Синдром неполноценности

      Чонгук сидел на паре и лениво пялился в окно. Монотонная речь препода уже давно не отпечатывалась в его мозгу. Он был наполнен совершенно другими думами, совсем не вписывающимися в формат лекции. Он думал о Тэхёне. Как-то всё быстро закрутилось между ними. Они виделись почти каждый день. На большой перемене обычно Тэхён водил его обедать в кафе, а после лекций подвозил домой. И все свободные от занятий вечера они тоже проводили вместе: гуляли по набережной реки Хан, прогуливались по Мёндону и Хонде, забегали в многочисленные кафешки, ели уличную еду. Особенно они любили смотреть на ночной городской пейзаж Сеула с площадок парков Банпо и Ёидо Ханган. Они много разговаривали, и Чонгук, привыкнув к Тэ, почти не заикался. С ним ему было комфортно и спокойно. Но всё же навязчивые, противные мыслишки иногда закрадывались в его голову. Он всё никак не мог понять, почему Тэхён выбрал именно его. Ведь он, Гук, совсем не стоил этого. Что-то тут нечисто всё же… Но Чонгук гнал их от себя поганой метлой. Он решил не зацикливаться на этом, а хоть раз, но заполучить Тэхёна в свою постель. А там… хоть трава не расти! Только бы не влюбиться слишком сильно. Но, вопреки всему, Чонгук чувствовал, что всё больше и больше влюбляется в этого обалденно красивого и умного парня. И каждый раз, находясь рядом, Гук забывал, как дышать. Он только молча взирал на своё божество и тихонько умирал внутри, внимая низкому тембру его голоса, когда тот с воодушевлением что-то рассказывал. Особенно Чон зависал, когда Тэ, накручивая руль своего автомобиля, включал магнитофон и начинал подпевать каким-то айдолам. Его необыкновенный голос проникал во все клетки тела, захватывал все струны души и выворачивал её наизнанку. Кожа покрывалась мурашками, а сердце начинало выпрыгивать из груди. В эти минуты Гука охватывало такое возбуждение, что его колом торчащий член с головой выдавал состояние хозяина. И было очень кстати, что Тэхён в это время смотрел на дорогу. В такие моменты Чонгук был готов попросить припарковаться в укромном местечке, плюнуть на все приличия и самому наброситься на желанный объект вожделения. До боли смять его в своих руках, вылизать каждый сантиметр медового тела, обхватить губами его член и всласть отсосать по полной! Но каждый раз его что-то останавливало, и он только тяжело вздыхал, смущённо краснея от своих кринжовых мыслей. Ведь страшно было даже подумать, а вдруг Тэхён после такого решит, что Гук — озабоченная скотина, и бросит его? Этого он боялся больше всего на свете. Ведь потерять Тэхёна значило потерять всё! Он понял, что втюрился «по самое не хочу», что если не Тэхён — так никто! И надо обязательно, обязательно добиться его! Ну, хотя бы разок. А лучше два. Ну, а там… Как повезёт. «И только смерть разлучит нас…» — мелькнуло откуда-то в его голове. Ну нет, это ему явно не грозит! И Чонгук задрожал от обиды. Ведь с Тэхёном, если честно, хотелось навсегда, до самой смерти! Он шумно, с подвыванием вздохнул на всю аудиторию и опустил голову на парту. Ему стало тревожно. Препод остановился на полуслове и выжидательно посмотрел на него. Студенты тоже повернулись в его сторону. Они начали перешёптываться между собой. Сосед сбоку потряс его за плечо, Гук вздрогнул и посмотрел вокруг. Он сразу стал похож на испуганного оленёнка. Сходство было настолько очевидным, что все засмеялись. Лекция продолжилась.        Наступил вечер пятницы. Чонгук вышел из дверей универа и начал глазами искать машину Тэхёна. Её нигде не было. Гук встал около крыльца и смиренно стал ожидать. Его внезапно кто-то хлопнул по плечу. Обернувшись, Чон увидел улыбающееся лицо Хосока. — Привет, милаш! Тэхёна ждёшь? — Нууу… — Чонгук выжидательно затянул с ответом. Ведь об их встречах он предпочитал не распространяться. — Нууу… я тут… п-прос-сто с-с-тою… — Ну что ты, милаш! Меня стесняться не надо, я ведь друг Тэхёна, — Хосок заискивающе заглянул Гуку в лицо. — Ты такой милый, не мог пройти мимо. Вы встречаетесь? — прошептал вопрос ему на ухо. — Колись! Я никому не скажу! — А ну, отстал от него, дурака кусок! — послышалось невдалеке, и Гук увидел, как запыхавшийся Тэхён ураганом несётся к ним. Он встал перед Хосоком и оттолкнул его от Гука двумя руками. Хосок, не удержавшись, шлёпнулся на пятую точку. Тэхён одной рукой задвинул за себя Гука, вторую протянул Хосу, помогая подняться. Тот, посмеиваясь, встал и начал отряхиваться. — Ну что ты так встрепенулся? Всё, всё, я понял — это твоё! Нихренасе, какой ты, однако, у нас собственник! Я ведь только спросить хотел. А ты как коршун налетаешь! С катушек скинулся, что ли? А милаш твой молодец! Не раскололся! — Хосок залился своим солнечным смехом и, отсалютовав рукой, поспешно скрылся с глаз. Ведь молнии во взгляде Тэхёна не обещали ничего хорошего. Тэхён повернулся к Чонгуку и, заглядывая ему в глаза, взял обеими руками за плечи: — Прости, Гуки, за опоздание. Я сейчас занимался с ребятами. Новенький пришёл, ну совсем тупой! Племянник нашего декана. Мама попросила взять этого недотепу в группу по его просьбе. Пришлось чуть задержаться с ним. Я тебе звонил, хотел предупредить, чтобы ты не волновался, но ты не ответил. А здесь этот подкатил… Вообще-то, он безобидный. Всё ему хиханьки да хаханьки… Постебаться только. Ты не обижайся! Это Хосок. На него из наших уже давно никто не обижается. Ну, пойдём, я отвезу тебя домой. Чонгук знал, что Тэхён подрабатывал репетиторством. Отец его умер, и они жили вдвоём с мамой. А мама преподавала на кафедре в их универе. Гуки потоптался на месте, улыбнулся и сказал: — Ничего, забей! А телефон у меня сел, и зарядка осталась дома. Да я и не обижаюсь нисколько! А может, мы сегодня поужинаем у меня? Мне надо к завтрашнему дню доклад закончить. Поможешь? Да и погода не очень… А я вчера перевод от родителей получил и едой затарился. И фильмец зачётный мне недавно Чимка притащил. Я его всё посмотреть не могу, совсем времени нет. А сегодня как раз посмотрели бы вместе. А хочешь пива или соджу? У меня есть. Пятница всё-таки! «А вдруг прокатит?» — подумал он про себя и отвёл глаза в сторону. Он, конечно, уже давно надумывал пригласить Тэхёна «на рамён»… И от этого ему самому было стрёмно, ведь не девчонку снимает… Но чем чёрт не шутит? Тэхён посмотрел на него долгим взглядом, отчего-то смутился и кивнул. В гостях у Чонгука он ещё не был. «Да уж! Дожил! Но зато какой полный комплект для съёма!», — подумал Ким. Он незримо усмехнулся про себя, а вслух сказал: — И то правда, поехали! Давно фильмов не смотрел. Да и вкус алкоголя уже подзабывать начал. Ну и вообще, пятница — это святое! Чонгук вспыхнул. Он уловил насмешку в голосе Тэхёна и понял, что его раскусили. Гук смущённо засопел и отвернулся, рассматривая что-то за окном автомобиля: «Вот чёрт, так опростоволоситься…» Тэхён понимающе улыбнулся на эту реакцию и мягко погладил его по плечу.       Целоваться они начали ещё в машине, не пропуская ни одного светофора. Но это была уже изведанная практика их езды. Задыхаясь от очередного поцелуя на стопе красного света, Тэхён хрипло прошептал на ухо Чону, довольно усмехаясь: — Чонгуки, ты ведь меня не просто так пригласил к себе в гости, а? Я правильно тебя понимаю? Но «покушать рамён» — это так банально! Такой очевидный подкат, как в школе прям! — Тэхён тихо, но счастливо рассмеялся. Он обхватил ладонями красное от смущения лицо Гука и с усмешкой посмотрел ему в глаза. Чонгук, не в силах ответить, дёрнулся было из захвата чужих ладоней, но они держали крепко. Он прикрыл глаза и недовольно засопел. Потом, немного волнуясь, вразумительно и честно произнёс: — Да-а, ты всё-ё п-понял п-правильно! Я ждал от тебя первого шага. Но… Если ты не хочешь этого — прости. Потемневшим от обиды взглядом он пронзил глаза Тэхёна. Тот, всё ещё держа его лицо в своих ладонях, сразу посерьёзнел и вздохнул: — Нет, Гуки, это ты меня прости. Чёт я сейчас каким-то дураком себя чувствую. Я тоже уже давно плохо сплю. Я вот до этого дня всё думал: не на один же раз мы с тобою? У меня впервые всё так серьёзно, поверь! Хотелось, чтобы всё по-правильному было. Хотя кто его знает, как оно правильно… Светофор переключился, и Тэхён с неохотой переложил свои руки на руль. До дома Чона они доехали в полном молчании.       Зайдя в лифт, Чонгук, немного отведя глаза в сторону, расхрабрился и продолжил начатый разговор: — А может, я не хочу по-правильному? Может, я просто хочу тебя! Хочу тебя так, как не хотел никого в жизни! Так, чтобы сносило напрочь башку и уносило мысли. Да просто опуститься перед тобою на колени и отсосать тебе. И чтобы ты, не жалея меня, со всей силой толкался мне в глотку, а я задыхался от нехватки воздуха и захлёбывался собственной слюной. И может, я хочу, чтобы ты трогал меня, целовал, крепко сжимал меня в руках и стонал. Стонал неистово, срывая голос, и откидывал назад голову, открывая свою шею для моих поцелуев. Тэхён обалдело на него посмотрел — каким, однако, открытым может быть Чонгук! Он почувствовал себя сволочью, ведь в глубине души ему всегда казалось, что малыш хочет его. Но сам он не верил в это. Он думал, что это просто его фантазии, и большего, чем поцелуи и объятия, пока себе не позволял, побаивался: вдруг Чон не так поймёт и посчитает его действия домогательством. Ведь Гук казался таким строгим и недоступным.       Они стояли в лифте очень близко, и казалось, что электрические заряды летали от одного к другому и обратно. Один заряд метко стрельнул в сердце, и Тэхён тотчас же потерял над собой контроль. Поддаваясь сумасшествию, он начал безудержно покрывать поцелуями лицо Гука и рывками стягивать с него лонгслив. Лифт остановился. Парни осознали, где находятся, и окинули друг друга безумными взглядами. Тяжело дыша, они молча вышли на этаж. Чонгук начал шарить по своим карманам, стараясь быстрее найти ключ. Тот где-то затерялся, и у Чонгука началась паника. От переизбытка чувств руки его дрожали и никак не могли попасть в нужные места. Тэхён успокаивающе погладил его по спине, потом немного встряхнул за плечи. Гук сразу очнулся, и ключ, наконец, был найден.       Рюкзак с глухим стуком упал с плеча на пол коридора, лонгслив полетел туда же. Дрожащими от возбуждения пальцами Тэхён старательно вжикнул молнией чужих джинсов, но она не поддалась — бегунок на молнии застрял в ткани. От нетерпения Тэхён застонал, опять дёрнул и, не находя выхода, прижал к себе Чонгука, накрыв требовательным поцелуем его губы. Чонгук всполошенно задышал. Он вдруг ощутил себя жадным до всего того, что называется «Тэхён». Отдавая свои губы на растерзание, тут же начал всю сладость его рта забирать своим языком. Его руки нетерпеливо стали расстёгивать рубашку Кима, по пути оглаживая желанное тело. Его охватило волной возбуждения, и член, уже давно горячий и требовательный, торкнулся в чужое бедро. Гук быстрым рывком разорвал молнию на своих джинсах и, не заботясь о порванной ткани и сорванном бегунке, отбросил их на пол.       С трудом оторвавшись от сладкого рта Тэхёна, Чон начал медленно скользить губами вниз по его телу. Он с напором выцеловал медовую шею и трепетно прошёлся губами по сглатывающему кадыку. Потом спустился ниже и захватил соски. Губами обхватил поочерёдно каждый, присасываясь и лаская их языком. Не в силах сдержаться, Тэхён томно застонал. От этого Чонгук почувствовал, как его всё больше сносит с катушек, и посмотрел наверх. Сердце его коротнуло — Тэхён, запрокинувший голову и закрывший глаза, казался сейчас очень нуждающимся и трогательным. Чону остро захотелось сделать здесь и сейчас то, о чём недавно говорил в лифте. Гук быстро стянул с Тэхёна брюки, присел перед ним на колени и зубами захватил резинку боксеров. Он оттянул её на себя и сжал рукой пульсирующую горячую плоть. Как награда, сверху послышался низкий стон. Чонгук нервно всхлипнул и быстро отправил боксеры вниз, к брюкам. Он разжал руку и жадно посмотрел на содержимое. Перед лицом оказался предмет его ночных мечтаний. Член, довольно большой, с набухшими, разветвлёнными венами, был красив: багряная головка с бриллиантовой капелькой в отверстии блестела от предэякулята. Чонгук языком попробовал её на вкус, размазывая смазку по поверхности, и удовлетворённо вздохнул. Ему всё нравилось! Рукой он медленно и нежно сдвинул горячую плоть вниз. Сверху опять донёсся низкий стон. От этого стона Гука затрясло, и он почувствовал, как его стало плющить. Пройдясь языком по всему этому великолепию снизу вверх, он насадился ртом на чужое возбуждение до гланд, втянул в себя щёки, создавая вакуум, и неспешно сделал несколько поступательных движений головой. Потом снова и снова начал повторять эти действия, сначала медленно, потом быстрее. Стоны сверху становились всё сладострастнее и громче. От этих стонов сердце Чонгука кусками повисло на рёбрах и грозилось разорваться на мелкие куски.       Тэхён не сдержался. Его крепкие руки, судорожно сжимающие волосы Гука, начали ненавязчиво направлять движения его головы, ускоряя темп. Послышались хлюпающие звуки, и нежным, медленным движениям пришёл конец. Он неистово начал подмахивать бёдрами, самостоятельно вбиваясь в глотку всё глубже. А Чонгук вовсе и не был против: он ещё больше расслабил своё горло и доверчиво отдался Тэхёну без остатка. Ему нравились властные движения Тэхёна, нравилось своё подчинение. От давления на стенку горла Чон закашлялся, и на его глазах выступили слёзы. Откуда-то из глубины рта к полу потянулась вязкая слюна. Чонгук почувствовал дрожь в коленях. — Гуки, у тебя всё хорошо? — сразу же послышался встревоженный голос сверху. «Чёт я сошёл с катушек, надо поаккуратнее!» — подумал Тэхён, задыхаясь от страсти. Он судорожно вздохнул и попробовал немного успокоиться. — Всё в порядке, — даже не ответил, а кивнул Чон. Потом, испугавшись, что его не поймут, торопливо прошептал: — Да-да, у меня всё очень хорошо! И, сорвавшись во все тяжкие, он сам насадился на достоинство Тэхёна, глубоко вбивая его в себя. Сверху послышался надрывный голос: «Да! Да! Так!», — и от этого низкого баритона у Чонгука замерло всё внутри. Он понял, что словил кинк на голос Тэхёна, и отныне это будет его фетиш. Мурашки наперегонки носились по его телу туда-сюда, а он тихонько умирал от счастья. Ведь именно так, жёстко и горячо, представлял он эти моменты с Тэхёном. Чонгук зажмурился и заломил брови. — Посмотри на меня! — вдруг приказал Тэхён хриплым голосом и чуть оттянул его голову за волосы назад. Чонгук с мокрым хлюпом выпустил изо рта член и поднял глаза наверх, встречаясь с внимательным взглядом Тэ. Не разрывая зрительного контакта, он, как кошка, потёрся щекой о влажный член Тэхёна и широкими мазками начал вылизывать набухшие от возбуждения венки, довольно урча от удовольствия. Тэхён замычал от такого действия и, задыхаясь от нежности, взбудораженно прошептал: — Гуки, ты такой у меня красивый! Нагнувшись, Тэхён поднял его на руки и, покачав, как ребёнка, зацеловывая лицо, понёс вглубь квартиры. — Люблю тебя! Я тоже хочу сделать тебе приятное! — прерывающимся от возбуждения голосом прошептал он. Ему очень захотелось обласкать своего парня. Посадив Гука на диван, Тэхён опустился на колени между его ног. Подняв глаза, Тэхён невольно залюбовался сидящим перед ним парнем: красивый разворот широких плеч, кубики мускулатуры на поджатом животе, тонкая талия на фоне пышных бёдер, а между ними крупный розовый член, влажный и горячий. От этого вида Тэхёна опять тряхануло, и он почувствовал, что больше не в силах сдерживать в себе дикое желание обладать этим великолепием. Тэ придвинул Чонгука немного на край дивана, поближе к себе, и захватил своим ртом его член. Обласкав головку языком и размазав влагу, он нежно засосал её. Потом насадился горлом. В порыве страсти он начал толкаться своим ртом всё быстрее и быстрее. Чонгук в неге откинулся на спинку дивана и заскулил. Потом послышались всхлипы, и Тэхён увидел, что его малыш на грани. Тэхён медленно остановился и ладонью вытер свои губы. — Подожди, позже кончим вместе! Я ещё не насладился тобой. Я очень хочу оказаться в тебе! — своим волнующим баритоном прохрипел Тэхён. Чонгук осоловело посмотрел на него и часто закивал. Срывающимся от волнения голосом он тихо сказал, кивнув на рядом стоящую тумбочку: — Презервативы и смазка там. Тэхён посмотрел на него нечитаемым взглядом. Чонгук испугался, что его не так поняли, и съёжился, как от пощёчины. — Ты не думай, Тэхён! Это у меня здесь всё давно уже лежит, ещё с прошлой жизни, — тихо сказал он, не глядя на Тэ. Тот понимающе кивнул: — Не надо об этом. Сейчас есть только мы двое! И я люблю тебя! Иди ко мне! Он прижался к Чону всем телом, и тот почувствовал, как дрожит от возбуждения его тело. Тэхён жадно примкнул к его губам и, нетерпеливо разрывая упаковку, достал презерватив: — Позволишь? Чонгук с готовностью встал коленями на диван, опираясь руками на его спинку, и, прогнувшись, замер в ожидании. Его выгнутая спина с накачанными мышцами, сочные ягодицы и налитые, пышные бёдра, между которыми виднелся влажный, нуждающийся в ласке член, привели Тэхёна в восторг. Крепкие, округлые ягодицы невольно открывали взгляду пульсирующий розовый сфинктер. Хотелось срочно примкнуть к нему губами и попробовать на вкус. Тэхён громко сглотнул набежавшую вязкую слюну и ещё сильнее задрожал от возбуждения. Чонгук обернулся через плечо, типа «ну где ты там?», Тэхён очнулся и быстро раскатал презерватив по своему члену. Потом, приблизившись, он со спины обхватил Гука за тонкую талию, огладил языком бицепсы на предплечьях и начал выцеловывать позвоночник, спускаясь ненасытными губами всё ниже и ниже, подбираясь к ягодицам. Чонгук от этих, как бы простых, действий уронил голову на руки и захныкал от томления. Ласковые ладони развели половинки в стороны. Довольно заурчав, Тэхён широкими мазками языка приблизился к сфинктеру и с громким чмоком жадно присосался к нему. Разведя ягодицы пошире, он протолкнул язык внутрь, где тотчас же начал толкаться и задевать простату. Чонгук от неожиданности невольно вскрикнул. Он тут же заскулил от наслаждения и ещё больше выгнулся телом. Такую ласку он получал в жизни впервые. Тэхён с удовольствием слушал этот скулёж. Его парень такой отзывчивый! Тэхён почувствовал, что и сам возбуждается всё больше и больше. Низ живота захлестнула тёплая волна. С пошлым хлюпом он оторвался от отверстия, щедро налил на свой член лубрикант и прошёлся по стволу, смазывая пальцы. Опять раздвинув сочные ягодицы своего малыша, попробовал ими проникнуть в отверстие. Чонгук оказался очень узким. — Ммм... Ты такой узкий, — пробормотал Тэхён. — Расслабься, а то будет больно. Я не хочу, чтобы ты страдал. Если что, скажи, я остановлюсь. Чонгук обернулся и посмотрел потемневшим взглядом на Тэхёна. Нет, ни за что он не хочет, чтобы тот останавливался! Он в нетерпении вильнул своей попкой и ещё больше выгнулся в спине. Тэхён понял, что малыша не остановить. — Я давно не… — пробормотал Чон себе под нос. — Делай же, давай что-нибудь, я потерплю, — крикнул он уже громче. Тэхён почувствовал волнение. «Как будто в первый раз», — подумал он. Чонгука хотелось занежить так, чтобы не причинить ему боли. Поэтому Тэхён действовал аккуратно, отвлекая Гука своими поцелуями. Наконец-то дело было сделано, и он с облегчением вздохнул. Тэхён почувствовал, как вместо волнения к нему пришло то самое чувство, от которого до безумия захотелось заорать от счастья и ощутить себя дикарём, не имеющим тормозов.       Приставив свой член к заветному отверстию, Тэхён вошёл внутрь осторожно и медленно. Дойдя до середины, остановился, давая Гуку привыкнуть к заполненности. Недовольно зашипев, Чон дёрнулся и всхлипнул. — Так не надо! Расслабься, родной! — прошептал ему Тэхён. — Я всё сделаю сам. — И Чон, замлев от низкого тембра его голоса, затих, отдавая себя в надёжные руки. Тэхён тихонько прикусил его за шею, отвлекая малыша от боли. Потом повторил укусы ещё и ещё, пройдясь ими по спине. Чон довольно замычал. Тэхён толкнулся в него, вошёл до упора и замер. Чонгук ойкнул, но тут же закусил себе губу. — Продолжай, двигайся! Долго ещё ждать? — крикнул он оборачиваясь. Тэхён хлопнул его по заднице, призывая к молчанию, давая привыкнуть. Через минуту он начал медленно двигаться. Чонгук заполошно задышал. Потом расслабился и начал томно вздыхать — мальчику нравилось. А когда Тэхён прошёлся по простате, Чонгук выгнулся дугой и застонал от наслаждения. Тэхён целенаправленно стал долбить по ней, получая в награду сладострастные стоны, сводящие его с ума.       Тэхён почувствовал, как его начинает сносить волна. По стонам и хныканью Чонгука он понял, что его мальчик, такой чувственный и отзывчивый, начинает плавиться. Он захватил ладонью его изнывающий член и нежно начал ласкать. Чувствуя, что его яйца поджались в ожидании разрядки, он прохрипел: — Давай, Гуки, кончи для меня! Гук, обернувшись, кивнул. Его голова запрокинулась назад, а лицо исказилось от сладкой неги. Тэхён сорвался с тормозов и стал мощно вдалбливаться в податливое тело. Одной рукой он впился в ягодицу Чона, второй начал быстро надрачивать его член. — Я сейчас сойду с ума, мне так хорошо с тобой! — срывающимся голосом прошептал Чонгук. — Мне тоже! — Тэхён, почувствовав приближение оргазма, с силой толкнулся в Гука и, замерев на мгновенье, надрывно застонал. — Тэхён! — исступлённо всхлипнул Чонгук, кончая тут же за ним. Он безвольно уронил голову на свои руки и, выстанывая любимое имя, обмяк.       Чонгук в изнеможении растёкся на диване. Тэхён опустился рядом с ним, крепко обняв своё сокровище. В душе его разлилась необычайная нежность к этому парнишке. Он лениво начал нашёптывать ему на ухо ласковые слова. Гук уткнулся носом в его шею и довольно замурлыкал. Он впервые за много лет вдруг почувствовал себя счастливым. Тэхён нежно смотрел на своего крольчонка, и душа его умилялась вместе с ним.        «Навеки мой! — подумал он и улыбнулся: его сокровище, лежащее рядом, мирно посапывало, уткнувшись личиком в его шею. — Видимо, я его сегодня знатно укатал! — От избытка чувств Тэхён почувствовал знакомое волнение в паху. — Будить его не буду. Отдыхай, малыш! У нас с тобой ещё всё впереди!»