Проклятый

      Когда заканчивается течка, начинается время смущения и извинений. Первыми извинения получили Павел и Серёжа, которые успели отхватить в равной степени. Извиняться перед студентами, которые застали его в таком состоянии, Арсений не собирался, но постарался провести пару с максимально приветливым лицом, чтобы они поняли, что это было временное помутнение. Теперь он, закинув в рот столовский суп, ждал Антона, рассматривая, как за окном в ореоле фонарей блестит лёгкая морось. Погода портилась стремительно, погружая город в ноябрь и намекая, что совсем скоро наступит зима. Арсений погружался вместе с ним. Он человек простой, если хочется что-то делать, то делает. Но последние года два не хотелось ничего. Депрессия? Психиатр сказал, что, кроме апатии, никаких симптомов не наблюдалось. Бессонница разве что эпизодическая, но, выложив за сомнолога круглую сумму денег, Арсений научился с ней бороться очень эффективно. Что не так? Что не так с его организмом? Почему он сломался? Жить по принципу «у верблюда два горба, потому что жизнь — борьба» утомляло, а отпуска и выходные были пустыми и заполненными ничем. От серой мешанины в голове его отвлёк стук в дверь. Быстро поправив волосы и нежно-голубую свободную рубашку необычного кроя, он повернулся ко входу.       — Войдите. — В дверь просунулась вихрастая голова Антона, он улыбнулся и прошмыгнул в аудиторию целиком.       — Здравствуйте, я немножко опоздал.       — Ничего страшного, вы же работающий человек.       После последней встречи Арсению было немного стыдно. Хотя почему немного? Дохрена стыдно. С другой стороны, ему и прощения просить не за что, он даже не нагрубил ни разу. Немного нарычал, но это так, в самом начале и скорее от неожиданности. И, судя по цветущему виду Антона, тому извинения тоже не были нужны. Он, как всегда, сел рядом, достал бутылку воды. А потом вытащил блокнот и ручку. Это что-то новое. Арсений кинул мельком взгляд на свой потасканный блокнотик. У Антона он был новый, ещё пахнущий типографией, на обложке в стиле оформления советской книги красовалась надпись «Как ни фига не понять и при этом не спалиться». Арсений хмыкнул и тут же отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Антон пришёл не в очередном ярком худи, а в рубашке. Свободной тёмно-оливкового цвета рубашке с чёрными накладными карманами и воротником, и узких тёмных брюках. Видимо, не успел переодеться после работы. И эта одежда ему очень шла, не делала старше, но делала строже.       — Я тут подумал, есть же ещё одна незанятая ниша. Хочу статью про эндометриоз написать. У меня очень большой процент омег с такой патологией, я хотел мельком упомянуть, залез в зарубежные журналы почитать, а там совсем мало материала. Андрологическими заболеваниями мало занимаются, я пока не начал писать статьи об этом не думал, а они вообще-то важны.       — Почему? — Арсений открыл статью и кинул взгляд на воодушевлённого Антона.       — Потому что глупо печься о демографии, не уделяя внимания здоровью омег. У кучи заболеваний или лечение приводит к бесплодию, или само заболевание лишает возможности родить. И начинаются танцы с бубном потом, в попытках родить, выносить. Нужны раннее диагностирование и нормальный протокол лечения.       — Согласен. Мне до сих пор диагноз не поставили.       — Видел. Я подозреваю поликистоз, но на УЗИ будет виднее. Насколько я помню, у вас уже десять лет диагноза нет, это очень большая проблема. Это же не суперновое заболевание, не очень редкое, могли бы научиться его диагностировать.       — Я, если честно, уже даже не знаю, что подозревать. Тем более поликистоз больше следствие.       — Ну и что? Можно улучшить качество жизни. Я тоже хроник. У меня ринит круглогодичный и травма колена с хроническим болевым синдромом, — Антон говорил о своих болячках легко, но Арсений знал, как сильно портят жизнь старые травмы и как больно может быть ходить. — Но при правильно подобранном лечении жизнь может заиграть новыми красками, всё такое. Я не смиряюсь, я преобразую. Я же врач.       Арсений в ответ только кивнул. Антон из романтиков, которые приходят в заурядные области и делают в них открытия, меняют мир. У него самого это всё погорело так давно, что вся работа стала рутиной, без огонька и задора. Арсению было завидно, хотелось попросить поделиться энтузиазмом, хоть немного, чтобы вкус жизни распробовать. Он нервно поправил ворот рубашки и слегка прикусил губу.       — Всё в порядке? — Арсений вздрогнул. Антон, как тончайший камертон, чувствовал окружающих, как будто читал мысли. Таких эмпатов поди поищи, а он ещё и во врачи пошёл, самую чёрствую работу. Хорошо хоть, что не фельдшером.       — Да. Думаю о расписании пар и мне заранее грустно. — Антон в ответ тихо зафырчал.       — Понимаю вас, сам уже на грани. — Обращение на "вы" очень сильно резануло уши. Арсению остро расхотелось быть взрослым, захотелось быть в глазах ну хотя бы Антона помладше, чтобы тот не носился с ним как с писаной торбой, и говорили они по-свойски.       — Предлагаю перейти на "ты". Я уже замечал, что срываюсь на такое обращение, и считаю, что уже можно откинуть официоз. Не такая у нас разница в возрасте огромная. Да и мы оба уже работающие врачи.       — Не вопрос, конечно, как тебе удобно, — Антон тут же просиял улыбкой, на этот раз всё же показывая маленькие клыки, и слегка наклонил голову. — А я могу глупый вопрос задать? — Арсений оторвался от ежедневника и столкнулся с прямым взглядом глаза в глаза, от чего почувствовал себя неуютно. — Могу я твоё имя сокращать? — Арсений не сразу понял, что у него спросили, потому что он откровенно отвык от таких вопросов, он не знакомился ни с кем так близко, чтобы до этого доходило, уже очень давно. — У меня просто одноклассник был, Арсений. И он был прям Арсений, без вариантов, до драк доходило.       — Арс. — Антон широко улыбнулся, а он только тяжело вздохнул. Ему нужно начать этот разговор, нужно. И станет окончательно понятно, насколько он сделал правильно, решив подпустить кого-то так близко. — Я… Я хочу кое-что сказать. Может, прозвучит глупо, но для меня это важно. Потому что переход на неформальное обращение явно означает новый этап наших отношений. — Антон кивнул и уставился на него с такой обезоруживающей готовностью, что Арсений не сразу смог нормально сформулировать то, что говорил не раз и не два, но впервые с таким волнением. — Я в том возрасте и положении, что… Многие воспринимают тот факт, что я ввёл в свой близкий круг альфу, как жест отчаяния. — Антон слегка нахмурился, явно имея, что на это ответить, но промолчал, давая договорить. — Но это не так ни черта. Это жест доверия. Я прожил достаточно, чтобы моя планка требований к альфам в принципе взлетела до небес, и если я решил приятельствовать с альфой, значит, я уверен в нём, его адекватности и в том, что мы действительно сможем хорошо общаться. У меня есть не самые идеальные альфы среди знакомых, но многие из них остались с тех времён, когда я ещё и сам был другим. Те же Павел Алексеевич или Руслан Викторович. И с ними я не делюсь теми переживаниями, которыми я делюсь с реальными друзьями.       — Ой, блин, кто вообще про отчаяние думает? Как будто весь мир повернулся на этом и исчезли все остальные причины для общения, — Антон слегка тряхнул головой и улыбнулся. — Я могу возгордиться тем, что смог дотянуться до твоей планки?       — Странно было бы, если бы ТЫ не дотянулся.       Антон засмеялся, прикрывая рот рукой. Арсений соврал бы, если сказал, что Антон ему не нравится. Нравится, причём сильно. Он простой, приятный, человек настроения, говорит прямо и при этом остаётся вежлив. Наверняка где-то в его словарном запасе сокрыты залежи мата и жаргона, но пока что он успешно держал их в себе, чем Арсения веселил. Иногда было даже видно, как он делал паузы, пытаясь подобрать цензурный аналог. Да что говорить, один раз он прислал черновик, который начинался с «ну блять короче». Арсений сделал вид, что не заметил. Он сам видел в интернете советы, что если не знаешь, с чего начать писать, начни с чего-то такого. Хотелось увидеть его в неформальной обстановке, в общении с друзьями. Он быстро менял эмоции, быстро злился и тут же веселел, грустил, ярко выражая всё лицом, интонациями и руками. Наверное, у него не будет проблем, когда придёт время выбирать пару. Обычно альфы примерно в этом возрасте, чуть за тридцать, начинали искать себе омегу. Если не нашли раньше, конечно. Считалось, что в этом возрасте они уже устоялись и состоялись, набрались опыта и могут обеспечить омеге и детям стабильность, опору и защиту. Арсений вот пролетел со свистом все возраста, когда омеги были лакомым кусочком. Присказки по типу «сорок пять — ягодка опять» он не любил.       Закончив с черновиками и наконец отправив на вычитки первую пробную статью, они вышли из аудитории. Антон молчал, но не неловко, а скорее слегка устало. У него был сложный рабочий день в клинике, завтра с раннего утра приёмы. А он, судя по всему, слегка простыл, Арсений замечал, что он очень гундосит, но сегодня он особенно часто сморкался и тягал носом. Антон накинул на себя чёрную объёмную куртку и придержал дверь, чтобы Арсений вышел на крыльцо. Морось закончилась, оставив после себя липкий влажный холод. От него изо рта вырывался пар, и хотелось натянуть шарф повыше. Зря не взял утром шапку, уши под волосами неприятно кусало. Антон затянулся электронкой, сильно втягивая щёки, и выдохнул с блаженным стоном, потягиваясь.       — Сложный день подходит к концу! — он привстал на носочки и прищурился, как довольный кот.       — Ещё нет, у меня впереди ещё одно испытание, — Арсений открыл приложение такси. Ему ещё свиданку с Петром пережить нужно.       — А ты без машины сегодня? — Арсений оторвался от телефона и вскинул на Антона взгляд.       — Да, я её переобуваться отправил, а потом покатался два дня и отдал на ТО. При заводе двигателя какие-то звуки начались. Лучше до снега пусть починят, а то обидно будет, если она заглохнет где-то. — Антон деловито кивнул и выдохнул в сторону дым с ярким запахом манго, чтобы ветер не сдул его Арсению в лицо.       — Ты куда сейчас?       — В спортзал, оттуда домой.       — Да? Мне тоже в спортзал как раз, — Антон оживился и заулыбался, кидая электронку в карман. — Давай я тебя подброшу. Сейчас час пик почти, будет дорого.       — Как-то неудобно... — Антон фыркнул и галантно открыл ему переднюю пассажирскую дверь.       — Неудобно штаны через голову надевать.       — Прям кавалер, — Арсений шутливо натянул ему капюшон на нос и сел на переднее пассажирское, улыбаясь.       — Если по пути, почему нет, мне всё равно в том направлении ехать. Пристегнись пока.       Арсений пристегнулся, поёрзал в кресле и принялся рассматривать салон. Не самый дорогой автомобиль, но с учётом роста Антона - для него просто жизненная необходимость. Сам Антон сел на водительское, кинул электронку на торпеду к забавной собачке с качающейся головой, включил регистратор и завёл. Приятно пахло Антоном, какой-то нейтральной автомобильной вонялкой и чем-то вкусным, вроде сэндвича с ветчиной. Арсений с наслаждением втянул носом. Приятно, как будто он дома на своей чистой кухне готовит какой-то интересный десерт. Готовка - это совершенно не его, кормить своего альфу он бы не смог. Но иногда он брал простенькие рецепты закусок и радовал сам себя по выходным. Наверняка какие-то ноты аромата не Антона, а его парфюма. Интересно было бы различить.       Вырулив на дорогу, Антон врубил негромко Эминема. Сто очков Гриффиндору за такой выбор. Арсений слегка кивнул и улыбнулся. Не то, чтобы он планировал прям кататься на этой машине всё время, но ему было ужасно приятно знать, что у них с Антоном ещё и плейлист хотя бы на один процент совпадает.       — Да ёб твою... Пардон, — Антон состроил смешное лицо, закусывая губы, явно смущаясь, что сматерился при Арсении, и тот не сдержался от хмыка.       — Ты правда думаешь, что я не матюкаюсь?       — Нет, матюкаются все, но если есть нормальный аналог, надо использовать. Я когда в интернатуру вышел, столько усилий прикладывал, чтобы маты из речи убрать, а потом сказал "блять" при главраче. Мне нормально так вставили и я теперь приучаю себя всегда следить за языком.       — Да знаю. Моей первой операцией был случай из разряда невероятного. По скорой привезли роженика, который рожал дома. Ребёнка родил, а плацента не выходит, так ему муж долбанутый на голову решил выдернуть. — Антон аж зашипел и передёрнул плечами. — Я ни до, ни после так не матерился, пока ему органы выворачивал взад и на место возвращал.       — Жесть. Нет, я рад, что на хирурга не пошёл. Меня и так умудряются из себя вывести. Приходят омеги в платках и с ними мужья, чтобы проконтролировать, не сделаю ли я чего-нибудь. Так и хочется рявкнуть, чтобы по себе не судили. Альфе в андрологии вообще сложно. Даже мои преподы считали, что я просто на омежьи жопы смотреть иду. А я за день так насмотрюсь... — Антон с опаской кинул на него взгляд. Арсений только улыбнулся краем губ. Знал он это всё.       — Да договаривай. У меня тоже есть альфы на курсе.       — У меня нет порнозвёзд среди пациентов, — Антон сделал паузу, сглотнул, явно пытаясь подобрать слова. От волнения даже вцепился в руль второй рукой, которая до этого лежала себе спокойно на дверце. — Короче, к вечеру я как эскалибур, поднять сможет только достойный. — Арсений не выдержал и рассмеялся.       — Какая блестящая аллегория, мне нравится. — Антон прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку, и в свете фонарей стало очевидно, что он покраснел от смущения. — Да знаю. У нас в стране нет культуры ранних походов к врачу и ежегодных осмотров, поэтому урологи и андрологи видели в этой жизни всё.       — Да уж. Я не жалуюсь, у меня хорошие пациенты, но иногда хочется встряхнуть и спросить, зачем было ждать, — Антон включил поворотник, но тот не включился и Антон опять зашипел. — Будь проклят тот день... Опять надо Дрону звонить в автосервис. Ничего-ничего, скоро уже это закончится.       — Часто ломается?       — Я её с пробегом взял бу, чисто чтобы было, на чём ездить. Хочу чуть позже машину другую купить. На квартиру заработал, теперь машину.       — Больше или просто получше?       — И то, и другое. Хочу себе Тахо. Такая прям мечта, как у подростка. Она прям огромная, и мне удобно будет её водить, и людей много можно возить. — Арсений слегка улыбнулся. У альф с возрастом только размер игрушек менялся.       — Для большой семьи? — Антон прикусил губу и слегка нахмурился в ответ. Похоже, Арсений задел то, что не стоило. — Прости, вопрос бестактный.       — Да ничего, это ещё очень вежливый. Меня некоторые воронежские родичи и не так прессуют. Я... Я бы хотел семью, но не знаю, будет ли она большая. Я насмотрелся достаточно драм, когда альфа с омегой мечтают о куче детей и сталкиваются с болезнями. Поэтому у меня в планах только муж. Чтобы ему моя музыка нравилась, главное, а то мы в одной машине кататься не сможем.       — Я придерживаюсь правила, что музыку выбирает водитель. Но за Эминема уважаю. — Антон снова улыбнулся, кинув на Арсения взгляд, и снова повернулся к дороге. — Ты в таком возрасте, что всё как раз только начинает складываться, так что всё получится. Напишешь кандидатскую, сразу повышение квалификации, там и перспектив больше, и зарплаты выше. А омега, может, потом, главное - самому с собой в гармонии быть, — Арсений чувствовал, что это всё враньё. Ну куда ему учить, ЕМУ, человеку не то, что без отношений, даже без перспектив. А туда же, сидит, какую-то стандартную фигню говорит. Зачем он это ляпнул?       — Да… У меня с омегами не складывается как-то… — Антон с третьего раза включил поворотники и свернул в переулок, чтобы объехать пробку. — Кхм. Я не знаю даже, как сказать. Я в университете, когда учился, впервые влюбился. Прям по-настоящему. Вот эта фраза про бурю, безумие, она херня просто в сравнении с тем моментом. Когда у тебя в голове всё взрывается и рождается новая вселенная. — Арсений опустил взгляд на свои руки. — Я смотрел на него и думал, что вот сейчас, подойду, ну же… А он старше меня был, мне казалось, что я ему нафиг не нужен буду, он же такой крутой, взрослый, красивый. Я тогда отстойно выглядел, ещё в подростковых прыщах, уши торчат, тощий от недоедания. А он, знаешь... Я никогда таких больше не видел, чтобы так цепляли, — Антон сглотнул, привлекая его внимание. Ему явно этот рассказ давался тяжело, да и он откровенно унижал сам себя, возвышая того, в кого влюбился. Арсений впервые за много лет почувствовал неприятный укол зависти, как же ему хотелось отношений, чтобы его любили просто за то, что он есть, а не за заслуги.       — Так ты попробовал подойти? — Антон как-то нехорошо хмыкнул и вывернул на широкую улицу, встраиваясь в разгонный ряд.       — Можно сказать, да. Лучше бы я не подходил к нему вообще. Я обидел его, очень сильно… Мне так стыдно за то, что я сделал, до сих пор. Ну и примерно тогда я понял, что я не заслуживаю его. Не имею права. Знаешь, чтобы обладать хрупкой прекрасной вещью, нужно быть аккуратным и заботливым. А я слон в посудной лавке.       — Пробовал извиниться?       — Да, но у меня не было ни одного способа связи с ним, кроме личной встречи. Да и я встретился с ним потом однажды. Мы стояли лицом к лицу, а он меня не узнал. Не сделал вид, а именно не узнал. И это к лучшему. У него своя жизнь, у меня своя. Да, у меня нескладуха, но у меня и времени нет об этом думать.       Арсений снова опустил глаза. Он чувствовал, непонятно чем, от сердца давно ничего не осталось, что для Антона это не завершённая история. Это то, что он проживает каждый день снова и снова, грызёт себя, как морально, так и физически. Арсений кинул взгляд на почти до крови сорванные заусенцы на большом пальце.       С альфами у него уже лет десять была откровенная нескладуха. Он постоянно чувствовал что-то не то, дальше пары свиданий заходило редко, но удивительным образом он каждый раз оказывался прав в своих предположениях и по прошествии времени оказывалось, что эти альфы и вправду ему не подходили. Его прямо спасало жопное чутьё. Учитывая, что задница у него была знатная, а с помощью Пети ещё и железобетонная, откинуть её аргументы против очередного ухажёра было не так просто. Наверное, нужно ответить откровенностью на откровенность. Так будет правильно.       — В современном мире не стыдно быть одиноким, если ты сам это выбрал. Но если ты этого не хотел, это превращается в пытку. С одной стороны, на тебя давят те, кто счастлив в паре и не понимает, а почему ты ещё не нашёл никого, это же так просто, — Арсений тяжело вздохнул. На лобовое стекло начали падать снежинки. — С другой, на тебя давят те, кто выбрал быть одиноким и не понимает, а почему тебе не нравится, им же хорошо, почему ты выпендриваешься. И сложно объяснить, что найти того самого человека не так просто. Кому-то везёт влететь в счастливый брак до двадцати, кто-то разводится пару раз, прежде чем найти своё. А кто-то просто ходит в толпе, ищет, как потерявшийся щенок ищет хозяина. Особенно когда сам не знаешь, как этот хозяин вообще выглядит.       — Я... Я понимаю, о чём ты, — Антон наконец свернул на светофоре, выезжая из пробки, и начал набирать скорость. До спортзала ещё три квартала. — Крайности выматывают. Но я не считаю это приговором. Правда. Может быть, когда-то каждый получит то, что желает. Кто-то окончательно решит, что ему никто не нужен и отпустит, а кто-то найдёт того самого. Я стараюсь быть оптимистом, потому что врач пессимист - это какой-то перебор.       Арсений в ответ тихо засмеялся. Да уж, в их профессии плохие мысли, фатализм и прочее могут быть опасны для здоровья, психического, конечно же. На улице в свете первых зажжённых фонарей ветер зло гонял туда-сюда мелкие, наверняка острые как булавки, снежинки. Ноябрьская ночь, промозглая и тёмная, наползала на город. Ночь — это кошмар, один и тот же. Но пока он в тепле салона, пахнущего шоколадом и горячим летом, пока до сна ещё есть время, Арсений поёрзал в удобном кресле и слегка улыбнулся, ловя быстрый взгляд Антона в свою сторону. Ещё есть время не думать, расслабиться и сделать вид, что всё у него хорошо. Антон ведь обещал подбросить до дома и после тренировки.              За окнами всё чаще сыпал снег, Арсению всё реже снились кошмары. Обычно с наступлением зимы у него всё это непонятное состояние только обострялось, но не в этот раз. Он не искал причины, чтобы не сглазить, хотя никогда не был суеверным. Если что-то хорошо работает, не стоит пытаться это чинить или разбирать. Арсений только подозревал, что виной тому отчасти Антон. Он просто не давал Арсению ни секунды на глупости. Он часто слышал, что работа со студентами делает людей моложе внутри, но в том-то и была проблема, он не сильно сближался с проходными людьми в своей жизни, уже не раз обжёгшись. А вот Антон задержался и принялся мутить воду в его болоте.       Общаясь с Антоном, Арсений как будто сам откатывался во времена, когда ему только стукнуло тридцать. Он каламбурил в переписках, отправлял стикеры со смеющимся ежом в ответ на смешные видосы про научные статьи и работу андролога, с удовольствием обсуждал с Антоном даже то, что только отдалённо касалось темы статей. С Антоном было легко, он был эрудирован, много знал в самых разных областях, прекрасно разбирался в своей работе, имел подвешенный язык и богатый словарный запас, плюс эмоциональную манеру говорить всем телом, а не только ртом. Знакомство их началось с того, что Арсений разделся и раздвинул ноги, но никому из них это совершенно не мешало, хоть это и было слегка неловко, если об этом подумать.       Начало декабря было, как обычно, сопряжено с началом запугиваний грядущей сессией и тем, что нужно повышать средний показатель. Арсений в очередной раз слушал это всё на планёрке, пытаясь не начать зевать. Вчера он допоздна обсуждал по видеозвонку с Антоном статью по поликистозу в немецком журнале. Антон на том конце провода смешно стряхивал кудрявой головой, хмурился, затягивался одноразкой и отхлёбывал чай из чашки с надписью «дохлёбывай и уёбывай». Арсений искренне пытался не ржать с этой надписи, но под конец не удержался и спросил, откуда такая красота. Антон искренне сознался, что купил её для Димы Позова, своего лучшего друга, но сейчас у него просто нет других чистых кружек, все в посудомойке. Позова Арсений знал, лечил у него зубы по рекомендации Матвиенко, который был знаком с Димой уже плотнее. От этого история про кружку была только смешнее, Дима ведь тот ещё душнила, как он на неё отреагировал? Арсений хотел бы знать. Удивительно, что теория нескольких рукопожатий сработала на них, Он никогда до этого момента ничего не слышал об Антоне от общих знакомых, не сталкивался на общих встречах, только сейчас он узнавал, что тот дружит или общается с кучей людей, с которыми общается и Арсений тоже.       Уже войдя в аудиторию и разбирая стопки документов на своём столе, он слышал перешёптывания студентов и слегка улыбался своим мыслям. Антон сегодня договорился о внеплановой встрече, нашёл что-то такое эдакое и хотел буквально на полчаса украсть его из университета. Они договорились встретиться в кафе, ему как раз по пути в Перинатальный центр, пообедать и немного обсудить его находку.       — Так, сегодня небольшой тест для того, чтобы я понимал, сколько из вас в принципе слушали меня на парах. У вас экзамена не будет, но, думаю, что-то для вас деканат спустит, нужно подготовиться, — он заметил, как на первом ряду подняли руку, и остановился. — Да, Леонид.       — Арсений Сергеевич, можно задать вам нетактичный вопрос? — Арсений хмыкнул, рассматривая Лёню, старосту своей подшефной группы.       — Я так понимаю, тебя делегатом выделили? — он прекрасно заметил, как все стыдливо отводят глаза и пытаются спрятать улыбки, но всё же сжалился. — Ладно, один вопрос и потом пишите проверочный.       — А у вас альфа появился? — он был готов к любому вопросу, но не к этому, он даже не успел вернуть на лицо спокойное выражение.       — С чего такой вывод?       — Ну мы вас видели. У главного корпуса. Высокий такой, светловолосый, с электронкой. — Арсений почувствовал, как лицо начинает гореть и, конечно же, его смущение не скрылось от студентов. Их улыбки и хихиканье окончательно добили. — Он вас на машине забирал. — Прежде чем что-то ответить, Арсению пришлось откашляться, потому что горло предательски свело.       — Это мой подопечный, пишу с ним статьи.       — Ну... — Лёня сам уже сидел красный от стыда, но смотрел в глаза так открыто, что заподозрить его в дурных намерениях было просто невозможно. — А как его зовут?       — Антон… Андреевич. — Паузу между именем и отчеством ему удалось сократить до минимума. Глупая попытка как бы отгородиться от Антона, но, конечно же, молодые омеги, гораздо более чуткие, видели и понимали всё. От них было глупо скрывать свой шторм внутри. — Проверочник. Леонид, раздай тест. Отметки никуда не пойдут, я просто хочу понять, как у вас с пониманием материала, после раздам темы для семинара по результатам теста.       Он протянул старосте кипу листов, а сам сел на стул. Как хорошо, что первую половину пары студенты будут заняты сами собой, потому что объяснять тему было сейчас провальной затеей, мысли путались в голове и ни одной по теме лекции, хоть ищи конспект. То, что Антон альфа его не смущало и откровенно говоря ему было плевать. Мысль эта его зацепила только один раз, когда после спонтанного осмотра в течку Антон сбежал курить, натягивая регби, чтобы скрыть стояк. Но мысль о том, что Антон не просто альфа, а ЕГО альфа, впервые появилась в голове настолько чётко. Все эти звоночки от собственных мозгов до этого как будто пролетали мимо него, но эта мысль оказалась настоящим тяжеловесом. Она сразу наглым образом заняла весь череп, выпихивая прямо из ушей, видимо, материал к лекции. Хорошо хоть не разучился говорить, или ноги не отнялись там. Он отсутствующим взглядом осматривал макушки старательно пишущих тест студентов и постукивал пальцами по столу. А что ему сказать против? Как оправдаться? Даже если не брать в расчёт очевидное копирование, чего с другими альфами никогда не случалось, было множество признаков как минимум увлечённости.       Он резко сменил стиль одежды на более игриво-повседневный, словно откатился на много лет назад. Он волнуется о том, хорошо ли выглядит в глазах Антона, красиво ли лежал волосы, не слишком ли его уродуют морщины. Он, в конце концов, смог отсидеть с ним консультацию в течку и даже не кривился от запаха. Его когда-то так прошибало рядом с Серёжей? Хоть с чем-то? Со своими предыдущими альфами? Нет. Он тяжело вздохнул не потёр глаза, но вовремя вспомнил, что за каким-то чёртом ещё и подвёл сегодня глаза. Это вообще был вопиющий нонсенс. Поэтому просто закрыл глаза ладонью. Шесть лет спокойной жизни, чтобы снова споткнуться об альфу. Ещё и почти на десять лет младше себя. Красотища.       Арсений прекрасно понимал, что с каждым годом вступить в отношения будет всё сложнее и сложнее. Ему было пятнадцать, когда дедушка-омега на его дне рождения, вручая подарок, отозвал в сторону и сказал фразу, смысл которой Арсений понял только спустя десять лет. Он сказал, что если Арсюша не выскочит замуж до двадцати, потом будет ох как сложно. Сначала Арсений думал, что это потому, что омеги с возрастом становятся просрочкой, как выражались некоторые альфы. Потом до него дошло, что причина была в самих омегах. У них проклёвывались мозг и самоуважение, давать абы кому совершенно не хотелось. Дедушка тогда смеялся, говорил, что будь он сам умнее, не вышел бы в семнадцать за своего первого мужа, а лучше бы подождал и встретился со вторым, с которым они прожили всю жизнь.       Отрицать, что Антон ему импонировал, было сложно. Он был крайне хорош собой, обладал поистине спокойной и огромной альфьей харизмой, при этом очаровательно смущался, опуская глаза, нервничал, перебирая кольца. Антон подкупал тем, как хорошо в нём сущность альфы сочеталась с его собственным характером, становясь мягче и пушистее. Он не был похож на хищника, который только и ждёт, как на тебя наброситься из-за угла, скорее походил на тех домашних леопардов, которых на ютубе чухали за ухом хрупкие омежьи пальцы, а те громко мурчали и тёрлись об ладонь. И в этом было больше альфы, чем в любых грубых мужланах, которые считали, что могут дубиной по голове и в пещеру. Эволюция не просто так заботливо отбирала всех так, чтобы выживал самый добрый и социальный. Особенно тяжело было думать об Антоне в контексте запаха. Антон пользовался парфюмом, но он мягко дополнял сладкий тёплый феромон. Даже омеги считали, что настоящий альфа должен вонять как атомный ледокол или нефтедобывающая вышка. Арсению эту дурь жизнь выбила из головы. Альфа должен пахнуть безопасностью, домом, чем-то обволакивающим, а не промышленной горечью, которая раздражает нежный нос. Арсений открыл бутылочку воды и отхлебнул, делая вид, что просто захотелось попить. Если даже студенты что-то такое замечают, значит, всё очень плохо.       После лекций он почти сбежал в преподавательскую. Нужно побыстрее проверить тесты и ехать на обед. С одной стороны, тут не так уж далеко, с другой - ему ещё парковаться нужно, а это ужасная морока. Хорошо, что с момента разговора об Антоне у него ещё одна пара была, успел собраться, поэтому проверка шла быстро. В кабинет зашёл Павел с ещё двумя преподавателями.       — Арсений Сергеич, утречка доброго. — Арсений вскинул лицо и улыбнулся. Дмитрия Журавлёва было легко узнать по его высокому немного гундявому голосу и манере тянуть гласные. Заметив его взгляд, он широко заулыбался и помахал рукой.       — Да уже почти обед.       — Это у вас обед, а я только завтракать идти собираюсь, — он взял со стола декана стопку папок в подмышку и, наигранно старчески охая, пошёл к двери. — Работа, работа, перейди на Федота.       — У нас нет Федота в штате, — Павел высунул длинный нос из своего ежедневника и ехидно ухмыльнулся Журавлёву. — Можете найти себе лаборанта, я вам предлагал.       — Да как же, я что, буду на тротуаре стоять с табличкой, как котёнок бездомный? Давайте вакансию, всех приму на себя.       — Так, кыш, иди к кадровику, требуй открыть вакансию, скажи, что я поддержал.       Арсений слушал шуточную перебранку и быстро проверял последние листочки. Наконец из кабинета вышел ещё один человек с кипой бумажек и они остались с Павлом один на один. Под его пристальным взглядом, Арсений убрал тесты в верхний ящик стола, взял со своей полки в шкафу для одежды другие брюки и отошёл в прилегающий преподавательский санузел. Там быстро переоделся и снова вышел, поправляя слегка отросшую чёлку пальцами. Расчёсывать он не хотел, нужно, чтобы волосы лежали прядями, а не единой массой, так выглядит менее формально.       — Замри! — Арсений дёрнулся от резкого выкрика и замер с рукой у лица.       — Мне что, волосы поправить нельзя? — Он видел, как с подозрением смотрит на его руку Павел. Что он успел сделать не так?       — Покажи руки так. — Павел выставил их вперёд, как будто демонстрируя маникюр. Арсений покорно повторил движение, вызвав у Павла кривую улыбку и какой-то торжествующий вид.       — Что-то не припомню, чтобы ты столько железа на себе носил. — Арсений поджал губы. Ну конечно, он не мог за это не зацепиться. — Я знаю только одного человека, который так ходит. — Павел обошёл его вокруг, явно пытаясь разнюхать что-то, и остановился перед ним. — Арсений. Ты копируешь Антона.       — С чего такой вывод? — он тяжело сглотнул. То есть даже не вопрос, Павел был на сто процентов уверен в том, что сказал. А ведь то, что называли копированием, было первой, хоть и не продолжительной, реакцией на желанного человека. Подсознательная попытка подстроиться под него, чтобы быть привлекательнее.       — Ты весь гардероб сменил, кольца носишь, укладываешь волосы по-другому. Ты его копируешь. — Это ещё Павел не знает, что это кольца Антона. Те самые, которые он иногда забывал на столе после консультаций. Но Арсений-то это знал, и от этого ситуация резко становилась гораздо хуже.       — Это плохо…       — А чего плохого? — Арсений удивлённо уставился на Павла.       — А хорошего что?       — Ну если ты не заметил, он тоже тебя копирует. — А вот это новость. — Ну хотя ты так не заметил скорее всего, но я его давно знаю, он тоже гардероб изменил, стал с волосами что-то делать, чтобы не было похоже на гнездо. Сошлись и ладненько, хорошо же.       — Тебе не кажется, что это будет слишком абсурдная пара? Я рядом с ним дед, меня, скорее всего, его родственники и друзья не примут, — Арсений попытался изобразить возмущение, но вышло у него хреново. Потому что он ударил по собственному самолюбию. Но бить по Антону было бы скотством, лучше уж он сам себя хуже выставит.       — Арсений. Это твой шанс на отношения. И никаких проблем, никаких скользких тем, дорогой, он тебя уже даже без трусов видел и щупал. — На возмущённый взгляд Арсения Павел только пожал плечами. — Он тебя и не в настроении видел, и про болячку знает, если он вступит в отношения с тобой, он точно понимает, что делает.       — У нас восемь лет разницы. И не в мою пользу. Мне уже даже беременеть очень настойчиво не рекомендуют. Да и с моим здоровьем, скорее всего, не получится ничего. А Антон как раз в возрасте, когда альфы встают на ноги и могут искать омег. И обычно это ребятки лет двадцати пяти, ну чуть старше. Детки-конфетки, все дела, планы на жизнь.       — А тебе теперь старых альфачей на пенсии искать что ли? Пойми, если Антон реально предложит отношения, значит, он все риски осознаёт. Не делай из него детсадовца, мальчик уже на кандидатскую идёт, авось мозг в черепе имеется. Не перетягивай ты опять одеяло на себя. Отношения — это танго и его танцуют двое. — Павел отошёл к кофемашине, наблюдая, как Арсений запаковывается в свою курточку. — Хоть попробуй.       — Нам ещё статьи писать, не забыл? Переписать документы можно будет только в новом учебном году. Или не ты мне его навязал?       Павел ничего не ответил, только пожал плечом и отвернулся к своему кофе. Арсений только тяжело вздохнул. Он разучился строить отношения с альфами. Когда ты восемь лет не был в отношениях дольше полугода, которые держались до его первой течки и гормонального всплеска, ты разучаешься взаимодействовать с потенциальными партнёрами как с чем-то постоянным, ты постоянно живёшь с мыслью, что это всё временно, так зачем держаться. Антона обижать не хотелось, лучше отношения с ним не переводить в слишком личную плоскость, чтобы потом не пришлось плакать.       Когда Арсений с горем пополам припарковался у кафе, машина Антона уже стояла тут, слегка припорошенная снегом. Сам Антон сидел у витрины и рассматривал улицу, что-то жуя. Он сразу заметил вышедшего на тротуар Арсения, помахал рукой, улыбаясь. Ну и, конечно же, Арений тут же поскользнулся. Эффектного падения не случилось, он не просто так ходит в спортзал, но тут же от накатившей неловкости захотелось сжаться в комок и свалить отсюда очень быстро. Давно он не был таким неуклюжим. Стоило ему войти в дверь, как на него налетел Антон.       — Всё в порядке, ничего не подвернул? — Арсений фыркнул и дал ему по-джентельменски снять с себя пальто.       — Нет, конечно, всё я порядке. Давай я, наверное, хоть кофе пока закажу, а ты пока открой файл.       Антон без вопросов забрал у Арсения сумку и отошёл к столику, а Арсений отошёл к барной стойке. В этом кафе были вкусные бизнес-ланчи, они с Антоном успеют посидеть полчасика за разговором и уже потом смогут взять комбо по скидке. Пока он делал заказ, его буквально мурашило от ощущения прямого взгляда. Он мельком взглянул в витрину и заметил в отражении пристально разглядывающего его Антона. Он знал, почему. Сегодня на нём кожаные, идеально облегающие ноги джеггинсы. И, конечно же, удлинённый пиджак из крупного вельвета прикрывал задницу, но оставлял достаточно места для того, чтобы пялиться. В университете он их поменял на свободные чёрные брюки со складками, но перед Антоном хотелось выпендриться. И теперь Арсений хоть понимал точно, почему. Потому что он слепой идиот, которого надо было в очевидные вещи носом потыкать. Забрав кофе, он не торопясь пошёл к столику, давая себя рассмотреть и при этом стараясь не показать, что спалил Антона. Если Павел мог ошибиться, то Арсений сейчас точно не ошибается.       — Ну что, давай там свои сенсационные статьи, ты меня заинтриговал. — Антон помог ему сесть, как будто у Арсения не одна чашка кофе в руках. Всё равно приятно.       — Да. Но сначала я хочу хоть с кем-то поделиться! — Антон явно не выдержал и повернулся к нему полностью. — У меня впервые такое, меня сейчас порвёт просто, я не могу уже!       — А почему со мной? — Арсений всё же повернулся к нему и откинулся на спинку своего стула. У Антона одновременно горели глаза и уши, как будто ему и смешно, и стыдно одновременно.       — Ты тоже врач, этика, все дела… Но я умру, блин если не расскажу, я полдня давил в себе, — он и правда кривил лицо в попытках скрыть улыбку.       — Ну ладно, раз уж это на врачебную тему.       — Короче, пришёл ко мне пациент с подозрением на болячку. Я сразу подумал на зппп, у меня как раз квота не закрытая на анализы лежала, я решил двух зайцев одним выстрелом. Хуистрелом блин, назначил семь анализов, взял мазки и довольный отправил омегу ждать результаты. Думал и себе документы закрою, и омеге не наврежу, бесплатно же. — Антон активно жестикулировал и всё больше распалялся, пытаясь подавить истерическое хихиканье. При этом он скорее громко шептал, чем говорил, чтобы пара посетителей в другом конце зала и двое незаинтересованных бариста ничего не услышали. — В девять вечера мне из лабы позвонил знакомый в ахуе. Бинго! Семь из семи!       — Это как? — Арсений совершенно не ожидал такого поворота и даже наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Они проверили?       — Три раза проверили. Ну я сижу, пытаюсь как-то помягче сообщить омеге, что у него не то что букет, а прям цветочный магазин. А он такой прям фей, весь из себя эльфик, глазами хлоп-хлоп. Знаешь, что он мне сказал? — Антон приложил пальцы к губам, едва удерживая смех.       — Я теперь даже боюсь предположить...       — Это потому что я апельсины с машины купил! — Арсений не выдержал и зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться. А Антон себя не сдерживал, заржал в голос, сгибаясь пополам и вцепляясь в стол. — Мне ничего… ничего умнее в голову не пришло… — Он захлёбывался в истеричном смехе, но пытался договорить. — Я ему ска… сказал, чтобы апельсины в следующий раз в пакет упаковывал!       Это было слишком, Арсений в голос рассмеялся, почти упираясь лбом в лоб Антона, который уже не смеялся, а всхлипывал в бессилии.       — Мне до сих пор ужасно стыдно за это, но в моменте я так ох... обалдел от его фразы про апельсины, что еле лицо удержал, за языком уже не уследил. А потом нам говорят, что секспросвет развращает омег. Развращает их дохрена другого, а секспросвет может хоть от этого бы уберёг... Я такую лекцию про презервативы провёл, какую мне отчим с папкой не проводили в своё время. Хочется верить, что зерно здравого смысла я посеял.       — Это и смешно и ужасно одновременно.       — Обнять и плакать. Блин, и он же верит в то, что сказал. Это как истории, что ВИЧ можно от полотенца подхватить... — Антон уже отсмеялся и его лицо больше выражало смятение и бессилие. — Я стараюсь со всеми подростками, которых родители приводят, проводить хотя бы коротенькие разговоры на тему предохранения. Пусть лучше они смущаются и краснеют, что им это взрослый альфа объясняет, но потом вспомнят мои слова и поступят правильно. Просто родители же последние, кто узнаёт, что их детка живёт половой жизнью, а я, как врач, в первых рядах, видно же. — Антон чуть тряхнул головой, из-за чего его чёлка в мягких завитках смешно подпрыгнула. — Так, ладно, мы не за тем тут собрались, у нас серьёзная встреча. Я нашёл статьи по нужной мне теме.       Арсений опустил взгляд в экран ноутбука, пытаясь не так явно улыбаться. Он попал, определённо попал и совершенно точно не понимает, что с этим делать.