясь чужим возбуждением и реакцией на себя.              Чонгук глубоко вдохнул, на долю секунды прикрывая глаза от наслаждения. Тэхён знал, что пах для него сейчас сильнее прежнего, и от этого почему-то самому становилось хорошо. Он мог ограничить свое влияние на Чонгука и не собирался тому еще сутки душу травить, но для демонстрации силы и собственного внутреннего удовлетворения хотелось поиграть.              — Тебе свой рыжий мех совсем не жалко? — потянул его за ворот кофты, подцепив ткань пальцем, а Тэхён подался ближе, повинуясь ненавязчивому действию. Будет ложью сказать, что пока он игрался с Чонгуком, его самого не крыло.              — Тебе он, кажется, понравился, — хитро усмехнулся, обжигая дыханием чужие губы.              — Хотелось бы это обсудить, — сглотнул, бегая взглядом по его лицу, смещая ладонь с одежды на его шею, мягко погладив кожу пальцами, отчего Тэхён позорно размяк, сразу сбавляя обороты. Видеть, что Чонгук больше не сопротивлялся ему, было… обезоруживающе.       — Прости, — выдохнул в самые губы и сразу же отстранился, беря магию под контроль, хотя полностью скрыть ее уже не мог. — Я слишком нервничал, чтобы просто начать разговор.              — А по-моему, ты чувствовал себя вполне уверенно, — Чонгук поджал губы, не получая желаемого прикосновения, но расслабился, отходя к стене, где стояли запечатанные в картонные коробки столы. — Это пройдет?              — Что именно? — Тэхён понимал, что нужно отвлечься, иначе нормального разговора у них не получится. Он практически на физическом уровне хотел приманивать к себе Чонгука, но ему не нужно было желание, вызванное одной лишь магией. Сел прямо на пол, вытянув из вскрытой коробки инструкцию по сборке, бегая по ней глазами.              — Все это, — Чонгук на него не смотрел, а Тэхён не мог успокоить собственный хвост, который начал скользить по полу из стороны в сторону от волнения. Чертовы эмоции, он что, собака? — Твое влияние, моя реакция и… все остальное.       — Я… не знаю? — удивление скрыть не получалось. Он рассчитывал, что Чонгук спросит про его внешний вид, а не про чувства. — Честно говоря, я думал, что тебя будет волновать мой полуживотный вид, а не то, что тебя ко мне тянет.       — Я прочитал, — тот бросил на него взгляд, и Тэхён снова удивился, замечая смущение. — Много прочитал про кицунэ. Я в мифологии не спец, но мне хотелось знать о тебе хотя бы что-то, — не признать, что эта заинтересованность приятна — сложно. Чонгук вообще удивлял своей реакцией от и до. Тэхён бы наверняка когда-то сказал, но, если бы в рандомную ночь проснулся от паники и нашел на улице полулиса, как минимум был бы ошарашен, а Чонгук выглядел так, будто Тэхён не был чем-то из ряда вон. — Там везде говорилось о ваших возможностях и о том, как вы способны влиять на людей. Заставлять их чувствовать то, что вы сами хотите.              — Думаешь, твои чувства продиктованы моей магией? — Тэхён напрягся, а Чонгук на это только кивнул. — Я… ничего тебе не навязывал, — покачал головой, неосознанно опуская уши, а хвост завозился по полу еще сильнее. — Точнее… я просто заставил тебя на себя смотреть. Я не буду отрицать, что магия была, думаю, это и для тебя очевидно, но все, что ты чувствовал сам, не было под моим контролем.       — А что было?       — Твое ночное рукоблудство, — не смог удержаться, бросая на него довольный взгляд.       — Я так и знал.       Атмосфера, которая буквально на пару мгновений пропиталась напряжением, размякла, позволяя им обоим выдохнуть. Тэхён не стал переубеждать Чонгука в чем-то или оправдываться, сидя в окружении магии, которая фонила во все стороны. Даже с учетом того, что он сдерживал всё свое влияние как мог, он прекрасно понимал, как Чонгука тянуло к нему, а завтра, в святую ночь, Тэхён и вовсе будет не в состоянии контролировать свою потребность в этом человеке. Он прекрасно знал, чем хочет закончить бал. Зная эти обстоятельства, было глупо сейчас что-то кому-то доказывать, он никого не успокоит, а Чонгук может только сильнее закопаться в мысли, что Тэхён его обманул. Пусть пройдет критический момент, его демон снова уйдет под контроль, и они обсудят всё на трезвую голову.       Тем более при всей своей непричастности он не мог предугадать, как Чонгук поведет себя, получив абсолютную трезвость ума. Его магия лишь позволяла получить желаемое внимание, но он делал все, чтобы Чонгук думал и принимал решения сам, однако у того все еще имелись слабости и страхи. Тэхён не хотел рисковать хрупким людским доверием, хотя давалось ему это трудно.       Желание наконец-то получить место в чужой жизни просто разрывало изнутри, а то, что Чонгук сдался ему, принял, приносило легкое чувство эйфории. И, если быть откровенным с самим собой, дразня Чонгука, он сам едва держался на собственной цепи, которая звонко дребезжала в голове, стоило тому лишь прикоснуться.       — Ты правда можешь полностью обращаться? — Чонгук не скрывал в голосе какого-то необъяснимого восторга. Они собирали уже третий стол, пока Тэхён рассказывал о себе, отвечая на миллиард вопросов. Даже у Чимина не было столько, но с души падал огромный груз. Никогда до этого он не делился с кем-то этой тайной и никому не раскрывал себя. Не то чтобы было трудно в себе хранить, скорее часто хотелось разбить скептицизм людей об огромное количество мистики, которая была в их мире, но скрыта от лишних глаз.       — В теории да, но давно такого не было, — кивнул, дергая рыжим ухом. Ему весь день пришлось носить шапку, и это был просто невероятный дискомфорт. — Хотя, если бы тогда Юнги не прервал наш поцелуй, я бы обратился прямо у тебя в руках.       — Юнги сказал, что ты обратился раньше из-за меня. Почему?              — Черт… У него язык как помело, — Тэхён закусил губу, снова заскользив хвостом по полу. Он считал свои чувства весьма очевидными, а говорить о чем-то таком вслух не в его стиле. Он — лис, это он выводил людей на эмоции и заставлял рассказывать о своих чувствах, а не наоборот. Это неловко. — Просто ты вызываешь во мне слишком много эмоций, а мои барьеры внутри построены на контроле, эмоции не совместимы с контролем.       — Но ты же всегда эмоциональный при общении с людьми, — Чонгук явно всё и так понял, но, судя по усмешке, просто мстил. — В чем разница?       — Хочешь услышать, что ты особенный?       — Да, было бы неплохо.       — Обычная любезность и приветливость в обществе не то же самое, что влюбленность, которую ты не можешь контролировать. Поэтому да, ты особенный. Доволен? — бросил на того взгляд, улавливая тихий смешок.              — Абсолютно, — Чонгук кивнул, не скрывая улыбку, пока прикручивал очередную ножку к очередному столу. Тэхён фактически признался, и пусть сейчас Чонгук ему не ответил, того, что он отчетливо ощущал чужую радость, было более чем достаточно.       

***

             Чонгук подразумевал, что в последние сутки перед хэллоуином сойдет с ума во всех смыслах, но не подозревал, что настолько. Тэхён говорил, что три часа ночи — пограничный рубеж, после которого его сила раскрывается полностью, а впоследствии успокоится. Не прочувствовать это за все время нельзя было, но в полной мере Чонгук это осознал, когда за ночь его просто расплавило от всех снов, в которые к нему влез Тэхён. Только в этот раз все было иначе, будто демон не проник в его сны, а забрал душу Чонгука куда-то, откуда не позволял выйти, потому что проснуться получилось с трудом. И даже лежа в кровати с тяжелым дыханием и ошарашенно смотря в потолок, он ощущал чужие прикосновения. К себе. Но не свои.              Это бесило до сжатой челюсти и дерганных, почти болезненных движений по члену под холодным душем. Он мог отчетливо сказать, где и как его потрогал Тэхён, но, когда прикасался к видению сам, — не ощущал ничего. Это не удовлетворяло, желание и возбуждение ничего не помогало снять, а в голове роились мысли только о том, как горели его ладони. Ему позволили лишь видеть, каким податливым и открытым был Тэхён, но не чувствовать это, и как же сильно это хлестало чем-то обжигающим внутри. И не было ни одной мысли о том, что до этого он не спал с парнями и вообще-то не планировал, была лишь эгоистичная необходимость увидеть это лично и не позволить увидеть кому-то другому.       Тэхёна он, ожидаемо, не видел весь день, что неудивительно. Он не знал, как магия кицунэ влияла на других людей, но она ему мозги плавила. Чимин говорил, что тому тоже прилетало, но не так, как Чонгуку. Друг просто ощущал непреодолимое чувство что-то делать, будто у него маниакальная стадия при биполярном расстройстве. Тысяча мыслей и идей в голове. Тэхён упоминал, что раньше, когда никто не знал о его сущности, он просто распространял магию вокруг. Притягивал к себе людей, манипулировал, находя выгоду, пользовался хорошим к себе расположением и наказывал тех, кто ему когда-либо насолил. Чонгук не знал, повезло ему стать в этот раз эпицентром этого взрыва или нет, но искренне хотел увидеть всю внутреннюю часть Тэхёна, которую тот так прятал от мира людей.       — Вы когда все же решите покинуть всеобщее веселье, сообщите, пожалуйста, в какой комнате оно у вас продолжится на двоих, — Чимин сидел перед ним, пока Чонгук тонкой кистью вырисовывал белые узоры на его шее. Тот долго ломал голову над костюмом, решив в итоге быть просто духом снега, аргументируя это тем, что в какой-то мифологии они точно есть. Поэтому Чонгук, у которого с образом было проще, сейчас занимался бодиартом, буквально ощущая внутри себя недовольный взгляд своего личного лиса.              — Вам с Юнги забронировать соседнюю? — Чонгук дернул бровью, выводя тонкие аккуратные линии на светлой коже.              — Я планирую напиться и крепко спать, но не хочу получить психологическую травму, открыв не ту дверь, — Чимин только горестно вздохнул.              — Ты язва, Чимин.              — Да, я знаю, — и бесконечное удовлетворение в голосе.              — Кто сказал, что вечер вообще продолжится в комнате?              — Чонгук, будет весьма невежественно провести первую ночь с потусторонним существом на лавке у куста роз.              — Может быть, я тоже хочу напиться и спать? — Чонгук только дернул бровью, по взгляду Чимина понимая, что это он, конечно, зря сказал.       — Я бы хотел сделать вид, что не посмотрел ментальное порно на соседней кровати раз шесть за прошедшую ночь, но не получится.       — Я думал, мы близки, — кинул на друга наигранно обиженный взгляд, пытаясь скрыть смущение.       — Теперь даже ближе, чем я планировал, — Чимин дернул губы в усмешке, немного поворачивая голову вбок, чтобы рисовать спускающийся на ключицы узор было легче. — Но, вынужден признать, кончаешь ты красиво, — у Чонгука дернулась рука, выводя неровную линию.       — Я тебе сейчас член тут нарисую, — сдержанно произнес, недовольно пнув Чимина по ноге. — Почему мы все еще дружим?              — О, брось, ты меня обожаешь.              Чонгук очень демонстративно и очень тяжело вздохнул, не став отрицать этого факта. Правда, когда Чимин молчал, любви к нему значительно прибавлялось. Хотя, сколько бы Чимин ни язвил и ни поддевал, никогда не опускался до чего-то действительно обидного и болезненного, поэтому Чонгук в свое время адаптировался к его манере общения, начиная отвечать так же.       Сборы очень сильно отвлекали от всех размышлений и лишних чувств. Студсовет приехал на место намного раньше, поэтому у всех было время переодеться и привести себя в необходимый вид. Чонгук долго мучился, чтобы придать волосам мокрый эффект с помощью геля, и потратил уйму времени, пока пытался нанести черные тени на глаза так, чтобы не выглядеть грязным. Меньше всего времени заняло нарисовать черные трещины на лице и линии на торсе, имитирующие мертвые растения.       Со своим образом он определился задолго до выбора темы. Построить его по мотивам Аида — бога подземного мира — показалось весьма неплохой идеей. Даже черное хаори с дымчатой, мрачноватой вышивкой легло как нельзя кстати. На пальцах массивные кольца с каноничными черепами и черные заостренные накладные ногти, которые он старательно и долго клеил, проклиная эту идею, но идя до конца. Выглядел он бледным и мрачным — то, что было нужно.              Ему удалось отвлечься настолько, что он не заметил, как время начало подходить к ночи. Весь его самоконтроль рассыпался мельчайшим бисером, стоило Тэхёну, который по понятным причинам не приезжал раньше, ступить на территорию особняка. С этого момента ничего другого в мыслях не получалось задержать. Только Тэхёна и необходимость оказаться рядом. Его даже не накрыло возбуждение, хотя Чонгук был уверен, что оно его вообще до утра не отпустит, но нет, ему просто нужно было туда, ближе, рядом, чтобы видеть, держать под контролем, оберегать. Эта необходимость зудела под кожей, но он отвлекался как мог, решая сначала взять себя в руки и не выглядеть безумным. Однако, чем больше он ждал, тем сильнее его ломало, а фантом так полюбившегося запаха будто окутывал его, заставляя идти за собой.       — Может, пойдешь уже? Ты выглядишь так, будто твой внешний вид не результат умелых рук, а твое состояние, — Чимин не скрывал волнение, осматривая его в очередной раз. Чонгук наворачивал круги по комнате, иногда замирая у окна на несколько минут.              — Надо дождаться, пока соберутся люди, — покачал головой, стараясь дышать ровно.       Чимин только поджал губы, кинув взгляд на телефон, и вышел из комнаты, возвращаясь минут через десять вместе с Юнги.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Мин только осмотрел его, скрещивая руки на груди. Чонгук удивленно окинул его взглядом, видя длинные черно-зеленые волосы, руны на лице и зеленые линзы. Видимо, прочитав непонимание по его лицу, он кинул короткое: «Это костюм друида», — неожиданно.       — А можно ослабить влияние Тэхёна? А то он сливается со своим образом, — Чимин закусил губу, обеспокоенно рассматривая его. Чонгук не верил, что выглядел так паршиво.       — Никак, — покачал головой, снова окинув его взглядом. — Не переживай, он будет в порядке. Это не столько реакция самой магии, сколько ее изменения из-за того, что примешалась любовь кицунэ. Хочется его запрятать где-то? — тот обратился к Чонгуку, будто понимал, что именно у него внутри разрывалось.       — Да, меня бесит даже тот факт, что ты с ним виделся, а я нет, — глубоко вдохнул, сжимая челюсть. — Это только из-за магии?       — Нет, но чем дольше ты ждешь, тем сильнее это на тебя давит. Лучше иди, иначе сорвешься неосознанно.       — Хорошо, — Чонгук попытался расслабиться, бросив взгляд на время. Людей должно было уже прилично собраться.       — Стой, — Юнги его окликнул, кидая ключи от комнаты, — это наша, справа через три двери от этой. Чтобы потом не искать ключи.       Чонгук благодарно кивнул, быстрым шагом выходя за дверь. Его начинало жечь раздражение и какая-то необъяснимая злость, будто он злился на самого себя за то, что заставлял Тэхёна ждать. Бесполезно было анализировать, что вызвано магией, а что из чувств принадлежит лично ему, поэтому он просто поддался, веря в то, что его личное отношение ничем не навязано. Они не углублялись в обсуждение этого, но ему хватило того, что им не манипулировали.              На часах лишь одиннадцать вечера, но студентов на территории уже довольно много, а кто-то явно не трезв, но в зале все еще можно было дышать. Хотя ему в любом случае было бы все равно, что происходило вокруг, единственное, что он ощущал — морозный сладковатый запах. Он шел сквозь толпу будто ведомый невидимой рукой, выходя к тому месту, где был сделан бар.              Тэхён бросался в глаза, или это ему так только казалось. Тот сидел боком на высоком стуле, опираясь локтем о бар и лениво скользя взглядом по полу. Ни пушистый хвост, ни удивительно гармоничные лисьи уши не привлекали чужого внимания. Чонгук видел маленькие красные узоры на лице и подведенные глаза, что делало их еще больше похожими на лисьи. На волосах поднятая лисья полумаска, а черное кимоно украшено вышивкой сакуры и явно перешито, чтобы не сковывать движения. Тэхён выглядел так, словно сошел со страниц учебника мифологии, а Чонгук не мог даже вдох сделать.              Он подошел ближе, будто под гипнозом, наконец-то ловя своим взглядом чужой. В оранжевых глазах сразу мелькнула хитрость и какое-то удовлетворение. Тэхён поднес к губам стакан с алкоголем, делая глоток, и Чонгук заметил темно-красный блеск, который оставлял следы на прозрачном стекле.              — Я тебя ждал, — Тэхён говорил негромко, и Чонгук вряд ли слышал бы его, если бы не был так сильно сосредоточен. — Прекрасно выглядишь. Как спалось? — красивая усмешка, добавляющая осознание того, что перед ним настоящий демон.              — Ты специально? — Чонгук сел за соседний стул, попросив у бармена какой-нибудь не особо крепкий коктейль.              — Да, — кивнул довольно, закидывая ногу на ногу так, чтобы полы кимоно разошлись, оголяя кожу до бедра.              — Даже отрицать не будешь?              — Нет, — покачал головой, говоря с легкой улыбкой и наблюдая за каждым минимальным движением, мелко подергивая ушами. Чонгук чувствовал себя на прицеле, но его это никак не заботило. — Мне очень нравится тебя провоцировать, Гук-и. Особенно не давать того, что ты очень сильно хочешь.              Чонгук сделал несколько глотков сладковатого коктейля, продолжая рассматривать лиса перед собой. Тэхён чертовски красивый, настолько, что пробивала мелкая дрожь от предвкушения. Ладони снова жгло от желания прикоснуться, но сейчас, когда Тэхён так близко, не хотелось сорваться с цепи. Ему даже нравилось оттягивать любой момент контакта, погружаясь в атмосферу между ними.       — Ты жесток.              — Просто твой нарастающий голод слишком прекрасен, — допил алкоголь, оставляя с тихим стуком стакан на стол и прося налить снова. — И мне льстит твоя жадность. Я по глазам вижу, как сильно ты хочешь меня увести куда-то, где нет людей.              — Я настолько очевидный? — усмехнулся, даже не собираясь отрицать.              — Да, вполне, — улыбнулся, наклоняясь чуть ближе, хотя между ними и так расстояние небольшое. — Но перестань злиться, Гук-и. Я ведь даже не посмотрел ни на кого.              — Зато на тебя смотрят, — вырвалось быстрее, чем он об этом подумал. Он в себе никогда такой жадности не замечал, но и в таких, как Тэхён, никогда не влюблялся.              — Это неизбежно, но я лис… — губы сильнее растянулись в улыбке, не скрывая аккуратные клыки, — а лисы очень верные.              Чонгук медленно и глубоко вдохнул, заставляя легкие пропитаться сладким холодом, позволяя Тэхёну делать с собой все, что тому захочется, только бы эта бесконечная жадность, от которой руки сводило, не прекращалась. Желать кого-то настолько сильно — тяжело, но Чонгуку нравилось понимать, что его так тянуло, и самое потрясающее: при всей самоуверенности в оранжевых глазах он видел, как Тэхён сам крошился перед ним.              — Тебе ведь самому не лучше, — Чонгук легко поддел чужой подбородок, бросая взгляд на приоткрытые бордовые губы. Он так хотел хотя бы короткий поцелуй, что даже не задумался о людях вокруг, ему было плевать, если кто-то увидит.              — Мне еще хуже, — улыбнулся, смотря на него из-под прикрытых век. — Я нуждался в тебе больше четырех месяцев, и наконец-то получил.              Чонгук не сдержал смешок, понимая, что их взгляды остановились друг на друге примерно в одно время. Только один осознал, а второй затолкал как можно глубже. Иронично. Тэхён удержал на нем взгляд еще несколько долгих секунд и отстранился, спрыгивая со стула и допивая алкоголь в стакане.              — Я дам тебе полтора часа и последний шанс, — плавно двинул хвостом, опуская свою маску на лицо. — А потом найди меня, если не передумаешь.       — Зачем мне это время? — Чонгук дернулся следом, стоило тому сделать шаг.       — Чтобы я точно знал, что ты осознаешь свое решение.       Тэхён буквально растворился в толпе, моментально пропадая из поля зрения. Чонгук глубоко вдохнул, прикрывая глаза и пытаясь привести мысли в порядок. Не вышло. Он не знал, о каком осознании шла речь, если Тэхён из головы не выходил, а Чонгук и прогнать не пытался. Внутри туго стягивало, и создавалось ощущение, что всё глубоко запрятанное резко вырывалось наружу лавиной осознания собственных чувств. И крыло его этой лавиной уже не один день.       

***

             Тэхён был уверен в результате своей выходки на девяносто девять процентов, но этот несчастный один процент просто не давал свободно выдохнуть. Он уходил дальше от Чонгука, будто давая тому последний шанс, прекрасно понимая: если эту ночь они проведут вместе — отпустить уже не сможет. Своей магией свяжет по рукам и ногам, пойдет на крайние меры, но уйти не даст. Тэхён в буквальном смысле дал последний шанс взвесить все за и против, не скрывая, что хотел Чонгука и душой и телом. И пусть магию свою он спрятать не мог, чужое решение не было в его власти, как бы не хотелось.       На протяжении всей ночи видениями мучал он не только Чонгука, сам попадаясь на свои же ловушки. Ревность, желание и жадность он испытывал в разы сильнее, потому что его демоническая часть не была благородной и привыкла получать то, что хотела. Кицунэ не милые добрые духи, и Тэхён прекрасно знал, из чего создана его вторая сторона. Ему никогда не было стыдно за алчность, мстительность и хитрость. Он гордый и привыкший получать все, чего бы ни пожелал, но перед Чонгуком отступал даже его демон, который всегда шел по головам.       Сдерживать собственное желание слишком тяжело, но он заставил себя уйти глубже по территории, чтобы было меньше соблазна вернуться. Его лис сходил с ума от чужого восхищенного взгляда, который увидеть на себе в какой-то момент стало необходимостью. Чтобы только на нем фокус, чтобы голод очевидный, и чтобы от каждого движения ровное дыхание прерывалось. Тэхён наслаждался, когда им восхищались, но только от Чонгука он в этом безостановочно нуждался.       Прохладный воздух, пробирающийся под тонкую ткань кимоно, и одиночество помогли немного остудить свои мысли и взять себя в руки. У него еще было время для того, чтобы самому расслабиться, и нужно как минимум показаться на глаза Юнги, иначе тот точно ему потом всю плешь проест. В запасе имелся практически час, и Тэхён планировал еще немного выпить, чтобы лишние мысли окончательно покинули голову.       За то время, пока он бродил по дальней части территории, зал оказался полностью заполнен людьми. Теперь было действительно очевидно, почему студенты так активно ждали этот вечер. Смешаться с толпой и незамеченным пройти к бару оказалось не сложно. Он чувствовал присутствие Чонгука, но старался игнорировать, ведь сам дал тому время. Заказав себе коктейль, он поднялся на второй этаж, огороженный перилами. Найти взглядом Чонгука оказалось не сложно, и хватило нескольких минут наблюдения, чтобы увидеть, как тот постоянно смотрел на часы в телефоне, отвлекаясь от разговора с Чимином и парочкой одногруппников.       — Ты выглядишь лучше, чем я предполагал, — рядом остановился Юнги, опираясь на перила.              — Тебе так только кажется, — покачал головой, делая глоток сладкого, но крепкого коктейля. — Не помню, когда меня так ломало. А Гук-и никак не улучшает ситуацию.              — Я отдал ему ключи от комнаты.              — Если он откажется, я приду к вам с Чимином и обломаю вам все, — Тэхён недовольно перевел взгляд на своего хранителя. — Ты оставил меня без комнаты.              — Ты же прекрасно знаешь, что он придет.              — Знаю, — кивнул, растягивая губы в довольной улыбке. — Но никогда нельзя быть в чем-то уверенным на все сто.              — Немного тухлая вечеринка, не находишь? — Юнги провел большим пальцем по языку, после демонстративно стирая слюной одну из четырех рун, которые нарисовал по периметру так, чтобы приглушить для всех отголоски магии Тэхёна и отпугнуть проходящую мимо нечисть. На всякий случай.              — Ты сам мне разрешил, — снова сделал глоток, прикрывая глаза.              Ему хотелось сбросить немного силы, но не делал это специально без согласия Юнги. Не потому что не мог, а потому что не хотел причинять лишнюю головную боль. Юнги — мазохист, и обычно сам шел на это каждый раз.              Тэхён расслабился, чувствуя, как его сила медленно ползла по стенам зала, окутывая всех будто в магический кокон. Нажить врагов Тэхён не успел, поэтому в эту ночь точно никто не пострадает, но лисья хитрость заставит людей отпустить свой самоконтроль. На завтра точно будет что посмотреть в чатах университета. Мелкая шалость для душевного спокойствия и общего веселья.              Открыв глаза, он сразу же наткнулся на все такой же жадный взгляд внизу. Чонгука это стороной не обошло, но тому как капля в море, поэтому Тэхён только довольно улыбнулся, плавно двигая хвостом от нетерпения. В голове немного прояснилось после сброса энергии, от чего стало ощутимо легче.              — Я пошел, надеюсь, не увидимся до завтра, — Тэхён еще на несколько секунд задержал взгляд на Чонгуке, и отвернулся, проходя мимо Юнги.              — Смазка в ящике.              — Твоя готовность ко всему удивительно неизменна.              — Ну я же должен сохранять твой зад, — Юнги только тяжело вздохнул. — Иногда слишком буквально.       Тэхён только закатил глаза, не став напоминать, что он демон, особенно сейчас, и, дернув ушами, пошел к выходу из зала. Он уверен, что Юнги сам скажет Чонгуку, где его искать. Хотя у того и так не возникло бы проблем, потому что Тэхён, не желая напрасно тратить и так потраченное время, просто пошел в дом, останавливаясь напротив комнаты, от которой Чонгуку отдали ключи.       К собственному удивлению, он понял, что нервничал, сидя на широком подоконнике, постоянно дергая хвостом. Жаль, алкоголь его в этом состоянии не брал, он бы не отказался сейчас иметь туман в голове не из-за собственной магии и желания. Время тянулось просто до бесконечного долго, но стоило услышать в длинном широком коридоре шаги, и от облегчения буквально закружилась голова.              — Было слишком жестоко с твоей стороны дать полтора часа и ни капли не перестать выкручивать мне внутренности своей магией, — Чонгук остановился прямо напротив него, все в том же образе, от которого у Тэхёна еще около бара все внутри стянулось. Демоническая ипостась ему подошла бы слишком хорошо.              — Поэтому ты прождал ровно это время и ни секундой меньше? — в собственных словах не удалось сдержать раздражение. Сидя на этом подоконнике, он уже несколько раз проклял обязательность Чонгука, который оттянул до последнего. Тэхён спрыгнул на пол, чувствуя, как начинало разъедать предвкушение, ведь Чонгук пришел к нему.              — Легкая месть. Не одному тебе нравится меня изводить.              Чонгук глубоко вдохнул, подцепив пальцами его шелковый пояс, и потянул на себя. Поцелуй отозвался волной ослабляющего удовольствия по изведенному телу. Он бредил об этих губах, прокручивая в голове их немногочисленные прикосновения как безумный. Из груди вырвался несдержанный стон, а пальцы вплелись в темные, жесткие от геля волосы. Чонгук целовал настойчиво, без стеснения толкаясь языком между его приоткрытых губ, пока Тэхён полностью перестал себя сдерживать. Сейчас ему казалось невероятным то, что он не соблазнил Чонгука сразу, как только в нем увеличилась магия.       — Ты можешь не сдерживать свою магию, — Чонгук разорвал поцелуй, поднимая его голову так, чтобы открыть шею, и провел кончиком носа по чувствительной коже, медленно и глубоко вдыхая. — Мне нравится ощущать ее влияние, нравится хотеть коснуться тебя так сильно, что руки болят.       — Зря ты разрешаешь, Гук-и, — усмехнулся, проведя пальцами по чужой щеке, смазывая черные потеки теней. — Я же люблю разжигать в тебе голод, — его глаза на пару секунд подсветились красным, а хватка Чонгука на талии ослабла — Тэхён подчинил его тело себе.              — Так нравится контролировать меня? — Чонгук только усмехнулся, не сводя с него взгляд.              — Нравится, что ты это позволяешь.              Он повел неспособного сопротивляться Чонгука за собой, достав из чужого кармана ключ и открывая комнату. У него от предоставленного контроля все внутри сводило тугим узлом, пуская слабость по ногам. Тот, о ком он так долго мечтал, сейчас полностью в его руках. Сам пришел. По собственной воле. И сам же эту волю в руки Тэхёну отдал.       Щелчок замка изнутри будто отрезал их от остального мира, но единственное, на чем мог сконцентрироваться Тэхён, — взгляд Чонгука, который тот не отводил от него ни на секунду, хотя мог. Стоило Чонгуку покорно сесть на кровать, Тэхён сразу опустился на его бедра, наконец-то получая контакт, который был необходим настолько, что под кожей все зудело.       Новый поцелуй, и Тэхён готов был рассыпаться в чужих ногах, отвечая на требовательное движение губ. Чонгук, не сопротивляясь, убрал руки себе за спину, стоило Тэхёну лишь подумать об этом, от этого поцелуй был единственной возможностью прикоснуться для человека. Он снова зарылся пальцами в жесткие волосы, развязывая ленту на чужом хаори, и провел свободной ладонью по оголенной груди, чувствуя тонкие линии шершавой краски, которой на кожу нанесен узор. Горячий язык сплетался с его, и с каждым движением поцелуй будто становился глубже, а Чонгук дышал тяжелее, мелко вздрагивая от прикосновений подушечек пальцев к соскам. Тэхён словно изучал человека, позволяя тягучему возбуждению сгущаться.       — Ты же понимаешь, что отпустить меня тебе все же придется? — низкий голос, от которого Тэхён систематически сходил с ума, осел на его губах, когда он разорвал поцелуй.              — Да, — кивнул, делая ощутимое движение бедрами, потираясь о чужой твердый член через ткань, пока его хвост плавно извивался, выдавая все чувства хозяина. — Мне просто нравится чувствовать, как в тебе растет потребность касаться меня.              — Я уже понял, что тебе нравится доводить меня до края, — усмехнулся, по воле Тэхёна опираясь руками в постель за спиной.              Глупо было отрицать этот факт, когда целенаправленно изводил Чонгука всю ночь, забирая у того сон и погружая в видение. Только Тэхён сам настрадался, и сейчас единственным желанием было прожить то же самое в реальности. Он без стеснения прикасался к открытому телу, оставляя на коже влажные следы от языка и практически слизывая едва ощутимую дрожь. Чонгук шумно выдыхал каждый раз, когда Тэхён задевал его клыками, оставляя свои следы, и плотно сжимал губы, явно сдерживая стоны.       Сперва он был уверен, что придется Чонгука расслаблять, ведь для него это первый секс с парнем, но, судя по тому, что ощущал Тэхён, у того не было никаких проблем с этим. Именно поэтому его демон с будоражащим удовольствием отпустил свой шальной интерес. Его собственный член ныл от возбуждения, заставляя постоянно думать о том, как хотелось к себе прикоснуться, но он терпел, продолжая лишь тереться о член Чонгука, не сдерживая собственный голос. Каждое движение бедер отзывалось приятной волной, от чего он сильнее сжимал зубы при очередном укусе, сразу зализывая аккуратный след.       Его чувства смешивались с теми, что испытывал Чонгук, и Тэхён буквально кожей мог измерить чужое нетерпение. Он знал, как тому хотелось прикасаться самостоятельно, и мысль о том, насколько сильно Чонгука сорвет от свободы, заставляла сильнее вжиматься своим пахом в его. Простых касаний ему самому быстро стало мало, и он практически стек на пол, смотря в темные глаза с усмешкой.              — Надеюсь, моя краткая демонстрация в машине тебе понравилась, — провел руками по внутренней стороне бедер, обтянутых черной тканью штанов, заставляя развести колени в стороны.              — Снова хочешь понаблюдать за тем, как я стараюсь не кончить? — негромко произнес сквозь шумный выдох, когда Тэхён подцепил пальцами штаны, снимая их вместе с бельем, которое наверняка неприятно давило на возбужденный член.              — Да, — кивнул, прижимая уши к голове, не справляясь с собственным восторгом от возможности прикасаться к Чонгуку. — Ведь я так хочу, чтобы ты сегодня кончил в меня, — с этими словами он медленно провел горячим языком по покрасневшей головке, слизывая смазку и растягивая губы в блядской улыбке.              Его обжигало возбуждением Чонгука, от чего мозг совсем плавился, а глаза настойчиво теряли фокус. Хотелось довести не то что до края, а удержать над темной пропастью, но не позволить упасть. Язык скользнул от головки члена до основания, медленно и с легким давлением, скорее издеваясь, чем принося удовольствие, но тяжелое хриплое дыхание и поплывший взгляд черных глаз лишь провоцировали двигаться еще медленнее. Очередная вспышка в его глазах, и Чонгук низко рыкнул, попытавшись дернуться, от чего все мышцы напряглись, но ничего не получилось. Тэхён дал тому почувствовать то, как ему самому было хорошо от происходящего.       Его тело никогда не было полностью человеческим, а магия кицунэ, которая в эту ночь пропитана возбуждением, делала его слишком чувствительным. Под легким кимоно было лишь белье, которое неприятной влажной тканью липло к члену и ягодицам, пока Тэхён откровенно тек лишь от того, что наконец-то дорвался.       Тэхён продолжал медленно и с распирающим удовольствием вылизывать твердый, истекающий смазкой член, собирая жидкость на языке и размазывая по стволу, оставляя разводы темно-красного блеска, который даже после поцелуев еще остался на губах.              — Отпусти меня, — Чонгук снова дернулся, не сводя взгляд с Тэхёна. Его челка небрежными растрепанными прядями падала на глаза, пока рыжие уши так и оставались опущены. Он смотрел на человека из-под полуприкрытых от удовольствия век, оставляя блестящие следы от влажного члена на своих щеках каждый раз, когда опускался языком вниз. — Блять, Тэ, отпусти…       — Я не наигрался, Чонгук-и, — он почти промурлыкал, не скрывая легкую издевку в голосе, наслаждаясь тем, что контролировал эту цепь, которую настойчиво хотели выдрать из его рук.       Он все же обхватил головку губами, так же неспешно погружая член в рот, наконец-то выбивая из Чонгука стон, который так хотел услышать. Ему нравилось доставлять удовольствие, даже если он изрядно дразнил, его буквально ломало от того, как Чонгуку нравилось все, что он делал. Плотнее сжал губы, пока головка члена скользила тяжестью на его языке, с каждым движением сильнее давя на тугое горло. Под ладонями, которые лежали на крепких бедрах, постоянно напрягались чужие мышцы в попытке двигаться, и Тэхён не сдерживал улыбку, не отводя абсолютно довольного взгляда от глаз выше.       Собственный голос сдерживать не было даже желания, поэтому он довольно стонал каждый раз, когда член приятно распирал горло, проскальзывая глубже, а губы и подбородок пачкались в слюне, которой становилось больше от каждого движения. Их общее возбуждение давило так, что Тэхён готов был позорно кончить прямо сейчас, а потом еще дважды сразу же. Голову все еще кружило от сильного наслаждения, в котором собственное перемешивалось с тем, которое испытывал Чонгук, а Тэхён готов был откровенно плакать от того, как ему хорошо.       Этих ощущений слишком быстро стало не хватать, а необходимость ощутить на себе всю накопленную жадность Чонгука пульсировала в мозгу, отправляя по телу дрожь предвкушения. Он оторвался от члена, удовлетворенно улыбаясь и стирая с лица слюну. Пальцами потянул за края пояса, видя, как напряженный и полный возбуждения взгляд сразу опустился с его лица ниже. Пояс аккуратно упал на пол, заставляя его кимоно остаться просто тканью на его теле. Одно аккуратное движение, и по телу прошла волна облегчения, стоило ему избавиться от неприятной, пропитанной смазкой ткани белья.              — Я думал, ты дразнил меня, — Чонгук только усмехнулся, когда Тэхён, практически обнаженный, снова сел на его бедра. — Но сам ты потек слишком красиво.              — Мое тело всегда было очень чувствительным, — улыбнулся, плавно проводя по бедру своим хвостом. — Но еще никогда не реагировало так сильно.              — Отпусти меня, — в голосе нескрываемая просьба, и Тэхён бы потянул еще сильнее, но сам готов был скулить от того, что не ощущал на себе необходимых прикосновений. — Я знаю, что нужно делать.       — Мне льстит то, что ты подготовился, — наклонил голову немного вбок, проводя коротким, слегка заостренным ногтем по покрасневшей от жара щеке Чонгука, на которой разводы черного макияжа. — Но я не хрупкий мальчик, я демон, Гук-и, — наклонился ближе, чувствуя, как собственная смазка пачкала бедра, а руки слабо потряхивало от почти болезненного возбуждения. Он коснулся губами мочки уха, едва прикусывая. — Единственное, что тебе нужно сделать, — это насадить меня на свой член и заставить кончить, — он произнес это на выдохе, сразу заставляя радужку глаз загореться, снимая с Чонгука невидимые цепи.              Следующий вдох пришлось оборвать, потому что крепкие руки стальной хваткой сжали талию, прижимая к горячему телу. Чонгук несдержанно толкнулся языком ему в рот, заставляя захлебнуться стоном, когда чужие пальцы сжались на его бедрах. Он потерялся в эмоциях, которые испытывал, щедро давая почувствовать Чонгуку то же самое, полностью разделяя все ощущение на двоих.              Тяжесть чужого тела, которой его вдавило в матрас, воспринималась так правильно и хорошо, что он податливо извивался, подставляясь под любое прикосновение. Кожа приятно горела от каждого укуса, который Чонгук неконтролируемо оставлял везде, где мог дотянуться, словно очерчивая свою территорию. Тэхёна крошило от этого факта, и он сквозь довольные всхлипы принимал на себя весь голод человека, которого так долго изводил.              — Повернись, — очередной укус на груди, а язык легко провел по слишком чувствительному соску, пуская разряд по нервам.              Тэхён повернулся, руками комкая подол длинной ткани, что так и осталась на нем, и поднимая ее вверх. Он оперся на колени, расставляя их в стороны и поднимая бедра, полностью открывая себя перед человеком. Его хвост, мелко подрагивая, был прижат к бедру, все еще напрочь выдавая все нетерпение. Тэхён знал, насколько готовым он выглядел, ведь надеялся, что все закончится так. Поэтому только сильнее гнулся в пояснице, наблюдая через плечо, как Чонгук, не в силах сдержать полуразбитый стон, рассматривал его растянутую и откровенно мокрую задницу.              — Блять, это лучше, чем сны, — хриплый, завороженный голос, от которого Тэхён сжался, а по бедрам потекла новая порция смазки. Как же сильно Чонгук сводил его с ума просто тем, что существовал.              — Я чувствую, насколько тебе нравится, — кивнул, медленно теряя последнюю способность связно думать, пока его буквально прожигало чужим восхищением.              Он готов был начать умолять Чонгука сделать хоть что-то, но почувствовал около влажного входа горячий член, сразу же захлебываясь стоном. Ощущение заполненности глубоко внутри оказалось более необходимым, чем он думал, или, быть может, все дело лишь в том, насколько сильно он бредил Чонгуком. В данный момент, поддаваясь бедрами назад, чтобы насадиться глубже, и цепляя из всех чувств лишь чужое удовольствие, он казался себе помешанным. Мир сошелся лишь на жадной хватке крепких рук на талии и сильном движении члена внутри. Он буквально потерялся в сжигающем дотла удовольствии.       Легкая шелковая ткань кимоно слетела с плеч, оголяя больше его тела, и Чонгук сразу потянул его к себе, заставляя подняться. Кожу чуть выше лопаток обожгло ощутимым укусом, а поперек живота обвилась горячая рука, не позволяя ему упасть.              — Ты настолько красивый, что я, кажется, крышей еду, — прозвучало сбито, между очередными укусами, под которые Тэхён подставлялся, будто умоляя дать ему больше следов на коже.              — Еще… пожалуйста, — не сдержал всхлип, сжимая Чонгука внутри себя и не понимая, о чем именно просил. Ему просто хотелось все и как можно больше. Как можно больше Чонгука.              — И как же чертовски хорошо ты пахнешь, — прозвучало куда-то в шею, и Чонгук глубоко вдохнул, делая очередной толчок еще сильнее.              С перевозбужденного члена длинными тяжелыми каплями стекала смазка, Тэхён, держась за руку Чонгука, слегка изменил собственное положение, практически вскрикивая от следующего толчка, который так идеально попал по простате, едва ли не доводя до оргазма. Чонгук, ощутивший, насколько Тэхёну стало хорошо, увеличил силу толчков, теперь стимулируя нужную точку и заставляя демона задыхаться. От возбуждения и удовольствия было почти больно, и казалось, он готов разрыдаться от того, насколько много в нем сейчас ощущений. Тэхён казался себе перегруженным и переполненным во всех возможных смыслах, откровенно задыхаясь от стонов.       Ему с Чонгуком слишком правильно и хорошо, а чужой голод как жизненная необходимость, от которого он больше никогда не сможет отказаться. Потребность чувствовать, как Чонгук наслаждался каждым прикосновением, больше точно никогда не исчезнет. Тэхён думал, что ему просто не могло стать лучше, пока загнанное дыхание не коснулось рыжей шерсти на ушах. В его теле не было более чувствительных мест, и изнутри обдало дрожью, стоило лишь осознать, что Чонгук коснулся ушей.              — Вот оно как… — в голосе нескрываемый интерес, — как быстро ты кончишь, если я поглажу твой хвост?              — Сразу же… — проскулил, заводя одну руку назад, снова путаясь пальцами в жестких волосах и сильнее прижимаясь спиной к широкой груди.              Его и без этого прикосновения надолго не хватит, он слишком много времени терпел, и одной магии известно, как не кончил, лишь увидев Чонгука в коридоре. И, судя по тому, что он чувствовал, он такой не один.              — Тогда кончай, — довольно выдохнул, снова оставляя очередной укус на плече и опуская руку на мягкое основание хвоста.              Тэхён вскрикнул, не выдержав простреливающее удовольствие, срываясь на громкие скулящие стоны, абсолютно не контролируя себя. Чонгук натягивал его на свой член, входя до самого основания сильными толчками, с тихими шлепками бедер о его покрасневшие ягодицы. В следующую секунду Чонгук слегка потянул на себя за основание хвоста, и Тэхён не выдержал, громко и обильно кончая на кровать, чувствуя секундную слабость во всем теле, будто кто-то нажал на кнопку отключения. Его пробирало до крупной дрожи, а сперма толчками текла из его члена, пачкая постельное белье. Чонгук не остановил глубокие толчки, словно продлевая его оргазм, и через несколько движений кончил сам, давая Тэхёну то, что тот хотел. Внутри растекалась горячая сперма, принося какое-то извращенное наслаждение.       Его распирало какой-то необъяснимой радостью и удовлетворением, будто его демон радовался тому, что добился своего. Тэхён быстро снял магию, которая объединяла их чувства, чтобы не перегружать и без того перегруженного Чонгука. Тот аккуратно вышел из него, расслабленно садясь на кровать и все не прекращая смотреть.       — Ладно, это стоило того, чтобы ты меня изводил, — Чонгук легко усмехнулся, протягивая руку и убирая его светлые пряди с лица.       — Я тоже так думаю, — Тэхён лениво вытянулся поперек кровати рядом с чужим бедром, медленно двигая хвостом. — В следующий раз надо тебя до самого конца движения лишить, — он легко улыбнулся, прикрывая глаза, и довольно потянулся, разминая уставшие мышцы. — Хочу в душ.       — Я не знаю, где он, — Чонгук продолжал легко гладить его по волосам.              — М-м… вон за той дверью, — махнул рукой, не открывая глаз. — Я выторговал у Юнги эту комнату именно из-за того, что тут есть своя ванная.       — Ты прям основательно подготовился, — Чонгук тихо засмеялся, поднимаясь с кровати.              Двигаться совсем не хотелось, но грязным спать не хотелось еще больше, поэтому он все же стек с кровати, не без помощи Чонгука, конечно. Теплая вода приятно стекала по телу, а внутри с невероятной скоростью рос какой-то теплый комок. Его распирало комфортом и внезапной нежностью, поэтому он, не сдерживая порыв, прижался спиной к стоящему позади Чонгуку, который аккуратными движениями распределял гель по его спине.              — У тебя вообще был вариант, что я не приду? — Чонгук мягко обнял за талию, скользя ладонями по животу, и оставил легкий поцелуй на влажной коже плеча там, где красовался яркий укус.              — Был, — кивнул, слегка поворачивая голову. — Я очень нервничал, пока сидел в коридоре. Магию, конечно, сдерживать не получалось, но она не заставит прийти ко мне, если я целенаправленно этого не захочу. Поэтому я ушел — боялся, что могу сорваться и надавить. А волна в зале — это был выброс излишков, которые уже мешали.              — Там народ потом совсем с ума сошел, — усмехнулся, медленно выцеловывая каждый след на нем. — Это будут вспоминать еще очень долго.       — Ничего, мне тут еще не один год учиться, — Тэхён хитро улыбнулся, дергая ушами, и повернулся к Чонгуку. — Я тебе не говорил, но мне нужно будет уехать буквально через пару часов.       — Куда? — он почувствовал, как Чонгук напрягся.       — Не волнуйся, — потянулся, оставляя на чужих губах слабый поцелуй. — Я вернусь завтра вечером. Нужно съездить в храм к родителям Юнги, чтобы глава убедился, что моё обращение прошло без приключений и я не бегаю на четырёх лапах.       — Напишешь, когда вернешься?       — Конечно.       

***

             Наутро Чонгук чувствовал себя так, будто его били. Было чувство, что именно он вылакал весь бар, а не старшие курсы. Тэхён предупредил его, что это будут последствия того, что через его тело проходило большее количество магии, но Чонгук был уверен, что тот все преувеличивал. На деле же даже немного преуменьшал.       Проснуться с Тэхёном ему не светило, но он надеялся, что хотя бы сможет выспаться, пока не услышал громкий хлопок двери и голос Чимина.       — Доброе утро, мой новообретенный радужный друг, — Чимин подошел к окну, распахивая шторы. — Уже восемь утра, пора вставать.       — Какого черта ты пришел так рано? — Чонгук натянул одеяло на голову, чувствуя ужасную тягу уснуть снова.       Они проговорили с Тэхёном почти до рассвета, пока тому не нужно было уходить, Чонгук даже застал момент, когда пропали уши и хвост. Но из-за этого он уснул чуть больше трех часов назад.       — Сондже поднял почти весь относительно живой студсовет, потому что до приезда клининговой компании нам нужно снять декорации, — Чимин сдёрнул с него одеяло. — Святые демоны, ты в неглиже.       — Я в трусах, — недовольно произнёс в подушку, ощущая неприятную прохладу.       — Один хрен, — свернул одеяло, откладывая на кресло. — Вставай, я не буду один страдать.              Справедливости ради можно было бы отметить, что Чонгук поступил бы точно так же, будь он на месте Чимина, но этот факт не мешал ему слегка ненавидеть друга в это утро. Содрать себя с кровати все же получилось, но почувствовать себя лучше не помог даже душ. Кости и мышцы тянуло, а голова постоянно кружилась. Тэхён долго извинялся за то, что буквально отравил его магией, но Чонгук не мог испытать от этого хоть что-то негативное. Прислушиваясь к себе, он чувствовал, что влияние магии полностью ушло и больше он не мог ощутить что-то необычное, а значит, его разум теперь полностью принадлежал только ему. И это немного пугало.       Отвлечься от лишних навязчивых мыслей получилось ровно до того момента, как они не добрались до общаги. Чонгук даже попытался поспать, но так и не смог уснуть. Немного успокаивало то, что о ночи он не жалел, воспоминания все так же будоражили и заставляли просыпаться возбуждение, а сообщение от Тэхёна он искренне ждал.       — А Юнги не говорил, во сколько точно они приедут? — Чонгук отвлекся от пролистывания видео в телефоне, поворачиваясь к Чимину, который играл в какую-то игру на ноутбуке.              — Сказал около семи, а что? — тот повернулся к нему. — Ты что, опять загнался? Чонгук, перестань искать везде подвох и проблему. Ну хоть по праздникам.              — Я не ищу подвох и проблему!              — Ты слишком много думаешь.              — Это разве плохо?              — В твоем случае — да, — тяжело вздохнул, кинув в него какую-то игрушку со стола. — Ты же сказал, что вы до самого рассвета разговаривали. Возьми себя в руки и скучай по нему как нормальный мужик!              — Ладно, — прозвучало недовольно, а игрушка была кинута обратно. — Ты так и не рассказал, как ночь прошла у тебя.              — Никак, — пожал плечами, ставя плюшевого зайца на свое место у настольной лампы. — Ну, то есть, секса не было, мы просто целовались и разговаривали.              — Неожиданно.              — На меня магия Тэхёна тоже подействовала, и, честно говоря, меня сорвало, когда ты ушел. Я очень хотел секса, но именно из-за этого отказал Юнги, заставив меня успокаивать, — довольно улыбнулся, снова возвращая внимание на игру. — Поэтому он разрисовал нам двери какими-то своими чудными символами и отвлекал меня. Не хочу с ним спать в полуодурманенном состоянии.              — Тогда неудивительно, — кивнул понимающе, продолжая листать ленту. — Юнги кажется хорошим.              В голове проскользнула мысль, что на протяжении всего дня он думал лишь о том, что не хотел потерять прошлую тягу к Тэхёну и узнать, что это было результатом магии, но ни разу не вспомнил, почему именно отталкивал того с самого начала. Страх чьей-то реакции и надвигающихся проблем даже не проснулся в нем, не пошевелился. За весь день из всего потока тяжелых и нервных мыслей ни одна не коснулась его изначальных предубеждений по поводу сложности таких отношений.       Сейчас, подумав об этом, ему казалось, что это уже не важно. Не важно, как отреагируют люди вокруг и даже родители. Он мог спокойно обсуждать свои отношения с другом, и этого было достаточно, и даже если в итоге он хлебнет негатива, его это почему-то не пугало. Просто от Тэхёна уже эгоистично не хотелось отказываться. Глупо было поворачивать назад, когда уже сдался. Чонгук, не замечая этого, нечаянно влюбился в того, от кого ходил как можно дальше. Это осознание в светлую голову пришло так внезапно, что он поднялся, садясь на кровати. Признать это самому себе открыто оказалось так легко, что в момент стало легче дышать. Чимин прав: он идиот, накрутивший себя несуществующей проблемой.       От вибрации телефона он слабо дернулся. Сообщение от Тэхёна. В этот момент в комнату открылась дверь, пропуская какого-то замученного Юнги.       — Стартуй, Ромео, он мне за день всю плешь проел. Был бы хвост, оторвал бы к чертовой матери, — недовольно произнес, снимая обувь и проходя в комнату, падая на кровать Чимина.       — Они друг друга стоят, — Чимин крутанулся на компьютерном стуле, не сдерживая довольную улыбку.       Чонгук, игнорируя этих двоих, быстро вышел из комнаты, идя по длинному коридору. Горло сдавило от волнения, а в голове, впервые за весь день, не было ни одной мысли. Дверь открылась, стоило ему только подойти к ней, и его сразу втащили внутрь, обдавая уже совсем не ярким, но все таким же приятным запахом морозной сладости.       Ничего не изменилось. Совсем. Чонгук смотрел на Тэхёна, а внутри все так же тянуло, словно под магией. Пальцы все так же покалывало от того, как хотелось прикоснуться, и все так же внутри начало растекаться невидимое электричество. Тэхён перед ним все такой же, с почти белыми волосами, которые черно-оранжевые на концах, и взгляд хитрый, а улыбка такая, будто он успел выкинуть какую-то шалость. Все тот же лисий образ, которого Чонгук когда-то не заметил, а теперь не мог перестать смотреть. Ничего не изменилось.       — Я весь день дум… — Чонгук не дал ему договорить начатую мысль, цепляя пальцами ткань свитера на животе, и потянул к себе, прерывая слова поцелуем.       Он не сдержал облегченный выдох просто от того, что прикоснулся к этим губам, получая сразу же ответ. Толкнулся языком между приоткрытых губ, углубляя поцелуй и слыша, как мягко и удовлетворенно простонал Тэхён. Вдоль позвоночника прошлась приятная волна, заставляя откинуть все идиотские мысли и просто расслабиться, перемещая ладонь на талию и притягивая Тэхёна плотнее к себе. Он целовал не требовательно и не грубо, мягко скользя своим языком по чужому, наслаждаясь поцелуем и наконец-то тишиной в своих мыслях.       — Я весь день думал, с чего начать разговор, а ты перечеркнул все мои старания, — Тэхён не скрывал довольную улыбку, медленно вплетая пальцы в его волосы на затылке.       — Я тоже думал, пока тебя не увидел, — усмехнулся, не отводя взгляда от теперь темных глаз. — Ты все еще пахнешь снегом.       — Запах никуда не уйдет, но его никто кроме тебя не чувствует.       — Почему?       — Потому что ты привязал к себе кицунэ без корыстных и скрытых целей. Я для всех пахну по-разному, в зависимости от намерений, но тебе от меня не было нужно совершенно ничего.       — Поэтому снег?       — Чистота мыслей, — кивнул, мягко перебирая его волосы. — Твои страхи больше не заставляют тебя бегать от меня?       — Оказалось, когда ты влюблен, на мнение окружающих становится плевать, — тихо выдохнул, касаясь чужих губ в легком поцелуе.       — Ты знал, что влюбленные кицунэ могут приносить удачу в жизни тем, кто не пользовался их любовью?       — Я теперь могу завладеть удачей?       — Только пока я буду рядом.       — Невероятно, я теперь везучий до конца жизни.