Чёрная чешуя

алмаз не будет обладать блеском драгоценного камня, если его не отшлифовать

       Тэхён, естественно, был не единственным, кто соскучился, поэтому Чонгук уже в половину одиннадцатого стоял под чужими окнами, вглядываясь в окно третьего этажа, где жил омега. Не самый новый, но и не сильно старый район апат, несколько детских площадок разделённых на разные возраста на четыре дома, детский садик в самом доме, спортзал, недалеко небольшой круглосуточный магазин, минутах в пяти остановка. У него примерно в таком же районе квартира, только ближе к центру, почти на краю их территории, но вид на город был слишком хорошим и он сдался, купив там квартиру. Конечно, в ней нет смысла, особенно сейчас, ведь он, скорее всего, будет жить в доме родителей с братом, когда те соберутся путешествовать после передачи дел. А держаться по отдельности не слишком безопасно, даже при условии, что уже более десяти лет всё спокойно.        Омега опаздывает на, примерно, минут сорок, выходит весь запыхавшийся и виноватый, видит Чонгука, что опирается бедром о крыло машины, и вина снова щипает его внутренности, заставляя зайтись в тревоге. Он ненавидит такие моменты, они слишком много эмоций вызывают и далеко неприятных, к сожалению.        — Прости… — у Тэхёна подкрашены блестящими тенями глаза, ресницы чёрной тушью, что делает его виноватый взгляд ещё более привлекательным. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, на носу и щеках умело нанесён румянец, можно заметить как что-то ещё поблёскивает на некоторых участках округлого лица. Чон не знает названия этого цепляющего глаза средства, но омега выглядит таким красивым. Чёрные джинсы с прямыми штанинами трубами и желтая толстовка из-под которой выглядывает футболка в цвет заставляют подольше задержать изучающий взгляд на чужом теле. Отзывается старший только со второго раза, слишком красивый для этого мира его омега выбил из состояния думать на несколько секунд.        — Прости, ты такой красивый сегодня, что я не могу оторвать взгляд. Что ты говорил? — в подтверждения своих слов он оставляет легкий чмок между ушек у подошедшего омеги. Несмотря на частоту таких действий, внутри каждый раз разливается теплота нарастающего трепета от мысли о настоящем поцелуе.        — Я опоздал, прости. Розетка в комнате сломалась, а в зале папа не разрешал включать фен из-за финальной серии какой-то дорамы. Поэтому мне пришлось ждать, а написать я не додумался…— почти скороговоркой проговаривает, краснеет от неожиданно приятных слов и опускает голову смущенный не только фактом опоздания, но и внезапным комплиментом, хотя он действительно старался выглядеть красиво.        Со стороны альфы слышится тихий смешок, не так сильно он и опоздал, но больше его интересует, почему тот сразу оправдывается? Он ведь не злится и не просит оправданий, опоздал и опоздал, в этом ведь ничего серьёзного нет, все опаздывают.        — Всё нормально, планета ведь не рухнула. Выспался сегодня? — открыв омеге дверь, он помогает ему сесть и потом садится сам. В салоне довольно тепло несмотря на то, что он глушил мотор, остыть машина видимо не успела. Genesis GV70 в полностью чёрном исполнении завораживает омегу. Он марки правда не знает, но точно помнит, что Чонгук ездит на учёбу на другой машине, явно отличающейся от этой.        — Я читал ходячий замок, так что нет, а ты? Уснул через десять минут разговора и не дослушал меня — Тэхён, стоит ему только сесть, сразу пристегивается и чувствует, что кресло тёплое. Он устраивается поудобнее на греющем месте, замечая, что у них в машине такого нет.        — И проспал до утра, как младенец. Твой голос убаюкивает меня, а тебе пора завязывать с ночным чтением, зрение испортишь — Чон заводит машину, после чего спокойно выезжает с парковочного места, со стороны омеги слышит презрительное фырканье на очередное замечание по поводу ночного образа жизни. Им сначала нужно на батуты, потом покушать, возможно, по Мёдону пройдутся, а потом тир, если после Мёдона останется время и желание.        — Мыши - ночные животные, между прочим. В прошлый раз же другая машина была? Номер и тут не такой — теперь время Чонгука издавать тяжёлые вздохи, спор он не продолжает, всё равно омега продолжит читать ночами. Если бы не первая цифра номера, то парень бы даже не заметил изменений ещё на улице, но уже сидя в машине он явно понимает, что эта не та машина, панель не такая, на неё он и показывает пальцем.        — Да, это GV70, а та G70. Это кроссовер, больше подойдёт, чтобы к тиру проехать, он за городом, к тому же я уже на парковке понял, что перепутал ключи, но так даже лучше — у него больше двух машин, но на постоянной основе он использует только их.        — Угу, у тебя две чёрные машины, так и запишем — Тэхён отлично разбирается в литературе, красках, тканях, но совершенно ничего не понимает в машинах, часах и оружие, ему, если честно, и не очень хочется разбираться. Со стороны альфы он в очередной раз слышит тихий и мягкий смешок, не насмехающийся, тот просто смеётся над комичностью ситуации. Когда-нибудь омега точно запомнит, что они не просто чёрненькие.        — Так, что там в ходячем замке? — даже если альфа читал, ему послушать рассказ, пока они едут, ничего не стоит, а ехать им примерно пол часа, мышонок как раз успеет всё ему рассказать.        Тэхён же опять глазами цепляется за часы на левой руке альфы, когда тот выворачивает из дворов. Тёмные, матовые, скорее всего, не бьют по глазам привычным блеском, попадая под лучи солнца. Сам по себе альфа всегда выглядит строго и собранно, что бы на нём не было. Фиолетовая толстовка и чёрные штаны карго, что должны сделать его более небрежным, со своей задачей не справляются, Чонгук по-прежнему выглядит слишком серьёзным, будто он никогда не отпускает себя.        Наконец-то просто откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, Ким натягивает на руки манжеты жёлтой толстовки и начинает свой пересказ. Вроде бы, выслушать пересказ это такая мелочь, но заставляет сердце омеги биться в сорок раз быстрее и поднимает настроение, как ежедневные «Доброе утро» и «Сладких снов».

***

       По взмаху руки вся охрана покидает тир, они ему сейчас тут не нужны. Омега недоверчиво смотрит на два пистолета на столешнице. В них резиновые пули, чтобы никого не убить. Они в итоге после батутов перекусили пунапонами и поехали сюда, потому что гулять было «холодно», как сказал Тэ.        — Я передумал… — воодушевленный до этого момента мышонок отодвигает глок 19 рукой, обернутой жёлтым манжетом.        — Боишься? — взяв оружие в руки, альфа быстро нажимает на кнопки рукоятки, заставляя магазин выпасть в руку. Пули травматические, жёлтые, готовые оставить максимум синяк. Он умело повторяет свои махинации с 17 глоком. Оба были черно-коричневыми, чтобы найти 19 глок он взял на время у Юнги, поставка оружия будет только через несколько дней, так что уже оттуда он спишет себе 19 глок и вставит туда травматические пули.        — Да, — врать смысла нет, крупные глаза с потрохами выдают хозяина, там буквально плещется недоверие и страх к небольшому куску железа, к тому же его напрягает количество охраны в тире и за его пределами.        Он безусловно доверяет этому альфе, но то, что они уехали в тир за город напрягает, количество людей здесь напрягает ещё больше, тем более выглядят они очень пугающе: татуировки, бритые головы, нелестная речь - отвратительно. Они ещё все так смотрят на него, что хочется спрятаться, все хищники, большинство рептилии, он и не знал, что в Сеуле их так много.        — Мышонок, — голос звучит успокаивающе, он вообще планировал поговорить об этом не здесь, не так далеко от города, чтобы не пугать Тэхёна сильнее, но, видимо, самое время. В глазах омеги мелькнуло что-то похожее на понимание, когда он смотрел на охрану, оружие и в принципе когда увидел здание тира, хотя на самом деле тут подземный склад, но это не так важно.        Секунда и тихо пискнувший омега сидит на столе, пистолеты отодвинуты в сторону. Он по привычке слегка раздвигает ноги, пропуская альфу ближе, и тот упирается руками недалеко от его разведённых бёдер. Такая поза до сих пор смущает, заставляя щеки и шею покрыться очаровательным румянцем, но она стала привычной для обоих, стоять так и обниматься ощущется чем-то интимным омеге так точно. Парнишка же обнимает его, цепляясь пальцами в области задней стороны плеч, будто знает, что там прячется. Молчание и немые гляделки затягиваются на несколько минут, каждый думает о своём, хотя Тэхён уверен, что у него в голове пусто, он просто дышит приятной лавандой, сейчас её в запахе альфы больше всего, хотя почему-то именно сейчас отдаёт грейпфрутом.        — Выслушаешь, что я скажу? — дождавшись кивка, Чон чуть отодвигается, заставляя омегу нахмуриться и отпустить его толстовку, даже не обнял, обидно. Схватившись за низ своей толстовки, парень снимает её, кидает на стойку, рядом с Тэ, который ещё больше хмурится, на альфе под толстовкой была серая футболка-безрукавка, отлично открывающая вид на крепкие руки и рукав красивых причудливых татуировок. Обернувшись к омеге полубоком, он позволяет увидеть татуировку на обратной стороне плеча, чёрный варан стоит лапами на большом камне, его раздвоенный язык высунут, выглядит величественно. Омега сразу тянет руку к рисунку на коже, ему всегда можно их трогать, он знает. — Это метка — тише, чем нужно, говорит Чонгук и заставляет мышонка вздрогнуть, вскинуть непонимающий взгляд и вернуть руку к себе, прижимая её к груди. — Метка моей семьи, я второй сын в Руме.       Непонимающий взгляд после слов альфы изменился на понимание и испуг, Тэхён молчал. Смотрел куда-то будто сквозь и сжимал губы. Отлично, человек, в которого он влюбился, мафия, возможно, убивает людей по вторникам, а по средам ходит пить с ним кофе, а возможно убивает он по четвергам, откуда ему знать какое у них там расписание? Супер. Омега смотрит на свои разведённые ноги, в которых только что стоял Чонгук, и понимает, что ему обидно до слёз. Впервые он влюбился в кого-то, по-настоящему, до глупой улыбки от сообщения и приятного, слегка волнительного ожидания каждой встречи. Он надеется, что это шутка, как в глупых ситкомах, но, к его великому сожалению, это не она, понимание, с кем рядом он сидит, бьёт по голове и заставляет сделать глубокий вдох. В мозгу бьётся одна мысль: небезопасно, нужно бежать, тупые повадки травоядных.        Рума, к счастью, неизвестна на всю Южную Корею, если бы обычные люди знали о преступных кланах, то правительство бы всерьез взялось за них. Всего в Сеуле три крупных клана. Рума первый по влиянию, порт Инчхон, склады, благосклонность правительства, свои люди везде, подчищенные следы, сотрудничество с Японией, Таиландом и Вьетнамом, потому что там тоже семья. Легальный бизнес, сеть ресторанов, раскиданных по всей Корее, но, к сожалению, ещё не выходящая за её пределы. Для обычных людей Рума не более, чем байка правительства, которой они прикрывают свои косяки. В то же время семья Чон, владеющая ресторанами "Naga Bersisi", мелькает часто в дорамах, от их ресторана так же можно найти в магазинах специй или заправки для различных блюд.        — Ты ездил..., — Тэхён замолкает, облизывая слишком пересохшие губы, и удивляется тому, что может говорить — не к родственникам, да? — голос слегка дрожит, омега не уверен, что хочет знать ответ, но он должен узнать его сейчас и потом решить всё для себя. Потом, когда в голове не будет пугающих картинок из ужасов и милой улыбки альфы, всё потом.        — Не к родственникам, — соглашается легко, ведь нет смысла врать, когда-нибудь правда всё равно вскроется, но тогда она уже будет, как неправильно вскрытый гнойник, смертельна.        Ответ был ожидаемый, и Тэхёна начинает мутить, ведь картинки из ужасов начинают приобретать в голове более красочную картину. Хватает всего пары секунд, и альфа перестаёт быть для него безопасной гаванью. Эта секунда так пугает омегу, что ему хочется вжаться в самый дальний угол этой комнаты и никогда не выходить. Ему просто ужасно страшно от ощущение опасности рядом с тем, кто был для него олицетворением безопасности.        — Я не давлю, — Варан опускается на корточки, и теперь его хвост касается грязного пола, но ему плевать, ведь это нужно, чтобы словить взгляд своей пары. — Это не то, что хочется услышать о человеке, с которым пытался попробовать, прости что раньше не сказал. — он не мог сказать раньше, проверял не связан ли Ким с кем-то их других кланов, он не может действовать безрассудно, ведь он отвечает не только за свою жизнь. — Если ты скажешь, что больше не хочешь меня видеть, то я не появляюсь перед тобой, обещаю.        Тэхён смотрит пару секунд серьёзно, будто что-то решает для себя, в голове две мысли, одна громче другой, и голова начинает раскалываться, но сейчас он прислушивается только к своим ощущением, а они говорят ему довольно чётко.        — Нет…, — Тэхён не уверен, что поступает правильно, но ему кажется, что он совершит ошибку вселенского масштаба, если ответит как-то по-другому. Подняв глаза, он встречается со взглядом альфы, зеленые глаза с по обыкновению чуть расширенными зрачками, мягкий и спокойный, это успокаивает.        Чонгук поднимается с корточек, стараясь не делать резких движений, поглаживает коленку под чёрными джинсами, а после опять занимает своё законное место между чужих бёдер, упирается руками в столешницу.        — Я никуда не денусь, пока ты сам мне не скажешь, чтобы я исчез из твоей жизни. — Чонгук по привычке оставляет легкий поцелуй на макушке, между пушистых ушей с кудрявой шёрсткой. — Тебе надо подумать и решить всё, без моего присутствия. Я не смогу обещать, что ты останешься не в тянут в это всё…, — он выдыхает, прикрывая глаза, и утыкается носом в чужую копну кудрявых волос, втягивает запах клубничного молока и слегка потирается носом, его сердце разрывается на части, он так боится, что Мышонок прогонит его, решит, что не хочет так рисковать. — Если ты скажешь нет, то мы можем оставаться друзьями, или прекратить общение, но я всегда приду, если понадоблюсь, хорошо? Неделя, ты можешь дать ответ и раньше, но точно не сейчас. — наконец-то отрываясь от макушки, он чмокает родинку на чужом носу. Раньше так не делал, но сейчас, перед страхом навсегда потерять это чудо, он позволяет себе совсем немного больше, чем раньше. — Посидим ещё или отвезти тебя домой?        — Посидим, — омега раздвигает ноги шире и тянет альфу опять к себе, сам обнимает его, прижимаясь, тыкается своим носом ему над ключицей и вжимается, будто в последний раз видятся. Если бы они уже встречались, то он бы ещё и ногами его обнял, повиснув на варане, как коала на эвкалипте. Но они ещё не встречаются, возможно, никогда и не будут, а касания чужих рук к бедрам и так вызывают толпу мурашек и странное чувство стыда за такие широкие ляжки.        — Я... кхм, можно... Я могу забрать твою толстовку?.. — голос звучит тихо, он шепчет, запинаясь о собственные слова, боясь, что Чонгук сейчас над ним посмеётся, ведь кто он такой, чтобы брать для себя вещь с его запахом, он даже не его парень.        — Тебе можно всё, Мышонок, в машине отдам, хорошо? — в здании тира слишком холодно, чтобы оставаться в одной футболке, на улице всё же ноябрь месяц. Меньше всего варану хочется сейчас заболеть. Вечер проведённый друг с другом в тишине запомнится им на долгие годы. Даже если им не суждено никогда быть вместе, сейчас каждый из них ощущает себя на своём месте, ощущает умиротворение и безопасность. Сейчас они могут просто закрыть глаза и не думать ни о чём.

***

       Несколько дней тишины для Тэхёна проходят отвратительно. Придя домой вечером после тира, он запирается в ванной и почему-то плачет, хотя ничего такого не произошло. Но для него казалось, будто альфа отказался от него, ведь когда они прощались, тот не поцеловал его между ушек, а это стало их ритуалом. Чонгук целует его меж пушистых ушек, а Тэхён оставляет быстрый поцелуй на его щеке или носу, куда попадёт. Внутри омеги будто что-то сломалось, заперевшись в ванной и включив воду, он впал в настоящую истерику, скулил и покачивался, стараясь себя успокоить. Когда он вышел через три часа из ванной, то заметил, что дома никого не было, хотя когда он приходил, папа точно был дома.        Первый день прошёл ещё хуже, в университете Чонгука не было, Уён и Тэмин опять были со своими дурацкими шутками. Но гораздо хуже стало, когда в шкафчике мышонок не заметил клубничное молоко с шоколадным батончиком, он тогда чуть не расплакался, казалось, что Чонгук от него откажется. Заметивший это старший брат расплылся в саркастической усмешке и сказал, что даже тайный поклонник считает Тэхёна уже слишком толстым для таких сладостей. Чимин успокаивал его истерику в туалете.        Второй день сразу начался со слёз, потому что папа чуть не постирал честно забранную у Чона толстовку, с которой омега две ночи подряд пытался выстроить подобие гнезда, хотя раньше гнездился только из своих вещей. Третий же день выпал на воскресенье, и ещё никогда парень не был уверен в своих решениях, как сейчас, ему жизненно необходим его альфа, ведь он за пару недель стал обязательным условием к его существованию. Чтобы развились бактерии, нужна влажная благоприятная среда, чтобы Тэхён не умер от обезвоживания из-за проливания своих слёз, нужен Чонгук.        Паника застилает сознание, и Тэхён не понимает, что делать. Единственное, что у него сейчас получается, это не расплакаться и то, на троечку из десяти. Но он тыкал на заученный наизусть номер, надеясь на то, что Чонгук возьмёт. Охранник и полицейский рядом показывают недовольство от звонка всем своим видом. А ведь день начинался так хорошо…        День начинался очень хорошо, не особо прохладная погода, футболки и куртки было бы достаточно, но Тэ надевает толстовку под куртку. Легкий ветерок, что качал пожелтевшие листья деревьев, срывая некоторые из них и крутил в небольших вихрях, отлично раздувал кудряшки. Поэтому когда после примерки пары толстовок мышонок выходит к кассам, останавливается лишь на двух милых браслетах для пар, ведь толстовки оказались отвратительного качества. Он замечал на руках Чонгука только часы, и, как мог судить омега, явно недешёвые, так что вряд-ли тот будет носить браслет из бижутерии с парными магнитиками в виде половинок сердца. Однако, надежда, что его альфа Ким часто называет его так у себя в голове, не рискуя говорить вслух согласиться такое носить поднимала настроение.        Проверив раз в тридцатый баланс карты и убедившись, что хватит на браслетики и на новый проездной, он улыбается. Солнце умеренно светит за окном, по небу плывут белые пушистые облака, ветерок мерно качает ещё пока что голые ветки деревьев, через прозрачную дверь-стену магазинчика всё прекрасно видно. Хочется прогуляться у реки Хан, особенно, когда включатся фонари и город зажжется как большая гирлянда, но ночью. Парень не успевает даже положить браслеты на стойку продавца, его грубо и сильно дёргают за рюкзак назад.        — Сумку открывай, покажи, что украл и если вернёшь это, оплатив компенсацию, то не вызовем полицию. — голос у альфы лет сорока неприятный, гибрид лемура, лысина на башке и огромные вытаращенные глаза, отвратительно. Сам по себе он пузатый, слегка выше самого Кима, одним словом противный.        Тэхён непонимающе наклоняет голову к правому плечу, плохое предчувствие скручивает желудок в тугой узел, заставляя слегка хмуриться. Рюкзак не отдает, притягивает его наоборот к груди, тот небольшой, туда еле помещается телефон с кошельком, бутылочка воды, влажные и сухие салфетки, а так же небольшая косметичка, в ней три блистера разных таблеток, а также несколько прокладок. Пришлось повернуться к охраннику полностью. Бейджика с именем он не увидел, что заставляет его непонимающе моргать, весь персонал носит бейджики, это правило таких магазинов, он тоже в таком подрабатывал, да и тут он не в первый раз, но охранника этого видит впервые.        — Ты украл толстовку, — понимание, что к нему ещё и на ты обращаются, заставляет его оглядеться на продавца, альфа, лет тридцать плюс минус, вряд-ли поможет. Тот театрально вздыхает, его лицо искривляется в отвращении.        — Опять эти воришки, натаскают на несколько миллионов вон, а сами возьмут паршивый браслет за тысяч десять. Надо ещё и его проверить, вдруг под толстовкой что надел.        — Я ничего н...не крал. — голос чуть дрожит, глаза на мокром месте, он ведь не вор, да и они не имеют права, он несовершеннолетний ещё, ещё чуть больше месяца между прочим!        — Скажешь это полиции, — охранник тянется к рации, и шестерёнки в голове Тэ крутятся слишком быстро, проходит пару секунд, прежде чем он подкусывает губу.        — Я. мне нет д.девят.тнадцати, — что с ним сделают родители, если это дойдёт до них, омега думать сейчас не хочет, его отец держит свою небольшую юридическую фирму, а папа работает врачом, а значит, они не позволят его забрать, но им он говорить об этом не хочет. Они ему никогда не поверят и до конца дней будут звать вором в беззлобных шутках.        Умение думать в критических ситуациях у него вообще-то отсутствует, но сейчас он почему-то даже понимает, что делать. Мысль позвонить на выученный номер кажется самой разумной, если Чонгук не ответит, то тогда у него не останется выбора, кроме как звонить родителям.        — И что? Как воровать, так все вы можете, а как поймают, так «мне ещё ну д.девят.тнадцать». — охранник брызжет слюной передразнивая омегу, последний всхлипывает еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Он видит, как охранник вызывает полицию и понимает, что вряд-ли это будет просто случайный полицейский.        Тэхён достаёт из кармана телефон и, не заходя в контакты, по памяти набирает выученный за последние дни номер. Гудки кажутся оглушительными, первый гудок, второй, после третьего ничего не происходит, по ту сторону слышится хриплое и слегка сонное.        — Слушаю, — омегу будто холодной водой обдали, такой родной голос, которого так не хватало эти дни и подвешенное состояние их отношений, поэтому он не сдерживается, всхлипывает и тихо скулит от собственной тупости, нужно хотя бы сказать где он. — Мышонок? — кажется, сон у абонента по ту сторону как рукой сняло.        — Чон...гуук, — под конец слова Тэхён срывается всё же на плачь, он лишь всхлипывает и почти неразборчиво сквозь всхлипы проговаривает адрес, где находится. Ему так стыдно за своё поведение и то, что он видимо разбудил альфу, ещё, возможно, напугал, поэтому Тэ скидывает звонок, стараясь успокоиться, пока охранник настойчиво говорит ему снять с себя толстовку и открыть рюкзак, иначе всё это будет происходить в полицейском участке на большем количестве глаз.

***

       Чонгук срывается из ресторана, как только слышит плачущий голос Мышонка, он ответил, даже не посмотрев на экран, ведь ждал звонка от отца. Юнги лишь крутит у виска, переводя взгляд на сына в уголке для детей, то что младший Чон ведёт себя странно, он заметил ещё позавчера, но если попытаетесь спросить у взвинченного ящера что же произошло, то он выйдет из себя. Поэтому Юнги решил не лезть, захочет - сам расскажет. Ушки дергаются, когда чувствительный слух улавливает голос сына, что играет с каким-то ребёнком. Убедившись, что всё хорошо, и охрана следит за маленьким альфочкой, он отворачивается к своему эспрессо с пирожным и отчётами отдела IT-безопасности, в которых Чонгук вообще-то разбирается лучше из-за своей будущей специальности, но видимо есть дела поважнее, чем уходящие в какую-то пизду данные.

***

       Чонгук приезжает как раз вместе с полицией, которую он просто отталкивает, проходя в магазин, и видит плачущего омегу, который усердно прижимает к себе свой чёрный рюкзачок и поднимает глаза на вошедшего альфу, почувствовав его запах. Карие глаза покраснели, из носа текут сопли, реснички опять склеились треугольничками, манжеты его, альфьей толстовки, мокрые потому, что Мышонок вытирает слезящиеся глаза.        — Мышонок, — два шага и такой нуждающийся в тепле и объятьях Тэхён вжимается в него, утыкается лбом в его плечо и прячется за своим альфой ото всех, в очередной раз всхлипывая. Руки альфы сразу же обнимают его, поглаживают по спине и накидывают капюшон, чтобы омега почувствовал себя максимально спокойно и закрыто от всего мира, так, как надо, когда слишком чувствительный омега находится на грани истерики.— Что произошло? — надо думать рационально, но, к сожалению, в голове только мысли о том, как его обидели в магазине или, возможно, обокрали, а может и ещё что хуже, что только сгущает краски в голове альфы        — Здравствуйте, — оба полицейских говорят в один голос, кланяются под небольшим градусом и выглядят насторожено, пока смотрят на недовольно ходящий в разные стороны хвост варана, которым при желании убить можно.        — Наконец-то, этот, — охранник небрежно на отмаш кивает куда-то в сторону начинающегося успокаиваться омеги — Украл толстовку, когда попросили вернуть или заплатить, начал кричать и угрожать, а после приехало вот это. — охранник в очередной раз небрежно кивает в сторону Тэхёна, что медленно начинал успокаивается, но, услышав слова охранника, встрепенулся и слегка завозился в руках альфы, приподнимаясь к уху варана, чтобы рассказать, как было.        — Он ск...казал, снять тол...лстовку, чтоб...бы он увидел, что не брал ничего. И... и говорил от...тдатть. рю...к....зак я... я — Тэхён заикается и всхлипывает через раз, пытаясь успокоиться, но заходится в новых слезах, и дальше парень уже разобрать мало что из его слов может.        — Я рядом, он тебя больше не тронет, — «никого не тронет больше» проносится в голове мысль, и ему приходится вскинуть головой, чтобы прогнать её. — Вы заставляли его снять толстовку, чтобы доказать, что он ничего не взял - это домогательства. И вызвали полицию, не сообщив опекуну, хотя ему нет девятнадцати.        — Вы заставили несовершеннолетнего омегу снять толстовку, не проверив камеры, и без опекуна и полиции? — голос одного из полицейских настороженный, скулы выделяются от сжатия челюстей, вроде, гибрид добермана, уши купированы, но может быть кто-то другой. Второй полицейский, кажется, шпиц, хмурится, оглядывая помещение, и замечает несколько камер.        — Я... н...не с...сн...нимал нич...чего        — Мне нужны записи с камер, — одновременно с Тэхёном говорит шпиц и кидает в чужую макушку сочувственный взгляд, такой стресс для омеги.        — Камеры не работают, и я не знал, что ему нет девятнадцати, я просто сказал ему показать, что под толстовкой ничего нет, и он ничего не забрал. — голос охранника звучит нервно, будто всё идёт не так, как он планировал. — Знаете, что все кражи вычитают у меня из зарплаты?        — Это повод домогаться несовершеннолетних? — Чонгук успевает следить за происходящим и мягко шепчет Тэхёну, что они скоро поедут домой. — Вообще, почему вы его остановили? Сработала сигнализация? — омега в его руках вроде чуть успокаивается, но носа всё равно не высовывает, тычется в плечо, опять мочит несчастную графитовую толстовку, правда в этот раз другую, своими слезами и соплями, хотя истерика вроде бы миновала.

***

       Тэхён возится в кровати уже с минуту, не может открыть глаза, потому что они болят, будто в них песка насыпали, и голова раскалывается, но он лежит в концентрации запаха грейпфрута с лавандой. Это явно не его комната, и надо бы вставать, но ему так нравится этот запах, которого было так мало последнее время, что он не хочет просыпаться, но уснуть вновь не получается.        — Проснулся? — с боку слышится приглушенный баритон альфы, и уши мышонка дёргаются к источнику, пока сам омега переворачивается в нужную сторону и распахивает испуганно глаза, но подушку, что больше всего пахнет альфой, не отпускает от себя. — Ты уснул в машине и я привёз тебя к себе…, — Чонгук неловко отводит взгляд, перехватывая чашку с горячим чаем руками, весь его образ рушиться при взгляде в эти шоколадные глаза, он слишком слаб перед этим омегой. — Прости, стоило отвести тебя домой, а не к себе. Я отвезу тебя домой, только чай попей, ладно?        — Нет, — Тэхён отрицательно мотает головой и старается как можно быстрее сесть, игнорируя нарастающую боль в голове и особенно болящие глаза. Он должен поговорить с альфой сейчас, всё объяснить. Эта недосказанность между ними давит на омегу, не давая ему вдохнуть. К тому же сейчас удачный случай, а ещё нужно объяснить свой звонок. — Я бы позвонил тебе в любом случае…, — начинает говорить, укладывая на свои ноги, скрещенные по турецки, подушку. Он сжимает её пальцами и в принципе старается себя успокоить перебиранием пальцев. Видит, что альфа, кажется, собирается что-то сказать, и поэтому возражает. — Только не перебивай. — глубокий вдох, ушки при таком вдохе достаточно сильно дёргаются, будто пружинят. — Ты мне нравишься, очень!.. и я хотел сегодня поговорить, думал купить браслеты и спросить, когда мы сможем поговорить. Если ты не передумал… Ты мне действительно очень нравишься, но я хочу знать ответы на некоторые свои вопросы. Ты можешь не отвечать на них, просто хотя бы выслушай их. — во время всего разговора он не смотрит в глаза Чонгуку. Ему так стыдно за свои слова. Альфа делает для него всё, а он ещё выкобенивается со своими вопросами. Но ведь нельзя же встречаться с человеком, если у вас разное мировоззрение? Тэхён вот думает, что нельзя.        — Хорошо, я отвечу на все твои вопросы. Ты мне тоже очень нравишься, просто к слову. — Чонгук оставляет чашку на прикроватной тумбочке, зелёный чай с бергамотом и жасмином, знает что омега любит его. — Он горячий, осторожно. — Даже сейчас заботится об омеге, чтобы тому было комфортно. Голос как можно тише и спокойнее, движения осторожные и плавные, чтобы не пугать и без того нервного сейчас мышонка. Оставив чашку на тумбочке, он садится на прикроватный коврик, смотря на омегу снизу вверх. Так Тэ видит и самого альфу, и его хвост, что красиво переливается в подсветке из коридора, только сейчас замечает, что в коридоре по полу идёт подсветка. Потом он обязательно посмотрит квартиру, если ему разрешат остаться.        — У меня список на телефоне. — Тэхён тянется к рюкзаку на полу, он закинул телефон туда, чтобы не потерять. — Итак. Начнем. Что будет если кто-то из нас решит разорвать отношения? Будет ли это как-то угрожать мне или моей семье? — Ким не особо печётся о своей семье, просто будет их жалко, они ведь не виноваты, что он связался с преступной организацией. Альфа понимающе хмыкает, карие глаза, что смотрят на него в упор, будто душу вытаскивают. Очень интересные вопросы. Почему-то это греет душу ящеру, ведь это означает, что омега подходил к этому серьёзно, действительно хочет попробовать построить отношения с ним.        — Скорее всего тебе придётся переехать в другую страну. Так же тебе придется уехать в случае чего-то опасного. Все расходы я возьму на себя. Даже в случае нашего разрыва. Если будут дети, то с кем они останутся на твоё усмотрение и желание детей, если будут достаточно взрослыми. — Чонгук не был идеальным или «джентльменом», просто это основное правило их семьи. Десять тысяч долларов в месяц ему погоды не сделают, зато избавят от многих проблем. Из-за границы сложнее связаться с главами кланов и отдать какую-то важную информацию.        Удовлетворенный таким ответом Тэхён кивает и тыкает в телефоне на вопрос. Он не просто составил вопросы, он ещё и свою позицию к ним написал, чтобы под действием чувств не натворить глупостей. Он не ожидал, конечно, что Чон будет пытаться действовать феромонами, чтобы мозг поплыл, но всё же. Сейчас они спокойно сидят в таком смущающем положении, и альфа ничего не пытается сделать, что было приятным сюрпризом для омеги.        — Вопрос второй. Сколько ты хочешь детей, когда и какого пола? — для омеги это важно, он всегда хотел себе ребёнка, возможно двух, но не больше. Да и Чонгук вроде заговорил про детей, так что можно спросить сразу про это.        — Не больше четырёх. Разнополых? А если будет один, то не думаю, что это важно. А когда, тоже думаю, что это неважно, но не в ближайшие пару лет, наверное — его папа вот всегда себе сыночка омегу хотел, получил двух огромных альф. Стоило Хосоку тогда привести Юнги знакомиться, как гардероб младшего омеги начал ломиться от вещей. Киджу решил скупить всё, что хотел скупать своему маленькому сыну омежке. А вот сам Чонгук, если честно, даже не знает, кого бы хотел больше, он скорее хотел бы, чтобы дети пошли характером не полностью в него. Если его дети в подростковом возрасте будут выкидывать тоже, что и он, то детей у них больше не будет.        — Угу. — помечая в заметках телефона ответ, омега слегка краснеет. Чонгук и раньше казался ему хорошим, а тут он ещё лучше становится, но Тэ не хочет делать выводы раньше времени, ещё столько вопросов. — Когда ты убил первого человека?.. и. когда последнего?.. — ему чудом удаётся не запнуться. Кошмар, спрашивать такое в реальности ещё хуже, чем в голове, но ему нужно это услышать, хотя он примерно знает ответ.        Взгляд глаза в глаза кажется напряжённым, и омега уже собирается пойти на попятную сказав, что это не важно и так далее, но это очень важно! Пока он не услышит эти слова от альфы, то не поверит, что тот убивает людей. Тэхён знает, что Чон на работе ведёт себя скорее всего по-другому, вряд-ли он такой же большой плюшевый милашка дракончик, скорее всего он там больше похож на огнедышащего дракона. Но омега отчаянно не хочет этого признавать.        — Примерно в пятнадцать — глаз не отводит, говорит правду, он долго оттягивал пускание первой крови, хотя «отбитым» был с самого детства. Омега ему кивает, но глаз не отводит, хочет узнать, кто это был. Чонгук лишь выдыхает сквозь зубы, опускает голову вниз, растирая руками лицо. — Ты точно не хочешь этого знать, Мышонок. — голос тихий, умоляющий. Соврать он не может, строить отношения на лжи отвратительно, а говорить подробности слишком страшно, тогда Ким точно отвернётся от него. Омега молчит довольно долго, поэтому ему приходиться поднять голову, чтобы встретиться с таким нерешительным взглядом своего Мышонка, который явно что-то для себя решает.        — Я хочу знать… наверное. — Тэхён, кажется, выбор сделал и этот выбор пугает обоих, никто из них не знает, что случится после рассказа. Чонгук наигранно хнычет и поджимает губы, у него нет выбора.        — Я возвращался домой с тренировки, меня Юнги должен был забрать, но в итоге забирал водитель. Я поздно заметил, что что-то не так. — он поджимает на пару секунд губы —Когда мы уже были полностью на территории чужой семьи. Он, видимо, не думал, что пятнадцатилетний подросток носит с собой нож. Когда мы остановились на светофоре, я воткнул нож ему в шею и выбежал из машины. Было не страшно, наоборот, я ощущал необъяснимый азарт. Родителям после пришлось много чистить за мной, папа потом научил меня всё делать правильно — его голос звучит спокойно, хотя внутри он нервничает. Как Тэ отреагирует на это? Он старается не смотреть в лицо омеги на протяжении всего рассказа, смотрит на чашку с чаем.        — Вот как… — почему-то Тэхён реагирует почти никак. Только в голове пролетает около десятка мыслей в формате "а если" и он не хочет о них думать. Откинув телефон на одеяло, омега тыкается лицом в подушку, чем вызывает у Чонгука замешательство. — Ты.. эм... Такое часто происходило? — ему стыдно о таком спрашивать, это так неловко, ведь как о таком вообще можно узнавать? Он сжимает губы, облизывает их и теребит край подушки, в которую и озвучивал вопрос.        Это умиляет, то как Мышонок стесняется и старается при этом задавать такие вопросы, ну что за милашка?        — Это был первый и последний раз. — Чонгук протягивает руку к чужой голове и осторожно вплетает пальцы в волосы, ему приходится придвинуться к кровати поближе, чтобы была возможность разглаживать примятые ото сна волосики.        — Я не хочу сейчас уходить домой. — Мышонок расслабляется под чужими прикосновениями и позволяет себе прикрыть глаза, его организм вымотанный гормональным сбоем, постоянными истериками и переживаниями медленно затягивает его опять в сон.        — Хочешь остаться? — интересуется, медленно пересаживаясь на край кровати. Для ночёвок ещё рано, как думает сам альфа, но у почти спящего Тэхёна явно свои планы на это.        — Если ты не против, надо позвонить Мини, чтобы он прикрыл перед родителями. — он почти засыпает, говорить становится сложно, открыть глаза невозможно, и поэтому его сил хватает только на то чтобы махнуть рукой в сторону лежащего где-то на кровати телефона.        Чонгуку это кажется забавным. Подождав пару минут, чтобы точно не разбудить парнишку, он берёт чужой телефон и осторожно использует отпечаток пальцы. Экран приветствуют его заставкой из ходячего замка, любимого аниме Тэхёна, значки приложений тоже сделаны под стилистику аниме и поэтому поиск журнала занимает у него некоторое время.

***

       Чонгук стоял в магазине для творчества и уже почти минут десять гипнотизировал стенд с маленькими бусинками, бисером, ему нужно выбрать несколько цветов, подходящую леску и сделать для них с Тэ колечки, ведь тот вчера был ужасно расстроен тем, что у них нет браслетов, а в другом месте искать он их отказался. Так и родилась отвратительная идея сделать колечки самому, ведь купить готовые казалось слишком просто. Остановился Чонгук на кольцах просто потому, что объективно решил, что на целые браслеты с его уровнем в бисероплетении он потратит вечность и все свои нервы.        Именно из-за этого Чонгук уже второй час не разгибая спины, пытается сплести их из бисера, как это делает подросток на видео (у которого дела, кстати, идут гораздо лучше). Вся кухня в мелких бусинах разных цветов, те разлетелись, скорее всего, даже в другие комнаты, но у него ничего не выходит. Когда он хочет прижечь леску, то всё разваливает и сжигается, поэтому он и психует, ведь это уже третья попытка, а сплести такое широкое кольцо дело небыстрое.        — Ебучие бусины, — ворчит себе под нос уже который раз и откладывает наконец-то получившиеся небольшое кольцо для Тэхёна.        Уходит ещё около часа, моток лески и много пакетиков с бусинками, но в руках альфы наконец-то два красивых аккуратных кольца.        Два широких кольца в больших руках выглядели по-смешному маленькими. Колечко из белого бисера с розовой лапкой выглядит супер мило, как и весь Тэхён, правда альфа только сейчас подумал, что стоило сделать её, возможно, голубой, ведь Мышонок этот цвет любит. Чёрное кольцо с точно такой же розовой лапкой выглядит также мило, но совершенно не в стиле Чонгука. Ему, если честно, всё равно, как это выглядит, если это поможет его омеге улыбнуться и не грустить по поводу парных вещей. Его репутации маленькое колечко не навредит, в любом случае в криминальных кругах испортит только ничего, а как второй сын успешного бизнесмена он мало кого волнует. Всё же Чон Чонгук мало появляется на светских мероприятиях, большая разница в возрасте с братом не оставляет ни у кого сомнений, кто унаследует компанию, поэтому стоило десятилетнему альфе появиться в свете, как его сразу же растоптали. К сожалению, такое было не редкостью, что дети, что родители имели одинаково грязный рот, только вспоминая об этом ему хочется убить их снова. Как Чонгук рад, что маленький Минджун не общается с детьми его социального круга.        Тихо выдохнув, парень откидывается на стуле назад, перекидывая локти через спинку, и выгибается до хрустящих позвоночников. У него всё затекло, и ему нужно пойти сделать разминку, чтобы завтра разогнуться. Но даже несмотря на потраченное время он довольно смотрит на колечки, аккуратно лежащие на столе, для Тэхёна он обязательно его красиво упакует.        Телефон рядом раздаётся мелодией звонка и альфа берёт его в руки, созерцая по его мнению прекрасное. На экране светится фотка спящего Тэхёна, сделанная утром, и улыбка на лице варана становится только больше.

***

       Юнги со вздохом откидывается на спинку стула, тот скрипит неприятно, заставляя чувствительные чёрные уши поджаться к голове. Давно пора заменить стул, но руки никак не доходят. Часы на стене мерно тикают, показывая, что время медленно движется к утру - два сорок. Омега совсем их не слышит, привык уже. Кровать осталась такой же помятой, какой и была с утра, когда Хосок уходил на работу, дверь шкафа неплотно закрыта, и из неё торчит одинокий край Чоновой рубашки, а дверь в ванную комнату не закрыта полностью, потому что Мин хотел убрать там бардак, устроенный их ночным сексом в ванной, но руки опять не дошли. На столе три кружки с недопитыми остатками кофе, остывшим он невкусный. Ноутбук и планшет с горящими экранами, на которых какие-то документы, лежат совсем рядом для удобства, недалеко калькулятор и около пятнадцати исписанных расчётами офисных листов. Черный текст на листах каллиграфический, ровный, всё находится на одной линии и буквы с хангылем не скачут.       Юнги свою работу безусловно любит, то чем занимается, особенно, когда после удачной проверки можно растянуться на кровати со своим мужем. Сейчас он, к сожалению, готовится не к проверке, и Хосок ему голову открутит за ночные посиделки, если придёт раньше, чем омега закончит, но мужчина ничего не может с собой поделать доставая новый лист и решая рассмотреть ещё один вариант развития событий.       За чирканьями он не замечает прихода Хосока, тот всегда ступает бесшумно, даже скрипящие двери молчат при нём, его подавляющая сущность действует на всех. Кроме его семьи, кошачье ухо дёргается назад, заставляя омегу нахмуриться и повернуться в сторону двери.        — Блять! — он почти подпрыгивает на стуле из-за неожиданности, шерсть на хвосте и ушах встаёт дыбом, глаза огромные, как блюдца, видно только расширившийся от испуга зрачок.        Хосок позы не меняет, только губы тянутся в легкой ухмылке, знал, что Юнги испугается, знал, что получит потом, но все равно так сделал. Отталкиваясь от стены, он не успевает сделать и шагу, как сам омега влетает в него, крепко обнимая.        — Я не буду врать, что не хотел тебя пугать. — варан оставляет поцелуй на мохнатом ушке и осторожно приглаживает на нём шерсть парой пальцев, второй рукой же старательно прижимает к себе обнюхивающего свою метку мужчину. — Почему ты опять ночью не спишь?        — Потому что ты опять не ночуешь дома. — Юнги отрывается от него и смотрит серьезно в чужие глаза, такие родные, он их по памяти рисовать может, даже с закрытыми глазами, видит как его альфа непонимающе хмурит брови и, оставив поцелуй на переносице, отстраняется.        — Но я ведь уже дома и планирую лечь спать со своим обожаемым мужем спать, а завтра, проснувшись где-то в обед, прогуляться с ним и нашим сыном в парк аттракционов. — Хосок прижимает его к себе и сам неосознанно поглаживает метку мужа на тыльной стороне шеи, он всегда нервничает, когда его Котёнок такое выдаёт, ведь Чон костьми ляжет, но не даст парню больше страдать, тем более из-за него.        Юнги на его слова улыбается, прикрывая глаза, и перемещает руки, обнимая за шею, что является немой просьбой взять его на руки, которую тут же исполняют, ведь такого омегу только на руках носить и пылинки сдувать, что альфа старательно и делает. Несёт варан свою ношу сразу в ванную, ведь его муж терпеть не может ложиться спать грязный.       В кровать они валятся одетые только в нижнее бельё, при этом шепотом делясь друг с другом, как у них прошёл день.