wrong choice

      Норвег был охвачен яростью, его злость кипела и бурлила внутри, как раскалённая лава. Пальцы сжались в кулак, мышцы рук напряглись до предела. Он с такой силой ударил по столу, что кожа на костяшках лопнула, кровь выступила каплями. Боль лишь подогрела его гнев.       — Если бы не сын… если бы не Лили, — шептал он со злобой. — Если бы не они, этой ситуации бы не было.       Вся его жизнь — весь его бизнес рушился из-за них, и теперь он хотел лишь одного — расплаты. Смерти. Смерти сына и Лили.       Но затем его мысли пошли дальше. У него было два родных внука, и они представляли угрозу для наследства. Мысли неслись: «Кимы…» — подумал он. С ними тоже нужно было разобраться. Но затем он передумал. Кимы больше не имели значения, он уже не заботился о них. Ведь он обещал смерть Кимов своему тестю, но теперь, когда с ним нет никаких отношений, это было неважно.       После долгих рассуждений Норвег пришёл к решению.       Он снял блок с телефона, набрал помощника и отдал короткий холодный приказ:       — Пусть Карлос разберётся с сыновьями Минхо.

* * * * *

      Спустя несколько секунд после того, как Минхо крикнул «Ложись!», Тэсон и Тэхён, почувствовав опасность, инстинктивно бросились, чтобы защитить Чонгука и Чонхо. В этот момент одновременно раздались два оглушительных выстрела. Воздух тут же наполнился криками, и будто запахом пороха. Кровь брызнула на стены террасы дома и пол, смешиваясь с глухими стонами раненых.       Потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы осознать произошедшее — Тэсон и Тэхён закрыли собой Чонгука и Чонхо, спасая их от верной смерти. Кровь начала растекаться под ними, покрывая холодный пол алыми пятнами. Сон с Юнги и омегами бросились к ним, пытаясь хоть как-то помочь.       Сон, стараясь сохранять спокойствие, начал командовать:       — Лили, быстро полотенца или тряпки, что угодно!       Лили, побледнев, резко кивнула и, оступаясь, бросилась выполнять поручение. Юнги в это время уже вызывал скорую помощь, его пальцы дрожали, набирая номер. Пространство заполнили резкие звуки: шелест торопливых шагов, хрипы и глухие стоны, дрожащие голоса Су и Хёнсу, пытающиеся что-то шепотом проговорить. Царили паника и страх, наполняя воздух тяжёлым металлическим запахом крови, который, казалось, въелся в кожу и обоняние.       Чонгук и Чонхо, несмотря на потрясение, изо всех сил старались помочь своим истинным, их руки тряслись, а глаза, расширенные от ужаса, метались между лицами любимых. Они хотели верить, что смогут что-то изменить, но каждое движение казалось болезненно медленным, а время — беспощадно быстрым.       Тэхён, сжав зубы, боролся с потерей сознания. Его взгляд искал опору в лице Чонгука, словно хватаясь за его силу.       — Мы… спра-вимся… — выдавил Тэсон, его было едва слышно.       — Умоляю, не говори, береги силы, — плакал Чонхо, сидя на полу в луже крови любимого челвоека. Он прижимал руки альфы, пытаясь удержать его здесь, не дать уйти.       Лили вернулась с полотенцами, которые начали моментально пропитываться кровью. Юнги, дождавшись ответа, почти кричал в трубку, стараясь быть максимально внятным:       — Два огнестрельных ранения! Срочно! Нужны две бригады!       Сон, сохраняя ясность ума, чётко раздавал указания:       — Перевепните их на бок! Минхо, дави на рану, сильнее! Их нужно удерживать в сознании!       Полотенца не спасали от кровавого хаоса.       — Скорая уже едет, — сказал Юнги, переводя взгляд с одного Кима на другого.       Чонхо крепко держал руки Тэсона, словно пытался передать ему свою жизнь, свою надежду.       — Пожалуйста, Тэсон, держись, — шептал он срывающимся голосом, но он продолжал говорить, как будто слова могли остановить отток жизни.       Чонгук, сидя на полу, осторожно подложил руку под голову Тэхёна, другой ладонью поглаживал его по щеке, стараясь успокоить.       — Ты сильный, слышишь? Ты справишься, — говорил он, а слёзы, катящиеся по щекам, казалось, не замечал. — Я здесь, рядом, родной. Мы справимся, только потерпи ещё чуть-чуть, мой хороший, ладно? Ещё чуть-чуть.       Кимы боролись. Их тела истекали кровью, лица бледнели с каждой секундой, но они цеплялись за жизнь с яростью, которую может пробудить только страх потерять всё. Они цеплялись за слова своих истинных, которые, казалось, дарили одновременно надежду и раздирали новые огенные раны — ведь в них звучал не только мольба к жизни, но и отчаяние.       — Не оставляй меня, Тэхён, — шептал Чонгук, осторожно скользя пальцами по щеке любимого. — Я не знаю, что буду делать без тебя… И не хочу узнавать это!       — Ты мне нужен, Тэс, — чуть ли не кричал Чонхо, сжимая ладонь Тэсона так, словно это могло удержать его. — И я хочу двоих детей от тебя! Понял?! Так что не смей!.. Понял?! Не смей…       Краем губ Тэсон попытался улыбнуться, но это движение было столь слабым, что оказалось незаметным.             — Сде-лаем… детка… — хриплый шёпот расплылся по воздуху, а тело обмякло в руках Чонхо.       — Нет! Тэсон! — закричал Чонхо. Его мир рушился в этот момент. Он со всей силы сжимал руки любимого. — Нет, пожалуйста! Не бросай меня!       Рядом Чонгук дрожал всем телом, прижимая голову Тэхёна к себе. Слёзы текли по его лицу, капая и смешиваясь с кровью.       — Родной, ты справишься… Потерпи, — сквозь рыдания шептал он. — Я рядом. Мы вместе. Мы всегда будем вместе, слышишь?       Тэхён с трудом разлепил губы. Его глаза медленно закрывались, и он прошептал так тихо, что Чонгук едва расслышал:       — Люблю тебя, ду-ша моя… навсегда. Вот… и метка… при-годилась… да?..       Последние слова будто ногтями по нервам отозвались в сознании Чонгука. Он крепче прижал Тэхёна к себе. Его слёзы продолжали падать, рисуя на полу странный узор из алой крови и прозрачной воды.             Тэсона и Тэхёна медленно накрывало тьмой. Их дыхание становилось всё более поверхностным, пульс — едва ощутимым.       — Ты обещал мне… обещал… — всхлипывал Чонхо. — Мы должны были быть вместе. У нас были планы… Ты не можешь меня оставить! Ты обещал!       Сирены скорой помощи доносились словно из другой реальности. Когда носилки с Тэсоном погрузили в машину, водитель хмуро бросил врачу:       — Может, сразу в морг? Всё равно времени не хватит, а так успеем перекусить.       Чонгук услышал эти слова. Его тело напряглось, сердце заколотилось в бешенстве. Он не мог поверить, что кто-то позволил себе это сказать. Юнги заметил это, быстро подошёл ближе и крепко обнял:       — У него был пульс, — твёрдо сказал он. — Слабый, но был.       Двери скорой захлопнулись. Сон быстро взял на себя ответственность.       — Все в дом, — скомандовал он. — Нам нужно сохранять спокойствие. Я поеду в больницу. Как только узнаю что-то, сразу позвоню. Юнги, следи, чтобы никто не выходил. И пока не узнаем, кому предназначались эти пули, всё должны быть осторожны.       Минхо поджал губы, но его взгляд полыхал гневом:       — Отец должен умереть.       Су вздрогнул, шокированный прямотой слов.       — Ты так легко говоришь это. Это же твой отец. Ты сможешь?       — Он пытался убить моих детей. Да, Су. Я смогу.       — А ты уверен, что знаешь, как это сделать?       Минхо поднял на него взгляд.       — Уверен.       Сон вмешался, обрывая разговор:       — Никакой самодеятельности. Главная цель сейчас — безопасность семьи. Всё остальное — позже.       Сон сразу же уехал в больницу. Спустя непонятное количество часов, наполненных обсуждениями, что делать дальше, и тревожным ожиданием, телефон Юнги наконец зазвонил. Все сразу уставились на него, и Юнги, чувствуя тяжесть ожидания, ответил на звонок, сразу же включил громкую связь. Это был Сон.       — Юнги, новости такие: Кимы прооперированы. Были тяжелые операции, у них просто какая-то неимоверная потеря крови, и сейчас они находятся в реанимации. Пока их состояние нестабильно. Больше врачи ничего не говорят.       — Понял, спасибо, держи в курсе.       Напряжение в комнате немного ослабло, а потом с новой силой и давлением набросилось на каждого. Тишина была оглушающей, каждый звук казался громким и резким. Все обменялись взглядами, полными тревоги и неуверенности. Их мысли были заняты только одним — выживут ли Тэсон и Тэхён? Надежда и страх переплетались, создавая невыносимое напряжение. Чонгук, сидя на диване, не сводил глаз с телефона, как будто ожидал, что новые новости придут мгновенно, вот в эту секунду или самое долгое — в следующую. Чонхо, рядом с ним, тихо молился, чтобы их альфы выжили. Они держались за руки, черпая силу друг в друге.       Минхо, стоя у окна, смотрел вдаль, его мысли были далеко. Он боролся с волной эмоций, которые угрожали захлестнуть его. Злость, отчаяние, ненависть к отцу и решимость смешивались, превращая его в напряжённую пружину. Лили с Хёнсу и Су разрывались между тем, чтобы не нагнетать своими волнениями, но и сил держаться тоже не было. Они то плакали, то проваливались в свои мысли, то старались занять себя обдумыванием плана, что же можно и необходимо сделать прямо сейчас.       Утро следующего дня       Су нервно переключал каналы на пульте, в попытке сбежать от реальности, которая неумолимо давила на всех присутствующих. Его пальцы дрожали, движения были резкими, словно он старался разорвать этот тягучий мрак ожидания.       — Нужно… хоть что-то… — пробормотал он, но даже собственный голос звучал безжизненно.       Юнги, наблюдавший за ним из-за спинки дивана, тяжело выдохнул:       — Это не поможет.       Минхо стоял у окна, опираясь лбом о холодное стекло. Его взгляд был устремлён вдаль, но ничего там не видел — в его голове гудело отчаяние, которое он не скрывал.       — Невозможно просто ждать. Нужно что-то делать! — он обернулся. — Где Сон? Почему он не звонит? Где он вообще?!       Чонгук, не отрываясь от экрана телефона, прошептал:       — Почему мы не можем просто позвонить и узнать? Они должны… что-то сказать. В больнице должны хоть что-то знать…             Рядом Чонхо, опустив плечи, с глухой пустотой в голосе напомнил:       — Мы звонили. Уже миллион раз. Ответ всегда один и тот же.       Су внезапно замер. Его рука зависла над пультом, а взгляд, полный ужаса, был прикован к экрану телевизора.       — Эй… Эй, идите сюда! — его голос срывался, он лихорадочно увеличивал громкость почти до максимума.       Они замерли, устремив взгляды на экран. Кадры, снятые кем-то из соседей, появившиеся в утренних новостях, обожгли их души. На видео была ночь, терраса, мрак хаоса, кровь на светлых стенах терассы. Лица на видео были размыты, но они узнали себя. Голос репортёра звучал отстранённо:       — В одном из спальных районов города произошло нападение. По предварительным данным, инцидент связан либо с ограблением, либо с нападением в состоянии наркотического опьянения. Сегодня утром пострадавшие скончались от полученных оанений. Расследование продолжается.       Слова разорвали их надежды, как острый клинок разрывает шёлк. Пространство заполнила тишина, но внутри каждого раздался громкий, звенящий удар. Чонгук не сдержался. Его тело ослабло, ноги подкосились, и он рухнул на колени. Слёзы, горячие и обжигающие, хлынули, сливаясь с бессвязными словами, рвущимися из груди:       — Это неправда… Скажите, что это неправда! Это они всё… выдумали для сюжета! Да?! Ведь да?!       Чонхо опустился рядом, обнял брата и прижал к себе, чтобы не сдержать его рыдания, а чтобы разделить. Сам не выдержал — его плечи задрожали, губы искривились от боли — тоже разрыдался.       Юнги сел на диван, откинув голову назад, но взгляд его был прикован к потолку. Рядом Су прижал руку ко рту, чтобы не закричать. Раздался звонок телефона. Юнги поднёс трубку к уху, но говорить не смог — горло сжималось железной хваткой. Вместо этого он включил громкую связь.       — Уже знаете?.. — голос Сона звучал глухо, как будто издалека. — Я хотел сказать вам сам, но, кажется, не успел. Проклятые репортёры уже…       Юнги провёл рукой по лицу:       — Мы только что увидели новости…       Сон замолчал на секунду, а затем продолжил:       — Я займусь организацией похорон. А вы сидите дома.       — Они… хотели кремацию, — тихо добавил Юнги, закрывая глаза, чтобы хоть немного скрыть эмоции.       Тишина вновь опустилась на всех. Они поняли смысл этих слов, но принять их было невозможно. Сознание оттаргало эту мысль.       — Я всё сделаю, — ответил Сон. — Сидите там. Ждите.       Никто не шевелился. Никто не мог найти в себе сил даже заговорить. Где-то в углу телевизор продолжал показывать пустые кадры, но никто больше не смотрел.       Чонгук и Чонхо, охваченные невыносимой болью, не могли сдержать ярость и отчаяние. Желание поехать в больницу и быть рядом с теми, кого они любили, переполняло их. Горе рвало их души на части, выплёскиваясь в виде агрессии. Их крики разрывали тишину, а слёзы и эмоции обрушивались на тех, кто не выпускал их из дома. Они бросались на Юнги и Минхо, пытаясь вырваться, словно звери, загнанные в клетку.       Юнги и Минхо, хоть и с трудом, но сумели остановить их. Юнги крепко держал Чонгука, стараясь не дать ему вырваться, хотя его собственное сердце разрывалось. Минхо, сдерживая слёзы, пытался успокоить Чонхо, удерживая его за плечи.       В этот момент Сон, всё ещё который был на телефоне, вмешался. Его бескомпромиссный и стальной голос прозвучал как приговор реальности:       — Они зря отдали свои жизни за вас? Хотите лишить смысла их смерть?       Эти слова, как ледяной укол в сердце, заставили всех замереть. Чонгук и Чонхо, содрогаясь от рыданий, медленно перестали сопротивляться. Слова Сона проникли в самую глубину их душ, пробуждая осознание смысла жертвы.       Чонгук, дрожа всем телом от слёз, крепко обнял Юнги. Чонхо, сломленный и разбитый, позволил себе утонуть в руках Минхо, который бережно прижал его к себе. Невероятно глубокая боль проникала, обволакивая душу и сердце.       …       Полиция приехала спустя несколько часов, их машины бесшумно подъехали к дому. Сотрудники хотели забрать на допрос всех свидетелей, их лица были серьёзными, а настроение — непреклонным. В доме воцарилась новая волна напряжения, когда офицеры начали расспрашивать всех присутствующих. Юнги, видя сложившуюся ситуацию, решил действовать. Он знал, что нужно быстро уладить дело, чтобы избежать дополнительного стресса для всех. Он набрал Сона и, когда тот ответил, протянул трубку следователю.       Следователь, нахмурившись, взял телефон и внимательно слушал. Диалог длился всего несколько минут, в течение которых следователь обмолвился всего парой фраз. Лицо его постепенно менялось, и, наконец, он вернул телефон Юнги.       — Спасибо за сотрудничество, — сказал он, кивая Юнги. — Мы уезжаем, — отдал распоряжение он своим коллегам.       …       Сон приехал к вечеру, его лицо было мрачным и усталым. Он собрал всех в гостиной, зная, что им придётся сообщить тяжёлые новости.       — Урны с прахом можно забрать завтра вечером, — это было словно руководство к действию.       Чонгук и Чонхо не верили услышанному. Они вскочили, их глаза снова стали полные слёз и боли.       — Как?! Почему?!       — Что?! А увидеть? Последний раз взять за руку?! — воскликнул Чонгук дрожащим голосом.       Сон посмотрел на них с глубоким сочувствием, но его взгляд был твёрдым.       — Так было нужно. Нет тела — нет дела. Я могу многое, но всё же не всё. И к тому же, Пака нет в стране — у нас нет его поддержки здесь и сейчас. А дополнительных секунд на лишние телодвижения — тем более. Если бы начали копать дело Кимов, знаете сколько всего всплыло бы?! И всю их деятельность подняли бы. А спешу напомнить, что третий партнёр — Юнги.       Чонгук и Чонхо замерли. Су крепко сжал руку супруга. Реальность снова ударила их своей жестокостью.

* * * * *

      После неверного выполнения приказа, когда Норвегу сразу же доложили, что убиты Кимы, а не внуки, его ярость вспыхнула, как неуправляемый пожар. Гнев бушевал внутри него, уничтожая мысли и планы. Но спустя несколько минут, остынув, он начал обдумывать ситуацию с новых сторон. Постепенно его ярость угасала, уступая место холодному расчёту. Он увидел в произошедшем ещё более выгодный исход и улыбнулся.       Утром он набрал номер тестя. Голос Норвега был спокойным и уверенным, когда он начал разговор:       — Новости уже смотрел?       — Это ты про что? — ответил тесть с ноткой подозрения.       — Кимы мертвы. Следовательно, ты получил желаемое. Я устранил твою проблему. Думаю, будет справедливо, если ты вернёшь мне мою часть. Продолжим работать как работали.       Тесть усмехнулся, его голос был полон сарказма:       — Однако, спасибо, но это разные сделки, зачем ты их смешиваешь?       Норвег сжал телефон крепче, его терпение снова начинало иссякать.       — В тебе что ли вообще нет ничего достойного и благородного?       — Как и в тебе, — усмехнулся тесть.       Норвег замер, услышав такое. Слова, пропитанные ядом, отзывались в его голове. Он чувствовал, как внутри вновь поднимается волна гнева, но теперь она была иной — холодной и расчётливой.       — Твои слова ничего не значат, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Ты знаешь, что без меня ты потеряешь контроль над всем. Так что, давай без глупостей.       Тесть, выдержав паузу, наконец заговорил:       — Ты играешь в опасную игру, мой дорогой. Очень опасную. Но хорошо, давай посмотрим, кто окажется умнее и в этот раз.       Норвег не ответив, скинул вызов.       …       К обеду следующего дня Минхо приехал в дом своего отца. Тот сидел в своём кабинете за массивным рабочим столом, как обычно.       — Я тебе звонил, — начал Минхо, стараясь сохранить спокойствие. — Не дозвониться.       Отец даже не поднял голову, словно этот разговор был ему досадной помехой:       — Телефон сломался. Что тебе нужно? Не думал, что скоро тебя увижу.       Минхо глубоко вдохнул, заглушая вспыхнувшую в груди ярость.       — Я предлагаю тебе сделку.       Слова явно заинтересовали отца. Он поднял взгляд, приподняв бровь.       — Ты? Мне? Сделку? — он коротко рассмеялся, и в этом смехе звучал ядовитый сарказм. — Да что ты можешь предложить?       Минхо чувствовал, как гнев захлёстывает его, но он сдержался. Это был не момент для эмоций.       — Именно об этом я и приехал поговорить, — холодно ответил он, шагнув ближе. — Я знаю, как тебе вернуть бизнес и забрать часть компании тестя. Я могу помочь тебе это сделать. Но взамен ты никогда больше не приблизишься к моей семье — ни к Лили, ни к моим детям. Ни на километр.       — А если я это сделаю? — Отец слегка наклонился вперёд, с вызовом глядя на сына.       — Тогда я убью тебя, — произнёс Минхо так, что казалось, воздух в комнате стал холоднее. — Ты меня научил. Ты сам показал, как это делается. Ты убил маму. Ты убил истинных моих детей. Ты пытался убить своих внуков! Что ты вообще за человек? — Слова Минхо были полны ненависти, словно он выплёвывал каждую букву, желая, чтобы они ранили, но лицо отца осталось неподвижным. Не было ни раскаяния, ни злости, только безразличие. — И как мне вернуть своё? — равнодушно спросил он.       Минхо стиснул зубы, но не позволил себе сорваться.       — Подай ответный иск, — сказал он. — О незаконности действий твоего тестя. Утверждай, что это был сговор с целью лишить тебя компании.       Отец усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.       — У них есть доказательства. Твоя жена в клинике с диагнозом. И всё это из-за тебя.       — Это можно подать как их игру, заранее продуманную, чтобы уничтожить тебя. Я дам показания адвокату. Скажу, что жена с самого начала изменяла мне. Мы сделаем тест на отцовство, и он докажет, что я не отец её ребёнка. Мы используем это, чтобы показать, что она разрушила брак и настроила тестя против тебя. А далее, они уже вместе планировали в будущем всё передать их наследнику. Это откроет тебе возможность претендовать на его долю, а, возможно, даже ещё и на компенсацию. Ведь в этом случае пострадавшая сторона — я.       Отец, задумавшись, кивнул, оценив план.       — Хм… Недурно. Мне нравится. Но доказательства слабые.       Минхо, чувствуя, что его аргументы сильны, ответил:       — Не слабые. В доме на первом этаже есть камеры. Можно взять запись и увидеть, как она пьёт и признаётся мне во всём. С этой записью в суде никто не сможет спорить.       По лицу отца было видно, что он невероятно доволен.       — Мне подходят условия твоей сделки, — довольно улыбнулся он сыну. — Всё-таки есть что-то в тебе от меня.       Минхо развернулся, готовый уйти, но обернулся, чтобы сказать последнее:       — Ты — убийца. Молю бога, чтобы на самом деле мама родила меня от другого человека. Ты самый никчёмный и ничтожный отец из всех, которые только есть на земле.       После разговора с отцом Минхо ощущал, что время играть на опережение. Решающий ход должен был быть сделан, и он отправился к тестю. Когда он вошёл в просторный, но слегка холодный кабинет, запах дерева и старого табака наполнил его ноздри. Тесть сидел за своим столом, и, услышав шаги, поднял взгляд.       — Минхо, — наконец произнёс он, спокойно, но с лёгкой настороженностью в голосе. — Не ожидал тебя увидеть.       — У нас есть важный разговор, — твёрдо ответил Минхо, садясь напротив.       Тесть кивнул, сложив руки перед собой.       — Я слушаю.       Минхо сделал глубокий вдох, собирая мысли и придавая себе уверенности:       — Мой отец намерен подать ответный иск против тебя. Он собирается использовать меня и историю с твоей дочерью, чтобы вернуть свою долю в бизнесе. Более того, он метит на твою часть компании. Он никогда не действовал открыто, — продолжил Минхо. — И ты знаешь, что он не остановится ни перед чем. Его методы тебе хорошо знакомы.       Тесть слегка наклонился вперёд.       — И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.       Минхо, сохраняя спокойствие, достал из папки несколько документов и аккуратно положил их на стол.       — Вот здесь собраны все дела Кимов. Все их контакты, клиенты и ключевые финансовые документы. Они получены от Юнги, их третьего партнёра. — Он выдержал паузу, давая тестю время оценить значимость сказанного. — Ты же этого хотел, не так ли?       Тесть взял бумаги, его лицо оставалось напряжённым, но в глазах читался проблеск восхищения. Он перелистывал страницы с видимым интересом, глаза пробегали по строкам, выдавая нарастающий азарт.       — Кимов больше нет, — напомнил Минхо.       — Как тебе удалось это всё достать, да ещё и договор о намерениях от третьего партнёра?..       — И у меня с ним своя, другая сделка. Это не имеет отношения к тебе. А этих документов тебе хватит, чтобы понять, что всё честно и открыто.       — Что ты хочешь взамен? — спросил тесть, поднимая взгляд.       Минхо не колебался ни секунды.       — Моя свобода от любых семейных дел и максимально быстрый развод с твоей дочерью без последствий для меня. Я хочу чтобы нас ничего не связывало — ни с тобой, ни с твоей дочерью, ни с моим отцом. А ребёнок… он не от меня, ты, думаю знаешь об этом тоже. И он взрослый человек.       Тесть задумался на краткое мгновение, затем кивнул.       — Сделка, — сказал он, протягивая руку.       Минхо крепко пожал руку тестя, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Сделка была заключена.       Выходя Минхо обратился:       — Советую поторопиться с ответными действиями, у отца есть запись, где твоя дочь признаётся в том, что изменяла мне со дня нашей свадьбы — заведомо проигрышная позиция в суде для тебя.

* * * * *

      Пока Минхо разбирался с отцом и тестем, Чонхо и Чонгук приехали за урнами с прахом Тэсона и Тэхёна. Их лица были безжизненными, словно высеченными из камня. Мир для них перестал существовать. Они двигались механически, как будто каждое действие происходило вне их воли. Машина остановилась у крематория, и Сон, который сопровождал их в целях безопасности, вышел первым, осматриваясь вокруг. Он был настороже, готовый защитить в любой момент. Его присутствие было как невидимый щит. Чонгук и Чонхо следовали за ним медленно и тяжело, их шаги были тяжёлыми, словно ноги были окованы свинцом. Они не обменивались словами — не было сил ни на что. Их мысли были погружены в туман, они не могли сосредоточиться ни на чём конкретном. Мир вокруг них потерял краски и звуки, превратившись в серую, глухую пустоту.       Тишина внутри крематория была невыносима давящей. Будто невидимая сила сдавливала грудь каждого, кто заходил сюда. Только тихий шёпот вентиляции разбавлял это гнетущее безмолвие. Воздух был пропитан утратой — он обволакивал, проникал в лёгкие. Братья стояли перед столом, где покоились две урны. Две холодные, безмолвные урны. Казалось, каждый удар пульса отдавался рвущей тоской, словно тело сопротивлялось осознанию непоправимого. Чонгук протянул руку к одной из урн. Его пальцы дрожали, а взгляд, устремлённый на гладкую поверхность, был пустым. Он закрыл глаза, ощущая, как новая волна горя заполняет его, готовая прорваться наружу. Это был момент истины, когда утрата обретала форму.       — Это… они? — прошептал он, едва найдя в себе силы задать вопрос.       — Да, — ответил омега средних лет, сдержанно, почти шёпотом. — Пожалуйста, ваши документы и подписи.       Чонгук и Чонхо молча подписали бумаги. Они аккуратно взяли урны в руки. Ни слёз, ни всхлипов — только внутренняя пустота, которая разрывала изнутри. Казалось, их души выжгли дотла, оставив лишь горький пепел воспоминаний. На улице их встретила мрачная, словно отражающая настроение, погода. В воздухе висела угроза дождя — тёмные облака заслоняли солнце. Они молча сели в машину. Братья сидели рядом, как отражение друг друга — неподвижные, погружённые в собственное горе.       Тишина внутри автомобиля была давящей, как и воздух в крематории. Её нарушал лишь равномерный шум двигателя, ставший единственным звуком, способным хоть немного отвлечь от мыслей.       Чонгук, глядя на дорогу, вдруг спросил:       — Сон, куда мы едем?       Альфа молчал. Его лицо было сосредоточенным, взгляд прикован к дороге.       — Сон, мы что, едем в посёлок к Юнги? Зачем? — голос Чонгука дрогнул, в нём звучала неуверенность, а может, даже страх.       Сон перевёл взгляд на зеркало заднего вида, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло что-то неуловимое.       — Вас там ждут Кимы.       Чонгук и Чонхо переглянулись. Они прибывали в полнейшем недоумение.       — Так мы и так… с ними, — тихо проговорили они, едва заметно протягивая вперёд урны.       Сон не ответил. Он лишь крепче сжал руль, а машина, казалось, мчалась прочь от реальности.       — Или… Ты… что… Тебя нанял Норвег нас убить?!..       Сон от души коротко рассмеялся.       — У вас тут не Кимы, а просто древесный пепел. Тэхён и Тэсон у Юнги в доме, ждут вас. Не могу сказать, что здоровы, но живы — точно. Туда сейчас едут все остальные, но думаю мы будем первые.

* * * * *

      Два дня назад       Профессия определяет стиль жизни человека. Для Сона его деятельность — убийца, организатор и исполнитель такого рода заданий — стала настолько привычной, что от его профессионального взгляда ничего не могло ускользнуть. Он привык замечать каждую деталь, каждое отклонение от нормы, и это спасало ему жизнь не раз.       Его внимание привлекла машина, стоящая у обочины неподалёку. Неброская, тонированная, и никак не вписывающаяся в экстерьер района. Вроде бы ничего подозрительного, но что-то в этом автомобиле заставило его насторожиться.       После знакомства с Лили, он решил спросить её о машине.       — Лили, а ты знаешь, чья это машина? — спросил он, указывая на автомобиль.       Женщина, на мгновение задумавшись, ответила:       — Наверное, чья-то из соседей. Она часто тут стала появляться, но я не знаю, кому она принадлежит. Соседи, которые рядом тоже не знают хозяина.       Сон почувствовал, как напряжение в позвоночнике усилилось. Он не мог позволить себе игнорировать даже намёк на угрозу. Он знал, что часто такие мелочи могут быть предвестниками чего-то гораздо более серьёзного. Машина могла принадлежать кому угодно — но он не мог позволить себе упустить даже мельчайший намёк на опасность. Его инстинкты подсказывали, что за этой машиной что-то скрывается. А Сон привык доверять своей интуиции — он принял решение.       После нескольких первых часов знакомства и обсуждения каждой своей истории, Сон решил, что пришло время действовать.       — А где уборная? — спросил он достаточно громко, чтобы его вопрос прозвучал естественно, и чтобы был слышен почти всем.       Получив ответ, он направился вглубь дома, а потом незаметно вышел. Сон мастерски умел исчезать и появляться тогда и там, где ему было необходимо. Это был навык, отточенный годами работы. Он вышел на улицу и мгновенно растворился в ночи.       Шаг первый.       Сон подошёл к машине. Постучал по стеклу, не оставляя времени на раздумья. Окно опустилось, и он сразу начал:       — Сколько вам платят?       Мужчины внутри насторожились. Один из них медленно потянулся к оружию, но Сон хищно прищурился.       — Даже не пытайся. Выстрелишь, и это будет твоей последней работой.       Мужчины переглянулись, напряжение в машине росло, но никто не дернулся.       — Я предлагаю больше, — продолжил Сон, — работу на меня. Деньги, безопасность и стабильность. Или смерть прямо сейчас. Не только ваша, но и тех, кто вам дорог. Найдётся парочка таких в любом случае, верно?       Каждый понимал суть разговора и то, что никто не шутит.       — Что тебе нужно? — Не выдержал один из мужчин.       — Отлично! Значит с этой секунды вы работаете на меня. И с этой секунды у вас новая задача, — сказал Сон коротко. — Предполагаю, что вы должны были сегодня кого-то убить. Верно?       — Да. Внуков Норвега.       — Ну да, я так и подумал. Хорошо. Вот ваша новая задача: ранить, не убивать. И не омег, а Кимов. Это их альфы, они тоже близнецы, — Сон нержмданно мельком улыбнулся. — Так что не спутаете.       — Ранить Кимов? — переспросил один из них.       — Именно. — Сон говорил спокойно. — И снимите всё на телефон. Лица потом размойте. История для Норвега: Кимы прикрыли омег. Видео утром слейте в интернет.       — А Норвег? — пробормотал другой.       — Скажите, что выполнили задание. Сделаете всё правильно — получите деньги, новую работу и защиту от Норвега. Нет — я услужливо его проинформирую о том, что вы старались перепродать его заказ мне. Не нужно ведь напоминать, что тогда будет с вами, коллеги?       — Сделаем, — коротко бросил один из них.       Сон протянул визитку с одной лишь электронной почтой.       — Работайте. Свяжемся.       Шаг второй.       Сон договорился с новостным каналом, чтобы запись, которую «кто-то из соседей» выложил в сеть, добавили в утренний выпуск новостей. Он знал, что эта запись станет ключевым элементом в его плане. Кимы должны были быть мёртвыми в глазах общественности. Благодаря этому они перестали быть под прицелом того, кому пообещали их бизнес.       Сон понимал, что теперь игра началась по его правилам, и он не собирался проигрывать — каждый следующий шаг был продуман. Абсолютно всё было продумано до мельчайших деталей. Он создал иллюзию смерти Кимов, чтобы защитить тех, кто остался в живых, и направить врагов по ложному следу.       Шаг третий.       Находясь в больнице, он написал для Тэхёна и Тэсона подробное письмо с чёткими действия для них и своими подробными дальнейшими планами. Он рассказал, что следующим шагом будет передача их бизнеса, за которым так охотился партнёр Норвега. И это обеспечит Юнги, который являлся третьим партнёром в их деле. А по причине смерти Кимов, он остаётся единственным человеком, от которого что-либо зависит и кто может принимать подобные решения. Таким образом Кимы и Юнги выходят из игры.       Далее в своём письме Сон объяснял как будет ликвидирован Норвег. Тут в игру вступал Минхо, который в прямом смысле ослепит отца возможностью забрать свой бизнес обратно, ещё и что-то поимев сверху. А вот такого развития событий его тесть никак не сможет допустить и разберётся с ним самостоятельно. И по итогу, все должны остаться в безопасности с прекрасными перспективами на жизнь. Сон решил, что несколько дней душевных переживаний в кругу семьи — не слишком высокая цена за всю оставшуюся жизнь.       Сон запечатал письмо и попросил передать его Кимам, когда те придут в себя после операций.       Шаг четвёртый был исполнен сразу же, как Сон вернулся в дом после разговора с новыми «коллегами».       Он натолкнул Минхо на идею ответного иска со стороны отца, чтобы тот смог забрать свой бизнес обратно. В обмен на то, что отец оставит его в покое вместе с Лили и детьми. Сон сделал ставку на его жадность и не прогадал. Ещё бы, Сон прекрасно разбирался в людях такого уровня. Столько лет уже рядом с Паком.       Шаг пятый.       Направить Минхо к тестю с информацией, чтобы тот предпринял действия самостоятельно по отношению Норвега, защищаясь. Сон в диалоге и в обсуждении мастерски направлял рассуждения Минхо в нужное для него русло, создавая иллюзию того, что тот сам это всё придумывает в защиту своей семьи и себя.       Шаг шестой и седьмой.       В белую передать бизнес Кимов с Юнги. Тут Сон рассказал Юнги правду и свой план, чтобы Юнги понимал, почему это происходит, а также обеспечил безопасным местом, куда перевезут Кимов сразу после того, как они будут стабильны после операций. Но в самую первую очередь это было для того, чтобы защитить самого Юнги — он сейчас был лёгкой одинокой мишенью. А Минхо это всё преподнесли — как откуп от тестя.

* * * * *

      Сон только затормозил у ворот, а двери машины уже хлопнули. Чонгук с Чонхо, не дожидаясь полной остановки, выскочили наружу, будто им не хватало воздуха.       — Эй, стойте, — окликнул их Сон с мягкой улыбкой. — Калитка закрыта, всё равно не пройдёте.       Пока Сон возился с ключом, Чонгук и Чонхо жались друг к другу, вцепившись в урны так крепко, будто те были связывающими их с утраченным счастьем. Когда двери дома наконец распахнулись, они шагнули внутрь почти синхронно. В этот момент остановилось всё — время, дыхание, сердце. Их шаги стихли на пороге гостиной. Там стояли две больничные кровати. На них, живые, такие любимые, лежали их альфы. Рядом хлопотала медсестра, но её присутствие было лишь слабым шумом на периферии восприятия.       Воздух задрожал от напряжения. Он замер. Их взгляды пересеклись с теми, кого они считали потерянными навсегда. И в ту же секунду их мир вновь рухнул, но на этот раз — от счастья. Урны с глухим звуком упали на пол, когда Чонгук и Чонхо кинулись к кроватям, стирая границы между горем и их истинными. Слёзы текли по лицам, смешиваясь с рваными, дрожащими словами. Чонгук обхватил Тэхёна так крепко, будто боялся, что это видение растворится. Он шептал, задыхаясь:       — Ты жив… ты жив… Боже, Тэхён, ты жив!       Чонхо, почти рухнув на постель, вцепился в руки Тэсона, сдавливая их так, что пальцы побелели.       — Я думал, что потерял тебя навсегда. Тэс… — слова путались, дрожали на губах.       Тэсон, обхватив его ладонями, подтянул ближе к себе, к своей груди.       — Детка… Поцелуй меня, иначе точно умру.       Альфы тоже не могли сдержать нахлынувших эмоций. Их руки, такие сильные и надёжные, сомкнулись вокруг дрожащих тел омег. Глаза блестели от слёз, но они не отворачивались, позволяя себе чувствовать, позволяя себе жить.       — Я здесь, с тобой, — прошептал Тэхён, уткнувшись в растрёпанные волосы Чонгука. Его голос звучал так тихо, но так уверенно, что пробирало до дрожи. — Никогда больше, слышишь? Никогда не оставлю тебя.       Тэсон, прижимая Чонхо к груди, опустил голову, чтобы губами коснуться его макушки. В каждое движение, в каждый вздох был вложен трепет, страх утраты и бесконечная благодарность за то, что они снова вместе.       — Ты не представляешь, как я люблю тебя, — выдохнул он, проводя пальцами по волосам и улыбаясь. — Двоих, значит, хочешь? Я услышал и запомнил.       Теплота этой сцены разливалась по комнате, заполняя каждый уголок, каждый вдох. Медсестра, замерев у края комнаты, отступила на шаг, не желая нарушать магию происходящего. Её глаза сверкали от эмоций, но она не вытирала слёз. Быть свидетелем подобного — как коснуться настоящего чуда.       Время словно застыло, но спустя несколько минут Чонгук сказал:       — Мы должны всем рассказать. Они… они должны знать!       Сон, стоявший чуть поодаль, погружённый в свои мысли, поднял взгляд.       — Юнги уже всё передал. Все знают. Они будут здесь с минуты на минуту.       — А что с Норвегом? — Чонхо поднял взгляд, в его голосе слышалась тревога, еле уловимая, но всё же.       — Не переживай, — спокойно сказал Сон, откидываясь на спинку кресла. Его уверенность была безоговорочной. — Тесть Кан Хванга возьмёт это на себя. Когда остальные прибудут, я всё объясню, обещаю. — Он перевёл взгляд на Кимов, мягко улыбаясь. — Вы даже не представляете, что было сделано, чтобы всё прошло так гладко. Думаю, вы будете впечатлены.       …       Спустя неделю все новостные каналы сообщили о трагедии: уважаемый и известный Кан Хванг, владелец металлургического и фармацевтического заводов, был найден мёртвым в своем доме. По предварительной версии, это было самоубийство, однако всё-таки велось следствие.

* * * * *

      Спустя шесть недель       Нежное зимнее утро нежно укутывало дом Минхо и Лили серебристым светом рассвета. Они проснулись рано, наслаждаясь умиротворением нового дня, не торопясь вставать из постели. Лили уютно устроилась в объятиях Минхо, прислушиваясь к его ровному дыханию.       — Сегодня у нас важный день, — сказал Минхо, наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на её лбу. Его голос был тёплым и обнадёживающим, словно обещал, что всё пройдёт идеально. — Ты готова?       Лили ответила мягкой улыбкой, её взгляд остановился на кольце, сверкавшем на безымянном пальце. — Немного волнуюсь, как дети отреагируют.       Минхо вздохнул.       — Надеюсь, они порадуются за нас. Не могу сказать, что они меня полюбили, но кажется, лёд понемногу тает.       Лили коснулась его щеки, ловя взгляд, полный заботы и нежности.       — А я больше переживаю за встречу с родителями Чонхо.       Мужчина улыбнулся, ободряя её.       — Лили, Су будет рядом. Он сразу заметит, если что-то пойдёт не так, и уж точно не даст в обиду тебя и никого из вас. Ты же знаешь, как он к тебе относится.       Женщина тихо рассмеялась, её голос прозвучал, словно колокольчик, разгоняя последние остатки её беспокойства.       — Ну как его можно не любить? Он самый заботливый и милый человек на свете.       Минхо кивнул, его улыбка стала шире.       — Вот именно. А Сон… Сон одним взглядом может заставить любого замолчать. С ним всё пройдёт гладко, не сомневайся. И, конечно, я буду рядом. Не выпущу твою руку ни на секунду. — Он переплёл свои пальцы с её, и Лили, чувствуя тепло его прикосновения, ещё раз убедилась, что бояться нечего.       Дом, словно взятый из зимней сказки, был украшен до мелочей, чтобы передать дух праздника. Мягкие огоньки гирлянд танцевали на окнах, переливаясь нежными оттенками золотого и серебристого, а стены оживали от нарядных венков и снежинок, будто нарисованных морозом. В воздухе витал густой аромат хвои, смешанный с пряными нотками корицы и тёплой ванили — результат только что вынутой из духовки выпечки. Каждый уголок дома дышал уютом, обещая гостям тепло и радость. В центре гостиной возвышалась роскошная ёлка, сверкающая игрушками и гирляндами. Игрушки — семейные реликвии — сияли в мягком свете, каждая из них хранила в себе маленькую историю прошлого, трепетно передаваемую из года в год. Под зелёными ветвями аккуратно лежали подарки, завёрнутые в яркую бумагу с узорами снежинок и звёзд, перевязанные лентами, ожидая момента, когда откроются детские глаза, полные восторга.       Лили и Минхо, вдохновлённые праздничным настроением, трудились бок о бок, готовя дом к приёму гостей. Минхо стоял у плиты, сосредоточенный и уверенный, а его руки ловко управлялись с блюдами, созданными с заботой и любовью. Лили, ловко двигаясь между кухней и гостиной, заботливо проверяла каждую деталь: аккуратность сервировки, расположение украшений, сияние каждого уголка дома.       — Какой прекрасный день, — произнесла Лили, украшая пироги тонким слоем сахарной пудры. Снежно-белая пудра оседала мягкими облаками, добавляя угощению праздничного вида. — Кажется, я давно не чувствовала себя так легко и счастливо.       Минхо, закончив со своей частью приготовления, подошёл к Лили и обнял её сзади. Его сильные, тёплые руки бережно охватили её талию, а подбородок мягко лёг на её плечо.       — Всё это благодаря тебе, — сказал он тихо с искренностью. — Ты — сердце этого дома. Источник всего тепла и радости, что здесь есть.       В дом начали приезжать гости. Первым, как и ожидалось, раздался звонок от Юнги и Су. Их появление было таким же ярким, как и атмосфера дома, залитого мягким светом гирлянд. Юнги сдержанно улыбался, как всегда, а Су, с сияющими от восторга глазами, уже с порога залился комплиментами.       — Это просто невероятно, — выдохнул Су, оглядываясь вокруг. — Лили, ты настоящая волшебница! Всё будто из сказки! И не говори, что ты справилась с этим без помощи эльфов! Честно, мне хочется остаться у вас хотя бы на пару дней, чтобы насладиться этим уютом. Минхо же меня не выгонит, правда? — Он рассмеялся, оборачиваясь к стоявшему рядом хозяину дома.       Минхо скептически приподнял бровь, изображая задумчивость:       — Если обещаешь помогать с уборкой после ужина, возможно, я и закрою на это глаза, — отозвался он, подмигнув Лили, которая лишь покачала головой, с трудом сдерживая смех.       — Спасибо, мой дорогой, — Лили с тёплой улыбкой обняла Су. — Мы с Минхо очень старались, хотелось, чтобы всё получилось идеально. Это ведь наше первое Рождество в таком составе.       — Волнуешься? — спросил Су, обнимая её за талию и положив голову ей на плечо.       — Ещё как! — призналась Лили, но в её голосе уже не было прежней тревоги. — Утром казалось, что я не справлюсь, но как только вы приехали, всё как-то стало на свои места.       — И правильно, — уверил Су, отстраняясь, но всё ещё держа её за руку. — Если честно, то это они должны волноваться. Нас тут больше, и мы все на твоей стороне. Да и Минхо как крепость. Так что расслабься, — он рассмеялся, кивнув в сторону ёлки. — Ты уже победила всех, глянь на эту красоту!       — Ой! — воскликнула Лили. — Я же забыла! Фрукты забыла и торт!       — Ты про что? — спросил Су, с интересом глядя на неё.       — Мы с Минхо решили, что утром съездим за свежими фруктами к столу, и по дороге домой заберём торт, который я заказала.       Су задумался на мгновение, а потом с уверенностью произнёс:       — А мы съездим сейчас с Юнги, купим, что надо и торт заберём, не волнуйся.       Лили вздохнула с облегчением и радостью:       — Вы мои герои! Спасибо! Буду очень благодарна.       — Напиши список, что нужно взять и адрес кондитерской. Юнги-и! — позвал Су мужа. — Поехали в незабываемую поездку.       Юнги появился в дверях с добродушной улыбкой:       — Куда желаете отправиться?       Лили быстро написала список и отправила его сообщением Су, а затем обратилась к Юнги:       — Спасибо вам огромное, ребята. Вы очень помогаете.       — Всегда рады помочь, — ответил Юнги, — не волнуйся.       …       Одним глазом Юнги наблюдал, как Су бережно укладывал второй мешок авокадо рядом с первым в тележку. Нахмурившись, он решил спросить:       — Солнце, а ты ничего мне не хочешь сказать?       Су обернулся к нему с невинным выражением на лице.       — О чём это ты? — он расправил уголок мешка, будто совсем не понимал, на что намекает супруг.       — Авокадо, — Юнги кивнул в сторону пакета. Его тон был как-то излишне спокойным.       — Авокадо? И что с ними? — Су недоумённо уставился на Юнги, словно тот говорил о чём-то нелепом.       — Просто… ты уверен, что мне ничего не нужно знать? — Юнги чуть прищурился.       — Юн, ты что, рехнулся? — Су засмеялся, но в его голосе мелькнули нотки нервозности. — Это просто хорошие авокадо, да ещё и по скидке. Один мешок отвезём Лили, второй домой. Всё логично.       Юнги недоверчиво приподнял бровь, но решил не спорить дальше.       — Ну да… Как скажешь.       На обратном пути, внезапно перестроившись на другую полосу, Юнги включил навигатор и молча ввёл новый пункт назначения.       — Эй! — Су вынырнул из своих размышлений, заметив, как изменился маршрут. — Ты что делаешь? Мы куда?       Юнги продолжал смотреть на дорогу, избегая прямого взгляда на Су.       — Быстренько заедем кое-куда. Это буквально на десять минут.       Су потыкал по экрану навигатора, смотря на перестроенный маршрут, и его глаза округлились.       — А вот это, Юнги! Самое настоящее предательство! Зачем нам в больницу?!       — Успокойся. Просто УЗИ. Без тестов, без осмотров, просто проверим и всё.       — Зачем?! — Су попытался спрятать свою панику за возмущением. — Я же сказал: я не беременный!       — А я просто хочу убедиться, что это правда, — отрезал Юнги, поджимая губы.       Су возмущённо смотрел на мужа, но в глубине души почувствовал лёгкое волнение, которое он так боялся принять за надежду. Юнги редко проявлял такую настойчивость без веской причины.       — То, что я наел пару кило, ещё не говорит о беременности! Я ел от стресса это время — сплошной стресс, и вообще, эти два килограмма жирка на заднице — с Мальдив. Но, извините, мы все там жрали как ни в себя! И ты, кстати, тоже! Так что, у тебя там тоже кто-то может живёт, м? — Су потыкал пальцем мужа в живот. — Какая беременность, Юнги?.. У меня нет токсикоза, меня не мутит, я не умираю от всех запахов, не реву, сука, от туалетной бумаги, я не помешан на каком-то одном продукте или блюде, я тебя насилую стабильно только два раза в день, а то и вообще один, а не пять! Как было тогда.       — Да, да, хорошо. Просто заедем и всё.       — А я не хочу никуда заезжать! Это будет мне новая психологическая травма, изверг! Пожалей меня!       — Если будет психологическая травма, то я тебе куплю тот бриллиантовый браслет твоей мечты, будешь прикладывать к своей «травме» и она быстро пройдёт, — как будто безэмоционально сказал альфа.       — Доставай кредитку, — хмыкнул Су, — я был беременным два раза, я знаю что это такое. И с уверенностью тебе заявляю, что сейчас ты сделаешь нам отвратительный подарок на Рождество в виде отстойного настроения из-за того, что кроме моего желудка с парой тостов и бананов мы не увидим. — Омега отвернулся к окну. Всю оставшуюся дорогу ехали молча.       …       Как только они зашли в кабинет, Су начал со слов, обращённых к врачу:       — Добрый день, извините, но мы ошиблись дверью, моему мужу нужен психиатр — он принимает желаемое за действительное.       Доктор улыбнулся, сразу понимая, что перед ним пара, чья забота друг о друге и юмор служат средством справляться с тревогами.       — Добрый день, — добродушно улыбнулся он.       Юнги, чувствуя лёгкое напряжение в воздухе, сказал:       — Добрый день. У нас нестандартный случай, просто посмотрите моего супруга, пожалуйста. Нам нужно удостовериться.       Доктор, умудрённый опытом, добродушно улыбнулся, явно привыкший к парам с забавными выходками.       — Какая прелесть! Люблю нестандартные случаи. Пожалуйста, располагайтесь, — он с лёгкой улыбкой наблюдал, как Су взбирается на кушетку с величайшей обидой на лице, демонстративно разворачивая плечи в сторону от Юнги. Омега, тяжело вздохнув, медленно лёг, продолжая бросать в сторону супруга обиженные взгляды. Холодный гель коснулся его кожи, заставляя вздрогнуть. Он чувствовал, как сердце ускоряет ритм, не столько от самого процесса, сколько от внутреннего волнения.       — Расслабься, это займёт всего пару минут, — прошептал Юнги, осторожно сжав руку Су. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.       На экране появилось изображение, и врач начал комментировать, проговаривая слова медленно и задумчиво:       — Да… ваш супруг говорит всё верно… просто посмотрим… чтобы… всё было хорошо.       — Кроме моего завтрака вы там ничего не найдёте, — прорычал Су, сверля взглядом Юнги, который стоял рядом с предательской смесью волнения и удовлетворения на лице.       Доктор, скрывая смешок, продолжал водить аппаратом по животу. Су раздражённо смотрел в потолок, а Юнги в этот момент, кажется, забыл, как дышать. Врач уже несколько минут настороженно смотрел на экран, делал снимки, задавал вопросы о болях и ощущениях. Су напрягся, как и Юнги, потому что таких вопросов при первых двух беременностях не задавали. Тревога росла в груди, заполняя каждый уголок сердец обоих.       Юнги, чувствуя напряжение Су, наклонился и прошептал, легонько касаясь губами лба:       — Всё будет хорошо. Я с тобой.       — Господи, — заволновался Су, — у меня, что, рак? Опухоль? Ещё какая-то неведомая хрень? Мне нужна операция?!       Юнги не на шутку испугался тоже.       — Доктор, почему такие вопросы?       — Да, Господи, боже мой! Доктор! Что там ещё кроме чёртовых бананов?!       — Я ещё не уверен, подождите. Раньше времени пугать не хочу.       — Я сейчас сдохну, — закрыл глаза Су, шепча, — скажите уже хоть что-нибудь, мне осталось жить месяц?       — На счёт месяца не уверен, думаю чуть дольше. Если восемь-девять… двадцать четыре… Думаю вам осталось прежней жизни недель шестнадцать… Хотя, нет, думаю даже пятнадцать. Действительно достаточно редкий случай.       Доктор подозвал Юнги к монитору.       — Вот смотрите… Видите это?       — И?.. Что это? Это опасно? — спросил Юнги.       — Это не что, а кто, — с деловитой улыбкой произнёс доктор. — Будем сейчас смотреть косточки у первого плода.       — Что?! — глаза Су стали без преувеличения на пол лица. — Нет, этого не может быть! Доктор, не может! Я себя чувствую прекрасно! И у меня уже было два выкидыша! Я знаю, что такое беременность!       — И что? — широко улыбнулся доктор.       — Ну как «и что»?! Я не могу выносить! Я дефектный! И меня не тошнит, у меня нет перепадов настроения и всего остального, что было тогда. А ещё… — Су испугался, — мы были на Мальдивах, и я как последняя сука тусил и пил… А если… Боже, Юнги… А что если этим я сделал нашего ребёнка дауном или отсталым?..       Доктор не выдержал и засмеялся в голос. Коротко, но очень душевно.       — Извините, но если даже, у вас будет запасной.       — Что?.. — Юнги смотрел на мужа с изумлением, — Солнце! У нас будет двойня! Или близнецы!       Су застыл, словно его тело не могло решить, как реагировать. Грудь болезненно сжалась от нахлынувших эмоций, и каждый удар сердца, казалось, отдавался в ушах. В его глазах медленно начинали появляться слёзы, заполняя их до краёв. Он чувствовал себя так, будто реальность вдруг окутала его мягким светом счастья, подаренным кем-то свыше.       — Юнги… — шёпот сорвался с губ, и он крепче сжал руку мужа. Его голос дрожал, но был полон необузданной радости. — У нас… будут дети. Дети… Ты понимаешь? Ты слышал это?!       Юнги, не удержавшись, склонился, чтобы поцеловать Су в лоб, его губы были тёплыми и успокаивающими.       — Это настоящее чудо, — пробормотал он, не отпуская руки. — Я… я даже не знаю, как это описать.       — А когда на Мальдивах были? — буднично задал вопрос доктор, всё ещё водя аппаратом по животу.       — Месяца два назад… И что там с косточками?! — Су тут же вспомнил предыдущие слова доктора.       — Продуктивный отдых, — улыбнулся доктор, — с косточками у первого и второго плода всё отлично. Точно себя хорошо чувствуете?       — Да… Я в шоке сейчас, но чувствую себя отлично… Почему у вас такая недобрая интонация? — напрягся омега.       — Просто обычно, когда тройня — с самого начала срока уже тяжело, а вы такой живчик.       У Юнги и Су открылись рты.       — Я дико извиняюсь, — вскрикнул Су, — но где мой живот тогда?! Где «все эти трое»?!       — У двоих задняя имплантация, поэтому пока живота не видно.       — Что это? — настороженно спросил Юнги. — Это плохо?       — Нет, ни в коем случае. Когда эмбрион имплантируется, ну другими словами прикрепляется к задней стенке матки, это влияет на то, как рано или поздно становится заметным увеличение живота. Однако основными факторами, влияющими на видимость беременности, являются размер и форма матки, количество амниотической жидкости, положение плода и индивидуальные особенности тела омеги. Поэтому когда эмбрион прикрепляется на задней стенке — это может привести к тому, что матка растет больше в задней части таза, что может задержать появление видимого живота на ранних сроках беременности. Не волнуйтесь, парочка недель и будете расти как воздушный шарик.       — А, а… что там с косточками у третьего? — спросил Су.       — Всё в порядке. У всех по пять пальчиков на ручках и ножках, все косточки формируются как нужно. Давайте теперь послушаем сердечки.       Громкий частый звук первого сердцебиения наполнил тишину кабинета, снаполняя мелодией, созданная самой жизнью. Су прикрыл рот ладонью, не в силах сдержать слёзы. Он, не отрывая глаз от экрана, попытался проглотить ком, застрявший в горле. Но как только доктор сказал: «Прекрасное сердцебиение», сдерживаться стало невозможно. Слёзы потекли ручьём, заливая лицо. Юнги, видя это, не удержался — его глаза тоже начали блестеть от влаги, а вскоре слёзы счастья покатились по щекам. Он потянулся к мужу, чтобы обнять, и прижал его к себе так крепко, как будто хотел передать всю свою любовь и благодарность через это одно объятие.       — Солнце моё, как же я тебя люблю, спасибо, — шептал он, целуя в волосы супруга.       Су, рыдая от радости, едва мог говорить, ощущая, как биение своего сердца сливается с ритмом маленького сердечка внутри него.       — А давайте послушаем сердечки ещё двоих малышей, — доктор вернул пару в реальность.       Юнги отпустил Су, вытирая его лицо, но тут же заметил, что весь рукав его рубашки испачкан гелем. Доктор, с улыбкой наблюдая за этой картиной, протянул ему рулон бумажных полотенец.       — Думаю, вам они сейчас пригодятся, — добродушно заметил он, кивая на рубашку Юнги.       Второе и третье сердцебиение прозвучали так же мощно и прекрасно, как первое. Су снова расплакался, а Юнги, весь сияющий от радости, вытер лицо мужа.       — Вот и всё, — сказал доктор, передавая им снимки. — Искренне поздравляю вас! Это будет потрясающее приключение, а судя по вам двоим — ещё и очень весёлое. Он передал Су рулон бумажных полотенец, но Юнги снова перехватил их, заботливо вытирая гель с живота мужа. Су только улыбнулся, глядя на его старательные движения.       — Вопросы есть? — спросил доктор, возвращаясь к столу и начиная заполнять документы.       Су, всё ещё лёжа на кушетке в ожидании, когда Юнги закончит сказал:       — Да, есть один… Я не знал, что беременный… Соответственно, вёл себя… не как беременный. Ну, понимаете… Секс, наркотики и рок-н-ролл.       Доктор поднял одну бровь, немного озадаченный.       — Ой! Нет-нет-нет! Я образно! — тут же замахал руками Су, спохватившись. — Только секс и алкоголь. Это плохо? Я не навредил ничем?       Доктор усмехнулся, явно развеселённый.       — Не переживайте, — сказал он, складывая бумаги. — Секс беременным не только не вреден, но и даже полезен, если, конечно, нет противопоказаний. Запрета на интимную жизнь с моей стороны нет. А про алкоголь думаю вам самим всё понятно, — доктор продолжал заполнять бумаги. — Главное теперь — вносить изменения в режим и питание, чтобы малыши и вы чувствовали себя отлично. Готовьтесь к скорой встрече с самыми прекрасными для вас маленькими людьми. Гуляйте, любите, радуйтесь жизни.       Юнги, завершив вытирать гель, мягко поцеловал Су в лоб и помог ему подняться.       — А кто у нас будет? — спросил запоздало Юнги.       — Это мы сможем узнать на следующей встречи, через шесть-семь недель. Давайте запишемся?       — Нам любой день подходит, — улыбнулся альфа, — просто скажите дату.       …       Когда Юнги и Су, наконец, вернулись, в доме уже царило ожидание. Тёплый свет мягко освещал комнату, а воздух был напоен запахом свежей ёлки и домашней выпечки. Ароматы праздничного стола смешивались с запахом холода, который принесли с собой Юнги и Су, добавляя пространству новые нотки уюта.       Лили, сердце и душа этого дома, с радостью встретила их на пороге, забрав мешки, наполненные фруктами и праздничным тортом.       — Как вы задержались! — воскликнула она с волнением в голосе. — Наверное, были невероятные очереди? Сейчас уже будем садиться за стол.       Свет от ламп и гирлянд играл на их лицах, делая их сияние почти мистическим. Юнги и Су, озарённые радостью, казались не просто счастливыми — они излучали нечто волшебное, чему могли бы позавидовать даже сами звёзды. В их глазах — бескрайние океаны счастья, и каждый взгляд казался исполнением желаний.       Вокруг них витала атмосфера радости и тепла. Друзья и родители Чонхо, уже собравшиеся у праздничного стола, весело обменивались историями, смеялись и обнимались, создавая ощущение большой семейной идиллии.       Как только Юнги и Су вошли в просторную гостиную, они почувствовали, что здесь, в этом доме, каждый из них был действительно дома. Здесь каждый миг был наполнен истинной семейной привязанностью, и каждый был его неотъемлемой частью, чем-то большим, чем просто гость или даже друг.       Когда Хёнсу увидел Су, его сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Что-то необъяснимое подстегнуло его, заставив крепко схватить друга за руку и, почти бегом, утащить в ближайшую комнату. Захлопнув дверь, он быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто их не слышит, и достал из кармана тест на беременность. Его голос дрожал от волнения.       — Я только что сделал его. Прямо перед выездом!       Су, бросив взгляд на результат, не смог сдержаться — громкий вопль радости вырвался сам собой:       — А-а-а-а-а!       Он обнял Хёнсу крепко, будто боялся отпустить, и, повторяя с восторгом, громко воскликнул:       — Поздравляю, малыш! Это просто невероятно! Не могу в это поверить! — Он отстранился, чтобы заглянуть другу в глаза, сияющим счастьем, и вдруг добавил, уже немного тише: — А я… тоже!       Хёнсу замер, его глаза расширились от удивления.       — Су-у-у! Серьёзно?! Когда ты узнал?!       — Только что! — Су едва сдерживался, переполненный эмоциями. — Мы с Юнги только что вернулись из больницы. Мы узнали на узи… у нас будет тройня! Ты представляешь? Тройня!       На этот раз Хёнсу вскрикнул ещё громче, срываясь на счастливый смех, и снова бросился обнимать Су. — Поздравляю, это же… это же какое-то чудо!       — Кто-то ещё знает? — спросил Су, немного отдышавшись.       — Только Сон. И то — буквально меньше часа назад. Я сделал тест прямо перед выездом. Так что кроме тебя — никто.       Су задумался, и его лицо озарилось улыбкой заговорщика:       — Давай объявим вместе?       — В смысле?       — За столом! Всем сразу!       Хёнсу рассмеялся, качая головой.       — Ты неисправим, Су!       Омеги, вытирая слезы счастья, вернулись к гостям. Вскоре все заняли свои места за праздничным столом. Су и Хёнсу обменялись взглядами, в их глазах теперь играли искры радости и предвкушения.       В момент, когда Су собрался раскрыть уста, чтобы поделиться своими новостями, Чонгук, не в силах сдержать волнение, воскликнул с радостью:       — Мам, ты будешь бабушкой! А ты, Минхо… ну, выходит, дедушкой.       Чонхо тут же подхватил, обращаясь к своим родителям:       — Ма, па! И вы — тоже!       Все замерли в изумлении, и воздух на мгновение затих в ошеломлённом молчании. В этот момент Чонгук, не теряя своего энтузиазма, добавил с лучезарной улыбкой:       — В кубе, мам! У нас с Чонхо будут близнецы!       Тэхён и Тэсон крепко обнимали своих омег с блаженными и счастливыми улыбками.       Прежде чем кто-либо успел осознать масштаб этой новости, Сон, всегда сохраняющий спокойствие, встал и произнёс первые слова поздравления. И следом добавил:       — Менее часа назад мы с Хёнсу узнали, что скоро станем родителями. Так что, принимаем поздравления тоже.       Его слова добавили вечеру ещё больше тепла и радости. Взгляды всех присутствующих переплетались, искры счастья сверкали в глазах, объединяя их в этот незабываемый момент вместе.       Су, не сдерживая эмоций, начал смеяться так заливисто и истерично, что брызгали слёзы смеха. Юнги, уловив эту волну веселья, присоединился к нему, и его смех раскатился по комнате. Под вопросительными взглядами окружающих, Су достал из кармана снимки узи и протянул их Лили:       — Я знаю, какой нам нужно открыть семейный бизнес — детский сад. У нас с Юнги тройня!       Восторг и радость переполнили все уголки не то что комнаты, а целого дома. Слёзы счастья текли по щекам всех присутствующих, даже альфы не могли удержаться от эмоций. Обнимались, поздравляли друг друга, делясь этим чудесным моментом. Лили, рассматривая снимки узи, не сдерживала слёзы счастья и крепко обняла Су и Юнги.       — Это просто невероятно! — прошептала она, голос её дрожал от переполняющих чувств. — Я же говорила, Су, говорила! — она ещё крепче прижала омегу к себе. — Вы будете потрясающими родителями.       Минхо, с улыбкой, произнёс, когда все наконец снова расселись:       — А Лили переживала, что новость о том, что мы женимся через месяц, будет для всех шоком.       В комнате снова тут же раздались свисты и крики, все снова подскаччили и стали обнимать Лили и Минхо, поздравляя. Смех, слёзы, объятия — атмосфера в доме была насыщена любовью и чистым счастьем.       — Интересно, — вслух задался вопросом Хёнсу в объятиях Сона. Они сидели на диване около ёлки, пока подарки подготавливались к вручению.       — А близнецы Чонхо и Тэса будут похожи на близнецов Чонгука и Тэхёна?       Все переглянулись между собой, а Су хлопнул в ладоши:       — Максимум через полгода узнаем, делаем ставки!