Безлимит на любовь

4 глава Огромный, тренировочный зал утопает и переливается в зеркальном отражении стен и потолка, преломляя загадочные от своей поверхности изображения, а панорамные окна добавляют неимоверно яркие лучи летнего солнца, что играюче бегают по помещению, забавно взрываясь лучезарными вспышками потешных, солнечных зайчиков. Мохнатая, шоколадная макушка снова прячется в капюшон бежевого худи, а дрожащие от волнения ладошки то и дело поправляют непослушные пряди, что при каждом движении норовят пощекотать веки, цепляясь за длинные, пушистые, чёрные ресницы. Маленькая родинка на каёмке нижней губы растягивается при каждом поджатии пухлых, персиковых губ. Широкие, густые брови раз за разом хмурятся, когда очередное движение уже, казалось бы, заученного танца, никак не поддаётся, потому что тело отказывается быть, как раньше, гибким и податливым. Спортивные, бальные танцы затрачивают массу физических сил, а их у него сейчас минимальное количество после вчерашних событий и тонны выпитого соджу. Ким вздыхает, пиная колонку, что так протяжно выдаёт сейчас громкую, ритмичную мелодию и со звонким стоном усаживается в позе лотоса прямо посередине данного помещения на скользкий, молочного цвета паркет. Его нервы напряжены до предела, ему снова хочется плакать и взывать ко всем Богам, чтобы то, что случилось вчера, стерлось из его памяти к чёртовой матери. Большие, карамельного оттенка глаза поднимаются, выглядывая из-под капюшона, вперивая свой отчаянный взгляд в зеркальное отражение стены, подмечая, как золотистые лучи его радужек ещё ярче полосуют стеклянную поверхность. Он совершенно точно и ясно осознаёт для себя сейчас такую мощную и жизненно важную для него потерю… Он просто просрал все свои мечты на романтическую встречу со своим предназначенным и теперь совершено отчаялся в своих тоскливых мыслях. Дверь резко, с громким скрипом открывается, в физкультурный зал влетает Синук, в беспокойстве обводя взглядом тренировочную и когда видит сидящего на полу, согнутого в три погибели друга, уже несётся к нему с, как ему кажется, хорошей новостью. — Тэ, я тебя везде ищу, у тебя же тренировка должна быть завтра, чего ты тут прячешься. — Я вовсе не прячусь, я занимаюсь, — Тэхён фыркает в гордом запале, поднимая высоко острый подбородок, — что случилось? Ты прямо пестришь эмоциями! — Не прячешься, говоришь. А если я тебе скажу, что твой Соулмейт уже наводит справки и ищет тебя. Ммм? — Синук забавно ухмыляется, прищуривая узкие глаза, когда видит, как его друг молниеносно подскакивает на ноги, широко распахнув свои космические, с золотистыми переливами глазища. — Как ищет? Меня? Зачем? — полустон обречённости срывается с нежных губ и Ким жмурит глаза, снова натягивая на лоб дрожащими пальчиками свой капюшон. — Ну может он хочет познакомиться с тобой, Тэ? — А может он просто хочет надо мной поржать и унизить меня, Синук? — низкий хнык и бархатистость в голосе заменяется звонким скулежом. — Да с чего ты взял это, Тэ? Уже весь универ гудит о том, что некий Чон Чонгук ищет своего Соулмейта. Зачем ему тебя обижать? Он возможно точно так же, как и ты, ждал этой встречи… — Какой встречи, Синук, ты забыл? Какой встречи? Где я блевал, как не в себя, а он стоял и смотрел? Не смеши меня, он явно хочет надо мной поглумиться. — Тэхён не контролирует поток слёз, что льются из его глаз и шумно шмыгает носом, содрагаясь всем телом в собственном плаче. — Я так опозорился перед ним, Си, что ни за что на свете не покажусь ему на глаза. Ты бы его видел, он красив, как древнегреческий Бог, а меня при нём тошнило, блядь… — Ты никогда не узнаешь, пока не проверишь, Тэхён, прекрати уже свою истерику и пошли в столовую, возможно там вы и увидитесь. А если ты откажешься, я тебя силком потащу и ты меня знаешь, я это сделаю. — Пан хмурится, всем своим видом давая понять, что он серьёзно настроен. — Си, ну пожалуйста… — мямлит Тэхён, запинаясь о собственные широкие, спортивные, бежевые брюки, чуть ли не теряя на ходу свои белые, отстиранные после парка кеды, когда Синук уже волоком тащит его на выход из спортзала, цепко хватая его за мягкий капюшон велюрового худи. — Ещё потом спасибо скажешь, трусишка. — хихикает друг, а у Тэхёна мандраж по коже, когда они выходят в широкий коридор, сразу же заворачивая налево, чтобы отправиться в общую столовую, находящуюся на первом этаже между левым и правым корпусами универа. *** — Так, Гук, я узнал, твой Тэхён, а вернее, «воробушек», — Гису явно забавляется, глядя на почти умирающего от похмелья друга и, как он сам лепечет с самого утра, неразделённой любви, что сейчас пластом лежит на столешнице высокого столика в общей столовой универа, всей грудью взграмоздившись на белую, пластиковую поверхность, лишь мычит ему в ответ, — учится на журфаке, и так же, как и мы, на первом курсе, а значит, мы легко его найдём, если твоя несчастная жопа всё же соизволит не умирать сегодня, а попробовать его найти. — Я не умираю, Ги, я просто переживаю, что ему всё это не нужно, ведь это неправильно, так сбегать от своего только что найденного Соулмейта, вдруг у него уже есть любимый человек, меня от этой мысли жутко бомбит… — Чон, ну ты серьёзно, тебя? — Борам примилейше кривится всем своим симпатичным, крупным лицом, не отводя пристального взгляда от причитающего в плачевных стенаниях друга. — Тебя бомбит? А где тот грозный Сеульский мачо мэн и великий ходок по сердечным делам, чего раскис-то? Вот найдём твоего птенчика… — Ворообушкааааааа, во-ро-буш-ка!!! — вторят в один хихикающий голос Вичан и Гису. — Запомни уже. — и снова громкий, дружеский хохот, друзья поочерёдно хлопают по широкой спине распластанного по столу Чона, в умилении забавляясь такой разнеженной картиной почти неразделённой любви. — Не, ну а чё вы ржёте, он реально сладенький пушистик, такой красивый, его глаза словно океаны, а черты лица, как у древнегреческого Бога, а тело, это просто вынос моего мозга, да и вашего тоже будет, когда его увидите, он нереально обалденный, он такой необыкновенный, а ещё он такой… — Так, нет, всё, стоп, избавьте меня от этого, я сейчас скончаюсь от переизбытка милоты и усипусишности. — улыбка Борама широкая, искренняя и весь его развесёлый вид снова вызывает шквал смеха друзей. — Просто встань и иди, друг мой, — Борам вытягивает руки вперёд, шутливо закатывая глаза, словно он офигеть какая мощная ясновидящая, растягивает слова, как заклинание, а друзья уже захлёбываются в хохоте. — Поднимиииии свой крепко накачаааааанный заааад и иди, ищииииии свою любовь, друг мооооой… — Я щас сдохну, ааааааааааа… — Гису почти плачет, задыхаясь от смеха, согнувшись пополам и уже не просто ржёт, а хрюкает, не в силах остановиться. — Это просто треш, Гук, ну ты даёшь, мы тебя не узнаём, мальчишку НАСТОЛЬКО очаровательно рвало, что ты прям вот таааак поплыл, а? — Вичан почти пищит, он не может говорить нормально, его таращит от дикого хохота, от смеха живот скрутило. Чонгук лишь выдаёт жалобный стон, утыкаясь лицом в изгиб локтя, длинные пушистые ресницы утопают в белом, вязанном худи и он жмурится, уже потихоньку закипая на подколы друзей. — Когда вы его увидите, вы перестанете так издеваться и невыносимо ужасно ржать, вы меня сразу поймёте, там не человек, там произведение искусства, с него картины писать можно… Там просто сдохнуть можно от его запредельно-невероятно-красивой внешности, я вообще не понимаю, как можно быть таким? — Гуки, а ты его шикарную внешность в какой момент разглядел, когда его рвало или когда перестало? — Гису уже скручивает пополам и слёзы бегут из глаз, но он не может перестать хохотать. Для Чона ситуация SOS, а вот друзья прекрасно понимают, что ничего страшного и, тем более, смертельного не случилось, их смех и веселье никак не направлено на то, чтобы обидеть лучшего друга, в их огромном желании лишь таится нескончаемый порыв расшевелить это обмякшее от выдуманных им самим мучений тело и заставить делать хоть что-нибудь, ведь такого влюблённого Чона они видят впервые, но при этом прекрасно понимают, что его страдания совершенно беспочвенны. Явно мальчишка стыдится этой ситуации, вот и прячется, а посему, нужно просто развеселить друга и помочь ему в поисках этого славного воробушка. — Я вас просто ненавижу, изверги, но чтобы вам яснее стало, насколько меня сейчас крючит от мыслей о нём, его даже тошнило как-то эстетично, — и снова это блаженное выражение лица, когда Чон поднимает с согнутого локтя своё помятое, припухшее после вчерашнего лицо и прикрывает веки, проваливаясь в воспоминания, — а ещё его попка, такая вкусно прекрасная… чеееееерт возьми, да что ж такое то, аж скулы сводит от желания его увидеть. Вот прямо сейчас! Просто увидеть, на секундочку взглянуть в его прекрасные глаза. У меня у самого сейчас сердечный удар случится, Борам, я тут страдаю вообще-то, а вам лишь бы поржать, не друзья вы мне больше. Вымученная улыбка расползается на загорелом лице, крупный нос морщится и маленькие штрихи морщинок возле прищуренных глаз пробегают тоненькими полосочками. Но в секунду Гук затихает, боясь пошевелиться, а несмелая улыбка вдруг замирает на устах, когда он смотрит за спину друзей, ошалело вытаращив чёрные, словно смоль, глаза. В широких, двухстворчатых дверях столовой упирается, не желая входить, бьётся в попытках вырваться тот самый прелестный Тэхён, которого за мягкий капюшон худи тащит тот самый друг, которого ранее видел в стенах универа Чонгук. — Тэхён… — и тихий голос Чона скатывается в полушёпот, он снова видит своего воробушка, что так отчаянно вырывается из крепкого захвата собственного друга, в панике бегая по помещению огромной столовой своми большими глазищами, в которых плещется тот же самый золотистый фейерверк ярких вкраплений, как у него самого. И уже забывается вся паническая атака, все переживания от нескорой встречи, все пытки от страха его больше не увидеть… И лишь хриплый отклик снова, от чего все друзья Чонгука тут же обернулись на почти громкий голос Чона. — Тэхён, — звучит уже настойчивее, а «воробушек» останавливается вместе с так рьяно тащившим его другом, не дышит, не моргает, не шевелится… Его шоколадная шевелюра выбивается из-под капюшона, спадая на феерически волшебные глаза, персиковые, пухлые, такие мягкие на вид губы сшибают с ног и Гук не помнит, как вообще дышать и существовать. Они смотрят друг другу в глаза несколько долгих секунд, не в силах даже думать о чем-либо, все конечности парализовало от неожиданной встречи двух предназначенных, нет сил сделать хоть малейший вздох, лёгкие забыли эту функцию. Чонгук подскакивает с высокого стула, выпрямляясь в полный рост и медленно шагает вперёд, его капюшон слетает с головы, смоляные, жгуче чёрные пряди длинных волос пушатся в разные стороны, в глазах взрываются галактики, когда он смотрит на того, по кому сходит с ума уже вот почти сутки его заполошное сердце. Тихий, почти не слышный, низкий, грудной стон отчаяния и Ким одним рывком освобождается от крепкого захвата друга. Разворачивается на сто восемьдесят градусов всем корпусом и со всех ног вылетает из столовой, с такой бешеной скоростью, что не оставляет и шанса его догнать. Чонгук в растерянности останавливается и опешевше смотрит на друга Тэхёна, а тот лишь разводит руками в стороны, а после делает фейспалм. «И долго он ещё будет его избегать?»