Попытка быть медиком.

      — Винир! — с громким и звонким смехом окликает младшего брата Вельвет, защищая свое хрупкое тело огромной мягкий подушкой, от которой во все стороны парили маленькие перышки, щекоча острый нос и влажные от истерики глаза.       Битва подушками всегда была, есть и будет самой жестокой войнушкой, в какую близнецы только могли играться. Стрелялки на приставке или битва полотенцами на пляже — это все цветочки, ведь враг не прыгнет на тебя с громким «банзай» и не начнет душить периной, пока ты стараешься активно перевести дыхание, и полотенце не валится на тебя тяжелым грузом, передавливая до тихого хруста ребра.       — Я победил! Ха-ха! — разлёживаясь на сестричке, как на диване в зале, громко оповещал о своей победе ранее окликнутый юноша, растягивая фирменную чеширскую улыбочку почти до немного лопоухих ушей. Его яркое ликование всегда так тепло отдавалось внутри души старшей близняшки, она точно может сказать, что гордилась собой в такие моменты и была счастлива, наблюдая за бровями напротив, что решили устроить танец счастья на лице парня. Откинув неосторожным движением громоздкую вещь с себя, двойняшка, смеялась, стуча зубами от немного истерического смеха. Такой глупый, забавный, как маленький щенок…       Внезапная тишина со стороны младшего насторожила девушку, что почти минуту уставилась уже не на парня, чье лицо застыло в немом волнении, а на светлый потолок их совместной комнаты.       — Винни, ты чего? — приподнимаясь с пола, в недоумении спрашивала, всё ещё находя младшего за сильным смущением и легкой тревогой. Что у него в голове творится — бог знает, он самый непонятный кутёжник в мире. То радуется, словно сумасшедший, а через секунду тише воды и ниже травы. — Вин… — закатив глаза, вновь хотела окликнуть юношу Вельвет, но была им же перебита и ловко сбита с толку.       — А давно у тебя там пятно? — словно в пустоту адресовал свой скромный вопрос младшенький, убирая подушки на их законные места.       — Какое пятно? Где? — раздражённо и недовольно запаниковала девица, кряхтя, вставая с паркетного лакированного пола. Руки машинально, она даже не заметила этого, одернули подол короткой ночной рубахи, другая, более удобная, была в стирке, сминая при этом небольшие молочные железы, словно нежные воздушные пирожки творогом. Пары голубых глаз в спешке переглянулись между друг другом, переговариваясь на своем «иномирном» языке, во всю дискуссируя кто что имел в виду. Недопонимание толстым канатом натянулось в пространстве тишины, пока полусломанный голосок братца не озвучил вопрос в более точном контексте.       — Давно у тебя фиолетовое пятнышко на… Груди? — неловко прочистив горло перед последним словом, зашелся ярко-розово-фиолетовым румянцем Винир, отворачиваясь от сестры, присаживаясь, даже скорее падая на кровать, и открывая чехол книжку с телефоном, вводя пароль от девайса.       Девчушка нервно прикусила губу, переворачивая в мыслях ближайшие красочные воспоминания за прошлую неделю и находя себя на зацикливании в ванной с розовой бритвой в руке и фиолетовой дорожкой крови на правой молочной железе, смываемой быстрыми каплями воды из душа.       — Да там ничего страшного… — забормотала подросток, надувая губки и небрежно присаживаясь на кровать, закидывая ногу на ногу.       — Точно?..       Стук в дверь перебил Винира, принимая всё внимание двойняшек к окрашенной и лакированной двери, за плотностью которой прогремел голос немного раздраженной матери.       — Ребята, потише! — её, наверное, даже не волнует, что они молчали уже минуту, тупо уставившись друг на друга.       — Хорошо. — первая откликнулась невозмутимая Вел, откуда-то раздобыв расческу и укладывая мягкие зеленые пряди за уши, прикрыв глазки и покачивая ножкой.       — Велля, — сдавленно прошептал Вин, аккуратно присаживаясь рядом. — А вдруг это пятно разрастется? Вдруг это рак или что-то еще? — тихо паниковал младший брат, уже представляя как сестра мучается от продолжительной химиотерапии. Казалось, он сейчас расплачется прямо перед ней от простых мыслей и догадок.       — Винни, это просто ранка. — отодвигаясь подальше, насколько возможно, отвечала близняшка, закручивая пряди на пальцах.       — Ещё хуже, вдруг уже пошло заражение?!       М-да, дарить этому впечатлительному дурочку энциклопедию по анатомии и физиологии кутёжников было небольшой, прям маленькой ошибочкой. Теперь на каждую проблему члена семьи он, выпендриваясь, отвечал какой-то цитатой из книги, думая, что является самым настоящим специалистом в медицине. Возможно так казалось только Вельвет, родителям как всегда было по боку. Хотя, они с улыбкой рассуждали, что отправить младшего учиться на врача идея просто отличная.       Девушка поправила подол рубахи, смахивая с него небольшие катышки шерсти и прикрывая немного впалый живот.       — Слушай, я читал про врачей, исследующих такие проблемы. — весело начал юноша, оглядывая с ног до головы сестричку, останавливаясь на проколотых ушах и милых сережках в виде ромашки, очерчивая каждую деталь с непрошенным интересом. Он всегда рассказывал о своих открытиях как маленький ребенок, это всегда бесило, но умиляло.       — Дерматологи, ты уже говорил. — закатила глаза, поправляя подушку на кровати и пряча под нее расческу.       — Нет. — тихо усмехается, словно со сказанной глупости. — Врачи, что проверяют грудь у женщин. — встречное недопонимающее лицо попало в его поле зрения и он уверенно продолжил. — Маммологи.       — И что?       — Я могу побыть им для тебя.       Резкая, но спасибо, что слабая, пощечина прошлась по щеке парня и отскочила ярким звуком от стен в комнате, оповещая о несусветной чуши, что была сказана из уст гостя на кровати.       — Я серьезно! — кричал в защиту братец, получая уже по второй щеке. Сестрица не сказала ни слова, лишь осудив одним взглядом и промолчав, складывая руки на груди. — Вел, я не собираюсь… Соблазнять тебя или что-то в этом роде… — эта фраза выскочила нехотя и через сильную неприязнь к самому себе, но всё же, смягчила настрой девицы, позволяя продолжить. — Я просто волнуюсь…       — Ладно, хорошо! — демонстративно выдыхая и вскидывая руки к потолку, прогудела Вельвет, присаживаясь в позу лотоса. — Ты осмотришь меня. Но. — она прищурилась, когда фигура парня исчезла на секунду, но вернулась с чем-то в руках. — Если всё зайдет дальше твоего осмотра, я тебе руки сломаю.       В ответ кивок и краткая улыбка.       Вельвет неуверенно и дрожащими от сдавленного гнева, ладонями потянулась к самой первой пуговице сверху на ночной рубахе, опуская голову и пряча смущенное лицо за густой и длинной челкой, лихорадочно дыша и ощущая на своей миниатюрной фигуре такой же неловкий и даже немного скованный взгляд идентичных морских глаз.       — Знаешь о чем я жалею? — немного неожиданно разорвав пелену неловкой тишины, закончила с одеждой старшая, пододвигаясь поближе к краю кровати, приглашая таким образом исследователя сесть рядом с собой и начать осмотр.       — О чем? — Винир деловито присел на кровать перед полуобнажённой сестрой с не менее важным и серьезным видом, положив на мягкие простыни небольшой блокнот и синюю ручку, планируя что-то писать в книжечке, точно в заметках.       — О том, что первым, кто увидит мою грудь будет такой лопух как ты.       — Готова? — после краткого и недовольного вздоха, проигнорировал оскорбление и уверенно спросил, продвигаясь к старшей близняшке ближе, выставляя обе руки перед ней.       — М-г-м. — закатив глаза и промычав ответ, девушка уставилась в светлую стену перед своим лицом, сжимая ткань постельного комплекта дрожащими пальцами и прикусывая пухлую губу в легком страхе и ожидании.       Первой пальпировалась левая молочная железа. Лёгкими и аккуратными движениями, паренёк медленно очерчивал нужный участок тела сухим и холодным от нервозности пальцем, изображая на лице настолько уверенную и задуманную эмоцию, словно профессионал в сфере медицины, и даже не обратил, увлеченный своим заданием, внимания на тихий, но тяжёлый вздох со стороны сестрицы, который прогремел звуком разбитой фарфоровой вазы на слух юноши. Хруст ткани под Вельвет поспешил за смущающим звуком, также окутывая тонким аккомпанементом симфонию тихого скулежа со стороны старшей. Внезапно все закончилось, позволяя наконец-то отдышаться и маленькому фиолетовому сосочку выпасть наружу, в погоне за чужими фалангами в молящем продолжении «исследования», окутывая самого себя неприятной прохладой совместной с братом комнаты. Шелест блокнота и в зудящий взгляд голубых глазок попадает фигура младшего брата, что усердно писал на светло-желтых листах заключение о состоянии здоровья сестры, при этом через практически каждое слово, он кратко поглядывал на блестящую, от выделенного в порыве раздражения, пота, грудь перед собой и жадно прикусывал губу, держа себя в руках. Не то чтобы у него слабая сила воли или нет совести, он адекватный, да и к тому же, это его сестра. Непотребством с родственницей он заниматься не намерен. Громко выстрелив из напряженных лёгких небольшой клубок липкого воздуха, его рука более торопливо потянулась ко второй, параллельной железе, на которой красовалось яркое фиолетовое пятнышко, больше похожее на полосочку, что и стала зачинщиком волнения со стороны братишки. Острая ладонь проходится по точно такой же траектории и схеме, темпе, игнорируя набухший сразу же сосочек-горошинку. На секунду, Винир остановился, пальцами разминая поврежденный участок, массируя и перебегая от одного края ранки на другой, наблюдая за реакцией старшей сестры. Она лишь громко дышит носом, ноздри которого чуть ли не раздувались как воздушный шарик, во всю кусала и без того опухшую нижнюю губу до густой синей крови и жмурится. Это встревожило горемедика.       — Больно? — низким шепотом обращается к пациентке младший близнец, замедляясь.       — Н-н-нет. — еле как выдавила из себя испытуемая, до хруста уже своих молочных костяшек сжимая простынь и запрокидывая голову, чувствуя, как внизу живота комом тянется напряжение от простых прикосновений. От простых прикосновений мать его!       Тонкие конечности вновь прошлись образовавшемуся рубцу на железе, проходясь вдоль и шатая свернувшуюся кровь из стороны в сторону, будто мастурбируя через рану. И, хозяйка ранения, по сути, чувствовала себя примерно приближенно этому чувству лёгкой эйфории от самоублажения. Своеобразный порочный осмотр прекратился неожиданно, тело не получило разрядки, колыша все поверхностные нервные окончания в отчаянной попытке закончить хоть как-то расслабление, но парень-близнец поспешно покинул чужую кровать, на ходу записывая какие-то доводы и глотая плотную слюну, игнорируя недовольные вздохи с девичьей стороны.       — Ну… Что там с моими сиськами? — старясь весело и бордо спросила Вельвет, без стеснения поворачиваясь к брату оголенной по пояс, укладываясь на край кровати, в настолько странную позу, словно античная статуя, запуская одну из своих ладоней в нижнее белье в проверке: да, она не совладала со своим телом от простых прикосновений к груди. А если он захочет ее осмотреть в качестве гинеколога? Вельвет ловит себя на мысли, что это было бы очень даже занятно.       — Ну, я не могу сказать прям дотошно. — про себя начал сожитель, кидая записи на рабочий стол, что находился вблизи кровати. По тону его голоса, можно было понять — напряжен, взволнован, может быть даже возбуждён. Ох, было бы интересно посмотреть на лицо Винира в таком состоянии. Девчушка покачала головой, машинально потирая внешние половые губы. — Но-о-а, здоровы.       — И всё? — устало выдохнула Вельвет, проходясь пальцами по кругу чуть набухшего клитора, рассматривая складки ткани на спине младшего.       — Да. — не смотря в сторону пациентки, спешно расправляет постель и падает сухим бревном на нее, укутываясь в легкое одеяло.       — То есть, ты реально хотел проверить всё ли… Со мной в поря-ядке? — находясь на грани, пискляво щебетала Вел, кусая наволочку от подушки, чтобы заглушить непреднамеренный стон.       — Да-а. — в протяжном зевке отвечает Вин, даже не думая о том, что прямо перед ним сестра ублажает себя, спокойно засыпая. — Спокойной ночи. — сделал заключение ночи, надевая синюю маску для сна на лицо.       — С-спокойной… — дрожа от перевозбуждения, запоздало лепечет девица, чувствуя как пальцы замирают на месте, а узел внутри развязывается. — Ночи.