wrong choice

      Тэхён и Чонгук стояли на крыльце, наблюдая, как машина с Юнги и Су постепенно исчезала в темноте вечера. Дождь уже стучал по крыше и стеклам, но это только усиливало ощущение уюта и спокойствия, царившего внутри дома. Они только что провели прекрасный вечер с друзьями, и это наполняло их теплом.       Вернувшись в дом, они начали убирать следы дружеского ужина. Тэхён аккуратно складывал тарелки и чашки в посудомойку, а Чонгук тщательно протирал стол, убирая крошки и остатки еды. Их движения были как будто синхронными.       — Знаешь, удивительно, но я не волнуюсь за Тэса и Чонхо. Уверен, что у них всё наладится, — произнёс Тэхён, закрыв посудомойку, оборачиваясь к Чонгуку.       — А я тоже уверен в этом, — ответил Чонгук, заканчивая протирать стол, — но я понимаю, почему у него такая реакция.       Тэхён подошёл ближе, обнял Чонгука сзади и прижался к нему.       — И почему же? К примеру, ты воспринял это всё иначе.       — Ещё бы, у меня была неслабая такая подготовка.       — Это ты о чём? — Тэхён провёл кончиком носа по холке вверх до линии роста волос и зарылся в них, вдохнул чуть доносящийся сладковатый аромат кактуса.       Чонгук улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть в глаза Тэхёну.       — Щекотно. Если в двух словах: мы, когда начали с Тэсом встречаться, ещё в первый раз, он знаешь как мне нервы вымотал! Он мог пропасть на несколько дней и вернуться в одежде с пятнами крови или разбитыми руками… Очевидно же… Конечно, я догадывался. Я спрашивал у него в чём дело, что происходит… Он говорил, что омежке не надо знать такие подробности. Но… всё очевидно, что что-то связанное с криминалом. Да и разговоры странные, непонятные мутки, которые он обсуждал по телефону с тобой или Юнги. Я, по сути, и так знал — сам догадывался. Поэтому, когда мне всё рассказали для меня это не было удивлением. — Омега медленно водил ладонями по предплечьям и плечам альфы.       — Логично…       — Вот так… Да и в целом наше знакомство было каким… Прости за подробности, но вместо пачки салфеток я достал из-под сиденья пистолет. Очень говорящее обозначение, чем занимается человек, не? А у Чонхо вообще всё не так с ним пошло. Брат его вначале узнал как тренера, и его истинного… Ну, чёрт… а потом выясняется, что твой «идеальный» образ не соответствует с реальным. Я бы тоже испугался. Да и отец его всю жизнь борется с такими как… мы.       — Мы?       — Да, мы. Я про нас всех: ты, Тэс, я, Юнги. Давай будем честны и называть вещи своими именами без романтизации всей этой херни. Люди-то не плохие, а дела…       — И откуда в тебе такие рассуждения всего в двадцать четыре?       Тэхён внимательно слушал своего омегу, но это не мешало его рукам мягко поглаживать то поясницу, то бока Чонгука.       Они стояли так, наслаждаясь теплом друг друга и уютом своего дома. Дождь за окном продолжал барабанить по крыше, но внутри было тихо и так спокойно. Чувство уюта и комфорта наполняло комнату, отражая их бесконечное счастье, которое они находили друг в друге.        Чонгук поднял глаза на Тэхёна, его взгляд горел отчаянной решимостью.       — Поставь мне метку, — произнёс он тихо, но в этих словах было всё: вызов, мольба, желание. — Пожалуйста...       Тэхён не сразу ответил, просто смотрел на него, пытаясь найти правильные слова. Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду.       — Душа моя...       — Тебе жалко, что ли? — Чонгук перебил, — ты же альфа!       — Что? — Тэхён усмехнулся, уголки губ чуть приподнялись, но в глазах отразилось лишь смятение. — При чём тут... жалко?..       — А что тогда? Почему ты отказываешься? Тебе разве не хочется... пометить меня? Это же твоя природа! Разве нет?       Тэхён резко выдохнул, будто омега выбил из него воздух.       — Хочется. Очень хочется.       — Тогда в чём проблема?! — Чонгук не понимал. В его голосе прорывалась обида, скрытая за напускной злостью.       — Это навсегда, понимаешь? — Глаза Тэхёна, всегда такие спокойные, сейчас потемнели, как грозовое небо. — Это не просто так. Это метка, Чонгук. Она останется с тобой навсегда.       — Как и ты в моей жизни, надеюсь. — Чонгук склонил голову на бок, смотря пытливым взглядом. — Так что повторяю вопрос: в чём проблема, Тэхён?       — Тебе будет больно. Я не хочу тебе причинять боль.       Чонгук засмеялся, но в этом смехе не было радости. Только горький сарказм, разъедающий понимание между ними.       — Боль? Серьёзно? Ты в себе вообще? — Он чуть подался вперёд, взгляд сверлил альфу. — Ты подуешь, помажешь мазью — и через неделю забуду уже. Юнги Су вообще поставил метку в их первы раз! У него их уже две, между прочим!       Чонгук говорил с такой интонацией, будто Тэхён его предавал, отказывая в метке.       — Так это у тебя значит какие-то омежьи соревнования? — Тэхён слегка улыбнулся, одной рукой крепче прижал к себе, а пальцами второй невесомо провёл по позвоночнику. От этого движения омега практически заурчал от удовольствия, прижимаясь губами к шее.       — Тэхён… ну, пожалуйста… — Чонгук слегка прикусил кожу шеи.       — … А потом, когда они расстались, Су забил метку татуировкой. Он хотел избавиться от неё, но уже никак. Понимаешь?..       — Я не собираюсь от неё избавляться, даже если мы расстанемся, всегда буду помнить и вспоминать о тебе с любовью. И вообще, если ты умрёшь раньше меня, у меня от тебя останется метка!       Тэхён улыбнулся шире.       — Очаровательно просто.       А Чонгук всё продолжал:       — Если она для тебя не так принципиальна, и тебе всё равно на неё, то какая тебе разница поставил ты мне её или нет.       Чонгук, сев на край обеденного стола, притянул к себе Тэхёна, его пальцы с легкостью начали расстегивать пуговицы рубашки, но так, словно в этом действии была заключена вся нежность мира.       — Можно подумать, что я прошу тебя отдать мне, как дьяволу, свою душу, — прошептал он с усмешкой.       — Она уже давно твоя, — Тэхён поддался этому жесту, и они слились в поцелуе. Губы сталкивались и сминались, языки переплетались — каждый поцелуй был наполнен страстью.       Они, словно в танце, перемещались в сторону спальни, раздевая друг друга, не разрывая поцелуев. Руки и губы находили новые места для ласк, каждому сантиметру кожи были уделены нежность и прикосновения. Когда, наконец, дошли до кровати, они мягко опустились на неё, всё так же не отрываясь друг от друга, погружаясь в магию близости. Тэхён нежно целовал и вылизывал шею Чонгука, оставляя за собой следы влажных ласк, в то время как руки Чонгука гладили спину, плечи и ягодицы Тэхёна, вызывая приятные мурашки.

      Они растворялись друг в друге.

             Чонгук с жадностью впивался в губы Тэхёна, их поцелуи становились всё более глубокими. Он обхватил любимого и плавно перевернулся, оказываясь сверху. Их тела, пылающие от желания, прижимались друг к другу так плотно, что казалось, между ними не осталось ни пространства, ни воздуха. Горячее дыхание обжигало кожу, когда Чонгук начал спускаться губами по шее Тэхёна, оставляя за собой тропинку из лёгких укусов перемешанных с поцелуями. Он добрался до его груди и остановился на чувствительном соске, нежно захватив его губами. Язык играл, дразнил, вызывая у Тэхёна чувственные стоны.       Рука Чонгука скользнула по телу альфы, пока не добралась до налитого возбуждением члена Тэхёна. Пальцы обхватили его уверенно и начали мучительно сладко дразнить. Поцелуи альфы становились всё более настойчивыми, выражая желание поглотить и подчинить. Он разжал руку, крепко державшую волосы Чонгука, и переместил её на член того. Омега простонал в рот альфы, слегка прикусывая его язык от удовольствия. После нескольких податливых, полностью подчиняющих поцелуев и раскрепащённо-приятных движений, Чонгук перевернулся, меняя их позу на 69.       Тэхён восхищённо провёл руками по округлым изгибам. Его пальцы сжали, затем развели половинки, и горячий язык коснулся самого чувствительного. Чонгук выдохнул глухо, низко, сладко, стон, будто слетевший с губ самого грешного в преисподней, но по-земному живого. Его тело дрожало, но не от холода — от нарастающего жара. Он покачнулся бёдрами, ближе, навстречу языку и губам, впуская в себя ещё больше этого ощущения.       Губы Чонгука, влажные, чуть приоткрытые, облизнули обнажившуюся головку Тэхёна, словно пробуя её вкус впервые. Ловкое движение, и вот он уже обхватывает её, впуская глубже, почти до самого основания.       Их ритм был синхронным, неразрывным: два тела, сливающиеся в безудержной симфонии наслаждения. Тэхён не останавливался — его язык, губы, пальцы, всё было посвящено Чонгуку, чтобы из его груди донёсся ещё один протяжный стон, чтобы его спина выгнулась, словно натянутая тетива. Омега двигался в ответ — ритмично, с желанием, с бесконечным стремлением доставить альфе столько же наслаждения, сколько получал сам.       Тэхён резко перевернул его, укладывая на спину. Он посмотрел на него сверху, на несколько секунд замерев, будто запоминая этот момент: тело омеги, разгорячённое, изнывающее от возбуждения. Затем наклонился, его язык снова скользнул по коже, оставляя огненный след. Чонгук дрожал и выгибался под тяжестью возбуждения и желания. Тэхён не отрывал глаз, ловил каждую реакцию, сжимал его бёдра так, будто удерживал в своих руках всю вселенную.       Чонгук развёл ноги шире, чуть заметно подаваясь бёдрами вперёд. Тэхён ещё ни разу не видел омегу настолько невыносимо-жаждущего его. Он нежно скользнул ладонью по внутренней стороне бёдер. Кончики пальцев оставляли за собой невидимые следы, пока он склонялся к коже, оставляя мучительно-мягкие, но горячие поцелуи. Наконец, Тэхён провёл языком по всей длине члена, начиная от основания и заканчивая самой чувствительной точкой. Жаркие выдохи омеги, тяжёлые и прерывистые, смешивались с влажным звуком.       Каждое движение, каждое прикосновение Тэхёна было магией, раскалённым железом удовольствия, которое оставляло свой след. Он наслаждался каждым стоном, каждым порывистым вздохом, каждым движением Чонгука. Но омега, почти сорвавшийся с края наслаждения, резко перехватил инициативу. Его руки мягко оттолкнули Тэхёна назад, чтобы он смог устроиться сверху того. Их тела встретились, слились в одно единое. Чонгук приподнялся, его бёдра начали двигаться, устанавливая плавный, тягучий ритм. Он водил руками по плечам альфы, но вскоре нашёл опору на его груди. Начал набирать темп.       Их губы снова встретились в развратном, влажном поцелуе. Языки сплелись с той жадностью, которая была только между ними. Чонгук с каждым движением поднимался и опускался быстрее, а его стоны становились всё громче, прерываясь глубокими вдохами. Тэхён отвечал телом: его руки, горячие и сильные, вели Чонгука, поддерживали, направляли. Их движения становились быстрее, ритм более настойчивым.       Между поцелуями, жадными, мокрыми, они бормотали признания.       — Я тебя люблю, — шептал Тэхён в удовольствии.       — Люблю тебя, — отвечал Чонгук, дрожащим от страсти голосом.       С каждым движением омега ускорялся. Пальцы его скользили по альфе, оставляя за собой полосы горячих прикосновений.       — Хочу повернуться, — сбивчиво сказал Чонгук, — помоги.       Тэхён послушался без лишних слов, помогая Чонгуку развернуться. Его ладони скользнули по разгорячённым бокам, помогая омеге устроиться сверху, спиной к нему. Когда Чонгук снова начал двигаться, Тэхён почти неосознанно уткнулся в его спину, осыпая позвонки поцелуями.       Чонгук начал уставать: его дыхание стало прерывистым, но он продолжал двигаться, медленнее, глубже, полностью отдаваясь моменту. Начал шептать:       — Я… люблю тебя… Тэхён… Ты для меня… весь чёртов мир… Я… у ног твоих… всегда… я… так… тебя люблю… Мне без тебя… не дышится… вообще… никак… Я… я… так сильно… тебя люблю…       С каждым словом Чонгук замедлялся. Его признание, сбивчивое и рваное, но такое искреннее, разожгло страсть в Тэхёне ещё сильнее. Он почувствовал, как внутри него что-то вспыхнуло, распространилось по всему телу, затопив разум. Словно это были не слова, а самый крепкий наркотик, они захватили его, лишили способности думать, оставив лишь одно желание — быть ближе, глубже, сильнее. Тэхён резко притянул Чонгука к себе, крепко удерживая его за талию. Его движения стали резкими, наполненными неутолимой жаждой.       — Мой, — выдохнул Тэхён, низко, хрипло, почти рыча.       Когда Чонгук заканчивал своё признание словами так сильно тебя люблю, он застонал, отдаваясь блаженному оргазму. Тэхён, услышав эти слова, был не в силах сдержаться. В момент своего оргазма он вонзился в омегу в районе лопатки, и Чонгук вскрикнул от неожиданной острой боли, смешанной с отступающим оргазменным послевкусием.       Спустя несколько секунд, альфа отстранился от кожи омеги, но тут же снова припал к месту только что поставленной метки, слизывая кровь с невероятным удовлетворением. Он урчал от наслаждения, ласково зализывая место укуса. Удовольствие, которое он сейчас испытывал от этого процесса было ещё ярче, чем только что достигнутый оргазм. Но это удовольствие было иного качества — оно пустило по венам запредельную дозу из счастья, любви и взаимности. Было чувство, что он познал абсолют любви, удовольствия и гармонии.       Чонгук обернулся через плечо и прямо взглянул. Тэхён увидел влагу в глазах своего любимого человека.       — Было сильно больно? Прости, душа моя… прости… — он поспешил несколько раз невесомо поцеловать кожу рядом с только что поставленной меткой. — Не смог сдержаться. Просто невыносимо было, бесконтрольно. Просто… невозможно было сдержаться. Прости.       Чонгук моргнул несколько раз и слеза всё-таки сорвалась с ресниц.       Эйфория Тэхёна тут же за секунду трансформировалась в чувство горькой вины. Он виновато заглянул в глаза Чонгука и произнёс снова:       — Прости, душа моя. Что мне сделать?..       — Это не от боли, а от счастья, — улыбнулся Чонгук.       Он аккуратно перебрался с альфы на кровать и обессиленно устроился на подушке, ложась на живот.       — Иди сюда, обними меня.       Тэхён лёг напротив устраиваясь на боку, почти вплотную. Чонгук взял его руку, обнял её, прижимая к себе, как ребёнок обнимает во сне любимую игрушку, которая успокаивает.       — Ты меня сделал самым счастливым, наконец-то. Спасибо. Вот теперь я твой, как и хотел, по всем правилам. Хоть сил и нет сейчас, но внутри меня просто разрывает от счастья и любви к тебе.       Альфа тепло улыбнулся.       — Это теперь я — твой с потрохами и до конца жизни. — Тэхён ласково коснулся губ омеги своими. — Больно?       — Больно. Но это желанная боль. Не знаю даже как объяснить… Она мне нравится… А ты, всё-таки, хорошо приложился, да? — улыбнулся Чонгук. — Она большая вышла?       — Хм… Ну… Не маленькая…       — Думаю, что она идеальная, — продолжал улыбаться омега, зевая, — хочу в душ и спать. Идём?

* * * * *

      Омега открыл глаза и первым делом ощутил, что лежит на диване головой явно на мягкой подушке. Это было так… неожиданно. Его взгляд сразу встретился с глазами альфы, который сидел в кресле рядом. У его ног по обе стороны лежали абсолютно расслабленные волки.       Альфа выглядел совершенно неприветливо: грозный, даже с устрашающим выражением лица и холодным, пронизывающим взглядом. Его присутствие было ощутимо мощным и подавляющим.       Однако омеге не было страшно. Он посмотрел альфе в глаза, но быстро отвёл взгляд — не от страха, а почему-то от смущения.       — Я что, вырубился?..       — Да, — Сон ответил без промедления, не отводя взгляда.       — Можно воды? — неуверенно и тихо спросил парень.       Альфа молча встал, прошёл к холодильнику, достал бутылку воды и тут же протянул её омеге. Тот жадно выпил почти всё сразу.       Сон снова опустился в кресло.       — В зависимости от твоих ответов, будет ясно твоё будущее. Начинай.       — И с чего начинать? — омега не очень понимал что от него требовалось.       — Кто ты? Кто те, которые за тобой гнались и почему?       — Меня зовут Хёнсу, мне двадцать два, и они хотели меня убить. — сказал омега, будто выученный текст.       — Это я уже слышал. Почему? Что именно ты услышал?       — Да, простите… Так вот, Норвег, мой босс скажем так, приказал продать всех своих сотрудников, потому что они ему надоели. Это я и ещё четверо: три девчонки были, и ещё один омега.       — Не понимаю. — не отводя взгляда произнёс альфа.       Хёнсу вздохнул.       — Я детдомовский, у меня никого нет. И после того, как мне исполнилось восемнадцать, я, естественно, старался как-то устроиться на этом празднике жизни. Пробовал работать то там, то сям… Ничего толкового не получалось особо, образования-то нет. А где-то месяцев девять назад я устроился работать официантом в один клуб. Не самый плохой, кстати. И там, спустя месяца три, ко мне подошёл помощник Норвега и предложил работу…       Омега замолчал.       — Какую? — Сон продолжал пристально смотреть.       — Да всё просто: развлекать и ублажать этого старого извращенца и его друзей, когда те к нему приезжали. В целом не всё так плохо было — у него стоял раз в месяц в лучшем случае, а зарплату платили как и обещали. Мы с ребятами жили в его доме тут, а сам он живёт в другом месте, сюда только приезжал периодически.       — Не прослеживаю логики. На первый взгляд тебе там… нравилось.       — Вы в своём уме?! Кому может нравиться себя продавать… Просто копил деньги. У меня мечта есть — хочу на ветеринара выучиться. Я уже столько литературы прочитал! Но учёба в университете стоит как крыло самолёта! А этот платил ну очень хорошо — я почти накопил на полное обучение, мне осталось только собрать денег на последний год.       — Ты ушёл от темы.       Хёнсу закатил глаза.       — Пару недель назад он приехал со своими, то ли друзьями, то ли бизнес-партнёрами… Вот там была жесть… Можно без подробностей?.. Просто… это реально было страшно… Мы все думали, что просто сдохнем. Но, на утро они все уехали. А вот буквально пару часов назад я услышал, как он говорил со своим помощником о том, что как он нас выгодно продал и за нами сейчас приедут. Тогда, две недели назад, это был наш тест драйв оказывается. Продал нас как скот своему другу в бордель. И как я понял, это его постоянная схема, потому что он сказал «организуй всё как всегда». И вот, я как это услышал — сразу и дал дёру. Спустя минут пять поняли, что меня нет. А я же — товар, выходит… Когда поняли, что меня нигде нет — спустили собак по следу.       — Это значит, что это место, дом откуда ты сбежал, совсем рядом… — нахмурился Сон.       — Нет, не совсем. С той стороны леса есть речушка мелкая. Я просто вначале бежал вдоль неё. Собаки уже почти догнали, поэтому решил перебраться на этот берег, слава богу — умею плавать, и она не широкая. Собаки вначале остановились, но потом бросились следом всё-таки… Я пробежал лес, увидел ваш дом и решил, что, возможно, смогу спастись. Дальше вы знаете.       — Ясно. И кто это у нас тут людьми торгует… Норвег, говоришь?       — Да.       — А его настоящее имя?       — Не знаю. Все обращаются к нему либо «господин», либо «Норвег». Имени нам не говорили, да я и не слышал никогда.       — Ясно.       — И вы… теперь… не скормите меня вашим волкам?       — Пока нет, — безэмоционально ответил альфа. Он поднялся и вышел в другую комнату, оставив омегу наедине с волками. Но очень скоро Сон вернулся, держа в руках ящик. Это оказалась аптечка. Он поставил её на край дивана рядом с омегой.       — Обработай раны, — сказал он всё так же, с равнодушием.       — Спасибо… — пробормотал Хёнсу, снова как-то слишком робко и смущаясь взглянув на альфу. — Извините.       Сон не ответил, его холодный взгляд оставался неподвижным, как будто он размышлял о чём-то своём. Потом он неожиданно спросил, не смотря на омегу:       — Будешь суп?       Тишина заполнила комнату. Волки продолжали лежать у ног альфы, но их глаза следили за каждым движением омеги, который обрабатывал раны на руках и лице.       Хёнсу поднял голову и снова посмотрел на Сона, глаза того не выдавали никаких эмоций.       — Буду…       Сон поднялся и прошёл на кухонную зону. Он быстро погрузил тарелку с супом в микроволновку.       — Спасибо… И извините… — повторил парень.       — За что?       — Я создал вам проблемы… Они же вернутся…       Никакого ответа не последовало.       — И что мне делать? — прозвучало на грани отчаяния.       Сон проигнорировал вопрос и задал свой:       — Чем занимается этот Норвег?       Микроволновка пропищала несколько раз, Сон достал тарелку и поставил её на стол.       Омега, слегка морщась, поднялся, и хромая дошёл до стола, сел на стул, взял ложку и помешал суп.       — Типа какой-то очень уважаемый бизнесмен, дружит с чиновниками и все дела… А как вас зовут?       Сон поразмыслил секунд десять.       — Палач.       Хёнсу подавился ложкой супа.       — Ч-чего?.. Это типа ваш творческий псевдоним?       — Нет. Ко мне так обращаются.       Взгляд омеги невольно упал на руки альфы, которые он положил на стол, опираясь. Конечно он заметил, что мизинца на одной из рук не достаёт. Омега застыл с супом во рту, медленно перевёл взгляд на лицо альфы, проглотил суп, и также медленно положил ложку около тарелки.       — О-ок-е-ей, — протянул он, — я, наверное, пойду… Спасибо, что не отдали на ужин волкам и не пристрелили…       Сон, заметив реакцию омеги на его имя и на отсутствующий десятый палец, поторопился убрать руки за спину.

      Первый раз в жизни ему стало не по себе из-за этого.

      — Опрометчивое решение, по крайней мере сейчас. Но, если ты хочешь в бордель, тогда, конечно — да.       — Fuck… — тихо выдохнул парень и тут же честно признался, — вы меня пугаете. И волки ваши. Но, больше — вы. Вас даже волки боятся!       — Суп ещё будешь?       — Буду. — Омега снова отправил в рот пару ложек.       — Что ещё можешь рассказать про Норвега?       — Не знаю даже… Вы спросите какие-нибудь вопросы наводящие.       — О чём он говорил чаще всего? Какие-то имена может запомнились? Или обсуждение сделок? Названия?       — Да всегда о работе он говорил. Что со своим помощником, что с друзьями. Они только о делах и говорили.       — Мда… Ну хорошо… Кроме продажи людей, может, ещё что-то? Оружие, наркотики, проституция, киберпреступления?       — Уху, — активно закивал омега, быстро поглощая горячий и вкусный суп. — Он в последнее время говорил про оружие! Точно! С его другом, он часто приезжал к нему. Они обсуждали, что якобы скоро какие-то дороги будут их и клиенты. Что он станет тогда практически монополистом в городе.       — Хм… Имя друга этого помнишь?       — Неа…       Омега уже доел суп.       — Спасибо! Было очень вкусно! Это вы сами готовили? Если да, то я просто в шоке. Просто такой альфа как вы и готовит — вау!       — Ты всегда такой болтливый? — то ли с раздражением, то ли с интересом сказал Сон.       — Нет, только когда очень волнуюсь. Я ем от стресса и болтаю, — омега потупил взгляд. — Извините.       — Ясно. Спать будешь тут, на диване. Принесу сейчас одеяло. Выпей на ночь обезболивающее, если нужно и ложись. Меня не отвлекай.       Хёнсу кивнул.       — Не отвлекать, понял. А… можно вопрос?       — Можно.       — Что мне делать?..       — Что ты имеешь в виду?       — Они завтра придут за мной снова… и за вами. Вы-то, я уверен, что за себя постоите, а я ещё пожить хочу… как минимум влюбиться! Но как от них спрятаться?! Он же меня везде найдёт!       — Ты говорил, что у тебя деньги есть скопленные. Уезжай.       — Есть. На учёбу. Но нет карты с собой. Ничего нет, я же сразу побежал.       — Это не проблема. Утром я могу тебя отвезти в банк, потом заедем кое-куда и тебе сделают новый паспорт. А потом в аэропорт. Купишь куда-нибудь билет подальше и улетишь. Не думаю, что твой зад ценен настолько, чтобы за него полстраны какой-то перерыть. Без обид, я образно.       Хёнсу как будто не услышал о той помощи, которую предложил альфа. Он услышал только то, что он не представляет никакой ценности. Юношеский максимализм и задетая самооценка взяли верх даже над страхом.       — У меня прекрасный зад! Лучшего просто нет! Вот так-то! И я, чёрт побери, стою того, чтобы за меня полстраны перерыли!       Волки подняли головы и стали пристально смотреть на омегу, который непозволительно для гостя перешёл на слишком громкие ноты разговора.       Сон спокойно произнёс:       — Звучит как приглашение. Хочешь, чтобы я проверил это?       Хёнсу мгновенно понял, что перегнул палку. Он напрягся, не зная, что ответить. В глазах Сона не было ни капли веселья, и от такого проницательного взгляда и прямого вопроса омега залился краской.       — Простите за грубость… Просто… мне страшно.       — С самого утра завтра займёмся делами. Думаю займёт всё пару часов. Всё, отбой.       Альфа направился в спальню, но очень быстро услышал вопрос в спину.       — А можно ещё один вопрос?       Сон остановился и как будто устало развернулся в полоборота.       — Можно.       — Почему вы помогаете?       — Карму отмываю. Ещё вопросы?       — А можно? — воодушивился омега.       — Последний.       — А что случилось с вашим мизинцем? — глаза Хёнсу заблестели.       Сон, альфа, которого не смущало ничто и никто, вдруг был охвачен смущением уже дважды за вечер. И это его вводило в затруднительное эмоциональное состояние. Потому что эмоции такого спектра он не испытывал, казалось, никогда.       «И почему этот омега всего лишь взглядом и вопросом так нутро выворачивает?» — подумал Сон.       — Спокойной ночи, — едва слышно ответил он и скрылся за дверью спальни.       Альфа лёг в постель, но не мог найти удобное положение. Он крутился и ворочался, меняя позы и перестилая одеяло, но сон не приходил. Волки, лежавшие рядом на полу, недовольно приподнимали головы и зевали, не понимая, почему их хозяин не даёт им спать своим беспокойством.       Кое-как уснул.       …       Проснулся он от мягкого солнечного света, который заполнял спальню теплом и спокойствием. Он потянулся, чувствуя, как мышцы ещё расслаблены после сна. Отчего-то на душе был лёгкий трепет. После нескольких мгновений он поднялся с постели и направился в душ.       Горячая вода приятно окутывала тело, смывая остатки ночных событий. Сон наслаждаясь моментом, позволял себе немного расслабиться. Выйдя из душа, он надел удобную любимую чёрную одежду и направился в гостиную.       Когда он вошёл в комнату, перед ним открылась неожиданная картина: Хёнсу сидел на диване с кружкой кофе в руках и книгой на коленях. Перед ним сидели Гром и Тень, они как будто гипнотизировали его своим внимательным взглядом. Волки не рычали, просто сидели и наблюдали за гостем, как верные стражи.       Сон невольно улыбнулся этой картине. В ней было что-то умиротворяющее и забавное одновременно. Он подумал: «не ушёл значит…» — и от этой мысли стало отчего-то так хорошо и спокойно. Продолжил свою мысль: «А если бы и хотел… то эти двое не пустили бы».       Как только Хёнсу увидел альфу, его лицо озарилось облегчением.       — Слава небесам, вы проснулись! Я хочу в туалет уже минут двадцать, а они с места не двигаются! Не пускают! У-уберите их, пожалуйста!       Сон с неожиданной для себя улыбкой посмотрел на волков и расслабленно произнёс:       — Ко мне.       Гром и Тень, виляя хвостами, подошли к хозяину, обвивая его ноги.       — Иди, — сказал Сон, кивая в сторону двери.       — Господи, спасибо! — Омега почти побежал к ванной комнате, его движения были быстрыми и даже слегка отчаянными.       Сон наблюдал за ним с той же лёгкой улыбкой, чувствуя, как тепло и уют этого утра проникают прямо в сердце.       Гостиная после ночи была наполнена ароматом омеги. До этого момента Сон никогда раньше не ощущал в своём доме запах кого-то ещё. Он всегда был одиночкой, и здесь никогда никем не пахло, кроме него самого. Но теперь пространство было наполнено новым, удивительным ароматом, который вызвал у Сона жуткое, но приятное смятение.       Запах омеги напоминал облака и раннее летнее утро, когда роса ещё блестит на траве. Он был как аромат только что выстиранного белья, высушенного под лучами летнего солнца на горячем ветру, и как будто издалека доносились нотки свежескошенной травы. Этот аромат обнимал Сона, создавая чувство, которое он никогда прежде не испытывал.       Сон стоял посреди гостиной, вдыхая этот удивительный аромат. Он был смущён, но в то же время ощущал внутреннюю гармонию. Это был новый опыт для него, нечто, что он не мог полностью понять, но что приносило ему странное душевное удовольствие. Гостиная, наполненная запахом омеги, медленно, но неумолимо вдыхала в альфу как будто саму жизнь.       Когда Хёнсу вернулся из ванной, его лицо было озарено улыбкой, и он вновь сел на диван, подхватив свою кружку кофе. Сон наблюдал за ним, ощущая, как его сердце наполняется теплом и каким-то новым, неведомым чувством. Этот дом, который всегда был для него убежищем одиночки, теперь начинал наполняться жизнью и теплотой благодаря присутствию омеги. Альфе было так странно-приятно.       — Завтрак! — громко произнёс альфа, не смотря на Хёнсу.       — С большим удовольствием, я такой голодный! А вы такой крутой! А кем работаете?       Альфа перевёл холодный взгляд на омегу, ощущая, как и без того едва видимая улыбка медленно покидает его лицо.       — Я звал волков, — сухо сказал он. — Помоги с волками, и тогда позавтракаем мы.       Щёки омеги снова залил яркий румянец. Он кивнул и быстро направился к альфе, ощущая, как его сердце забилось быстрее от неловкости.       — Достань мясо из холодильника с нижней полки, — добавил Сон, следуя к столу.       Хёнсу открыл холодильник и нашёл нужное мясо. Он вытащил его и положил на кухонный стол, стараясь не смотреть на альфу, который уже стоял рядом. Сон быстро начал разделывать большой кусок мяса на куски поменьше, работая большим ножом с ловкостью и уверенностью.       — Достань ещё перепелиные яйца и печень, — продолжил командовать он.       Хёнсу поспешил выполнить приказ, чувствуя лёгкую нервозность, просматривая полки холодильника. Волки сидели около них, внимательно наблюдая за каждым движением, в ожидании завтрака.       — И миску с подготовленными овощами, — добавил Сон.       Омега быстро достал миску и поставил её рядом с альфой. Сон разложил нарезанное мясо по мискам, добавляя к нему яйца, печень и овощи. Закончив подготовку, он сказал:       — Теперь дай им.       Хёнсу, испугавшись, но стараясь не показывать этого, взял миски и аккуратно подошёл к волкам, поставил еду перед ними.       — Теперь отойди немного, — спокойно сказал Сон.       Когда омега сделал несколько коротких шагов назад, Сон скомандовал волкам:       — Можно.       Волки тут же принялись за мясо, с явным удовольствием поедая завтрак.       — Отлично, спасибо за помощь, и за то, что не испугался, — тихо сказал он, — теперь можем позавтракать и мы.       Хёнсу широко улыбнулся.       — Ну так с вами не страшно, — ответил он, чувствуя, как между ними как будто устанавливается нечто большее, чем просто вынужденное знакомство.       Они начали завтракать, и в доме снова воцарилась тишина, но теперь она была как будто наполнена уютом и доверием.       После завтрака Хёнсу, смущённо теребя край своей футболки, посмотрел на Сона и тихо спросил:       — Вы не могли бы одолжить мне какую-нибудь футболку? Моя порвана и грязная. Было бы отлично, если бы вы ещё поделились штанами или джинсами.       Внутри Сона произошёл армагеддон из новых ощущений. Никто раньше не просил у него что-то настолько личное. Люди умоляли его не убивать, просили пощады, выкрикивали проклятия и пожелания адской агонии до конца жизни. Но никогда никто не просил поделиться своей одеждой. Ему было странно, но в то же время приятно. Это показалось Сону чем-то очень интимным.       Альфа молча кивнул и направился к своей комнате. Спустя несколько минут он вернулся с парой чёрных штанов и чёрной футболкой. Хёнсу принял одежду с благодарностью и направился в ванную, чтобы переодеться.       Джинсы оказались слегка великоваты и длинноваты, но это не стало проблемой. Омега чуть посадил их на бёдра и подвернул. А футболка же была намного больше, чем он ожидал, но это лишь добавляло определённого очарования его образу. Хёнсу был слегка спортивен: не накачен, но и не худой. У него было красивое, подтянутое тело для омеги, с плавными линиями.       Когда он вышел из ванной, Сон взглянул на омегу и не смог сдержать лёгкую улыбку. Хёнсу выглядел так странно в его одежде, но мило. Чертовски мило.       — Спасибо за одежду! Но вы такой огромный оказывается! Просто на взгляд так и не скажешь. — Сказал Хёнсу, смущённо улыбаясь.       Сон снова проигнорировал реплику. Он вообще много чего игнорировал, потому что не знал, как реагировать и что отвечать. Но этим он создавал вокруг себя ещё больше мрачности, тайны и нагнетённости.       — Сейчас едем в банк, потом делать тебе паспорт, потом в аэропорт, — сухо сказал он.       — Спасибо, — ответил Хёнсу, стараясь скрыть своё замешательство.       Они приехали в банк и достаточно быстро решили все дела. Затем отправились к человеку, который буквально за час сделал новый настоящий паспорт для Хёнсу. Связи и близость к Паку открывали перед Соном практически все двери. Всю дорогу до аэропорта они разговаривали… ну, как разговаривали. Говорил в основном Хёнсу, болтая без умолку, вплетая в свои рассказы искренние улыбки и лучистый взгляд, который периодически ловил Сон.       По какой-то необъяснимой причине альфа выбрал дорогу до аэропорта по всем пробкам и объездам. Когда они наконец подъехали к аэропорту, Хёнсу воскликнул:       — Охо! Как быстро доехали! Спасибо вам! Спасибо, что спасли мою жизнь и помогли. Всю жизнь буду помнить вас, Палач.       Это был первый раз, когда омега обратился к альфе по имени, и такое обращение из его уст очень неприятно отозвалось в альфе.       — Меня зовут Сон, — поправил он, глядя прямо в глаза.       — О! Прикольно, вы на прощание мне назвали своё имя, — радостно и открыто улыбнулся Хёнсу.       Сон почувствовал странное ощущение внутри, как будто его мир немного изменился. Он не привык к такому тёплому и искреннему отношению.       — Пожалуйста, будь осторожен, — сказал он, пытаясь скрыть свои эмоции за привычной холодностью.       — Я постараюсь, — улыбка не покидала лица парня.       Омега вышел из машины, прошёл несколько шагов, но вдруг услышал звук открывающейся двери позади. Сон вышел следом, и твёрдо сказал:       — Я провожу тебя. Мало ли что.       — Прикольно, спасибо!       Они прошли через аэропорт, направляясь к стойке регистрации. Очередь двигалась медленно, Хёнсу всё так же непрерывно болтал, шутил и кидал игривые взгляды. Наконец, они подошли к стойке, начали оформлять документы.       Он расслабленно обернулся к Сону и сказал:       — А я имя вспомнил! Это вообще прикол был, запомнил, потому что забавно было, когда услышал. Они говорили про их дела, про оружие, и говорили о каких-то братьях близнецах, а имена запомнил… просто их родители так угарнули, что близнецов назвали Тэхён и Тэсон. Близнецы, так ещё и имена практически одинаковые. Вот они говорили, что скоро уберут их и будут «одни на всём восточном побережье».       Глаза альфы расширились, а потом сразу сузились. Он резко схватил омегу за запястье и отвёл его на пару шагов в сторону, глаза сверкали от напряжения.       — Ты никуда не летишь.       — Что? Вы чего?! — воскликнул омега, не понимая, что происходит.       Сон тут же достал телефон из кармана, не убирая взгляда с омеги. Его пальцы быстро набрали номер, и трубку почти сразу подняли. Альфа напряженно заговорил:       — Господин Пак, извините, что беспокою, но это не может ждать конца вашей реабилитации или возвращения.       — К тебе это не относилось, не волнуйся. Что у тебя? Как твой отпуск? — голос       Пака был спокойным и уверенным, как всегда.       — Я знаю, как вам вернуть «долг» перед Юнги и Су.       — Ну-ка… — заинтересованно протянул Пак.       — Я познакомился с человеком, который мне только что сказал, что на Кимов готовится покушение. Передайте это Юнги и Су. Жизнь за жизнь — вы будете в расчёте.