Один на двоих

Ревность — яд ума и страсть сердец жестоких.

***

Придя в клуб, Тэхён прошёл мимо танцующих коллег, теперь уже бывших, и направился в кабинет директора. Он решил уйти, светить своими формами в двадцать два года больше не хотелось. Постучав в дверь, он вошёл и сел на диван, расположенный сбоку стола директора. Намджун оторвал взгляд от бумаг, улыбнулся Киму, показав свои ямочки, и проговорил: — Ты хорошо подумал? Ты был моим лучшим танцором, я не хочу терять такого ценного сотрудника. — Джун-хён, я решил. Отца повысили, и я ухожу. Мне больше тут делать нечего, — Тэхён тоже улыбнулся. — Тем более ты можешь найти лучше меня. — Лучше тебя нет. Ладно, давай я тебя рассчитаю. Прощаться будешь? — альфа подошёл к сейфу, достал упаковку денег и квитанцию. — Здесь в клубе всё официально, — Намджун написал на квитке имя и фамилию. — Как только выйдешь отсюда, можешь его сжечь, — положил перед омегой деньги. — Это много, хён, я не заработал столько! — Тэ, бери, от меня не убудет. — Спасибо, Джун, — Ким поднялся с места и обнял альфу, который стал ему братом. — Прощаться не буду, надеюсь, встретимся ещё за пределами клуба.

***

— Так! — Чимин лазил в шкафу друга, ища подходящие вещи. — Давай теперь сделаем из тебя конфетку, хватит таскать свой оверсайз, — кинул на кровать чёрные джинсы с дырками на коленях и красную рубашку. — Немного макияжа — и, честное слово, я сам за тобой приударю! — Юнги-хён не позволит, будет ворчать, как старый дед, что я снова отбираю у него парня, — Ким посмотрел на красную рубашку и произнёс: — Слушай, может не надо? — Тэ, послушай. Хватит! Тебе самому не надоело ходить в мешке? Пора вылезать из своего кокона, стань бабочкой и взлети. Там и альфу себе найдёшь. А то я скоро с ума сойду от твоего кислого лица. Могу даже посоветовать парочку альф, которые тебя на руках будут носить. — Нет, этого мне на надо, мне и Чонов хватает. Я надеюсь, ты не про эту парочку говорил? — Ким надел джинсы и сел обратно, сняв майку через голову. Ему незачем стесняться, Чимин единственный, кто видел его и в хорошем, и в плохом свете. — Нахуй Чонов, Тэ! Эти мрази только и ждут, когда ты сам прыгнешь к ним в лапы. — Чимин, я понимаю твою тревогу, правда. И ты боишься, что меня обидят, но давай мыслить здраво. Братья Чон — красавчики. И я бы с ними… — Киму нравилось, как его друг дуется и пыхтит. — Я и тебя сейчас ударю. Что ты в них нашёл? — Ну смотри, Чонгук — красивый альфа, носит пирсинг, забитый рукав, а я очень люблю тату. Есть мотоцикл, и я думаю, что внутри он нормальный, он добрый, и я знаю, что он не причинит мне вреда. Когда он меня поцеловал, мне хотелось, чтобы он зашёл дальше. — Пак хотел что-то сказать, но Тэхён его остановил: — Не перебивай. Чонмин не такой, как Чонгук, он вроде… Как бы тебе сказать… В нём есть то, что меня привлекает, — дерзость, страсть. Я, наверное, хочу попробовать с ними. А ты не злись, Чимин~а. У всех вкусы разные. И, наконец, Юнги перестанет ныть. — Тэхён, твою мать! Ты что, головой ударился? Какое «я хочу попробовать»? — Чимин злился, очень сильно. — Тебе что, поцелуи Чонов понравились?! Так найди кого-нибудь другого, Тэ! Почему именно они? — То есть ты хочешь сказать, что они не подходят мне, а какой-нибудь мудак, который будет вытирать об меня ноги, подойдёт, да?! Ты сам себя слышишь? Да я лучше буду с ними двумя, чем с кем-нибудь другим. Уходи домой, Чимин, — Ким поднялся с кровати и пошёл в сторону ванной, — я думал, ты мой друг и одобришь мой выбор. — Тэ… — Иди домой, я сам доберусь до университета. Не впервой уже. Они впервые не сошлись во мнении. Тэхён хотел быть счастливым, знал, что Чимин не оставит его. Но и самого Тэхёна можно понять — он уже не маленький мальчик, что бегает за папой и просит конфету. Он взрослый омега, который сам решит, с кем ему быть. Ким услышал, как хлопнула дверь, и тяжело вздохнул. Надо будет извиниться перед другом. Закончив все дела, Ким подхватил рюкзак, глянул на себя в зеркало входной двери, оценивая свой наряд. Красная рубашка и чёрные джинсы, очки он снял. Больше они ему не понадобятся. Он для себя решил, что не будет больше прятаться. Прав был Чимин, пора взлетать.

***

— Это кто такой? Ебать он красивый! Интересно, а у него альфа есть? — всё это слышал Тэхен, когда шёл в свою аудиторию. Альфы, облизывая взглядами его пятую точку, пытались подкатить, но получали отворот поворот. Ким прошёл мимо братьев Чон и усмехнулся, когда Чонгук упал на колени и закашлялся: весь сок пошёл через нос. Чонмин вообще стоял и открывал рот, как рыба в воде. Ебать у них омега. Пиздец, теперь придётся от него всех бессмертных отгонять. Сону стоял в углу и смотрел на Кима с презрением. Ревность начала подбираться, разгоняя кровь по телу. Она текла в венах и, как лава, обжигала кожу. Да, Тэхён красивый, но кроме красоты там ничего нет. Так считает только один Сону. «Соперник», — бьёт набатом в голове. Он вернёт себе Чонгука, чего бы ему этого ни стоило. Развернувшись, он пошёл на выход, у него созрел план, и он его использует. Главное, чтобы об этом никто не узнал. Джихан сидел на крыльце и смотрел в сторону ворот. Рядом кто-то сел, но он не обратил на это внимания. Только фыркнул: — Чего тебе? Говори, у меня ещё дела. — Я видел, как ты смотрел на Кима. Не хочешь поразвлечься? — омега прошёлся пальчиками по плечу альфы. — Видел, как он оделся? — Сону, иди-ка ты нахуй! Что ты держишься за этого Чона? Или что, ревность проснулась? Все в универе знают, что ты и Чонгук никогда не были парой. А знаешь почему? Потому что его родители не примут в семью шлюху. Тебе с ними не тягаться, — До поднялся с места, скинув руку с плеча. — А Тэхён — он не ты, даже если он мышка университета, — и ушёл, оставив омегу в одиночестве. Сону тоже встал и пошёл в направлении входа в здание, ему нужно было в кабинет химии, где у него пара. Если никто ему не поможет, то он справится сам…

***

Когда пары закончились. Ким поспешил домой. Ему надо было ещё перед Чимином извиниться, который не пришёл на занятия. Он еле оторвался от братьев Чон, когда они налетели на него, спрашивая, будет ли он с ними? Будет ли он их омегой? Пришлось сказать, что подумает, хотя он и так знал ответ. Он будет. На часах было шесть вечера, но темнело рано. Ким вышел с территории университета и направился домой. Он любил гулять по вечерам, но сейчас какое-то чувство тревоги его не отпускало, как будто что-то должно случиться. Завернув за угол, Ким услышал за спиной шаги, но на улице никого не было. Тэхён прибавил шаг и уже хотел перейти на бег… но его толкнули. Омега упал на землю, выставив руки вперёд, чтобы не упасть лицом на асфальт. Повернувшись, он увидел, как над ним навис Сону. — Что, уже не такой крутой, да, Ким? — с ухмылкой произнёс омега. — Думал, что наденешь нормальные вещи и тебя заметят? Ты всегда останешься серой мышкой, Тэхён, — Сону достал откуда-то биту и осмотрелся вокруг. — А это тебе за то, что тронул Чонгука, он мой! Он всегда был моим! — Удар пришёлся по рёбрам, и Тэхёну стало нечем дышать. Сону наносил удары в хаотичном порядке: нос, ноги, рёбра. На теле Кима не осталось живого места. — За… что… ты… так?.. — За то, что тронул моё! — Сону кинул окровавленную биту под ноги Кима и убежал. Последнее, что помнил Тэхён перед тем, как вырубиться, это чей-то крик. И кроссовки.

***

Намджун ехал домой, слушая музыку в машине, тихую классику. Он открыл окно, чтобы закурить, и услышал крик. Резко нажав по тормозам, он вышел из машины и побежал на звук. Мимо него пробежал омега, но Намджун даже не посмотрел на него, мало ли кто тут ходит. Лучше бы посмотрел. Забежав в переулок, Намджун увидел омегу на земле — он был весь мокрый, — а когда подошёл, его глаза расширились. Перед ним лежал Тэхён, и его вообще было не узнать, кровавые разводы по асфальту вели к бите, валяющийся у ног. Альфа бросился к омеге. — Тэхён! Эй, Тэ! Чёрт! Очнись, пожалуйста. Что же с тобой случилось? — Ким аккуратно поднял его на руки, подхватив ещё и рюкзак, понёс к машине положил на заднее сиденье. Затем, вытащив из кармана пиджака носовой платок, он взял биту, положил в багажник и быстро сел за руль. В голове было только одно: «Лишь бы успеть!»