wrong choice

      Семь дней назад       — Что ты уже накапал о Юнги и Су? — поинтересовался Пак, вглядываясь в тени полумрака утопающего в вечерней тьме кабинета. Его верный Сон, словно материализовался из темноты как призрак, всегда готовый выполнить любой приказ.       — Пока всё в процессе, и за ними идёт наблюдение. Но у меня появилась информация несравненно более интригующая, — таинственно начал Сон, заставляя Пака невольно насторожиться.       Пак, чьё обычно непроницаемое лицо теперь выражало подавленное любопытство, он кивнул, чтобы Сон продолжал.       — Пока Мин и Ли в разработке, я решил, что нужно понаблюдать за Чоном, это омега одного из Кимов. Тот, кто был тогда в клубе, — продолжил Сон, не отрывая взгляда от глаз Пака. — Вначале у меня сложилось впечатление, что он вообще исчез с лица земли. За несколько дней он не появлялся дома у матери, его не было рядом ни с одним из братьев. Этот момент подогрел мой интерес… Вы же знаете о моём пороке, — Сон с ухмылкой оскалился, — не могу устоять перед азартом. Я подумал, что Кимы его просто хорошо спрятали и решил найти Чона первее, чем он нам понадобится.       — И? — нетерпеливо подхватил министр.       — Я поднял не только наш город. И по данным с камер наблюдения, он был обнаружен в Пусане… Что неожиданно, но… — Сон сделал паузу, едва заметно поднимая бровь, — он живёт в семье одного весьма уважаемого адвоката.       Пак, чьи черты лица всегда сковывала маска сдержанности, теперь пылал огнём интереса и недосказанного волнения. Информация, которую принёс Сон, открывала новые горизонты и возможности, а игра становилась всё более интригующей и завораживающей. Планы начинали стремительно выстраиваться в его голове, и Пак уже предвкушал, как новая информация поможет ему в этой схватке.       — Это какие-то его родственники? Кто такой? Я его знаю? И ты же говорил, что мать одна его растила, без мужа, без поддержки… — тихо начал Пак.       — Вот! Я тоже терялся в догадках, — ответил Сон с ноткой воодушевления, словно он сейчас раскроет тайну тысячелетия. — Чем глубже я погружался в историю, тем более удивительной она становилась. Достойна сценария для дорамы, не иначе.       — Не тяни, Сон! — нетерпеливо подгонял его Пак.       — Тот, кого я нашёл оказался не Чонгук, а Чонхо, его брат близнец, — медленно, с наслаждением от каждого слова, произнёс Сон.       — Как это возможно? — голос Пака был пропитан изумлением. — Откуда взялся брат?       — Я был в Пусане эти пять дней и всё узнал. Так вот: мать Чонгука действительно ожидала близнецов. Роды её были тяжелыми, и без кесарева сечения не обошлось, она сама чуть не умерла тогда, еле откачали. И в ту же ночь роды были и у жены того самого адвоката, что сейчас на слуху у всех, — Сон сделал паузу, словно приглашая Пака переварить информацию.       — И что дальше?!       — Один из близнецов Чон, оказывается, был украден. Всё потому, что ребенок жены адвоката не выжил… что-то пошло не так и у неё родился мертвый омега. И вот чтобы скрыть эту ужасную правду, и прикрыть свои задницы, врач и акушерка, которые принимали роды, решили забрать одного сына у бедной и несчастной матери-одиночки, — заканчил торжестввенно Сон, словно только что раскрыл тайну, способную потрясти основы мира.       — Вот это да… Так получается, что мать Чонгука сама не знает о том, что у неё есть второй сын?       — Да, хозяин. Именно так. Ей сказали тогда, что из-за осложнений во время родов второй близнец умер.       — А это уже очень интересно… Как думаешь, на что может пойти мать, чтобы встретиться со своим ребенком? — почти заворажённо проговорил альфа.       — Думаю, что на всё, господин.       — Очень хорошо, Сон! Очень хорошо… — Пак улыбался, словно получил самый долгожданный подарок. — Тогда с Мином действуем иначе, с ним теперь можно не церемониться и обойтись без прелюдий в виде Су. Для начала просто поговори с ним, заинтригуй, поугрожай. Просто пока скажи, что он мне нужен.       — Я не очень понимаю, господин. Он же откажет…       — Да, откажет. Но будет знать, что все они уже подо мной. Страх делает удивительные вещи с людьми… Каждый человек способен на многое. Но не каждый знает, на что он способен в определенных обстоятельствах. А у них, у каждого из них, именно эти обстоятельства сейчас и будут. Так что просто дай им время.

* * * * *

      Спустя неделю       Сразу после того, как Мин скинул вызов Су, в боковое окно машины тихонько постучался кто-то облаченный во всё чёрное.       — Да? — хрипло и недовольно сказал Юнги, открывая окно.       — Господин Мин, позвольте обменяться несколькими словами.       — Оставьте визитку, перезвоню. Сейчас занят.       Альфа в чёрном изогнул губы в хитрой улыбке:       — Я не займу много времени, и вы даже сможете во время встретиться с вашим бывшем супругом Су.       Дыхание, взгляд и сердце Юнги замерли.       Незнакомый крепкий альфа уверенно обошёл машину и сел рядом на переднее сидение.       — Буду краток: необходимы ваши навыки и знания.       — Кто ты, мать твою? — Юнги никак не мог сориентироваться в ситуации. Мыслей и так был целый ворох в голове.       — Имя, данное мне при рождении, вам ничего не скажет, господин Мин. Но многие называют меня Палач. Возможно, это имя вы даже когда-то слышали… Вас ещё что-то интересует из моей биографии или уже могу непосредственно приступить к теме разговора? А то вы тратите сейчас ваше собственное время.       Юнги внимательно всматривался в альфу. Запах салона начал разбавляться ароматами чернил с лесными ягодами.       — Прекрасно, спасибо! Так вот, господин Мин, моему хозяину крайне нужна ваша помощь в одном… деликатном… моменте. Если вы будете столь любезны и поможете, тогда в этом случае Кимы, Чон и Ли будут и дальше продолжать радоваться жизни. А если нет… — взгляд альфы из просто холодного превратился в обжигающе ледяной, — тогда они познакомятся со мной тоже, но не с этим милым и приветливым человеком, который сейчас перед вами, а с тем, кто носит моё второе имя. Ах, да! — альфа наигранно улыбнулся, — совсем забыл упомянуть, вы уже знакомы с моим хозяином, его зовут Пак Хван.       Юнги хватило меньше десяти секунд для резкого обдуманного ответа:       — Иди-ка ты к чёрту, вместе со своим хозяином!       Сон обнажил ровные белые зубы в хищном оскале:       — Не сомневайтесь, господин Мин, в этом! С ним мы уже давно в дружеских отношениях. А на вашем месте, я не был бы так категоричен.       — Мне хватит сейчас несколько секунд, чтобы достать ствол и пристрелить тебя, — голос Юнги был сейчас чертовски уверенным. Он говорил с намерением.       — О! Я не сомневаюсь в этом, господин Мин. Но вы промахнетесь. Потому что я знаю, где он у вас находится. Ладно, хорошо, лукавлю: у меня на этот счёт две догадки, где он. Но тем не менее эта попытка ничем хорошим не закончится. Поэтому мы сделаем так: я сейчас вас покину, а через три дня снова спрошу ваш ответ. И да… — Сон погрузил руку во внутренний карман пальто. Юнги в секунду напрягся.       — Да ну что вы, господин Мин! Не волнуйтесь так, я сегодня пришёл к вам с миром, вот, это всего лишь моя визитка. Вдруг обстоятельства изменятся раньше, чем я приду за вашим ответом.       Сон протянул визитку, но Юнги проигнорировал этот жест.       — Господин Мин, а вы знаете, что гордыня — это первый из семи смертных грехов?       — Сука… — тихо процедил Юнги сквозь зубы.       — В жизни всякое бывает, знаете… — Сон убирал невидимые пылинки с рукава своего чёрного пальто: — у Добра и у Зла — одно и тоже лицо. Все зависит лишь от того, когда встречаются они на пути каждого из нас.       Альфа спокойным движением положил визитку на переднюю панель автомобиля, непринужденным движением открыл дверь, вышел не прощаясь.

* * * * *

      В сердце города, где шумные улицы сменялись тихими закоулками, скрывалась кофейня, где время всегда будто бы замедлялось. Это место было одним из любимых для Юнги и Су, местом их свиданий на протяжении всей их истории любви. Каждый столик здесь — как островок уединения, особенно тот, у окна, где они всегда сидели, наслаждаясь тихими разговорами друг с другом и кофе.       Пять лет прошло с тех пор, как Юнги и Су в последний раз были тут, до их развода и выкидыша, который разделил их жизни и миры. За это время каждый из них жил своей жизнью, но в глубине души скучал и тосковал по другому. Юнги каждый день вспоминал Су, его улыбку, его голос, их нежные и горячие объятия. Сердце Юнги было наполнено болью утраты, которая казалась непреодолимой пропастью между ними. Он любил его, как и прежде, но даже не позволял себе надеяться на их встречу.       Су тоже каждый день думал о Юнги. Он переживал развод, как утрату части себя, и хотя время вносило свои коррективы, глубокая тоска и любовь к Юнги не покидали его.       И вот они снова здесь… в кофейне, где когда-то были счастливы вместе. Юнги вошёл в знакомое помещение, его взгляд невольно упал тот самый столик у окна. Сердце забилось чаще, когда он заметил Су, уже ожидающего его там. Он выглядел так же прекрасно, как и пять лет назад, но в его глазах читалась та же грусть, которая запомнилась Юнги, когда они виделись в последний раз.       Встреча лишь взглядами порадила что-то невыносимое — все невысказанные слова, всю накопившуюся тоску и любовь трудно было уместить в простое бездушное привет. Они оба знали, что прошедшие годы изменили их, но чувства остались неизменными. Су с трудом подавлял желание броситься к истинному в объятия. А Юнги из всех сил старался скрыть дрожь в голосе, говоря первые слова приветствия.       Их первые фразы были тихие и непринужденные, но каждое слово несло в себе воспоминания и тонкую нить надежды. Оба понимали, что путь назад невозможен, но всё-таки… …быть может?.. Так хочется…       Юнги не мог отвести взгляда от Су, он пожирал взглядом, изучаел, словно пытался рассмотреть и запомнить его заново. Глаза блуждали по лицу, по предплечьям, рукам… Взгляд цеплялся за каждое выражение лица, за каждый жест. Но когда взор вновь возвратился к лицу омеги, альфа заметил татуировку, части которой выглядывали из-под ворота поло, обвивая часть шеи и спускаясь узором вниз по руке. Все внутренности сжались от неожиданной остроты чувств.       — Красивая, полагаю… — едва слышно произнёс Юнги, не в силах оторвать взгляд от виднеющегося рисунка, который занимал место, где когда-то была его метка. В его глазах считывалась боль, ведь узор на коже Су словно переплетение их общих воспоминаний и той непоправимой утраты, что развела их так далеко друг от друга.       Слова Су о том, что метка может ничего не значить и её можно забить, резко всплыли в памяти Юнги, нанося новый удар по уже вволю истерзанному сердцу. Су, заметив взгляд Юнги, мягко улыбнулся, словно пытаясь утешить его и себя одновременно. Эта улыбка, полная горечи и примирения, показалась Юнги мостиком между их прошлым и настоящим.       — До последнего не мог решиться на неё… — тихо, словно бы отвечая на неозвученный вопрос произнёс Су.       — Да? Почему? — с надеждой в голосе спросил Юнги. Сам не знал на что надеется, но испытывал это чувство.       — Не мог определиться с эскизом. Долго выбирал между двумя, — щурил глаза Су, — зачем позвал?       — Ты выслушай меня до конца вначале, не перебивай, — Юнги смотрел в упор, сил не было отвести взгляда от своего истинного.       Юнги рассказал до боли знакомую историю, которая была пропитана страданием и непринятием. Су хотел несколько раз перебить, но, всё-таки, сдержался.       А Юнги разрывало изнутри, ощущая на омеге чужой запах какого-то альфы. Нутро рычало и бесновалось, желая вернуть, отстоять своё, но разум Юнги сдерживал его. Ведь уже давно у него нет никаких прав на омегу. Они разошлись, стали чужими, разделили свои миры на «до» и «после».       — Нет. Это бред. Никто не будет слушать чужого человека. И с чего ты взял, что ему вообще нужно всё это? — комментировал Су услышанное.       — Ему нужна хотя бы одна позитивная история, что после… случившегося можно выжить и жить.       Су потянулся за сигаретой, бубня под нос:       — Жить?.. Серьёзно?..       — Ты поговоришь с ним?       Телефон Су зазвонил, чем помешал ответить и прикурить.       — Блять, — тихо вырвалось из омеги прежде, чем он недовольно ответил, — да, Сэм. Со знакомым в кафе. Ну… приезжай, если хочешь. Кофейня в центре на углу у банка.       Он скинул и наконец-то прикурил.       — Извини, сейчас приедет мой альфа.       Снова молчание.       Су с неловкостью продолжил:       — Просто он немного ревнив.       — Ясно.       …       Как только Сэм переступил порог кофейни, его взгляд тут же нашел Су и Юнги. Его появление в кофейне не могло остаться незамеченным — каждое его движение было наполнено уверенностью и намерением подчеркнуть своё присутствие. Подойдя, Сэм наклонился над Су и демонстративно поцеловал его. Только после этого жеста он сел рядом, и пренебрежительно поздоровался с Юнги.       Сэм был в бешенстве. Он сразу увидел и всё понял по взглядам этих двоих, понял, что они друг другу не просто знакомые.       — Я поговорю с Чонгуком, отвезёшь меня к нему? — спросил Су, игнорируя своего альфу рядом.       Сэм искренне изумился только что услышанному.       — Давай, детка, прощайся со своим знакомым, нам нужно ехать, — нервно приказал Сэм омеге.       — Куда?! У меня нет дел на сегодня никаких, и у нас ничего не было запланировано. И вообще, мне нужно сейчас отъехать с Юнги, нужно помочь одному омеге, который нуждается в моей помощи.       Юнги напрягся, видя взвинченность и агрессивность этого альфы, которую тот даже не старался скрыть. Абсолютно точно у него были большие проблемы с ревностью и самоконтролем.       — Я сказал, — почти шипел Сэм сквозь зубы, — нам пора. — Он резко поднялся, бросил взгляд на Юнги, — всего доброго!       — Я сказал — нет, — жестко ответил Су, — у меня есть ещё дела. Юн, отвези меня к нему, я помогу, — снова уверенно произнёс Су.       Сэм сжимая руку на плече омеге, постарался рывком его поднять, показывая, что тот всего лишь его безвольная кукла, которая должна выполнять все его прихоти.       — Ау! — вскрикнул Су, стараясь выпутаться из крепкой и болезненной хватки Сэма.       Всегда спокойный и уравновешенный Юнги в один миг стал комом из ярости и защиты. Слова Сэма, считающего Су своей собственностью, вызвали в нём вспышку гнева. Он точно был не намерен наблюдать такое отношение к Су. Он резко бросил Сэму:       — Эй! Руку убрал от него!       — Я сам знаю, как распоряжаться своими вещами! — слова сотрясли воздух, наполняя его агрессией. Повернувшись к Су, Сэм снова приказал: — Я сказал, мы уходим!       Су в страхе весь сжался, он как будто прирос к креслу, не мог сделать и движения. Это третий раз, когда он видит Сэма в таком состоянии за их недолгий роман в полгода, и каждый раз это только усиливает его боязнь перед альфой.       Юнги, в котором кипел адреналин, одним мощным ударом кулака в живот заставил альфу покачнуться и потерять опору в ногах. Пользуясь моментом слабости, он схватил Сэма за голову и с силой ударил его о край столика. Звук удара глухо разнёсся по кофейне.       Все посетители уже давно разбежались.       Сэм, упадя на пол, тут же постарался сесть, обхватывая голову с одной стороны, морщясь от ощущений. По его лицу бежала тоненькая струйка крови, но он был в сознании.       — Ты даже не представляешь с кем связался, мразь…       — И даже не интересно, — уверенно произнёс Юнги, крепко беря Су за руку. — Идём, солнце, — совсем тихо добавил он, чтобы эти слова были слышны только омеге.       Су, ошеломленный и шокированный происходящим, машинально следовал за Юнги, не в силах осмыслить полностью произошедшее. Только усевшись в машине, он начал постепенно приходить в себя.        — Юнги… ты только что подписал смертный приговор себе, мне и моему дяде…       Воздух в машине вибрировал от страха омеги и эмоций Юнги, который лишь крепче сжимал руль.       — Не волнуйся и не бойся. Ничего он тебе не сделает. Извини… Я, наверное, позволил себе лишнее… но смотреть на такое обращение к тебе, я тоже не мог.       — Я даже рад… Сам бы я не смог уйти. Я пробовал, но… первый раз он вернул меня обещанием, что больше не будет никаких приступов ревности. А во второй раз, он угрожал тем, что продаст меня в проститутки, и разрушит политическую карьеру моего дяди. Но это же не только про дядю, это про всю нашу семью!.. Я, естественно, не поверил и послал его к чёрту. А буквально уже через неделю у дяди начались большие проблемы, отец рассказывал, что ему были выдвинуты какие-то обвинения, но до суда не дошло, как-то замяли. Но это не они замяли, это Сэм поставил всё на паузу и приехал снова спросить мой ответ. Он сам это рассказал… И добавил, что если я буду продолжать брыкаться, то он сделает из меня самую низкопробную шлюху для своих дружков. У них это обычное дело…       — Сука. Нужно было его прикончить там.       — От него нет спасения… — вздохнул омега, смотря в окно.       — Кто он такой?       — Серый кардинал нашего правительства, — хмыкнул Су.       — Не верю. Почему тогда о нём ничего не известно мне?       — Сэм дипломат, — омега начал историю, продолжая смотреть в окно, — он работает на Интерпол. Да, должность не высокая, но ты сам знаешь, что лидеры ничего не решают… Короля играет свита, так?.. И ты также прекрасно сам знаешь и то, что это всё как государство в государстве. У него связи и влияние, как щупальца… в любом городе и стране из-за его работы… Мы с ним познакомились на благотворительном вечере год назад, нас с отцом дядя пригласил. Сэм красиво ухаживал… — Су запнулся и впервые посмотрел на Юнги: глаза альфы были сконцентрированы на дороге, он молчал, только желваки часто гуляли по лицу.       — Дальше.       — Что дальше?       — Рассказывай дальше. Мне нужно знать как можно больше о нём информации, чтобы защитить тебя.       — А куда мы едем?       — К Чонгуку. Я подожду тебя снаружи. А потом поедем ко мне. Я не оставлю тебя одного без присмотра и без защиты.       Су жадно рассматривал лицо своего истинного. Не было абсолютно никакого желания противоречить ему и отказываться от этой безумной ситуации. Хотелось хоть какого-то, пусть даже самого абсурдного предлога, чтобы просто находиться рядом. Хоть сколько-то времени.       — Я устал быть один, понимаешь?..— виновато произнёс Су, — я был один всё время после нашего развода, — он снова отвернулся к окну. — Мне уже было тошно быть одному… я думал, что если залеплю эту дыру в себе хоть кем-то, то станет легче…       — Стало?.. — Юнги не отрывал взгляда от дороги, только крепче сжимал зубы и руль в руках.       Су не отвечал, лишь старался незаметно вытереть глаза.       Оставшуюся дорогу они ехали молча, утопая в своих мыслях и чувствах — ни у одного не было сил на разговор.       Подъехав к дому, где были Чонгук с мамой, Юнги напомнил еще раз:       — Я буду ждать тебя тут. Если откроет мама Чонгука, скажи, что от меня, а сам Гук знает, кто ты… и… нашу историю он тоже знает.       Омега кивнул.       — Хорошо. До скорого.       Как только Юнги увидел, как Су зашёл в дом, он тут же начал шарить по машине в поиске визитки, которую ему оставил Сон. Спустя несколько минут, Юнги нажал кнопку вызова.       — Господин Мин, признаться, я думал этот звонок будет хотя бы завтра, — безэмоционально, но как будто приветливо проговорил Сон.       — Мне нужна встреча с Паком. Я буду говорить только с ним.       — Господин очень занятой человек… — начал Сон, но Юнги перебил его.       — Я буду говорить только с ним. Или я отказываю в помощи. Поверь, в моей жизни уже столько дерьма и боли случилось, что ничего нового ты мне не сможешь предложить. Даже при всём твоём желании.       По голосу Сона было слышно как он улыбался:       — Господин Мин, вы мне нравитесь всё больше и больше с каждым нашим диалогом. Если бы не обстоятельства, мы даже могли бы подружиться, думаю.       — Хорош трепаться!       — Я понял вас. Перезвоню через несколько минут. — Сон скинул.       Юнги был готов сделать для Пака всё что угодно в обмен на безопасность Су. Абсолютно на всё в обмен на гарантию о целостности и сохранности его любимого человека.       Мысли перебил входящий видеозвонок от Сона.       — Добрый день, Юнги. Мой помощник сказал, что ты хочешь со мной увидеться… Ну вот он я, что ты хотел? — с экрана телефона на Мина смотрел Пак.       — Я помогу вам, если вы поможете мне.       — Ваше поколение все такие наглые? — Пак усмехнулся и слегка поджал губы. — И что тебе нужно от меня?

      * * * * *

      — Добрый день, — дверь открыла мама Чонгука и тут же подошёл её друг, строго спрашивая, — вы к кому?       — Добрый, я Су… Я от Юнги, поговорить с Чонгуком… о… случившемся… и вообще…       — А… Да, конечно, проходите, — женщина распахнула двери, — он наверху, вторая комната от лестницы.       Су аккуратно постучал в дверь и зашёл в тихую комнату. Окружающая обстановка казалась отстраненной от внешнего мира, тут как будто была своя Вселенная. Вселенная скорби. Воздух казался пропитанным безнадёжностью и безысходностью.       Чонгук слегка повернулся на кровати, чтобы посмотреть кто это, потому что насторожил незнакомый запах.       — Привет, — мягко, словно бы извиняясь за своё вторжение, произнёс омега, — я Су, бывший Юнги. Он сказал, что рассказал тебе обо мне…       — Привет… Кажется, я догадываюсь о чём ты будешь говорить, и это лишнее, можешь не тратить время.       — Нет, Чонгук, не догадываешься… — Су присел на кровать рядом, его глаза уже начинали застелаться слезами от невыразимой боли и сожаления, которые он так долго носил внутри ни с кем не делясь.       — Я… я прошел через это сам. Потеря… она разрушает тебя изнутри, оставляет пустоту, которую невозможно заполнить… И чувство, что тебя никто не может понять, что ни один человек на земле никогда не испытывал такой боли… А еще чувство стыда и ненависти к себе самому… — Его глаза уже были полны слез. — Я… оттолкнул Юнги, когда это произошло. Я боялся боли… боялся того, что чувствую, боялся собой таким причинить боль Юнги, боялся испортить ему жизнь… и… и в итоге я оказался совершенно один, — в каждом слове омеги было отчаянное желание вернуть время назад, чтобы поступить иначе, чтобы сохранить рядом самого любимого человека.       — Если бы я только мог… — шмыгнул носом Су, — я бы вернулся в тот момент и не бросал бы его одного с нашим горем. Но я был настолько поглощен своей собственной болью, что даже мысли не допускал как было невыносимо Юнги. Ведь… он тоже потерял ребёнка. И потерял меня. Нет, даже не так… он не терял, это я его бросил наедине с этой душевной агонией. Вот оно моё оказалось какое «и в радости, и в горести»… Я бросил его в горести… Если бы ты только знал, как я сожалею об этом… Первые несколько лет после, я убеждал себя в том, что сделал всё верно. Хотел просто вычеркнуть всё это, стереть. Смотри, — Су расстегнул пуговицы на поло и оттянул горловину, обнажая полностью шею и часть плеча, показывая тату, — тут метка Юнги. Я забил её, думал поможет. Это моё самое большое сожаление в жизни номер два. Да, она есть под тату, я даже могу её нащупать пальцами, но…       Чонгук кивнул, не просто понимая, а чувствуя каждое слово.       — Ты знаешь Тэхёна и Тэсона? Вы знакомы?       — Да. Они классные, — Су едва улыбнулся.       — Тэхён — мой истинный…       — Знаю, Юнги рассказал.       — И это был ребёнок Тэхёна. Я… не хочу на него вешать свою боль, понимаешь?!       Чонгук не выдержал и разрыдался, его душевная боль прорвалась наружу. Оба омеги делились своим горем, находя утешение в взаимопонимании и поддержке. Их разговор становился мостом, который медленно вел их к исцелению, помогая понять, что разделённая боль — уже наполовину преодолена.       — Я жалею, что сбежал, Чонгук. Жалею, что не смог столкнуться с этим лицом к лицу. Потому что теперь я понимаю, что убегая от боли, я лишил себя возможности исцелиться… и возможности поделиться этим с тем, кто мог меня понять, — говорил Су тихонько плача, слова его были пронизаны сожалением и горьким осознанием, — и тем, что я сбежал, я не дал возможность Юнги разделить боль со мной, с тем, кто его понимал как никто другой. Понимаешь? Я забрал у него это. Я ему не разрешил помочь мне и не разрешил найти ему утешение во мне…       — Поговори с ним сейчас! Он… тебя любит… и переживает до сих пор…       — Ну да… Любит… едва ли. Не думаю… Это не любовь… Прошло пять лет… Это больше жалость или что-то вроде того…       — Но ты же любишь. И всё ещё болит. Так почему у него не может быть того же?       — Просто знаю. — Спокойно и грустно произнёс Су слова, как железобетонный аргумент.       — Ты просто боишься.       — … просто боюсь… Так же как и ты… Но только ты можешь всё исправить, а я — нет. Я не могу перемотать время назад. А у тебя есть возможность не потерять это время, понимаешь?! Не теряй время, Чонгук, умоляю, не теряй… Ты так будешь жалеть… Ты потом от тоски и сожаления на стены будешь лезть, знаю… Проходил…       Чонгук впервые посмотрел Су в глаза, и увидел в них отражение своей собственной боли.       — У меня нет слов, которые я мог бы сказать ему.       — Знаешь… Тэхёну не нужны твои слова. Просто разреши ему быть рядом. Разреши ему отплакать с тобой эту боль потери. Ему этого будет достаточно. Вам обоим. Поверь. Пожалуйста, просто поверь мне.       — Я не знаю… А вы с Юнги снова вместе?       — О! Нет… я вообще не знаю, что будет сейчас…       — В смысле?       — Юнги пробил голову альфе, с кем мы были типа вместе…       — Юнги?! Да ладно?!       Чонгук и Су перешли на последние сплетни и события. Было чувство, что они знакомы уже миллион лет. Они даже не заметили как пролетело три часа.       Настроение Чонгука было уже не такое хмурое.       — Чёрт! Поздно уже совсем! — спохватился Су.       — Оставайся на ужин, — с надеждой предложил Чонгук.       — Меня Юнги ждёт внизу, сказал, что будет охранять, — произнёс омега с милой улыбкой, — я уже пойду. Но давай номерами обменяемся, и звони-пиши в любое время, когда будет это необходимо!       — Хорошо, спасибо, — Чонгук обнял Су, — спасибо тебе большое. Мне стало немного полегче.       — Ты прекрасно знаешь, что тебе поможет. Вернее кто.       — Я подумаю. Честно. Обещаю, что подумаю над твоими словами.       — Вот и молодец! А мне правда уже пара. Не провожай, отдыхай!

* * * * *

      Когда Юнги привёз Су к себе домой, воздух в квартире сразу наполнился неопределенностью и тревожным предчувствием. Оба это ощущали. Омега сел на диван, крепко прижав к себе декоративную подушку. Юнги присел рядом.       Их взгляды встретились, словно пытаясь прочитать мысли друг друга, прежде чем слова нарушили тишину.       — Ты в машине и слова не сказал… Как Чонгук? Он поговорит с Тэхёном? Удалось до него достучаться?       Выражение лица Су было отрешённым, он был полностью в своих мыслях, а когда открыл рот, было чувство, что он не начинает свою реплику с начала, а уже говорит её где-то на середине своей запланированной речи. Его голос дрожал, но был наполнен желанием наконец разделить накопившуюся боль.       — Юнги… после того, что случилось, я… я чувствовал, что умер. А то, что дышу — это вообще какая-то ошибка. Я… я потерял часть нас… часть себя… даже не часть — я будто бы себя потерял. И вот зачем я был тебе такой нужен? Зачем?!       Су так отчаянно заплакал, но продолжал делиться своей болью и горем. Он словно бы не замечал своих горячих слёз. А Юнги слушал, не отрывая взгляда от омеги, каждое слово пронзало его сердце. Он с трудом нашёл в себе силы говорить, голос звучал тяжёлым от той же накопившейся боли, которая с годами превратила сердце и душу в каменную броню:       — Я чувствовал себя брошенным… ненужным и бесполезным. Когда ты от меня отдалился, мне казалось, что я теряю всё. Я страдал, потому что не мог делиться этой болью с тобой, чувствовал себя одиноким и абсолютно ненужным… Я так хотел найти утешение в тебе, но… даже этого ты меня не удостоил. А твой уход… Меня это добило. Я чувствовал себя убитым из-за того, что не смог для тебя быть утешением. Я даже на это не был пригоден…       — Нет! Юнги! Всё было не так! — Су резко мотал головой из стороны в сторону, — не так! Ты слишком прекрасен был для меня! Это я не вписывался в твою жизнь, которую ты заслуживал и которой достоин! Ты достоин любви, полноценной семьи и детей! А я что?.. Я даже выносить не смог. С самого начала всё было не так… Сколько ты намучился со мной… Ну и куда я тебе такой?..       Слова обоих были мучительны для слуха. Разговор о выкидыше, о глубокой боли утраты, которую они так долго носили в себе, стал кульминацией их многолетнего молчания. Слёзы, которые они сдерживали годами, наконец, нашли свой путь наружу, позволяя выплакать горькую печаль о нерождённом ребёнке, о мечтах и надеждах, так и не ставших их реальностью.       В этот момент между Юнги и Су была только истина их чувств — глубокая, непреодолимая боль и одновременно освобождение от неё. Юнги, осторожно взяв лицо Су в свои руки, аккуратно стирал слезы большими пальцами, глядя ему в глаза с неизмеримой нежностью:       — Я люблю тебя… до сих пор люблю. Как и пять лет назад, — шептал он.       Су, заглядывая в глаза Юнги, видел там любовь, которая не вместилась бы даже в бесконечные просторы нескольких Вселенных. Не сдерживая своего стремления, он потянулся к губам альфы, но медленно, словно опасаясь отказа. Но когда их лица разделяли всего несколько сантиметров, Юнги сам уверенно приблизился и нежно коснулся губ омеги, даря им долгожданный поцелуй.       Этот поцелуй был долгожданным, полным трепета, и в то же время удивительно родным. Для Юнги это было возвращение к самым любимым губам на свете, к ощущению, в которое он уже почти утратил веру. Для Су же — это было оживление души, пробуждение давно забытых чувств. Он боялся открыть глаза, боялся проснуться и обнаружить, что всё это — лишь сладкий сон.       Но это была не мечта и не сон. Это было начало, шанс заново найти друг друга в этом сложном мире, потому что они разрешили своим душам обнажиться перед друг другом, поделившись самыми глубокими страхами и болью. Их любовь, испытанная временем и разлукой, оказалась сильнее всех испытаний.       В тишине ночи, когда весь мир казалось, замер в ожидании, Юнги и Су находились в их собственном времени и пространстве. Этот момент был только их, наполненный нежностью и взаимным, непреодолимым притяжением. Воздух был наполнен тонким ароматом омеги: вирджинским кедром и маслянистой алой розы. Юнги вдыхал родной аромат и сознание не различало, где реальность, а где его бесконечные мечты о том, что происходит сейчас на яву. Его собственный усиливающийся аромат хвои с мускусом пьянил омегу всё больше с каждой секундой.       Их взгляды говорили больше, чем слова — в них читалась глубокая любовь, доверие и желание не просто быть вместе, а желание принадлежать полностью друг другу.       Юнги осторожно снова прикасается к лицу Су, его пальцы легко скользили по коже, словно пытаясь запомнить на всю оставшуюся жизнь. Су закрыл глаза под лаской этих прикосновений, чувствуя, как напряжение покидает его тело, уступая место гармонии и покою.       Шёпот альфы, полный признаний в любви, звучал для омеги как музыка.       — Я люблю тебя… люблю всем сердцем, — шептал Юнги, и каждое слово отзывалось в сердце Су сильными волнами счастья и блаженства.       Их губы слились в нежном, почти застенчивом поцелуе, который постепенно становился глубже, наполняясь страстью и невыразимой тоской, копившейся долгие годы. Этот поцелуй был не просто касанием губ — это было исцеление, возвращение к истокам их любви, к той чистоте чувств и истинности, которые связывали их судьбы и души.       В каждом движении, в каждом прикосновении между ними царила невероятная нежность, обволакивающая их в кокон чувственности. Альфа крепче обнял омегу, мягко пересаживая его на свои бёдра. Они продолжали целоваться, не отрываясь друг от друга, их руки скользили по телам друг друга, избавляясь от одежды. В каждом жесте читалась любовь, в каждом движении — взаимное, сжигающее их обоих желание.       Юнги, с нежностью и заботой, лаская Су, подготавливал его, позволяя омеге расслабиться, полностью раскрыться перед ним. Су отвечал на эту нежность, вжимаясь в альфу, жадно водя носом по его шее, вдыхая тот самый успокаивающий, одурманивающий аромат, который поглощал его с головой.       Су, закрыв глаза, тихо шептал, обнимая крепкие плечи Юнги:       — Как же я скучал по тебе… Как же тосковал каждый чёртов день… Юнги, как же я люблю тебя…       Омега начал двигаться сам, жадно требуя большего. Юнги, ощущая эту мольбу, наполнялся ещё большей любовью и страстью. Тяжёлое, рваное дыхание и тихие стоны сливались в едином ритме, создавая идеальное звучание влюблённых.       Су, крепко держась за альфу, плавно двигаясь, наклонился к его уху и прошептал:       — Поставь мне метку… как тогда. Ты уже близко, я это чувствую. Я тоже, Юн, пожалуйста, — он покрывал шею и плечи Юнги поцелуями, и каждая его ласка становилась просьбой, мольбой.       Юнги немного отстранил Су, заглядывая в его глаза:       — Чтобы ты опять её забил? Нет.       Су улыбнулся, почти остановив свои движения:       — Когда мой умный и рассудительный альфа успел стать таким упрямым? Юнги… Сейчас я прошу тебя сам, и я уже сотни раз пожалел, что забил твою метку… Подари мне ещё одну… Пожалуйста. — Глаза Су блестели, губы трепетно улыбались, и он, прижимаясь шеей к губам Юнги, шептал: — Пусть все видят, что я твой. Хочу, чтобы все знали, что я принадлежу тебе… навсегда, до конца жизни, только тебе.       Юнги вело от признаний, от близости, от аромата своего истинного. Он крепко обнял Су, уже не позволяя ему двигаться самостоятельно, и начал набирать темп, каждый толчок приносил обоим невероятное наслаждение. Су, обнимая его ещё крепче, простонал:       — Давай же, Юнги! Я… я…       Когда оргазм охватил их обоих, Юнги впился в плечо Су, ставя метку, которую тот так страстно просил. Вкус крови омеги на его губах усилил наслаждение, подняв его на недосягаемую небесную высоту. Весь его мир сотрясался от удовольствия, и Юнги казалось, что он вот-вот потеряет сознание от наслаждения. Его взгляд на Су был абсолютно пьяным от любви и экстаза. Омега, несмотря на боль, одновременно морщился и улыбался, видя в глазах своего альфы нечто невероятно прекрасное.       — Сильно больно, солнце? — прошептал Юнги, слегка касаясь губами его лба.       — Шутишь? — лениво ответил Су, укладываясь на плечо альфы. Его голос был очень нежным. — Я теперь снова самый счастливый, спасибо.       Юнги аккуратно приподнял Су, чтобы рассмотреть метку, которая слегка кровоточила. С любовью и заботой он поцеловал место укуса, осторожно слизывая капли крови. Су едва слышно прошептал:       — Красиво вышло? Как и первая?       Юнги, притягивая Су к своим губам, с нежностью и преданностью поцеловал его.       — Надеюсь, тебе понравится, любимый… И… скажи, выйдешь за меня снова?

* * * * *

      Глубокая ночь окутала мир во тьму и тишину, но Чонгук не мог найти покой. В его мыслях буря — слова Су засели в сердце и никак не давали уснуть. Каждое движение стрелок часов в комнате звучало как напоминание о бессоннице. Он посмотрел на циферблат: 2:47. Ночь казалась бесконечной, когда сон был так далек.       С тяжелым вздохом омега взял в руки телефон, пальцы сами собой нашли нужный номер. Он колебался, прежде чем нажать кнопку вызова. Но вызов мгновенно соединился, и сквозь тишину ночи раздался голос, который Чонгук знал лучше любого другого.       — Слушаю, — голос на другом конце линии звучал усталым, но абсолютно не сонным, словно его обладатель давно забыл, что такое отдых в эти ночные часы.       Чонгук замер, ощущая, как накопившаяся тяжесть начинает прорываться из глубин его сердца. Родной любимый голос наложился на то, что он собирался сказать и слёзы начали литься жгучим потоком. Чонгук громко отчаянно всхлипывал, почти выл в трубку, он хотел сказать хоть слово, но рыдания физически не давали этого сделать.       Взглянув на неизвестный номер, Тэхён сразу почувствовал, что это Чонгук, даже ещё не подняв трубку. А с первой секунды всхлипов, он удостоверился в этом.       — Гуки… — шептал Тэхён, не веря, — где ты, родной?! Что с тобой?! Ты в порядке?! Куда за тобой приехать?! Где ты?!       — У нас… был бы… малыш… но… я… я… он… …он умер.