Безлимит на любовь

2 глава — Да не может... быть… — с придыханием, заторможенно моргая, выдаёт Гук, ошалело приоткрыв рот, из которого выпадает недокуренная сигарета, шлёпаясь прямо под красные кеды. — Это же… ты… Сердце колошматится так отчаянно быстро, как сумасшедшее, от частых, мощных ударов в ушах заложило, а перед глазами вдруг солнечный свет стал ещё ярче, как и все окружающие его краски вокруг. Все словно вихрем завертелось, задребезжало, меняя мир в его сознании на более радужный и живописный. Всё так, как и писалось в этих любовных книжках про судьбоносные встречи. Всё именно так, писатели не лгали, это словно свечение, мираж, даже воздух будто заискрился вокруг. «Это он, тот парень из сна, это его… СОУЛМЕЙТ! Тот, кого он так нестерпимо мечтал встретить.» Чон, не отрываясь, смотрит на парня перед собой, мурашки бегут по всему телу, в своём неистовом беге приподнимая волоски на коже. Он и слова вымолвить не может и лишь одна, неугомонная мысль так и вертится в голове: «Он и правда похож сейчас на воробушка.» Тэхён мгновенно разгибается, резко поворачиваясь к Гуку спиной, замирая по стойке смирно и почти не дыша. Так опозориться мог только он, чёрт возьми. Киму хочется плакать. Нет, выть. Нет, орать, да, ему хочется орать на себя, на свою судьбу и на долбанное соджу, которое он так неудачно выпил впервые. Но то, что творится сейчас с ним, не описать никакими словами, не объяснить никакими терминами. Сердце словно проваливается в бездонное ущелье, летит ко всем чертям со скоростью света вниз и он понимает в секунду, что за его дрожащей спиной стоит Он! Тот, к кому сейчас неумолимо сильно хочется подойти ближе и рассмотреть его повнимательнее, прикоснуться к нему, наконец ощутить вживую тот восторженный трепет, что он почувствовал в своём сне. Сне о Нём. Но глаза опускаются вниз, на ту самую лужу, которую он только что сам сотворил, переводит взгляд на влажную от рвоты ладошку, которой он так тщательно закрывал рот, сдерживая очередной позыв и несчастный скулёж вырывается низким, отчаянным полустоном. Это фиаско и такого позора он просто не переживёт, а если сейчас с ним заговорят, он умрёт на этом же самом месте от разрыва сердца и ноги сами срываются в бегство. Это единственное, что пришло в его омрачённую стыдом мохнатую голову. Ким несётся в самую гущу каштановых зарослей, пробираясь всё дальше и дальше, путаясь в собственных ногах и цепляясь за ветки, хнычет от разрывающей его досады, его так же мутит, голова раскалывается на части, а сердце долбит так больно по рёбрам, словно у него выросли маленькие кулачки и они стучат по ним, чтобы его выпустили и вернули обратно, туда, к его СОУЛМЕЙТУ, к тому, по кому были все его мечты с самого детства. И вот он, только что стоял перед ним такой красивый, такой высокий, такой необыкновенный. И пусть Тэхён не успел его хорошо разглядеть, его суженного разглядело его собственное сердце, его помнят глаза, что видели этого парня во сне, его помнит сама душа, что так рвано встрепенулась, когда Тэхён осознал, кто перед ним. И снова громкий стон и всхлипы уже сменяются на рыдание в голос. Он просто никогда, никогда не сможет теперь взглянуть ему в глаза, никогда не сможет пережить этот позор, да и его предназначенный теперь уже точно не захочет иметь с ним ничего общего. Тэхён кое-как выползает из зарослей каштана, светлые брючки заляпаны зелёными пятнами от листвы, белые кеды все в разводах от земли и песка, а во рту словно стадо полудохлых кошек насрало. Ким так быстро бежит по дороге, размахивая руками в попытках поймать такси, словно опасаясь, что его догонят и поднимут на смех, или чего страшнее, скривятся в лице от брезгливости и он тогда уже точно загнётся от тоски и печали, возненавидев себя ещё больше. Ким бежит и совершенно не слышит, как его друзья пытаются его догнать, наконец-то разглядев, куда он рванул, не слышит, как они громко окликают его по имени, совершенно не понимая, что произошло. А Чонгук так и не отмер, стоя возле тех же, уже затихших кустов каштана, что перестали качаться после столь стремительного бегства с места «преступления», провалившись в собственные мысли, провожая взглядом убегающих в даль друзей этого необыкновенно прекрасного парнишки. И лишь медленно шевелит пухлыми, влажными от постоянного облизывания губами, проговаривая такое красивое имя: «Тэхён.» — Гук, ты чего замер? Привидение увидел? — Гису вертит головой по сторонам, пытаясь понять, что так впечатлило друга, теребя его за плечо. — Я видел Его… — Чон, словно каменное изваяние, не шевелится и почти не дышит. — Кого? — Гису пока не въезжает, ему сложно сейчас думать, потому что такого Чона он ещё никогда не видел, тот почти не моргает, стоит с открытым ртом, как полоумный и внимательно смотрит куда-то в густые заросли каштана. — Я видел Его, Гису, своего соулмейта… — и в тот момент, когда Чонгук медленно, заторможенно поворачивает голову к другу, Гису вдруг всё понимает. В чёрных радужках Чона полыхают яркие, жёлтые, будто золотистые вкрапления, те самые, которые являются меткой, когда соулмейты встречаются на жизненном пути. Они появляются в ту же секунду и остаются с человеком навсегда и становятся лишь ярче, если оба предназначенных признают друг друга. — Боже, как же круто! Где же он, Гук? — Гису счастлив сейчас так искренне, как будто это он сейчас суженного повстречал, радостно хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте от нетерпения. — Куда он делся? Как вы встретились? Что он делал в тот момент, когда ты его увидел? — тараторит без умолку. — Его тошнило… — блаженная улыбка расплывается по загорелому лицу, а на щеках появляются маленькие ямочки, глаза мечтательно прикрываются, вспоминая этот забавный момент. — Что, прости? — Его тошнило… — повторяет и уже осознаннее смотрит на друга, Гук словно очухивается от волшебного сна и немного хмурится в беспокойстве. — Видимо укачало на аттракционе, бедный мой воробушек. Но какой смелый, не побоялся прокатиться на этом ужасном торнадо. И снова улыбка во все тридцать два, когда к ним подходят их друзья, наблюдавшие за развёрнутой перед ними картиной со стороны. — Чон, ты словно светишься, что это сейчас было? Куда ты всё время пялился, пока мы тут за билетами стояли? — Борам щурится озадаченно, но стоит ему посмотреть своему другу в глаза и он столбенеет, замечая лучистые вкрапления золота в радужках. — Да лаааадно? Кто? Где? — Он убежал… — улыбка счастливого дурачка появляется на лице, а трое парней задумчиво переглядываются между собой. — А чего ты тогда так радостно лыбишься-то? Сеул большой, задолбаешься его искать. — Вичан чешет затылок, приподнимая в недоумении свои густые брови чуть ли не до макушки. — Я видел его друзей, они бежали за ним следом… — Гук медленно обводит друзей восторженным, полным интриги взглядом, облизывает медленно губы и улыбается ещё шире, снова поворачивая голову в сторону каштановых зарослей. — Одного из них я видел в нашей библиотеке. Тэхён либо учится в нашем университете, либо его друг подскажет, где его найти. — А что он делал в кустах, стесняюсь спросить? — Борам тоже улыбается, глядя на счастливого Гука, тот действительно словно искрится сейчас от восторга, его глаза ярко блестят, чёрно-жёлтые переливы играют в свете летнего солнца. И снова умилительное, словно детское выражение лица их огромного, высокого качка вводит всех в ступор, ничего подобного они раньше за ним не замечали. — Его вырвало вот на эти кусты каштана… — Гук причмокивает пухлыми губами, переводя взгляд на дерево справа от себя. — Это было так мило… — Ох нихрена тебя нахлобучило, друг мой, я в первые вижу такой щенячий восторг на чье-то опорожение желудка. — Вичан ошалело смотрит на Чона, который аж поеживается от нежности и снова улыбается во всю ширь. — Не думаю, что этот самый Тэхён разделяет сейчас твоё неугомонное ликование. — Я найду своего воробушка и поцелую его… — Гук мечтательно прикрывает глаза, а троих парней передёргивает от этой картины. — Фуууууу, Гууууууук… — в один голос и очень громко, но картина блаженно разморённого друга перед ними безумно смешная и все трое заходятся хохотом, наблюдая за недоуменно растерянным Чоном. — Чтоооооо? Вы бы видели эту попку, мммммм…