Ты мой, и ничей больше...

      С самого рождения они были вместе. И никто им был не нужен. Хватало друг друга. Они были одинаковыми. Два идентичных близнеца. Похожих до последней родинки на теле. И никто не мог их различить, кроме матери и отца. Казалось, эти двое сердцем чувствуют разницу между детьми.       Когда они только появились на свет, медсёстры в роддоме допустили свою самую главную ошибку: они разделили детей — положили их в отдельные кувезы, как и полагалось. И никто не ожидал, что в тот же миг разразится неимоверных мощностей плач. Оба малыша, находясь в разных кроватках заливались слезами, не переставая плакать. Врачи сбились с ног, пытаясь понять, в чём дело.       Спустя пятнадцать минут беспрерывных криков, одна из медсестёр предложила невероятно дикое, но самое правильное решение — положить малышей в одну кроватку. Врачи были категорически против подобного: не положено, нельзя, это нарушение всех правил. Однако как только вокруг спорящих образовалась тишина, медицинский персонал насторожился. После непрерывных криков двух младенцев тишина была оглушающей. Все головы тут же повернулись к маленьким кроваткам, одна из которых оказалось пуста.       Возле второй кроватки стояла та самая медсестра, с ласковой улыбкой на губах заглядывая в кувез, что стоял рядом. В нём, крепко прижавшись друг к другу, лежали два малыша и сладко посапывали, утомившись от громких криков. Начавший было возмущаться от такой самодеятельности врач тут же получил отпор:       — Они девять месяцев находились рядом друг с другом, разделяя одну утробу на двоих, — твёрдо проговорила медсестра. — Попробуйте разделить их снова, и они устроят вам такой концерт, что сотрясёт стены вашей больницы своим возмущением.       Посовещавшись, было решено оставить малышей в одном кувезе, так и доставив их в палату к матери. Минджи не была удивлена подобному исходу: она предполагала что-то подобное. Её сны, которые она видела во время беременности, нельзя было назвать пророческими, но она чётко видела двух неразлучных малышей, которые не отрывались друг от друга ни на минуту.       Так и прошло их детство. Всему новому братья учились вместе, что-то неизвестное выясняли вдвоём, даже любимый мультфильм был один на двоих. Некоторые дети завидовали такой тесной дружбе маленьких Минов, другие в попытках рассорить братьев и перетянуть на себя внимание одного из них становились врагами обоих. И казалось, ничего в целом мире не сможет разделить близнецов. Никакая беда не разведёт их по разные стороны баррикад. Однако всё же нашлось такое чувство, что смогло сломить великий тандем.       Когда им исполнилось по шестнадцать, переходный возраст и гормоны стали брать своё. В то время в их компании стали всё чаще появляться девушки, пытаясь привлечь внимание хотя бы одного из братьев. Тогда один из них осознал, что питает ко второму далеко не братскую любовь. Видеть свою половину в объятиях другого человека сначала вызывало всего лишь раздражение. Чуть позже начало поднимать голову чувство собственности, что порой доводило до абсурда претензии во внутренних монологах. А когда на смену всему этому пришёл гнев, старший понял, что его чувства к младшему совсем не правильные. Аморальные.       Юнги стал отдаляться от Юнджи, посчитав себя неправильным, испорченным, мерзким. Юнджи же не понимал, почему вдруг самый близкий в его жизни человек с каждым днём становится всё дальше и дальше. Истерики младшего стали частыми гостями в их доме. Он мог сорваться из-за любой мелочи, надеясь таким поведением вернуть себе внимание старшего брата, но это только отдаляло их ещё больше. Старший стал всё чаще закрываться в себе, обрастать «своими» интересами и друзьями, а в скором времени попросил и отдельную комнату.       Мать была не на шутку встревожена таким поведением своего старшего сына. Она видела, что ему нелегко даются такие перемены, но не понимала, почему вдруг он выбрал такую линию поведения. Однажды вечером, когда младший с отцом отсутствовали по делам, она постучалась в дверь комнаты старшего сына.       — Юнги? — ласковый голос обдавал теплом и заботой. — Я могу с тобой поговорить?       Вопрос немного напряг мальчика, но и отказывать матери в разговоре не было веской причины, да и любил он её слишком сильно, чтобы заставлять нервничать.       — Конечно, мам, — он так же ласково улыбнулся в ответ и похлопал ладонью по кровати, приглашая родительницу составить ему компанию.       — Малыш, что происходит? — тревога в глазах родного человека разбивала сердце, но и вот так признаться матери, рассказав всё как есть, было страшно. А вдруг не поймёт, вдруг прогонит?       — Всё хорошо, мам, — Юнги попытался убедить и себя, и мать.       — Не ври мне, — грустно посмотрела она на сына, — когда всё хорошо, не отдаляются от брата, с которым были неразлучны всю свою жизнь. Когда хорошо, не врут близким, чтобы спрятать тайну, которая страшит своей правдой.       — Какая же ты у меня проницательная, — маленькая слезинка скатилась с уголка глаза.       — Расскажи мне, — раскрыв объятия, мама предложила самую надёжную защиту для его секрета. Вот только будет она так же относиться к нему, когда узнает правду?       Юнги перебрался по кровати ближе к маме и, крепко её обняв, уткнулся в родную шею, что так знакомо пахла ароматом цветущей вишни.       — Мне страшно, — прошептал Юнги.       — Почему? — так же шёпотом.       — Я боюсь, что ты перестанешь меня любить, после того, что я тебе расскажу, — тихий всхлип сорвался с губ, но Юнги не обратил на него внимания.       Ему так сильно хотелось рассказать маме о своих переживаниях и страхах. Хотелось, чтобы она успокоила его, заверила, что ничего ужасного не случилось и они со всем справятся. Но это будет ложью. Ведь всё ужасное уже случилось.       — Я влюбился в Юнджи, — выдохнул Юнги и замер испуганным кроликом.       — Ты всегда его любил, малыш, — нежная мамина ладошка поглаживала его по затылку, пытаясь успокоить.       — Не так, мам, — Юнги поднял голову и серьёзно посмотрел ей в глаза, — я люблю его не как брата.       Ну вот, он это сказал. Мир не рухнул, и даже их дом остался стоять на месте. Но вот внутри Юнги, кажется, всё оборвалось. Он с ужасом ждал маминой реакции. Ждал гневных криков, пощёчин и обвинений в извращении. Вот только не дождался.       — Ты уверен, малыш? — она обеспокоенно заглянула в такие родные глаза, надеясь увидеть в них то, что это всё несерьёзно и просто её малыш запутался. Но увидев ответный твёрдый взгляд, она всё поняла.       — Я уверен, мам, — Юнги опустил голову и начал перебирать в руках край своей рубашки. — Это началось около года назад, так что у меня было время во всём разобраться. И теперь мне кажется, что я какой-то неправильный, поломанный. Бракованный. Разве так бывает, мам? Я не могу так дальше жить, поэтому и стал отдаляться от Юнджи, надеясь, что это поможет мне побороть те чувства, что я к нему испытываю.       — Мой любимый малыш, — мама ласково стёрла большими пальцами слезинки со щёк сына, что так предательски сорвались с уголков его глаз, и уверенно произнесла: — Если ты считаешь, что такое поведение поможет тебе отдалиться от брата и избавиться от «неправильных», — мама показала кавычки пальцами в воздухе, — чувств, то я не буду тебе мешать. Ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы самостоятельно принимать такие решения.       — Только я тебя прошу, — он взял мамины руки в свои и несильно их сжал, — пожалуйста, не рассказывай об этом отцу. Он не поймёт.       — Зря ты так о нём думаешь, — покачала головой мама, — может, лучше, наоборот, стоит поговорить с ним и спросить совет. Возможно, он сможет найти такой вариант, при котором вы будете меньше контактировать с Юнджи.       — Хорошо, — согласился Юнги, — только… ты можешь сама поговорить с ним об этом? Мне страшно.       — Конечно, милый, — мама крепко прижала к себе сына. Её сердце разрывалось от несправедливости. Её мальчики достойны самого лучшего, а вместо этого вынуждены разорвать свою связь, которая между ними с самого рождения. И она даже боялась представить, какие последствия будут у всего этого.

***

      — Милый, — сидя вечером перед своим столиком с косметикой, решилась заговорить мама, — я разговаривала сегодня с Юнги, и он рассказал мне одну очень грустную вещь.       — О том, что ему нравится родной брат? — понимающе взглянул на жену мужчина.       — Ты знал? — удивление в её глазах говорило о том, что, в отличие от мужа, она ни о чём не догадывалась.       — Подозревал, — кивнул тот, — уж слишком резко Юнги начал отдаляться от Юнджи, а такое не происходит на ровном месте.       — И что мы будем с этим делать? — она посмотрела на мужа в надежде на решение проблемы.       — У меня есть один вариант, но боюсь, тебе он не сильно понравится, — тяжко вздохнул он.       — Рассказывай, — она смотрела на мужа, ожидая его решения, и молилась о том, чтобы их дальнейшие действия не сломали жизни их мальчикам.       — Ты знаешь, что помимо легального бизнеса у меня есть и не совсем легальный? — мужчина взглянул на жену, а она кивком подтвердила сказанные им слова. — Моё предложение состоит в том, чтобы разделить между сыновьями эти две стороны. Юнги, как старший и более эмоционально стабильный, встанет во главе легального бизнеса. Юнджи же у нас более несдержанный, готовый ввязаться в драку. А с учётом последних событий, я боюсь, что он свяжется с дурной компанией. Так он хотя бы будет у меня под присмотром.       — Как бы я не была против твоего предложения, но это кажется самым лучшим решением в сложившейся ситуации.       Мужчина подошёл к женщине и заключил её в крепкие объятия. Да, ситуация с их сыновьями сложилась нестандартная, но они всё ещё оставались их маленькими мальчиками, которых они любили больше всего на этом свете.

***

      Так прошло несколько лет. Близнецов разделили по разные стороны бизнеса. Лично они пересекались довольно редко, в основном передавали всю информацию отцу. Начинали своё вхождение в бизнес парни с самого низа. Отец посчитал, что так будет полезнее для обоих. Когда ты знаешь всю подноготную того дела, которым владеешь, то можешь предугадать некоторые события.       Юнги поднимался по карьерной лестнице очень уверенно. Начав свой путь с самой простой и лёгкой работы, спустя пару лет он занимал уже довольно высокое положение в легальной компании отца. И своё место он заслужил не тем, что являлся сыном генерального директора, а исключительно своим упорством и трудолюбием.       Юнджи же не торопился занимать руководящие позиции. Нелегальный бизнес не прощает ошибок и не любит спешки. Поэтому он строил свою лестницу не спеша, внимательно изучая все нюансы и споры, зарабатывая свой авторитет не тем, что держал в страхе своих подчинённых, а тем, что уверенно и с умом решал возникавшие вопросы и трудности.       В то время, когда Юнги уже приближался к директорскому креслу, Юнджи довольствовался лишь ролью помощника, и это его нисколько не расстраивало. Он был готов занять место главного, но не видел в этом особой надобности. Ему было неплохо и в роли помощника.       Но всё изменилось в один день.       Тогда Юнги должен был встретиться с одним из конкурентов, который очень хотел если не заполучить бизнес отца в свои руки, то как минимум стать основным держателем его акций. Отец был категорически против подобной перспективы, как и сам Юнги. Отдавать семейный бизнес в чужие руки Мины не собирались.       После неудачных переговоров, на которых конкурент получил твёрдый отказ, и случилось ужасное. Когда Юнги с охраной возвращался домой, на них было совершено покушение. Целью противников было не убийство старшего сына, а всего лишь попытка напугать и сломить отца. Вот только нападавшие забыли об одном очень важном моменте.       Как бы не развела судьба двух близнецов, Юнджи всегда стоял горой за своего брата. Неважно, как далеко они находились в жизнях друг друга, свою вторую половинку Юнджи не позволил бы обижать никому. Узнав о готовящемся покушении, Юнджи, он же Шуга, как прозвали его в своих кругах, сразу же ринулся к главному, чтобы убедить его отправить на защиту брата как можно больше людей. Вот только его просьбы не были услышаны. Главарь, чересчур уверенный в своих людях, лишь посмеялся в ответ на просьбы младшего Мина.       Юнджи молча проглотил это, но вопреки приказу начальства взял нескольких людей и поехал навстречу брату. Вот только он не успел совсем немного. К тому времени, как Шуга добрался до места нападения, машины брата и его охраны уже были сброшены в кювет. Опоздай Юнджи хоть на минуту, и он бы уже никогда не смог посмотреть в глаза своего близнеца.       Они приехали к месту как раз тогда, когда банда конкурентов покинула свои машины и направлялась в сторону Юнги с автоматами, собираясь расстрелять машины и избавиться от семьи Мин таким образом. Они не успели. Шуга оказался быстрее. Положив всех врагов, он кинулся к машине брата. Тот, к счастью Юнджи, был жив, но серьёзно ранен.       Восстановление заняло у Юнги несколько месяцев. На память о той аварии у него остался шрам, что тянулся от брови и до середины щеки. Вылетевшее лобовое стекло попало в лицо Юнги, навсегда оставив на лице напоминание о себе. В тот день Юнджи словно слетел с катушек.       Вернувшись в логово, он буквально разнёс кабинет главного, едва оставив его в живых. Никто не смеет трогать семью Мин. Особенно Юнги. С того дня главой чёрной стороны бизнеса отца стал Юнджи. Больше он не позволил бы никому тронуть свою семью. Конкурент, на встрече, организованной Шугой, клятвенно заверял, что приказ был лишь слегка потрепать Юнги, оставив того в живых. Вот только всё вышло из-под контроля. Он не справился со своими людьми, и те решили поступить по-своему. Юнджи нашёл каждого, причастного к этому нападению. В живых не осталось никого. А к бизнесу семьи Мин прибавилась ещё одна фирма.       Когда родители и Юнги приняли решение разделить близнецов, они забыли об одном очень важном факторе. То, что чувствует один, в скором времени начинает чувствовать и другой. И если Юнги в юности не смог принять своей влюблённости в брата, то Юнджи оказался более гибким в этом вопросе. Вот только его мнения никто не спросил, а он промолчал, приняв выбор семьи.       Однако время не исправило ситуацию — два сердца после разлуки стали тянуться друг к другу только сильнее. Но Юнги отрицал, а Юнджи принимал выбор брата, медленно леденея внутри, иначе он бы сошёл с ума.       После принятия своей главенствующей роли в криминальном бизнесе отца, Юнджи стал жёстким. Ответственность за жизни семьи легла на его плечи. Охрану для них он нанимал и устанавливал сам. Если были хоть малейшие сомнения или подозрения, Шуга не размышлял долго. Выяснял всё сразу и принимал меры. Он не был готов потерять своих близких.       Жизнь была налажена. Отец отошёл от дел, полностью передав власть своим сыновьям. Тогда стало тяжелее. Близнецы встречались всё чаще, а чувства прорывались сквозь толстые решётки клетки, в которые из заперли оба брата. С каждой встречей Юнджи было всё труднее и труднее сдерживать себя. Спусковым крючком стала новая опасность, угрожающая брату.       На рынке объявился смельчак, который прогибал под себя более мелкие фирмы, сначала разоряя их, а потом скупая за бесценок. Когда он добрался до крупных рыб, Юнджи насторожился. Их компания была самым лакомым кусочком в этой сфере, включая и подпольный, совсем не легальный бизнес.       Когда Шуга узнал о заговоре, целью которого было устранение братьев Мин и присвоение их бизнеса, он решил действовать кардинально. Собрав вокруг себя самых преданных людей, он допустил крыс в своё обиталище. Наблюдая за ними, выискивая через них более крупных рыбёшек, он нашёл того, кто стоял во главе. Это был сын того мудака, что несколько лет назад оставил шрам на лице его брата.       Действовать нужно было аккуратно, тщательно продумав план. Он решил втереться в доверие конкурента, убедив того, что и сам был бы не прочь избавиться от брата. И у него это получилось. Чему Шуга несказанно был рад. Получать все новости из первоисточника было куда выгоднее.

***

      Ворвавшись в одно из заведений брата, в котором, как Юнджи знал, у Юнги имелся свой тайник, он пробрался к сейфу, минуя охрану. Пока его парни отвлекали работников, Шуга взломал сейф и забрал оттуда приличную сумму, свалив оттуда сразу, как только выполнил задуманное.       Юнги тут же сообщили, что его близнец обнёс его тайник, что не добавило старшему радости в и так трудный день. Собрав своих парней, Юнги сорвался в убежище брата, надеясь застать его там. Так и произошло. Юнджи и не собирался прятаться и скрываться, напротив, он приготовил сцену, чтобы разыграть сценарий, и ждал появления Юнги.       Получив сообщение от своих людей о том, что его брат на подходе, он устроился в ванне, которая стояла посреди его квартиры, и стал ждать. Юнги беспрепятственно, по приказу Юнджи, прошёл в его логово. Обнаружив брата прямо на входе, он усмехнулся и осмотрелся. Прямо напротив ванной, в которой его ждал Юнджи, в стене был расположен огромный сейф, дверца которого была открыта, а полки забиты деньгами.       — Что-то ты даже не скрываешься, — усмехнулся старший и прошёл в квартиру. Возле ванны, как будто ожидая его, стоял табурет, на котором он и устроился, закинув ногу на ногу.       — А надо было? — дерзко спросил младший.       — Ну хотя бы для вида мог разыграть погоню, поиски, экшн, — Юнги внимательно рассматривал своего близнеца, выискивая в нём ответы на свои вопросы. Вот только ничего не нашёл. — Для чего весь этот цирк?       — Мне стало скучно, — пожал плечами Юнджи и прикурил сигарету.       — И ты не придумал ничего умнее, чем увести у меня из-под носа моё бабло, чтобы заманить в своё логово? — Юнги в наигранном удивлении приподнял брови и забрал из губ брата сигарету, глубоко затягиваясь и выдыхая дым ему в лицо.       — А ты бы пришёл, если бы я просто позвал? — Юнджи откинулся на бортик ванны, протянул руку и забрал сигарету изо рта брата обратно.       — Навряд ли, — усмехнулся Юнги, внимательно наблюдая, как бычок, отправленный Юнджи, долетел до сейфа, который тотчас же вспыхнул пламенем.       Юнджи из-под полуприкрытых век наблюдал за огнём, тогда как Юнги медленно закипал внутри. Спалить такую сумму мог только двинутый на голову Шуга. Он протянул руку, собрав волосы брата на затылке в кулак, наклонился к нему и прорычал на ухо:       — Ты поплатишься за это. Я знаю, что против меня готовится заговор и ты в его центре.       Юнджи вздрогнул от хриплого голоса. Вздрогнул от охватившего его возбуждения. Как долго он мечтал о том, как Юнги будет хрипло рычать ему на ухо. Вот только в его мечтах брат был возбуждён, а не разозлён.       — Допустим, — Шуга был по-прежнему расслаблен. — Что ты сделаешь?       Он посмотрел прямо в глаза брата, ожидая его реакции.       — Забирайте его, — сказал Юнги, и в квартиру Юнджи зашло несколько амбалов, что вытащили его из ванны и повели на выход.       Его везли на один из строительных объектов, на которых, как знал Юнджи, его брат периодически устраивал показательные выступления для своих врагов. Теперь туда доставят и Юнджи.       — Я знаю, какая тварь пытается от меня избавиться, — сказал Юнги, внимательно глядя на брата, — вот только пока не выяснил, где она прячется, и ты мне об этом расскажешь.       — Хах, — смешок вырывался непроизвольно — такой Юнги выглядел очень горячим, — а карту местности тебе не нарисовать?       Оскал на лице младшего мог бы быть грозным, если бы не его положение. Со связанными впереди руками он стоял перед высокой бочкой, что до краёв была наполнена водой. Юнджи не очень любил такие методы, но ведь это не он сейчас добывал информацию, а у него.       — Искупайте его, — приказал старший Мин.       Недолго думая, амбал окунул Юнджи в бочку по самые плечи, придавливая его сверху. А Юнджи и не сопротивлялся — всё шло по плану. Он уже успел осмотреться и разглядеть людей, что наблюдали за представлением. Среди них очень много прихвостней конкурента, что по итогу и доложат ему об успехе проведённой операции. Почувствовав, что его потянули наверх, Юнджи отплевался от воды и всё с тем же сарказмом, что сочился из него, поинтересовался:       — Это всё, на что хватило твоей фантазии? Искупать меня в бочке? Как-то хило, — и рассмеялся на всю округу.       — Топи, — холодом в голосе Юнги можно было заморозить ближайшие окрестности.       Юнджи нырнул в бочку с руками и нащупал на дне пистолет, который ему оставили. Когда его в очередной раз вынули из воды, он поднял руки и направил пушку на брата.       — Ты серьёзно? — вопросительно приподнял бровь Юнги. — Выстрелишь в меня?       — Даже не сомневайся, — улыбка на лице Юнджи стала немного сумасшедшей.       — Давай, — Юнги расставил руки в стороны и маленькими шажками пошёл навстречу брату и своей смерти.       Юнджи немного замялся, он не ожидал такой реакции брата. А Юнги было уже всё равно. Он устал. Устал бороться со своей любовью. Это чувство почти поглотило его, заставив снести все выстроенные за столько лет барьеры. Он держался из последних сил, чтобы не сорваться и не присвоить Юнджи. Показать всему миру, что этот парень его. Только его и ничей больше.       — Стреляй, — твёрдый взгляд. Юнджи видит в глазах напротив обречённость и принятие, и эти чувства ломают его изнутри.       Выстрел прозвучал оглушающе в ночной тишине. «Спасибо», сказанное шёпотом, вырывалось из таких родных губ. А сердце Юнджи в этот момент раскололось на две части.       «Как хорошо, что это был он», — последняя мысль в голове Юнги, перед тем, как его тело упало на землю, а на груди, ровно в районе сердца, растеклось красное пятно. Взгляд Юнджи остекленел от вида такого брата — неподвижного, лицо которого было расслаблено и выражало облегчение. Его разрывало на мелкие кусочки. Он никогда не был готов видеть Юнги таким.       — Уберите здесь, — разнёсся стальной голос.       Всю работу по зачистке сделают его ребята. Заказчики уже получили уведомление о смерти старшего Мина. Юнджи покинул заброшенную стройку. Возле ворот стояла полицейская машина, на заднее сиденье которой он и сел.       — В «Красного дракона», — скомандовал он и, открыв на всю окно, высунулся в него, ловя разгорячённым лицом холодные потоки воздуха. Его волосы развевались от скорости, с которой ехала машина, а Юнджи закрыл глаза и снова воспроизводил в голове картину, как застрелил близнеца. Она будет преследовать его остаток жизни. Он никогда этого не забудет, вспоминая вновь и вновь, раз за разом разбивая своё сердце и напоминая себе, что надо ценить то, что даёт тебе судьба.       Машина остановилась возле кафе. У Юнджи было около двух часов, чтобы перекусить и собраться с мыслями. Он заказал тарелку любимого рамёна, исподлобья оглядывая всех, кто находился в зале. Когда официант поставил перед ним заказ, он начал не спеша наслаждаться вкусом, втягивая в себя горячую лапшу. Во рту горело от остроты, на глаза наворачивались слёзы, но огромным усилием он их сдерживал. Он был уже не в том возрасте, чтобы плакать из-за мелочей.       Закончив с ужином, Юнджи поднялся из-за стола и вышел на улицу. Подняв руку к лицу, он посмотрел на часы, что снял с руки Юнги. Время ещё было, но не хотелось уже ничего. Просто идти, куда глаза глядят и прокручивать в памяти все моменты, что он провёл со своим братом.       Вот они, совсем ещё малыши, устроили драку в песочнице за лопатку, которая не нужна была ни одному из них. Вот они, уже постарше, собираются в школу, в свой первый учебный день. Средняя школа, старшая — всегда и везде они были как одно целое. Всегда были неразлучны, как две половинки одного человека. Всегда стояли до последнего, не позволяя никому обижать друг за друга. Вот окончание старшей школы. Юнги отдаляется. Становится холоден с тем, кого всегда любил и оберегал. Становится отстранённым. Они больше не смотрят вместе фильмы, не пьют горячий шоколад вечером на веранде дома, рассматривая созвездия на небе и выискивая те, которые знают. Они больше не спят на одной кровати, обнимая друг друга. Больше не разговаривают до полуночи, обсуждая всё на свете. Юнги постепенно становится далёким и чужим. В комнате, вместо одной общей, теперь стоит две кровати. Для каждого своя.       И именно в тот момент, когда второй был нужен как никогда, когда Юнджи проанализировал и осознал свои чувства, Юнги стал недосягаем. В скором времени у них появились отдельные комнаты, а после окончания школы отец развёл их по разные стороны бизнеса. Юнджи сразу понял, что брат не смог справиться, что отрицал свои чувства до последнего. Видимо, Юнджи оказался сильнее.       В тот момент, когда на телефон пришло оповещение, Юнджи, прочитав его, поднял вверх руку и к нему тут же подъехала машина, что всё это время медленно следовала за ним, пока он шёл в никуда.       Усевшись всё на то же заднее сиденье, Юнджи откинул голову на подголовник и тяжело выдохнул. Основная часть дела была сделана, осталось разобраться с нюансами. Все, кто желал смерти его брату, сейчас сами в её сопровождении двигаются на суд божий. Он убрал всех, кто так или иначе угрожал его Юнги. Осталось сделать последний шаг. Юнджи вышел из машины, что остановилась возле дома, в котором у него была квартира, о которой знал лишь ограниченный круг людей. Теперь знал ещё один человек.       — Спасибо, Хосок, — Юнджи наклонился к водительскому окну, протянув другу руку для крепкого рукопожатия, — за всё.       — Не вопрос, дружище, — улыбнулся ему Чон, — ты всегда можешь на меня рассчитывать.       И это были не пустые слова. Чон и Мин с самого начала пути второго шли рука об руку. Юнджи считал Хосока одним из самых ближайших друзей, что не раз доказали Мину свою преданность на этом нелёгком поприще.       Юнджи улыбался в предвкушении, поднимаясь в свою квартиру. Его ждал тяжёлый разговор, которого не избежать. Да он и не собирался. Повернув ключ в двери, он быстро проскользнул внутрь, тут же заперев замок.       Сняв обувь, Юнджи прошёл в гостиную. В кресле, стоявшем напротив двери, сидел Юнги и сверлил его гневным взглядом. Увидев гостя, старший Мин подскочил с места и разъярённым быком понёсся на брата. Схватив того за горло, он прижал младшего к стене и прошипел в лицо:       — Что за ёбаные игры ты устроил?       А Юнджи отпустило. Отпустило всё то напряжение, что он чувствовал последние пару часов, пока ждал пробуждения брата. Отпустила та сцена, что он видел перед тем, как покинуть стройку. Плечи расслабились, а рука поднялась к такому родному и любимому лицу, подушечками пальцев проходясь по шраму на глазу.       — До сих пор не могу простить себе, что не успел тогда вовремя, — тихо сказал он, лаская кончиками пальцев неровную кожу. Маленькая слезинка скатилась с уголка глаза, прокладывая себе путь по щеке и падая за ворот футболки. — Я хотел сделать себе такой же, ведь мы всегда были похожи до последней родинки на теле.       — Я бы тебя придушил, если бы ты посмел так испортить своё лицо, — так же тихо произнёс Юнги.       — Вот поэтому и не стал, — усмехнулся Юнджи. — Я люблю тебя, Мин Юнги. Люблю не как брата.       Ну вот, он сказал это. Ещё один камень свалился с плеч. Карие, почти чёрные, глаза напротив, изучающе скользили по лицу, не изуродованному шрамом, отыскивая ответы на все свои вопросы. Юнги горел уже не гневом, но возбуждением. Он до сих пор прокручивал в голове слова брата и мысленно отвечал ему, в реальности же наклоняясь к такому похожему на его лицу и сминая тёплые губы. Их поцелуй был похож на битву двух титанов, когда ни один из них не готов уступить.       Юнги лишь сильнее вжал тело брата в стену, всё так же крепко фиксируя его за шею. Юнджи поднял руки и, зарываясь в чёрные волосы, лишь сильнее притянул старшего к себе. Он так долго мечтал об этом, так долго терпел, останавливая себя всякий раз, когда Юнги находился рядом с ним. Теперь можно не останавливаться. Теперь можно всё.